Christmas Blues

      Ким Сокджин до безумия рад, что его друг наконец-то смог взять свою гейскую волю не только в кулаки, но и в трусах сжать, — потому что у него точно была последние несколько дней проблема с одним лишь упоминанием имени «Чон Хосок», — и согласиться впервые нормально отпраздновать Рождество с тем, в кого чересчур влюблен. Единственное, наверное, что его больше всего удивляет, — так это слишком быстро вспыхнувшие чувства по отношению к детскому врачу, который особо-то и не старался соблазнить его друга: только одна лучезарная улыбка и бархатный, с нотками коричной пряности голос. Мин Юнги никогда в жизни не испытывал столь радостные, а тем более быстрые чувства до появления Хосока в его жизни. Даже блять Джину и Намджуну пришлось постараться, чтобы тот был им хоть немного рад в жизни, не получая какой-нибудь тяжелой вещью — почему-то всегда она была под рукой в такие моменты, — когда они заходили либо на порог квартиры, либо в его студию.       «К черту надо рисковать своей жизнью», — однажды сказал Сокджин, держа перед собой рюкзак после прогулки с друзьями.       «Нахуя я решил зайти с тобой, скорее», — промычал Джун, потирая ушибленную руку.       В общем, лет пять назад определенно было очень сложно, до невозможного трудно и старательно, так как иначе Мин Юнги бы просто сросся где-нибудь в темном углу, в котором его ни достать, ни обнять и ни поговорить нельзя было. Возможно, он бы и рассыпался на мельчайшие кусочки, в конечном итоге становясь ненужной пылью или обычным пеплом от сгоревшего феникса в виде самого себя.       Поэтому теперь знать, что рядом будет кто-то, кто сможет унять его незаметный пыл или дать шанс по-настоящему отдохнуть, — приятно до мысли о том, что ему не помешал бы сон с долгожданным отдыхом, ведь цветочный магазин не работает в этот день. А также плачевно, ведь милый помощник со слегка вьющимися волосами из-за влажности — или вечно не успевающий нормально просушить голову, потому что ему нужно успеть везде, — определенно сейчас находится либо у себя в кругу семьи, либо строчит конспект третий из-за множества долгов. Ким Сокджин собственноручно готов написать хоть сотню этих идиотских конспектов или сдать лишнюю сотню сессий по философии, или Бог знает что ещё. Он просто хочет видеть его намного чаще, не заменяемым кем-нибудь другим по старой дружеской просьбе? Он просто хочет обнять его, заварив лавандовый чай с мятой и каплей лимонной цедры, чтобы успокоить и дать надежное укрытие в виде себя.       Ким Сокджин просто хочет быть любимым в ответ, хоть и не признает сам себе такое.       «Ты либо позовешь его на свидание, хен, либо его уведут».       Сидя с Юнги в излюбленном ресторане и отпивая соджу, мужчина в очередной раз закатил глаза, устав это слушать. Либо сейчас, либо никогда — выбирай, пока есть шанс. А лучше возьми и сделай то, что отрицаешь который год подряд. Нет, Сокджин точно не испытывает ничего, что может изменить их отношения с уровня «что-то вроде друзей-рабочих, но при этом с фантомными чувствами и явными намеками». Кареглазый определенно ничего не ощущает, когда улавливает это сладостное, как тягучий мед, имя ухом, пусть оно будет хоть от незнакомых людей, которые говорят, по всей видимости, о каком-то своем знакомом или друге, или парне; ничего не хочет, когда видит его, влетающего в магазин за пару минут до окончания обеденного перерыва с покрасневшими руками от холодного ветра и со сползшим шарфом, чуть ли не волочащимся по полу; ничего не осознает, наблюдая за тем, как парень дружелюбно улыбается клиентке с её подругами и советует белые розы, пионы или излюбленные хозяином магазина лилии на свадьбу через месяц. Ким Сокджин совершенно никак и всевозможно совсем дышит только им, а задыхается — растянутой кофтой со слегка глубоким v-образным вырезом и вечно закатанными рукавами по локти во время работы.       «Перестань нести чушь, Юнги-я!»       Ким Сокджин не зовет его на свидание после этого разговора ни на следующей день, ни через день и ни через год, наблюдая со стороны, как тот расцветает, будто нежная роза при первых лучах солнца, выросшая при любви и заботе.       И почему-то сейчас жалеет, представляя образы того, как он гуляет с кем-нибудь за руку или пьет вино с этим человеком, или целуется в своей закрытой комнате на тысячу ключей, в полупустом общежитии, или… Ким Сокджин сильно проебался, не так ли? Не умея признавать то, что является очевидным, а уж тем более сделать первый шаг — ему же тридцать один год, какого черта, — который смог бы изменить кардинально всю жизнь только в лучшую сторону. Но он боится того, что это может быть иллюзией — обычно выдумкой, за которой нет просто ничего, чего выдумать можно было и нет.       Но кофе в подложке существует, магическим образом оказываясь рядом с Джином тогда, когда оно действительно ему нужно (а он и не замечает сам, увлекшись заказом в две дюжины цветов для какого-то там неудачника, забывшего поздравить тещу с юбилеем); существуют и каждодневные сообщения в KakaoTalk* с раннего утра «Доброго утра, Сокджин-ши! Надеюсь, этот день пройдет у вас прибыльно и ярко» со смайликом солнца на конце и «Доброй ночи, Джин-хен! Пусть приснятся самые приятные сны» поздней ночью с сонным смайликом и сердечком на конце; существуют быстрые, но слишком мягкие и крепкие объятия, когда Сокджин (без грамма сомнения) отпускает пораньше, чтобы этот неугомонный ребенок в возрасте двадцати четырёх лет (год назад) смог хоть немного поспать перед завтрашней парой.       А также существуют венки… стоп, венки? Ким Сокджин определенно не делал их (хотя желал, но времени просто не было), тем более они висели на двери магазина, как и внутри помещения. Слишком красивые венки, которые, вероятно, могли быть украдены, но какого нахер, мужчина уж точно не лунатил, а второе свидание Юнги определенно не мог выдумать в голове. Такое уж точно нет. Однако эти венки есть, составленные из верных цветочных и цветовых комбинаций, и они гармонично сочетаются с интерьером, создавая дополнительное зимнее настроение с праздничным. Ким Сокджин хотел заняться этим позже, но, по всей видимости, лишь один человек мог его так шустро перехитрить? Обогнать? Позволить отдохнуть в такой важный день.       На основном столе, прямо возле кассы Джин сразу замечает ещё три венка, один из которых располагается немного выше, сплетенный с любимой сиренью Кима, которая порой украшала магазин, а квартиру заполняла своим благоуханием. Мужчина просто слишком помешан на цветах, посвящая им максимально себя и заставляя других влюбляться в них.       «Сокджин-хен, с Рождеством вас! Я помню, как вы упоминали неделю назад, что хотели бы сделать венки для магазина, так ещё и себе домой, но из-за поздней поставки и многочисленных заказов просто нет времени. Не пропадать же такой идее просто так, правда? Поэтому я решил сделать для вас небольшой подарок-сюрприз, а также сплел отдельно венок на голову, который идеально подойдет к вашим светло-фиолетовым волосам. Надеюсь, что они вам понравились! За цветы я собственноручно заплачу сразу, как только увижу вас. И вы правы: сирень — необыкновенный цветок».       Ким Сокджин зачитывает сразу же записку, замечая аккуратно приклеенные цветки розовой сирени** в конце, что до сих пор отдавали свой аромат и насыщали бумагу, исписанную немного кривым почерком, видимо, из-за того, что парень спешил. Флорист, кажется, пропускает сотню кульбитов за минуту, растворяясь в этом дивном запахе и со всей нежностью и осторожностью поднимая венок, чтобы следом его рассмотреть.       Ким Сокджин просто слишком влюблен в этого студента.       «Ты не должен платить за цветы, Тэхен-и. Они прекрасны (как и ты), спасибо тебе большое. И я сотню раз который год подряд прошу тебя обращаться ко мне на ты! Удачного Рождества, Тэ. Встретимся через несколько дней, отдыхай».       Мужчина в этот вечер развешивает по квартире венки, а на завтра не забывает приготовить тот, что был сделан специально для его головы и приятного оттенка волос.

***

      «Дай угадаю: ты на ночь этот венок будешь опускать в какую-нибудь вазу с водой, чтобы он не завял? Или поливать себя?»       «Я твою голову в вазу с водой опущу, а могу и в унитаз, если не перестанешь шутить за подарки Тэхена!!!»       «И венки не так работают, Намджун!»       «Ты знаешь, как смешно выглядишь, когда ставишь миллион восклицательных знаков? Неудивительно, почему Тэ до сих пор не воспринял тебя всерьез, хен. Постарайся меньше выражать свою эмоциональность».       «Пошел ты, дружище».       «Уже сходил выгулять Мони, поэтому осталось в компанию. Пускай меньше слюней, Тэхен вряд ли любит собак или зоофилию».       Будь ты проклят блять, Намджун, будь ты, черт возьми, в гробу, потому что Сокджин определенно сделает ему самый наилучший венок из петуний***, иберийки**** и ужасной ноготки*****, которую флорист никогда не заказывает, но ради друга определенно сделает.       Сокджин раздраженно откладывает телефон куда подальше, иначе он точно швырнет и разобьет витрину, потому что Намджун слишком любит поиздеваться над его состоянием, да и ранее Юнги, занятым теперь по горло написанием совместной песни с первым. Как можно быть таким бессердечным? Почему мужчина вообще познакомился с ним — очевидная, но слишком сомнительная вещь, ведь советы от него бывают дельными, но шутки после — отвратительным по десятибалльной шкале: минус десять из десяти.       Кого уж точно не ожидает увидеть Ким после того — Тэхена, входящего с улыбкой клиентам, которые рассматривали ассортимент и что-то между собой обсуждали, отвечая такой же улыбкой парню. Ким Тэхен без сомнения мог очаровать любого, даже хозяина магазина, у которого сердце обвито лозами орхидеи, с плетеными цветками сакуры и миниатюрной розы, а в легких оседает цветочная пыльца и лепестки сирени, будто он болеет выдуманной болезнью ханахаки из-за одного человека, сейчас выходящего из небольшого кабинета в фартуке со сделанной бутоньеркой от Джина поверх телесного свитера. И вновь вихрем темных волос на голове.       Ким Сокджин просто до дури влюблен в него среди этих цветов.       — Что ты здесь делаешь, Тэ? Ты же должен был выйти послезавтра, — Сокджин заканчивает завязывать аккуратно ленту на букете, закручивая её на конце, чтобы после поставить в вазу.       — И тебе привет, Сокджин-хен. Мне было скучно, — этому человеку может быть скучно? Чушь собачья, Ким Сокджин никогда в такое не поверит, зная, что у того сто и одно дело в голове за (всего лишь) день. Он просто слишком хорошо его знает, но все равно промолчит, если так угодно будет младшему. — Тем более через три дня Новый год, а заказов навалом. Тебе ведь нужна помощь, хен? А я обещал ещё летом, что после долгов буду хоть день и ночь здесь проводить.       «Но ты и так здесь проводишь лишь много, когда тебя даже нет. Просто оседая в моем сердце».       Ким Сокджин мысленно кусает губы, лишь бы не выдать такую тупую глупость. А он может. Более того, флорист способен не только на такое, но ещё и раздеть разом Тэхена, укладывая на холст, в который будет вплетать — пришивать каждый цветок, чтобы создать что-то новое, что-то восхитительное, что-то не от мира сего, потому что Ким Тэхен, определенно, какое-то Божественное существо — небесная нимфа с лепестками гербера****** в волосах, — что должно быть навечно запечатлено только у Ким Сокджина, потому что он просто цветочный наркоман, помешанный на особенном наркоте с названием «Ким Тэхен в постели из роз, смотрящий с легким забвением и вряд ли дожидающийся тебя». Это пиздец.       — Я рад, что тебе понравился венок, хен, — вытягивает из пучины частично грязных мыслей студент, практически с квадратно-миловидной улыбкой смотря на мужчину, — я думал сделать венок тебе ещё из глоксинии******* с белой камелией********, но сирень слишком привлекательна и любима тобой, поэтому выбор был очевиден.       «Ни черта он не был очевиден; перестань нести то, что на сердце как патока стекает, заставляя биться от безнадежных ожиданий».       Ким Сокджин просто в своем личном аду, потому что Тэ на сто и один процент точно не знает о цветочной символике, по лучшей комбинации лишь составляя букеты или цветы в стекле чаще всего («потому что хочу создать уют для каждого дома, Сокджин-хен, в том числе и у тебя»). Брюнет определенно станет причиной смерти, выписанной на могиле старшего.       Уж так он точно согласен погибнуть, лишь бы получить венок из лаванды*********, белого мака********** и незабудки**********, сделанный собственноручно его очаровательным до невозможности помощником.       — И… если честно, то хотелось поскорее увидеть тебя в моем венке.       Покойся с миром, Ким Сокджин, ведь твой румянец на щеках уже не перекроет ни один цветок, как и, возможно, повышенная температура из-за ускоренного сердцебиения.       Остаток дня проходит практически на такой же волне, изредка перекидываясь неловкими взглядами, ведь Тэхен не был уверен во всех своих советах и комбинациях, но старательно прислушивался к хену, что периодически стоял слишком близкому к студенту, даже не замечая этого (потому что цветы прекрасны, не так ли?) до момента, пока не заканчивал рассказывать или демонстрировать свои наработанные навыки за несколько лет ведения цветочного бизнеса; или не замечает светло-орехового (из-за до дури обворожительных линз) взгляда, устремленного только на профиль мужчины, что старался не замечать (или все же замечал) и не покрыться лишний раз румянцем, сливаясь с розовыми орхидеями, над которыми старательно работал, чтобы студенту было понятно.       Но Ким Тэхен смотрел чаще на него с какой-то легкой ухмылкой и теплотой в глазах, облизывая пересохшие губы; Ким Тэхен сводил с ума одной лишь своей аурой.       Поэтому под конец дня, когда время перевалило уже за десять вечера, они в тишине и максимально в легкой неловко-комфортной обстановке заканчивали уборку, как и завязывать рождественскими лентами флорариумы*********** с венками, которые должны были быть переданы на днях одному из заказчиков. И, по идее, действительно ничего особого уже произойти не могло, потому что всю свою энергию младший израсходовал, пока консультировался с приходящими клиентами, а также отвечал на звонки тогда, когда Джин не мог подойти, будучи увлеченным составлением цветочных изделий, но все-таки за последними украшениями самого магазина в часу восьмом случилось, когда студент поскользнулся из-за растаявшего снега, чуть ли не падая на пол из каменной плитки с праздничными украшениями, однако вовремя успевший подхватить за талию Ким не позволил этому случиться. А то, как брюнет покрылся второй раз за день румянцем, смотря в его глаза, — незабываемое впечатление, как и вид, желая прикоснуться к его мягким, вечно увлажненным собственным кончиком языка губам, по цвету напоминающим светло-розовую розу.       Ким Сокджин просто болен этим парнем, и изменить это не захочет ни под каким предлогом.       Так что поздним вечером ему остается лишь молиться, чтобы ничего «ужасного» не случилось. Но это происходит, когда Тэхен за спиной с характерным звуком кладет ключи на стол с веткой омелы, с немного наклоненной головой, легкой улыбкой кончиками губ и нежностью во взгляде смотря на относительно растерянного флориста с немым вопросов, заканчивающего выкидывать обрезки.       — Спасибо за то, что дал ключи, хен. Я забыл их вернуть тебе, а эту веточку нашел, валяющейся возле входа, — взглянув на омелу, покоившуюся гармонично рядом с ключами от магазина, Ким вновь вернул внимание к Сокджину с легким прищуром, — думаю, кто-то случайно обронил.       — Как жалко, но ты можешь прицепить её к одному из букетов, что бросится тебе сразу на глаза, — сглотнул мужчина, кивая на стеклянную витрину, за которой покоились готовые букеты в прохладном помещении и воде.       Чего точно никогда не мог увидеть кареглазый — по-настоящему сердитого и… слишком расстроенного после его слов Тэхена, ведь тот вечно хранил добродушие на лице, а сам весело с долей шуток отвечал, периодически бросая какие-то комплименты в сторону не только клиентов, но и самого хозяина магазина. Однако сейчас явно что-то изменилось, что совсем не радовало Джина — лишь заставляло ударить себя или обматерить примерно таким количеством слов, которое вряд ли сам Юнги произносит. Неужели его так разочаровала эта несчастная веточка омелы, выпавшая из чьего-то букета?       — Джин, скажи мне честно: ты притворяешь идиотом или серьезно не замечаешь? — Сокджин в ахуе. Определенно и бесповоротно. Потому что Тэхен никогда бы не осмелился в таком ключе к нему обратиться, тем более постараться оскорбить или… пиздец, что происходит? Ким Сокджин явно что-то упустил в этой жизни.       — О чем ты, Тэхен-а? И какого черта?       — Это я должен спрашивать, хен, — продолжает опечалено лепетать студент, чем-то напоминая племянника Юнги, когда тот обижается из-за того, что ему не читают выбранную сказку из-за позднего времени (уж Мин упоминал о таком тысячу раз и присылал фотографии). — Ты боишься меня с моими чувствами? Или не замечаешь их?       О Боже. Только не говорите, что… нет, такого быть не может уж точно. Тем более флорист лишь боится своих чувств и их последствий.       — Или ты остерегаешь своих чувств?       Какого нахер он настолько проницательный.       — Тэ, я честно ценю тебя как невероятного помощника, но я не хочу разру-       — Разрушать что, Джин? То, чему ты даже не даешь шанс начаться, старательно игнорируя мои намеки или прямые комплименты. И не пытайся сказать, что ты не знаешь символику всех тех цветов, что я преподносил тебе, старательно прежде изучая их зачение, — Ким подходит чуть ближе, пытаясь не спугнуть и так слишком настороженного и будто пойманного в ловушку хена, — флористы точно должны знать язык цветов, а ты — особенно. Поэтому ответь мне: в чем дело?       Если бы Ким Сокджин знал пару дней назад, чем обернется все это, так ещё нажим со стороны серьезно настроенного младшего, то он с удовольствием бросился бы под машину или слег с лихорадкой от одних влюбленных слов Юнги; ведь так не должно быть, правда? Потому что это, вероятно, неправильно, а все возникшие чувства и эмоции младшего — одна сплошная ошибка, способная погубить его, а ответ Джина — их двоих. Потому что, скорее всего, мужчина сейчас спит, а этот сон сам серьезно намекает, что пора действовать — или нахуй отвлечься, стараясь заглушить все, что возникло из-за этого бедного парня, заслуживающего только лучшее (и явно кого-то лучше Ким Сокджина). Он просто не хочет испортить жизнь ему, засадив огромный палисадник прямо в душе, покрывая его сотнями разнообразных бутонов, от которых он способен задохнуться или сойти с ума от множества ароматов. Сокджин лишь хочет самого наилучшего для него, утопая в своих собственных чувствах и, на самом деле, разрушая лишь то, что может быть построен, сделав лишь один шаг вперед, а не три назад.       — Тэхен-и, не делай того, о чем сможешь пожалеть после. — Шепчет Джин, тяжко выдыхая и стараясь задержать дыхание, чтобы не вдохнуть этот дивный наркотический запах. — Зачем тебе это все? Какой-то флорист, у которого есть лишь этот магазин с его множеством цветов и… все?       — Почему ты решаешь, что я должен иметь или о чем пожалеть? — Ким слегка хмуро смотрит, подходя практически вплотную, чтобы его хен не смог «случайно» сбежать. Ким Тэхен никогда не любил играть в кошки-мышки, настоятельно и прямолинейно подходя практически ко всему и сразу. — Сколько мне ещё нужно подарить твоей любимой фиолетовой сирени, орхидей или маргариток, или астр? Объясни мне: что должно произойти, чтобы я увидел твои ответные шаги ко мне, хен? Частичку твоей любви ко мне без страхов, потому что для себя я все решил ещё с первой встречи?       — И что ты решил, Тэ? — Ким не игнорирует вопросы — просто отводит завороженный взгляд на слегка пухлые губы, на которых были мелкие царапинки, не замечаемые невооруженным глазом. Только не говорите Ким Сокджину, что тот кусал до крови свои невероятные светло-розовые губы из-за него, иначе это будет окончательный конец его жизни.       — Что я хочу быть с тобой, будь ты даже самым бедным человеком на земле с одними лишь цветами, — шепчет он в пухлые губы, невесомо соприкасаясь в легком, но чувственном поцелуе, так напоминающим ему цветущую акацию в бабушкином саду.       А возможность наблюдать за тем, как хен все же отвечает с осторожностью на этот поцелуй с закрытыми глазами, — великий дар и потрясающий вид, что обязан быть сохранен в памяти студента на всю жизнь, потому что Бог лишь знает, что будет дальше, а тем более реакцию отходящего мужчины, на голове которого слегка съехал тэхенов венок. Он отдаст всю свою стипендию ради того, чтобы этот момент никогда не заканчивался или повторялся раза два на один лишь день и все триста шестьдесят пять в году.       — Позволь отпраздновать с тобой Новый год? Я хочу исключить все твои сомнения, хен. — Вскоре шепчет Тэхен, соприкасаясь лбами с мужчиной, который тяжело выдыхал и мягко обхватывал лицо брюнета, поглаживая большими пальцами скулы и зацикливая свой взгляд на забавной родинке, расположившейся на кончике носа.       — Только если ты не будешь на меня давить так, как сегодня, и никогда в жизни называть идиотом, Тэхен.       Тэхен смеется слишком мило и сладко, чтобы флорист ему не вторил, вновь возвращая свой взгляд в эти излюбленные ореховые глаза, что вечно смотрели на него только с согревающим огнем и миллионными надеждами на благое будущее и один несчастный шанс. Три года подряд.       — Так это гвоздика?************       — Это только гвоздика.