Август, за который я...

      Смена действительно близилась к концу. И это было заметно, поскольку ребята уже заметно грустнели с каждым днём. Удивительно, как всего за 21 день столько человек успевают стать друг для друга почти родными: они находятся рядом сутки напролёт, просыпаются, едят, веселятся, танцуют, смеются, иногда плачут, ложатся спать — и все это вместе. Они дружат, обмениваются страничками в социальных сетях, обещают друг другу писать и звонить, те, кто поближе, обязательно договариваются о встречах, пишут друг другу милые послания на лагерных галстучках.       Все это время ребята вместе с вожатыми готовили свой финальный аккорд — концерт закрытия смены. Кто–то готовился петь, кто–то танцевать, кто–то готовил смешные постановки.       В ночь перед этим самым днём Купер ворочалась из стороны в сторону, но так и не смогла заснуть. За пару дней до этого Лаура предложила ей, как студентке-заочнице, остаться поработать ещё смену, поскольку она нравилась детям, ответственно выполняла свою работу, да и что уж там говорит, успела полюбиться всему коллективу. Но Костья не знала, что ей ответить. Она попросила пару дней на раздумья и обещала дать ответ в последний день смены. Они с Бэллой как будто нарочно обе обходили эту тему стороной. Купер не знала, хочет ли Бэлла и дальше продолжать их отношения, оставаясь вместе и после, или же ей стоит согласиться и остаться в таком породнившемся месте и продолжить работать. Для себя она решила одну вещь точно: чувства к Бэлле у неё действительно были серьезными, но если той захочется оставить это всего лишь «курортным» романом, то она поймёт. Постарается понять. Ведь Бэллка еще такая малышка: ей всего 18, и, Бог знает, какой ветер пройдётся в ее голове. Это все она, конечно, решила, но в душе надеялась на положительный исход событий, потому что точно знала, что уход Кузнецовой из своей жизни она легко пережить точно не сможет.       Все эти мысли насовсем выдернули ее из любых намеков на сон. Купер поняла, что поговорить им нужно как можно скорее. Она надеялась, что Бэлла не выберет их разговору сон и написала той, чтобы она вышла на улицу в тот самый уголок, уже давно ставший их укромным местечком. Она встала с кровати, обулась и решила умыться, направившись к их отрядному туалету. Как только она открыла дверь, кто–то резко вскочил на ноги и всхлипнул. Купер включила свет и увидела у раковин заплаканную Аньку: — Аня, что случилось? — спросила она подходя ближе, пока та щурилась от света и вытирала глаза. — Не знаю, — снова всхлипнула та, — мне просто стало так грустно, что это все скоро закончится, что мы все уедем домой, потом начнётся школа и вообще… — Ты не представляешь, как мне грустно, — горько улыбнулась Костья, приобнимая ее за плечо, — вы ведь все – мой первый в жизни отряд, как вас, вредных, отпускать теперь, я себе не представляю, — призналась она скорее себе, чем ей, но Аня взглянула на неё вновь наполнившимися слезами глазами и в чувствах обняла. — Я много раз была в лагерях, — призналась она, — каждый раз было весело и классно, но так грустно мне не было никогда. Тут столько ребят, которые уедут совсем далеко… — Но ты ведь и так с подружками приехала, они с тобой и вернутся обратно, — подбодрила ее Костья. — И Слава тоже, — внезапно улыбнулась Аня и подняла своё вмиг озарившееся лицо на Купер, — представляешь, оказывается, он учится почти в соседней школе, мы сможем с ним видеться и даже в гости друг к другу ходить! — Вот видишь, тогда тебе точно не надо так сильно расстраиваться. Все самое важное ты и так забираешь с собой. Ну все, умывайся и беги засыпать, до подъема ещё время есть, завтра у нас трудный день, — подытожила Костья и, проводив ее взглядом до комнаты, пошла к выходу из корпуса. — Ты–то своё забираешь, Аня, — сказала она уже себе самой, — А я что делать буду?       На улице было уже не по августовски свежо, оно и понятно, через неделю лист календаря уже грозился перевернуться к осени. Вокруг не было ни души, только ветер трепал листву деревьев. Костья достала из кармана пачку сигарет и направилась в то самое место, до последнего не зная, увидела ли Бэлла ее сообщение, либо же все-таки мирно спала. Но Кузнецова не спала. Стояла там и высматривала что-то в небе, терпеливо ожидая Купер. — Извини, если разбудила, — начала Костья, подходя к ней ближе и тоже утыкаясь глазами в небо. Смотреть в глаза как–то не хотелось, было страшно увидеть в них то, от чего может стать больно. — Я не спала. Никогда не сплю в последний день смены, это уже традиция, — усмехнулась Бэлла, — ты хотела поговорить или тоже бессонница замучила? — И то, и другое, — несмело отозвалась Купер, закуривая сигарету. Бэлла, видимо, понятия не имела о внутренних терзаниях Костьи и словно специально стала за ней наблюдать. — Что будешь делать после смены? — начала Купер «издалека». — Колледж ещё никто не отменял, надо последний год доучиться. А ты? — А я вот не знаю. Я же на заочном в универе. Лаура предложила еще смену поработать. — Думаешь согласиться? — Пока не знаю. Не только от меня зависит, — призналась Костья. — А от кого это ещё может зависеть? — искренне удивилась Бэлла. — Я не хочу тебя пугать всякими серьёзными разговорами и так далее, но от тебя это тоже зависит. — Каким именно образом? — Я не перекладываю на тебя никакую ответственность и ни к чему не обязываю, просто хочу знать, то, что у нас происходит – это серьезно? Или мы просто разбежимся и все? – спросила Костья, прилагая все усилия, чтобы ее голос не дрогнул на последнем слове. Вроде вышло неплохо. Она снова старалась не смотреть на неё, увлечённо туша окурок истлевшей до фильтра сигареты. — Разве я дала повод думать, что это несерьёзно? — спокойно спросила Бэлла, — или ты думаешь, что, если мне только 18, то сегодня я думаю так, а завтра по-другому? — кажется даже немного разозлилась девушка, уже всем корпусом разворачиваясь к другой. — Я не знаю, а ты обычно предупреждаешь людей, что ты делаешь несерьёзно, а что серьезно? — нервно усмехнулась Купер, закуривая ещё одну. — Нет, не всегда, я обычно просто остаюсь или ухожу насовсем. — Отсюда ты собираешься уйти завтра, поэтому я у тебя и спрашиваю. — Господи, да я же образно. Если бы ты была мне не нужна, я бы перепихнулась с тобой пару раз, а потом бы сказала, что наши прямые стали параллельными, ну или что за ересь там обычно говорят! — слегка вспылила Бэлла. — То есть я тебе нужна? — наконец взглянула на неё Костья. — Наконец-то до тебя дошло. Это что возраст так хреново влияет на мозг? — усмехнулась Бэлла. — Да, а ещё он делает тебя намного сентиментальнее и заставляет думать о всякой херне до тех пор, пока ты не захочешь вскрыться. — в этом же тоне парировала Костья. У неё словно камень с души свалился после ее слов. Значит, выходит, что «нужна», — ты что, реально кому–то говорила «наши прямые стали параллельными»? — уже смелее улыбалась Купер. — Нет, конечно, я же не дебильная. Тане сказала просто « отстань уже от меня», да и все. Больше я более или менее ни с кем серьезно и не встречалась. — Я – такая же херня. — Значит, мы друг друга нашли. А ты это, заканчивай себя крутить по поводу и без, я даже понятия не имела, что ты там сидишь, страдаешь. Тебе рот зачем дан? Чтобы ты через него говорила обо всем об этом. — закончила Бэлла, поставив точку в этом щепетильном вопросе. А Костья как будто прозрела. Это ведь второй человек после Марии Владимировны, который оказался заинтересован тем, что происходит у неё в голове. От этого осознания у Купер словно сердце защемило. — Хорошо, — улыбнулась она, — в следующий раз, прежде чем ебаться с чем-то в своей голове, я обязательно сначала буду об этом говорить, — клятвенно заверила она. — Ну, вообще, ебаться надо со мной и желательно не в голове, — прыснула Бэлла, за что получила шуточный тычок в бок. — Ну и теперь вопрос к тебе, как мои слова влияют на то, останешься ты тут работать или нет? — Зависит от того, что мы будем делать, когда встретимся за воротами лагеря. — Смотри-ка, опять от меня зависит. Ну, окей, ты живешь в своей общаге, я живу в своей, мы на разных концах города, я работаю после учебы, но только моих денег на съемную квартиру не хватит, а вот если мы будем скидываться вдвоём, то я думаю, у нас будет выходить бюджетик на жизнь. И мне больше не придётся блять по утрам стоять очередь, чтобы попасть в ванную. — Ты предлагаешь жить вместе? Вот так сразу? — удивилась Костья. — А ты опять предлагаешь чего-то ждать? Ну посуди сама: ну будем мы встречаться, как влюблённые голубки, дай бог пару раз в неделю, потому что я учусь, потом работаю, чтобы увидеться надо будет куда-то ехать, а это опять же дорога и время. И что с того? Кому от этого хорошо?       Костья выпала в осадок. Ведь Бэлла действительно говорила чистую правду. Она сама бы ждала «у моря погоды», «пока рак на горе свистнет» и ещё весь список пословиц, постоянно при этом ковыряясь у себя в голове, а здесь взяли и все решили за неё. Причём решили абсолютно правильно. От всех этих чувств Купер не удержалась и крепко-крепко обняла Бэллу. — Ну чего ты? — слегка удивлюсь та, но в ответ прижала только сильнее. — Ты права, ты говоришь все правильно, мы так и сделаем, уедем отсюда, снимем себе квартиру и будем просто жить, а дальше будь, что будет. — на одном дыхании выпалила Костья. — Вот теперь и ты все правильно говоришь, — улыбнулась в воздух Бэлла и, обхватив ладонями ее лицо, нежно поцеловала.