Август, за который я...

      С того момента, как Костья и Бэлла уехали из лагеря, прошло уже три недели. Костья шла по аллее, усыпанной оранжевой листвой, на ее губах играла едва заметная улыбка, а из наушников лилась любимая музыка. Она возвращалась домой после последнего дня стажировки и не в каком-нибудь сомнительном месте, а в престижном центре дополнительного образования. Она все еще вспоминала последний день закрытия смены в лагере, и в ее сердце отдавало приятной легкой грустью. Все-таки она действительно успела очень сильно привязаться к своим неугомонным детям, к Насте, к Лауре Альбертовне да и ко всему персоналу, что уж таить. Там, на прощальном вечере, многие девчата плакали, а мальчики стоически делали вид, что просто в глаз что-то попало. Они все обнимались, обменивались телефонными номерами и страничками в соц. сетях и долго-долго махали руками, когда уезжали. Костья храбрилась, как могла, чтобы тоже не зарыдать прямо перед ребятам, а Бэллка стояла и приободряюще обнимала ее за плечо. Они поступили, как и хотели. Вернулись вместе домой, собрали вещи и сняли квартирку. Она была маленькая и уютная, и разве им было нужно больше?       У них у обеих был последний год обучения: Бэлла заканчивала свой физкультурный колледж, а Костья - университет. Кузнецова вернулась на работу в фитнес центр, работать днем и по вечерам, а Купер до последнего не понимала, чего она хочет, но Лаура написала ей блестящее рекомендательное письмо, а с ним Костья просто не имела права оставить позади все то, чему она научилась. Она вывесила свое резюме на сайте для поиска работы, и уже через неделю на него откликнулось несколько работодателей. Костья не верила своим ушам и глазам, когда ей предложили место штатного методиста. Разумеется, она согласилась сразу же, прошла собеседование и небольшое вводное обучение и теперь возвращалась в свое уютное гнездышко после того, как ее окончательно утвердили на эту должность. Коллектив ей понравился, в основном там были такие же молодые девчонки и парни, как и она сама. В общем, впечатлений у нее теперь было, хоть отбавляй.       Она вошла в квартиру и услышала копошение на кухне и направилась сразу туда. Бэллка кашеварила у плиты, пританцовывая под мелодию из наушника, второй почему–то висел на проводе где-то внизу. Костья припала к дверному проему и наблюдала за своей самой живой девчонкой на свете. Та почувствовала на себе взгляд и обернулась: — Ну? Как все прошло? Рассказывай! — вмиг переключилась она. — Меня приняли! — радостно объявила Костья, почти тут же сбитая с ног крепкими объятиями. — Я и не сомневалась. Ты – большая умница, — ответила она, коротко целуя губы напротив. — Вечером отметим? — улыбнулась Костья, наконец выпуская ее из объятий обратно к ее обеду. — Обязательно, только пока не знаю точно, во сколько. Я сейчас убегаю на работу, если повезет, у меня будет еще один клиент сегодня на личную тренировку, — отвечала та, в темпе уплетая еду. — Думаю, никуда он от тебя не денется. Тогда дай мне знать, как закончишь. — Договорились. А ты что будешь делать? Есть какие-нибудь еще планы? — Не знаю, может и есть. Схожу в магазин, куплю продуктов и приготовлю нам что-нибудь вкусненькое. — Отлично, сладкое только не бери, — серьезно заявила Бэлла. — Почему? — удивилась девушка. — Потому что мы сами его себе организуем, — подмигнула ей Кузнецова, уже вставая из-за стола, — все, я убежала. — закончила она, подхватила спортивную сумку и, быстро чмокнув на последок Купер, помчалась на работу.       На самом деле, кое–какой план у Костьи все–таки был. Она направилась к комоду, где лежали ее вещи, которые она совсем недавно перевезла в новую квартиру, и откопала в них блокнот. Там, на первой странице, выла выведена одна единственная надпись: "Август, за который я должна найти смысл жить". Она нашла ручку, завалявшуюся где-то поблизости, и поставила напротив записи большую жирную галочку. Всего за месяц, за август, она выбралась из того, в чем погрязла уже давно. Она словно увидела, что у нее есть шанс все исправить или даже начать все сначала, построить все так, как этого хочет она, а не какие-то сторонние обстоятельства, события и люди. Хотя последний пункт был довольно спорным, ведь люди тоже могли быть "правильными". Например, как Мария Владимировна, которая буквально своей рукой дала ей билет в новую жизнь; Лаура, которая приняла ее вот такую на работу, убежденная, что у Купер все получится; Настя, которая была настолько увлечена всем, что она делает, всей своей работой, детьми, она излучала движение и свет; И Бэлла...Конечно же, ее Бэлла, которая показала, что можно все не усложнять, что можно просто взять и сделать, собраться и сказать, сделать так, как ты чувствуешь. Ее Бэллка, которая и была как самая настоящая белочка, только она не бежала по замкнутому колесу, она бежала вперед по жизни, училась, работала и, как будто, всегда точно знала, что и как ей нужно сделать. Поставив галочку напротив этой строчки, Купер поняла, что смысл – это вовсе не Бэлла, в которую она влюблялась с каждым днем все сильнее, смысл – это то, что у нее теперь есть, – надежда, что все будет хорошо, а мелкие проблемы ее не сломят, как это случалось раньше. Костья прекрасно понимала, что нельзя сделать своим смыслом человека, потому что ты не можешь ручаться за то, останется ли он с тобой навсегда, ведь однажды он может просто уйти, глупо будет из-за этого терять весь смысл, который ты так долго искал и так бережно хранил. Поэтому Бэллка только делала еще лучше все, что у нее было. У них все только началось, и Купер наядеялась, что продлится это очень долго.

***

      Костья постучала в окошко охранника на вахте. Мужчина преклонного возраста нехотя отвлекся от своего монитора и взглянул на девушку: — Вы что-то хотели? — Да, подскажите, пожалуйста, Мария Владимировна же еще в инстиуте? Я по личному вопросу. Она должна меня ждать. — соврала в конце Костья, чтобы казаться убедительнее, разумеется, это должен был быть сюрприз. — Насколько мне известно, она еще не уходила, должна быть где-то здесь. А пропуск то у вас есть? — засомневался охранник. — Да, я – студентка–заочница. —ответила Купер, прикладывая свой пропуск к турникету и проходя внутрь.       Она изучила расписание, пара Марии Владимировны для третьего курса должна была закончиться с минуту на минуту, и действительно через некоторое время из аудитории высыпали замученные наукой студенты. Когда вышел последний, Костья постучала в дверь, заглядывая в кабинет, Мария Владимировна обернулась и расплылась в улыбке: — Костья! Проходите очень рада Вас видеть! — Здравствуйте! Я тоже очень рада, — улыбнулась Купер, вручая любимой преподавательнице аккуратный букет голубых гортензий, та засмущалась, но приняла подарок с радостью, — я пришла Вас поблагодарить за то, что вы для меня сделали. — Значит, наш план сработал? — заговорщически парировала Мария, — Я наслышана о Ваших успехах, если честно, ни капельки не сомневалась в этом. — Я и правда посмотрела на все совсем по-другому. Мне очень понравилось работать в лагере, иногда казалось, что что-то не получается, но мне помогали, и я со всем справилась. — рассказала Костья, а преподавательница участно кивала головой. — Что Вы планируете делать дальше? — спросила она. — Я устроилась на работу методистом, надеюсь там у меня тоже будет получаться, если не все, то хотя бы почти все. — Я говорила тогда и скажу снова, у Вас точно все получится, это ваше призвание. Напишете диплом на этом основании и можете смело идти в магистратуру, например, по психологии. — Я обязательно подумаю над этим, — заверила Костья, — еще раз огромное Вам спасибо. За все. — закончила она и, попрощавшись, вышла из аудитории. Теперь она была убеждена, что она все сделала правильно.