Хозяин заколдованного замка

             Оседлав коня, Айлад помчался сломя голову в темный лес. Едва он вступил под кроны вековых деревьев, завыли волки. Конь с испугу понес, и юноша едва не вывалился из седла. Он понятия не имел, как найдет дорогу к заколдованному замку. В прошлый раз хозяин ждал его, и деревья сами расступались перед ним, указывая путь. Но сейчас…       К счастью, повезло или нет, но конь сам принес его к замку. Темное небо громыхало молниями, зарницами и громом над ним. Ветер завывал, словно раненый зверь. Войдя во двор, Айлад с ужасом увидел, что все вокруг сожжено дотла, повсюду разбросаны стрелы, и вообще царил полный хаос… Двери замка скрипели на вывернутых петлях, обнажая черное зево прохода. Он вошел внутрь… Было тихо и темно. Факелы не горели. Людей тоже не было. Сердце юноши сжалось в дурном предчувствии… Он тревожно посмотрел на котенка, которого по-прежнему крепко прижимал к груди под плащом. Два голубых глаза внимательно уставились на него… и вдруг погасли. Просто погасли. Юноша распахнул плащ… и увидел, что котенок просто растаял в воздухе, словно призрак.       Айлад испуганно выдохнул. Что же это такое…       — Ладон? — позвал он шепотом, надеясь на лучшее.       Никто не отозвался. Одинокое эхо подхватило его шепот, и он зловеще разнесся под сводами пустого и мрачного замка.       Айлад кинулся в их маленькую уютную гостиную. Темно. Не хватало только зловещего хлопанья крыльев летучих мышей. Ладона здесь не было. Он метался по комнатам, открывая одну дверь за другой. Они больше не раскрывались перед ним, гостеприимно приглашая войти в комнаты. Волшебство замка исчезло… вместе с… Нет, Айлад отказывался в это верить.       Он обыскал все комнаты, но не нашел хозяина замка.       — Ладон! — закричал он. Зловещее эхо подхватило его крик.       Юноша бессильно опустился на пол и закрыл лицо ладонями. Нет, не может быть, что он опоздал. Ладон не мог так просто умереть. Только не он… Разве можно было поверить, что это большое, сильное, крепкое, мускулистое тело, покрытое великолепным белым мехом, перестало двигаться, перестало жить, перестало дышать? Это было выше его сил.       Он вернулся в гостиную. И только сейчас вдруг заметил, что двери на балкон распахнуты настежь, а тяжелые бархатные шторы трепещут под порывами сильного ветра, врывающегося в комнату снаружи. Айлад подошел к ним, чтобы закрыть их, и тут увидел это ужасное зрелище. Огромное тело Ладона, обагренное кровью, лежало на холодном каменном полу. Грудь его не вздымалась. Он лежал совершенно неподвижно…       — Ладон! — юноша кинулся к нему. Слезы против воли выступили на глазах. — Очнись, слышишь? Ты не можешь так просто умереть!       Он принялся тормошить его изо всех сил, руки испачкались кровью с шерсти оборотня. Не замечая, как слезы текут по щекам, Айлад, тихо всхлипывая, зачем-то гладил Ладона по голове, бормоча себе под нос непонятные глупости. Кажется, он почти сошел с ума. Накинув на оборотня свой алый плащ, он лихорадочно шептал:       — Ну что ты молчишь? Вот, забери свое кольцо, оно мне больше не нужно, я ведь все-таки вернулся!       Он снял кольцо с пальца и осторожно вдел его в косматое ухо Ладона. Улегшись на его грудь, он тихо плакал, за судорожными всхлипами не замечая, что сердце оборотня слабо бьется. Ритм был таким медленным…       Тук…       Тук…       Тук…       Тук…       Тук…       Айлад не знал, сколько он так пролежал. Наконец он с трудом приподнялся, размазывая соленую влагу по щекам и глядя на родные черты сквозь прозрачную пелену слез. Перед глазами опять всплыл тот отчаянный взгляд янтарных глаз. Ладон знал, что люди придут и убьют его. Тем вечером… он обнаружил в лесу что-то такое, что заставило его так встревожиться. И он, уже вернувшись, принял решение. Уже тогда он хотел отправить его к родителям. Чтобы не подвергать опасности. Тот взгляд был действительно прощальным. Он смотрел на него так… как будто видел в последний раз.       Ну почему… почему он этого не понял еще тогда?!       Если бы он это осознал, всего этого бы не случилось!       — Очнись, ну очнись же, проклятый оборотень! — в отчаянии воскликнул юноша. — Слышишь ты меня? Вернись ко мне сейчас же!       Ладон на его слова никак не реагировал. Казалось, он совсем не дышал…       Тогда Айлад принялся яростно колотить его по груди кулаками.       — Если ты не вернешься ко мне… я… я…       Бесполезно. Ни крики, ни угрозы, ни ласковые уговоры… ничто не могло вернуть ему хозяина заколдованного замка.       — Слышишь… — Айлад бессильно упал ему на окровавленную грудь. Машинально перебирая пальцами мокрую, слипшуюся от крови шерсть, он чуть подтянулся вверх, приблизил губы к его уху и тихо шепнул, уже совершенно утратив надежду: — Вернись… потому что я люблю тебя.       Когда ничего не произошло… Айлад устало опустил голову ему на грудь и закрыл глаза.       Он не знал, сколько так лежал… Он не видел, как дернулось мохнатое ухо. Он не видел, как внезапно засветилось покрытое кровью тело… Не видел, пока не открыл глаза, почувствовав что-то странное. Он поднял голову и испуганно взглянул на Ладона, чье тело вдруг начало меняться. Медленно, едва уловимо… Не так, как описывается в книжках, когда кости человека мучительно регенерируют, ломаются, крошатся, чтобы срастись вновь, чтобы стать крепче и больше, чтобы человек превратился в оборотня. Или наоборот, когда шерсть начинает спадать, осыпаясь, как листья с дерева, кости с громким, отвратительным хрустом ломаются, уменьшаясь в объеме…       Нет. Все было абсолютно по-другому.       Расширенными от удивления и испуга глазами юноша смотрел, как неуловимо, плавно, словно растворяясь в своих же чертах, меняется огромное тело. Шерсть исчезла так внезапно, обнажая здоровую бронзовую кожу без единого пятнышка или родинки. Зыбкая волна превращения прошлась по всему телу оборотня, медленно, постепенно и плавно меняя его. Это было так зачаровывающе, так красиво, так прекрасно… Айлад не мог оторвать глаз.       Вот когтистые пальцы удлинились, вытягиваясь в человеческие, когти укоротились и приняли аккуратную форму обычных ногтей, и юноша смог увидеть красивую, чистую руку с длинными аристократическими пальцами. Пальцами, что когда-то извлекали из рояля прекрасные, нежные, трогающие за душу, бесконечно выразительные звуки и мелодии. Ноги вытянулись в длину, плечи распрямились, растворяя иллюзию звериной сутулости, но оставаясь по ширине такими же, как и в волчьем облике.       И лицо… волчья морда зыбко, неуловимо изменялась. Черты ее растворялись, изгибались, словно ткались заново… Вот уже можно различить бледные веки, длинные черные ресницы, густые брови, прямой правильный нос, невероятно соблазнительные, слегка полноватые губы… Уши уменьшились в размерах, принимая человеческую форму, и сережка этому превращению нисколько не мешала. Она по-прежнему поблескивала в ухе, только уже в человеческом… Так же, как и рубин.       Белоснежная волчья грива почти не трансформировалась. Просто вдруг легко завились красивые черные волосы цвета полночи, спускаясь на обнаженные плечи и идеально обрамляя прекрасное лицо…       Айлад сам не заметил, как затаил дыхание почти до самого конца превращения. И даже когда оно завершилось, он не осмелился вдохнуть, боясь спугнуть это прекрасное волшебство.       — Ладон… — выдохнул он, но приблизиться не смог. Он не мог даже пошевелиться.       И не шевельнулся даже тогда, когда с замершим в груди дыханием заметил, как затрепетали длинные ресницы, взметнувшись вверх. Несколько минут Ладон лежал неподвижно, глядя в холодное зимнее небо, усыпанное алмазными звездами. Потом вдруг поежился и с удивлением пробормотал:       — Мне… холодно? — прозвучало скорее полувопросительно, чем утвердительно.       Конечно, ему, так привыкшему к теплому меху, было сейчас крайне холодно лежать на ледяном каменном полу.       — Ладон… — наконец смог выдохнуть юноша.