Манекен

Часы на экране смартфона показывали уже час дня, когда Гуми объявила перерыв на обед. Я выдохнула и опустила руку, в которой держала бутафорский самурайский меч, что в общем-то не мешало ему быть таким же тяжелым, как и настоящий. — Перекусим и продолжим, у нас сегодня много работы, — произнесла Мегуми, с хрустом разламывая палочки. — Что с вами, Гуми-сан? — Ая, которая дремала за столом всю съемку, подавила зевок. — Встали не с той ноги? — Иногда и у меня бывает хреновое настроение, — хмыкнула Гуми и вонзила палочки в аппетитный кусочек курицы в кляре. — Иди сюда, засранец! Я же покачала головой, а потом поспешно ощупала прическу. Фотографии с сегодняшней съемки будут оформлять туристический журнал о префектуре Мияги, которая славится своими горячими источниками, а также историческим наследием в лице самурая Масамунэ Датэ. Его отличительной особенностью был шлем с украшением в виде полумесяца. К счастью, меня не заставили надевать его. Но крошечная луна висела на одной из заколок, торчащих из моих волос. И её покачивания дико раздражали. — Рин-сан, присаживайтесь, — Ая отодвинула для меня стул. — Наверное вы устали в этом наряде. — Спасибо, я в порядке, — одарив её натянутой улыбкой я жалко засеменила к столику, а после с наслаждением опустилась на стул. Привыкшее к просторной одежде тело откровенно бунтовало — потело, зудело и болело. Однако жаловаться было бессмысленно. «На модных неделях будет еще хуже», — мрачно предрекла я сама себе, а после взяла вилку и принялась перемешивать осточертевший салат. За столом повисла неловкая тишина. Обычно её своей болтовней прогоняла Гуми, но теперь она словно бы утратила весь боевой дух, угрюмо ковыряясь в своем бэнто. Ая же, судя по всему, не испытывала ни малейшего дискомфорта, меланхолично потягивая свой баночный кофе. Как она с таким рационом продолжала засыпать на ходу, оставалось загадкой. — А когда, — я попыталась завести разговор. — будут напечатаны эти снимки? Мне нужно собирать портфолио. — Обычно этим занимается менеджер, — отмахнулась Гуми. — Так что не переживай о такой фигне. — Да, но я хочу контролировать процесс, все-таки это мой дебют за границей. — Тогда позвони Хияме и скажи ему об этом, — Гуми равнодушно дернула плечом. — Если конечно не боишься, что он растреплет все нашим конкурентам. — А он может? — я нахмурилась, вспоминая первую встречу с этим менеджером. — Раньше он работал на Красную Королеву, — Ая клевала носом. — А потом слил директору какую-то важную инфу и лишился головы. — Л-лишился головы? — я тут же представила как Мейко лично обезглавливает бледного как смерть Хияму. — Его уволили, — Гуми усмехнулась. — «Голову с плеч» — так у нас в Японии называют увольнение. С тех пор он обходит Королеву за километр, но от прошлого ему не отмыться. В агентстве с ним держат ухо востро. «И мне дали такого человека в качестве менеджера», — поморщилась я, но тут Гуми отодвинула от себя ланч-бокс и, убрав с лица остатки риса, хлопнула в ладоши. — Перерыв окончен, давайте продолжим! И вновь позирование с обнаженным клинком, а также бесчеловечная пытка — сидение в позе сейдза. К концу съемки мои колени разламывались от боли, словно мне не двадцать, а все восемьдесят пять. Правда, что-то мне подсказывало, что пожилые японки могли просидеть так хоть весь день, а потом без проблем подняться на ноги и пойти домой. — Очень хорошо, Рин, — Гуми просматривала фотографии, пока я буквально ползком добиралась до диванчика. — Вы стали намного естественнее смотреться в кадре. Да и японские наряды вам идут. — Вот уж не думаю, — проворчала я, вытаскивая из волос шпильки с дурацкими висюльками, и тут позади меня раздался голос: «Мегпоид-сан права, вам и правда очень идет».

***

Механическое тиканье антикварных часов было единственным звуком в комнате, но выжидательное молчание Мейко было таким плотным, что его можно было резать ножом. Который кстати лежал совсем рядом, около блюда с красными яблоками. Я безучастно пялился на глянцевую поверхность плодов. — Ну, и долго ты будешь испытывать мое терпение? — наконец-то произнесла она после трех минут тишины. — Как-то слишком уж быстро, — я скрестил руки на груди. — Мне казалось, что королевское терпение длится дольше. — Хватит играться словами, Лен-кун, — Мейко поджала алые губы. — Мы говорим о серьезных вещах. Я бесконечно рада, что ты начал общаться с сестрой и немного отвлекаться от работы, но тебе надо двигаться вперед. Одних лишь фото-буков с Мегурине недостаточно, чтобы о тебе заговорили. — Это лишнее, — мне начинал надоедать этот разговор. — Три года назад я сказал, что буду у вас работать, чтобы отблагодарить за вашу доброту. Но я не просил сделать меня звездой. — Но ты попросту растрачиваешь свой талант! — Мейко всплеснула руками и заходила по комнате. — Кроме того, твои частые проекты с Лукой вызывают подозрение. Как будто бы ты относишься к ней как-то по-особому. «Скорее она, а не я». — Меня мало волнуют сплетни, — я взял с тарелки яблоко, чтобы хоть как-то отвлечься. — И её тоже. Неужели у вас больше нет других фотографов для работы с лучшей моделью агентства? — Фотографы есть, но…- Королева вздохнула. — Она не хочет работать ни с кем, кроме тебя. Она продлила контракт с нами еще на три года с этим условием. — Блестяще, — я сдавил яблоко так, что оно затрещало. — Выходит, вы ничем не отличаетесь от остальных своих коллег, Ваше Величество. — Лен-кун… — Полагаю, у меня нет выбора? — я отложил фрукт в сторону и поднялся на ноги, намеренно избегая виноватого взгляда Мейко. — Когда начинаем? — Со следующей недели, — она сделала неуверенный шаг ко мне. — Менеджер Мику свяжется с тобой и… — Чудно, — я направился к дверям. — Увидимся, Мейко-сан. — Лен-кун! — воскликнула она, когда я уже взялся за ручку двери, но услышав её отчаянный крик, все же обернулся. Красивое, обычно царственное выражение лица Мейко было совершенно жалким. Я уже собрался покинуть этот пропахший розами и яблоками кабинет, но её следующие слова просто выбили у меня почву из-под ног. — Это его идея.

***

— Камуи-сан?! — я поспешно подскочила на диване. Точнее подскочила бы, если бы не колени, мгновенно взорвавшиеся болью. — Отдыхайте-отдыхайте, — Гакупо добродушно улыбнулся. — Я не настолько важная птица, чтобы нарушать покой уставшей девушки. Тем более, когда она лежит в такой фотогеничной позе. Взгляд фиолетовых глаз скользнул по моим оголенным лодыжкам, и я слегка порозовела. — Зачем вы здесь, Камуи-сан? — к дивану приблизилась Гуми, и вид у нее был мрачнее тучи. — Снова ищите себе кого-то на одну ночь? — Не знал, что ты в курсе моего хобби, — Гакупо усмехнулся и протянул руку к Гуми. — Но я делаю это лишь потому, что ты постоянно меня динамишь. Кто знает, может если бы ты согласилась на одно свидание, то… — Достаточно, — Мегуми сбросила ладонь, которая уже вовсю ерошила её волосы. — Что вам нужно? — Как холодно, — Камуи вздохнул. — На самом деле я просто шел мимо, но увидев Ринель-сан в этом наряде, не смог устоять. Модельер вновь взглянул на меня. — Вы просто обязаны стать лицом моей новой коллекции. Что скажете? — Что? — я ощутила себя так, словно мне на голову вылили ушат воды. — Но я же совсем недавно в агентстве. Тем более я не знаю, что у вас за наряды и… — Ах, я ранен в самое сердце, — Камуи ухмыльнулся. — Да будет вам известно, что большую часть образов, в которых вы уже снимались, создал я. Включая то, что сейчас на вас. — П-правда? — теперь щеки пылали, словно угли в камине. — Это… — Ринель сейчас занята подготовкой к Токийскому показу, — вмешалась Гуми. — Так что избавьте её от своих завиральных идей, Камуи-сан. — Боже, Гуми-тян, вот каким я тебе кажусь? Когда я предлагал что-то без гарантий? Ринель будет прекрасно смотреться в моих нарядах, и к тому же это положительно скажется на её образе. Старики любят, когда… — Вот именно, что старики, а нам нужно… — Успокойтесь, — я поморщилась, но все-таки смогла встать с дивана. — Камуи-сан, я согласна работать вашей моделью. — Рин-тян, ты что это?! — Гуми покраснела как помидор, не то от злости, не то от смущения. — Я знал, что вы примете правильное решение, — Гакупо хитро прищурился, но я не собиралась так просто плясать под его дудку. — Да, но у меня есть условие, — я скрестила руки на груди, смерив модельера снисходительным взглядом. — Моим фотографом будет Мегуми. Спустя пятнадцать минут Гакупо покинул студию, сияя так, словно заключил лучшую сделку в своей жизни. Но Гуми не разделяла его энтузиазм, и только лишь край его пиджака скрылся за дверью, накинулась на меня. — Рин-тян, о чем ты только думаешь?! Это против правил! — Но он ведь главный модельер агентства, какие проблемы? — я устало оттянула жесткий воротничок кимоно, который начал натирать с непривычки. — Такие вопросы нужно решать лишь с разрешения директора! — Мегуми выглядела очень сердитой. — Как думаешь, кому попадет, если этот баклажан сорвет нам все сроки? — Тебе и Хияме, — я устало зевнула. — Но я уверена, что Камуи уже все уладил с Кайто. Кроме того, его идея и впрямь любопытная. — И как всегда с перебором, — пробурчала Гуми и начала собирать оборудование. — И за что мне такое наказание? — Брось, — я улыбнулась. — Это ведь отличный шанс для тебя. — Для меня? — она вскинула голову, тараща удивленные глаза. — С чего это? — Сблизиться с Камуи, — я с наслаждением распустила тугой пучок на затылке. — И привыкнуть к нему. — Н-ничего я не хочу сближаться! Еще чего! — теперь цвет лица Мегпоид по оттенку напоминал кирпич. — Ты со своим братом совсем уже с ума посходили! И как вам только… Я рассмеялась, слушая притворные возмущения Мегуми, но тут телефон в моей руке тренькнул, доложив о сообщении. Я провела пальцем по экрану, а потом сердце пропустило удар. «Сегодня в 19:00»

***

Терпкий запах яблок и корицы пропитал каждый уголок квартиры, но я практически не обращал на него внимания. На столе аппетитно благоухал яблочный пирог, стоял кувшин с апельсиновым соком. Но я едва сдерживался, чтобы не разгромить все вокруг. Она опаздывала на целую минуту. Наконец-то в дверь позвонили, и я, нарочито медленно отправился открывать. Мелодично звякнула цепочка, и вот Рин уже на пороге. Смотрит на меня спокойными голубыми глазами, в то время как я не находил себе места. После разговора с Мейко мне едва удалось успокоиться — спасибо готовке. Но сейчас внутри все снова натянулось, словно перетянутая на гитаре струна. — Привет, — сестра неуверенно улыбнулась. — Что такое? — Ничего, — я поспешил улыбнуться в ответ, но не был уверен, что у меня получилось как надо. Мышцы лица стянуло болью. — Проходи. — Какой аромат! — Рин сбросила с ног туфли и поспешила в кухню, но я заметил, что она как будто бы немного прихрамывала. Снова неудобная обувь или… — Яблочный пирог! — Ринель оглянулась на меня — её глаза сияли. — Кто бы мог подумать, что ты и такое можешь готовить! — Это не сложно, — я нервно взлохматил волосы. — Самое главное — сделать его вкусным с минимумом сахара. Тебе ведь нельзя сладкое. — Спасибо, — Рин опустила взгляд. — Во Франции никто не думал о том, чтобы готовить для меня персональные десерты. Тонкие пальцы нервно вцепились в подол платья, и я ощутил внезапный порыв взять её за руку. Не выкрутить так, чтобы она застонала от боли, а просто погладить хрупкое запястье, ощутить как под кожей бьется пульс. Но спустя мгновение это чувство прошло. — Что ж, давай поедим, — я разлил по стаканам апельсиновый сок. — С радостью, — Рин уже привычно заняла стул напротив. — Как прошел твой день? С кем работал сегодня? — Ни с кем, — я пододвинул ей тарелочку с куском яблочного пирога. — Обрабатывал материал со старых съемок. — С той, что была в Ботаническом саду? — Да, и с неё тоже, — я уже подцепил вилкой пирог, но тут Рин спросила почти шепотом: «А…ту сессию?» После чего умилительно покраснела. — Если хочешь, я покажу тебе эти снимки. Но чуть позже. — Хорошо, — она прикусила нижнюю губу, а я едва не кинулся к ней через стол. Но Рин похоже ничего не заметила и вернулась к поеданию пирога. Спустя десять очень долгих минут и неловких попыток поддержать разговор, она отправилась в душ, а я в студию. Привычное белое пространство немного успокоило, но чтобы окончательно закрепить это чувство, я начал проверять оборудование. Камера и свет были в порядке, и я уже шагнул к реквизиту, когда дверь приоткрылась.

***

Махровый халат приятно обволакивал тело, но уставшие за день ноги напоминали две неповоротливые культи. Кое-как доковыляв до студии, я неуверенно замерла на пороге. Сегодня брат вел себя еще страннее обычного, и мне оставалось лишь догадываться, какую игру он придумал на этот раз. Дрожащая ладонь легла на ручку двери, но когда я приоткрыла её, ноги пронзило премерзкой судорогой, и я рухнула на колени. Ладони привычно метнулись к лицу — защищая самое ценное, но удара об пол не последовало. Сильные теплые пальцы осторожно сжали мои плечи, а потом Аллен и вовсе поднял меня на руки, словно я ничего не весила. — Стой, я сама могу… — Ага, я видел, — он скептически выгнул бровь, а потом опустил меня на матрас. — В чем дело? Устала? — Нет, просто ноги немного болят с непривычки, — пробормотала я, пытаясь побороть смущение. Брат сидел так близко, что я ощущала исходящий от него аромат яблок. Аллен понятливо кивнул и встал с кровати, направляясь к тому самому шкафу. Я нервно сглотнула и неосознанно сжала бедра, вспомнив прошлую нашу сессию. Неужели сегодня он снова будет использовать какую-то игрушку? — Ляг на спину, — произнес брат и открыл верхний ящик. — Халат можешь не снимать. — Х-хорошо, — я осторожно опустилась на спину, пальцы привычно начали теребить махровый поясок. Дыхание сбивалось, а сердце то и дело срывалось в галоп. Желая хоть немного успокоиться, я прикрыла глаза, сосредоточившись на звуках. Вот тихо прошелестел паз ящика. Мягкие, почти неслышимые шаги, а после скрип матраса. Носа коснулся пряный яблочный аромат, а потом кожу на лодыжке словно дернуло током, и я вздрогнула. — Больно? — Н-нет, просто неожиданно, — я открыла глаза и приподнялась на локтях. — Что ты… Длинные пальцы коснулись стоп, и я шумно вздохнула. — Ты явно не готова к полноценной сессии, — произнес брат, бережно поглаживая большим пальцем бабочку. — Так что сегодня ограничимся этим. Не против массажного масла? Его ладонь скользнула вверх по лодыжке, и я судорожно кивнула. Брат чуть заметно улыбнулся и выпустил ногу, что, неожиданно для меня, вызвало легкое чувство разочарования. Однако спустя секунду воздух наполнился привычным мне ароматом мандарина. Теплые шершавые прикосновения стали более плавными и такими нежными, словно мои ноги были сделаны из хрусталя. Аллен осторожно массировал основание стопы, вычерчивая на коже замысловатые узоры. Поглаживал пальцы, сгибал и разгибал голеностопный сустав, возвращая ему былую эластичность. — Какая маленькая, — внезапно произнес он, очерчивая пальцами контур ахиллесова сухожилия. — Какой у тебя размер? — Тридцать пять с половиной, — выдохнула я, а потом поспешно прикрыла рот рукой, когда кожу на голени опалило горячим дыханием. — Почти как у Золушки, — усмехнулся Аллен и осторожно поцеловал. Живот мгновенно подвело, лицо запылало, а между ног… Лен бережно опустил правую ногу и взялся за левую. Вновь запахло дразнящими мандаринами, но спустя мгновение его пальцы замерли. — Почему? — Что? — я удивленно моргнула. Даже в темноте я заметила, как он помрачнел. — Почему ты не свела этот шрам? — спросил он и провел большим пальцем по еле заметной шероховатости на левой лодыжке. Длинный серпантин тротуара вился меж ровного ряда частной застройки на северо-западе Парижа. Легкий весенний ветерок слегка трепал подол моей юбки, так что я поминутно отдергивала плиссированную ткань, но решительно шла вдоль чужих домов и оград. — Рин! Подожди меня! — послышался позади отчаянный мальчишеский голос, но я лишь раздраженно дернула плечом. Из-за этого растяпы Аллена мы опоздали, и школьный автобус уехал. Поэтому теперь приходится идти пешком целый квартал. — Подожди! — Отстань! Это все ты виноват! — раздраженно крикнула я, оборачиваясь, но тут из-под калитки ближайшего дома выскочил черно-коричневый клубок шерсти и вцепился мне в лодыжку. — Ай! — я бросилась прочь, но маленькие острые зубы сомкнулись лишь сильнее. Жгучая боль пронзила ногу, в ушах застучало, но я сумела услышать полный страха крик Аллена. — Рин? — А? — я сонно моргнула, возвращаясь в реальность. — Извини, вспоминала тот день. Укус был сильный. — Да, и я думал, что ты сделаешь операцию и уберешь шрам. — Шрама не осталось, лишь немного шершавая кожа. На фотографии это не видно. — Но тебе самой…неужели не хочется забыть об этом? — Аллен смотрел на меня внимательно. Так, будто бы нападение этого агрессивного пекинеса изменило всю мою жизнь. — Аллен, — я улыбнулась. — После наказаний Аннет укус собаки — это мелочи. Однако брат помрачнел еще сильнее и вернулся к массажу. Спустя пару минут я почти задремала, но тут кожи вновь коснулись его губы. Тело бросило в жар. — Аллен…ах…- я прикрыла глаза, когда горячий язык прошелся по внутренней стороне голени, пустив по коже рой колючих мурашек. — Легче? — прошептал он, неотрывно смотря мне в глаза. — Да, — я покраснела, но Лен внезапно отпустил мою ногу. — Хорошо, тогда давай работать.

***

Вид у Рин был разочарованный, но мне не терпелось закончить с сегодняшней сессией. Воспоминания о прошлом разрушили весь настрой, и даже нервозность, вызванная разговором с Мейко, прошла, оставив после себя зияющую пустоту. — Мне нужно надеть это? — Рин опасливо взяла в руки кружевной комплект белоснежного белья, а также пару белых ангельских крыльев. — Да, сегодняшняя тема — ангел, — я окинул взглядом её хрупкую фигурку. — Переодевайся, я сейчас вернусь. Рин понятливо кивнула, а я вышел из комнаты, прошел на кухню и взял с тарелки оставшееся после готовки яблоко. Меня не было от силы минуту, но сестра уже успела надеть белье, и сейчас возилась с крыльями. Ей никак не удавалось застегнуть портупею над грудью. — Может, надеть на голое тело? — спросил я, помогая затянуть ремешок. — Ну уж нет! — выпалила Рин и поспешно отстранилась. — Как мне встать? — Сначала возьми это, — я протянул ей яблоко. — Но не ешь. Это будет последним кадром. — Яблок я уже наелась, — хмыкнула Рин, а потом опустилась на постель. — Мы уже начнем, или как? Снимать это было забавно. Вопреки моим ожиданиям, Рин была истинным безгрешным ангелом — валялась на постели, дурачилась, подбрасывала яблоко и ловила его словно жонглер. Ни грамма пошлости, ни следа испорченности. В итоге фотографии получились не чувственными, а игривыми и милыми. Но это тоже было полезно. — Хорошо, Рин, — я выключил свет. — На сегодня закончим. — Ага, — сестра очаровательно зевнула и потянулась. — Хорошо поработали. Я уже выключил камеру, но тут послышался легкий скрип. Я повернул голову, и дыхание перехватило. Задыхаясь от бега и волнения, я толкнул дверь в студию, и выпалил. — Прошу прощения, я… — Ты опоздал, — равнодушно донеслось из кресла с высокой спинкой. Хозяин студии сидел, погрузившись в какие-то бумаги, и даже не поднял на меня взгляд. — Да ладно вам, Кагамине-сан, — незнакомый мужчина с плохо выбритой щетиной ухмыльнулся.- Он ведь еще ребенок. — Мое время дорого, — отрезал человек в кресле, а потом небрежно махнул рукой. — Начинайте. — С радостью, — фотограф смерил меня оценивающим взглядом. — Что ж, Лен-кун, ты когда-нибудь снимался без одежды? Тело налилось приятным чувством усталости, и я плюхнулась на матрас, раскинув руки словно морская звезда. Фото-сессия оказалась на удивление спокойной и даже веселой. «Интересно, какие получились фото?» — мелькнуло у меня в голове, но тут позади меня скрипнул матрас, а потом запястья оказались прижаты к перине словно металлическими скобами. — Лен?! Что за…ай! — плечо пронзило болью, но после в голове все помутилось, поскольку даже сквозь тонкий шелк белья, я ощутила… — Отличная работа, Лен-кун, — фотограф растянул губы в ухмылке. — Из тебя получился прекрасный ангелок. — Я могу снять это? Жесткие ремни дурацких крыльев больно натирали кожу. Больше на мне ничего не было. — Конечно, — он почесал подбородок. — Серьезно, если не присматриваться, то тебя с девочкой легко спутать. Тебе не говорили? — Говорили, — буркнул я, тщетно пытаясь ослабить ремень на груди, но тут мне на живот опустилась чужая ладонь. Кожа мгновенно покрылась мурашками отвращения, но в спину уже упиралось что-то твердое. Я застыл на месте, а потом шею закололо черной жесткой щетиной. — Ну-ну, Лен-кун. Я же просто тебя потрогаю. Будь хорошим мальчиком. В горле встал комок, в ушах стучало, но я продолжал вжимать слабое тело в матрас, не в силах остановить дрожь возбуждения. Светлые волосы, фарфорово-бледная кожа, алая полоса, натертая ремнем. Шелест страниц, а после отвратительный чавкающий звук вырванного с мясом крыла. Пах болезненно ноет, но тут сквозь лживый успокаивающий шепот я слышу его — испуганный всхлип, и наваждение рассеивается. Хриплый выдох — спазм в горле проходит, и я отпускаю хрупкие запястья. Тело бросает в холод. — Рин… — Ты… — она с трудом поднимает голову, которую я только что вжимал в матрас заглушая её крики. — Псих! Нежные щеки покрыты мокрыми дорожками слез, а голубые глаза кажутся бездонными. Её бьет мелкая дрожь — меня тоже. Но спустя секунду я не выдерживаю. Губы подрагивают, а потом меня накрывает волной, и я заливаюсь неконтролируемым смехом.