Заключительный аккорд

      Парень усердно тушил окурок о пепельницу, буквально вжимая остаток сигареты в керамическую посудину. Он устал, дико устал.       После того «обещанного автографа», как шатен сам прозвал сногсшибательный секс в душной гримерке, прошло около месяца, но казалось, будто не меньше полугода. Ларри не мог найти себе места. На репетициях он работал вполсилы, играя старые риффы. Металлист уже месяц кормил всю метал группу завтраками, уверяя, что к следующей репетиции он точно оклемается. Только вот он и сам не верил в то, что говорил.       Парень не мог выкинуть из головы тот вечер. Ведь Фишер согласился на прогулку после концерта и окрылённый счастьем Ларри всю ночь водил того по любимым закрытым барам, болтая без умолку.       Им было весело вместе, и это то, что делало Джонсону ещё больнее, ведь после той встречи Сал пропал.       Для Ларри он буквально исчез. Звонки, сообщения, Боже, он ведь даже пытался выжидать его у его же квартиры, и все безуспешно. После месяца таких мучений у шатена возникла мысль о том, что ему действительно всё это причудилось, но к сожалению или к счастью он имел дело с барабанщицей их группы. И девушка, Эш, упоминала Фишера, говоря, что он прекрасно себя чувствует и пишет новые песни для небольшого тура по ближайшим штатам. И вот тогда металлист понятия не имел, что думать, поэтому просто подкармливал свою тихую ненависть к голубоволосому солисту рок-группы.       Вспоминая очередную шутливую издевку от парня, Ларри чувствовал, как вновь бередил все ещё не зажившую рану.       Он отчаянно уронил голову на холодные пропахшие дымом руки. — И всё-таки, Ларри, раскрой мне свой секрет... — голубоволосый негодник аккуратно накрыл кисть шатена своей. Чрезвычайно близко склонившись к его горящему румянцем уху, Сал вовсе перешёл на интимный шёпот, — ты правда раньше сочинял риффы, используя только блатные аккорды? — парень насмешливо хмыкнул, резко отстраняясь от тающего металлиста.       Сал развязно откинулся на свой стул, и издевательски усмехнулся, глядя на потерявшего дар речи Ларри. Тогда Фишер зарылся рукой в собственные волосы и улыбчиво произнёс: — Ты такой милый, когда смущаешься... — собственным шепотом закончил своё воспоминание металлист. — Блять! — хрипло закричал Джонсон. Он подорвался с места, до боли натягивая длинные каштановые волосы.       Воспоминания все ещё приносили почти физическую боль, что отдавала привкусом горечи и душевных терзаний. И парню было бы не так трудно, если бы не менеджер их метал группы.       Ведь мужчина договорился о смежном выступлении с ними.       Криков в тот день было много, преимущественно они принадлежали Фелпсу, который был возмущён решением мужчины до глубины души. — То есть вы хотите сказать, что мало того что эти сосунки выступают первыми, так ещё и в конце меня заменяет какая-то тёлка? — прорычал блондин, сидя в небольшом старом офисе. На последних словах он поднял испепеляющий взгляд на уставшего от разговора мистера Эдисона. — Фелпс, мы уже это обсуждали, — твёрдо начал менеджер, — условия остаются прежними, и вы можете самостоятельно выбрать песню на совместный выход, — он утомленно вздохнул, плывя взглядом по комнате.       Все парни кроме Трэвиса стояли рядом, перекидываясь многозначительными взглядами. Ларри, услышав эту новость, вновь ушёл в себя, погрязая в выматывающей обиде. Он поник, облокотился на кожаное кресло бедром и начал елозить рукой по забитой шее. — Нет, — сухо выплюнул барабанщик.       Терренс уже закатил глаза, ловя на себе сочувствующий взгляд Сида. — Либо мы выходим первыми и Сиджей принимает участие в совместной песне, либо не будет никак, — Трэвис сосредоточил всю серьёзность на своих словах, глядя на менеджера.       Мужчина окинул всех парней беглым взглядом и поджал губы. — Вы выходите первыми, но в этом случае право на выбор совместной песни перепадает «ангелам», — отчеканил он, — И Кристофер не будет петь на финальном выходе и точка.       Ясный грозный взгляд дал понять всем участникам группы, что разговор окончен.       Трэвис сжал челюсти, быстро окидывая глазами переживающего вокалиста. Парень теребил свои руки, а после очертил Фелпса благодарным слегка робким взглядом.       До выступления оставались считанные дни, а бессонница так и не отступала. В который раз Ларри проводил свой вечер в баре под собственной квартирой, перечитывая каждый твит голубоволосого солиста «ангелов». В последнее время он часто выпивал. Это помогало ему терять некоторые воспоминания о Сале хоть и ненадолго. Как он пел, как улыбался, как стягивал с металлиста джинсы, как стонал...       Выпивая очередной хайбол виски, Джонсон с презрением оглядывал веселящихся людей. Он выглядел как коршун, насевший у барной стойки, пока дружелюбный бармен предлагал ему «повторить». И металлист молча кивал, прокручивая в затуманенный алкоголем голове мысли о предстоящей встрече с ним.       Они встретились в гримерке. Сал тогда долго не появлялся, томя всех ожиданием, но как оказалось, только Джонсон ждал его подобно сторожевой собаке. Девчонки уже привыкли, что Фишер сторонник эффектных появлений прямо перед началом концертов, поэтому не переживали. Ларри сидел на маленьком пуфике, низко склонив голову и наигрывая что-то на неподключённой электрухе. Он изредка крутил фигурные колки, настраивая звук.       Эш мило болтала с Сиджеем, параллельно разглядывая в зеркале, как топ без рукавов подчеркивает её мрачные татуировки. Трэвис, на удивление, давно успокоился, слушая чужую болтовню. Он сидел на подлокотнике небольшого кресла, заплетая Сиду привычную косичку, которая тянулась от виска до блондинистого затылка. Учитывая внешний вид «плохого парня» в косухе, с забитыми кистями, Трэвис выглядел очень забавно. Он еле вмещался на неудобный подлокотник и пыхтел над прической вокалиста, как маленькая девочка, которая заплетает косички своим куклам. На любые предложения от дружелюбной барабанщицы он отмахивался, а Сид, зная упёртость этого парня не понаслышке просто молчал, стараясь не вертеть головой. Роб же увлечённо рассказывал молчаливой Мэйпл о старых альбомах малоизвестных рок-групп, что и ей приходились по вкусу.       Вокруг, кажется, царила идиллия в чистом ее проявлении, пока дверь гримерки не скрипнула, привлекая к себе всеобщее внимание. Сал, словно змея, вальяжно проскользнул к центру комнаты, что в момент стала душной. Ну, по крайней мере, Ларри так показалось. Когда все музыканты обернулись, приветствуя Фишера, он заулыбался, игриво отвечая и с интересом разглядывая всех присутствующих. Всех, кроме Ларри. Сал по-прежнему в упор игнорировал его, лишь краем глаза проскользнув по его очертанию. До этого момента Джонсон действительно переживал по поводу их встречи, но теперь в нём играла лишь ненависть и горькая обида. А мысль о совместной песне вовсе поражала его разум ужасом и неконтролируемой злостью. В этот момент он даже не заметил, насколько сильно натянул одну из металлических струн, что моментально лопнула, хлёстко ударив его по пальцам. — Блять, — прошипел он, глядя на грубую кожу, что разошлась, подобно ветхому холсту. — Эй, чувак, ты в порядке? — сочувственно поинтересовалась его старая подруга. — Да нормально, — небрежно бросил шатен, глядя на выступившую кровь. Он немного кисло поднёс пораненные пальцы к губам и облизал их.       В другом конце гримерки тут же раздался хрипловатый кашель голубоволосого, что затерялся в общем шуме болтовни.       До начала выступления оставались считанные минуты. Первыми на сцену должны выйти парни, исполнив пару своих хитов. Трэвис кровью и потом добивался, дабы первая в списке из двоих групп была «Flames!» и у него это вышло. После их плавно должны сменить «Angels of death», продолжив программу. А под конец одна песня исполняется совместно. Таковы были условия. После небольшой ссоры между группами, «ангелы» всё-таки выбрали лирический сингл «Iris», что вышел совсем недавно. Медленный, слезливый, о любви, и совершенно не свойственный ни одной из групп, но очень полюбившийся слушателями.       Когда все неурядицы в виде пораненного гитариста и его пяти струн были улажены, парни уже стояли в закулисье. Эш напоследок пожелала музыкантам удачи и вновь скрылась за скрипучей дверью. И вот, когда свет в концертном зале наконец-то погас, парни замолкли. Они быстро заняли свои места, пока толпа была оглушена тишиной.       Внезапно сцену осветил один единственный прожектор. Белый прямой луч очерчивал лишь вокалиста, что тут же поднес микрофон к губам. — Добрый вечер, дамы и господа! — громогласно проговорил блондин, тем самым нарушив таинственную тишину.       Вся толпа завизжала, радостно приветствуя полюбившегося всем Сиджея. Он тепло засмеялся в микрофон, начиная ходить по сцене. Прожектор, в свою очередь, следовал за ним по пятам. Везде по-прежнему было темно. — Очень рад видеть вас на смежном концерте и хочу представить вам участников группы «Flames!»! — сказал он. — Человек, который сочиняет невероятные риффы и... — Сид немного запнулся, сдерживая смешок, — как вы отметили в Твиттере, умеет читать по нотам! Ларри Джонсон!       Второй прожектор щёлкнул, освещая высокого гитариста. Он молча махнул рукой и подмигнул девчонкам из фан-зоны у собственных ног. Толпа закричала с новой силой, кто-то даже свистел. Женские голоса было особенно слышны. Фанатки визжали и размахивали плакатами с изображениями лица гитариста. — Музыкант, что не умеет играть разве что на волынке, наш талантливый Роберт Сильва!       Прожектор вновь загорелся, ослепляя спокойного басиста. — Ну и мой любимый... — начал вокалист, смущённо хихикнув.       Толпа вновь закричала, ликуя, пока Сид снова смеялся. — Парень, что задает невероятный ритм и благодаря чьей дипломатии мы сейчас здесь — Трэвис Фелпс! — блондин хмыкнул, оглядываясь на улыбающихся парней. Шутку заценили.       Последний, четвёртый прожектор осветил барабанную установку и хитро улыбающегося парня за ней. В тот самый миг он подкинул барабанные палочки в воздух, делая один из своих фирменных трюков.       Фанаты закричали так оглушительно, что сцена, кажется, уже начала вибрировать. Никто не знал, почему барабанщик вызывает такую реакцию у фанатов, то ли из-за кожанки на голое тело, то ли из-за активности в сетях. — Кажется, я сказал слово «невероятный» дважды, но ах-ха-хах, ладно! — Сид потрепал свои волосы, опомнившись, — Ну и я — Сиджей! О себе скажу, что очень люблю светлое пиво, а теперь начинаем! — он широко улыбнулся, слыша отстукивание барабанных палочек.       Метал группа, исполнив три песни, как и было указано в условиях, уложилась в двадцать минут. Парни быстро разогрели толпу, что уже во всю отжигала у подножья сцены. Молодежь подпевала, смеялась над шутками Сиджея и даже танцевала. Софиты прекрасно выполняли свою работу, устраивая настоящее шоу. Ну и густой сценический дым, как же без него. Он клубился белой пеленой, что медленно ползла по сцене, окутывая кричащего блондина. Он снял микрофон со стойки, сгибаясь и держа его обеими руками. Отросшие волосы парня были немного влажными из-за духоты, но причёска, сделанная барабанщиком, по-прежнему держалась.       Трэвис выглядел сногсшибательно, сидя за барабанной установкой с голым торсом. Он давно скинул косуху из-за жары, обнажая полностью забитые руки. Парень обливался потом как никто другой, но и выглядело это максимально сексуально. Фелпс тряс головой, отбивая дикие ритмы, а когда поднимал её, дабы взглянуть на толпу, видел сияющие глаза не только девушек, но уже и парней.       Джонсон же доигрывал тяжелейшее гитарное соло, протирая коленями пол. Обычно, играя свою партию, он закрывал глаза и блаженно закусывал губу, что тоже не ускользало от внимательных глаз фанатов.       Закончив свою последнюю песню, парни скрылись в густом дыме, что окрасился в неоново-фиолетовый цвет из-за софитов.       Они ввалились в закулисье, смеясь и давая друг другу «пять». — Чуваки, я вас обожаю, это было ахуенно! — тяжело дыша, заключил Сид.       Участники засмеялись, отвечая парню взаимными кивками и короткими объятиями. — Ты был великолепен, Сиджей, — хитро бросил барабанщик, уничтожая пол литра воды в несколько глотков.       Парень лишь смущённо улыбнулся. Уже в гримерке музыканты скользнули к небольшому окошку почти у потолка и начали наблюдать за скорым появлением «ангелов», которые с минуты на минуту должны были выйти на сцену.       Спустя мгновение фиолетовый свет сменился ярко-голубым, что заставило всю толпу оглушительно взвыть. Ведь когда туман осел, на сцене подобно Мессии предстал высокий голубоволосый парень. Он стоял к залу спиной, так, что было видно лишь его очертание. Первым прозвучал громкий тяжелый аккорд со слайдом, а после сладенький голос, граничащий с хриплым надрывным криком.       Сал обернулся к публике, пока его барабанщица отбивала быстрый буквально сумасшедший ритм. Он откинул копну вьющихся волос назад, принимая оглушительные аплодисменты от фанатов. По светлому лицу расползлась наглая, почти властная улыбка. Фишер аккуратно скользнул кистью по грифу гитары и резко дернул ее на себя, да так, что инструмент грязно зафонил, а после из саббуферов послышался хриплый шёпот вперемешку со стонами. — Пиздец... — бросил Трэвис, уткнувшись в пластиковое окошко гримерной, — Сид, может тебе тоже стоит начать побольше стонать в микрофон? — с нарочитой наивностью спросил он, бросая короткий, но многозначительный взгляд на развалившегося в кресле вокалиста. — Ха-хах, чел, отвали! — усмехнулся парень, закусив губу.       Красноволосый басист немного удивленно отстранился от вида на концертный зал, который он делил с барабанщиком. — Это типа прозвучит супер-тупо, но как он так хорошо их имитирует? — Сильва растянул неуверенную полуулыбку, хмуря брови. — Знаешь, Роб, говорят, если потратить на определенное дело десять тысяч часов можно... — насмешливо начал Трэвис, всё ещё внимательно бегая глазами по толпе слушателей, но тут же был перебит сражённым шатеном: — Чувак, завали уже, мы поняли, — смазанно бросил Ларри, откидывая голову на ребро стола позади.       Все это время парень старался не слушать музыку «Angels of death», ибо просто не мог спокойно воспринимать этот голос. Джонсона либо сжирала апатия, либо эрекция, что в обоих случаях не подходило для совместной песни, которая должна была прозвучать совсем скоро. При выборе трека Ларри довольно категорично отстаивал позицию своей группы и не соглашался ни на одно предложение со стороны «ангелов». Но Трэвис ведь решил, что выйти первыми будет куда лучше, чем выбирать песню самостоятельно, поэтому это привилегия была честно отдана Салу и девушкам. И Джонсон, блять, готов Богом поклясться, что буквально молился, чтобы они выбрали что-то нормальное. И да, его молитвы были услышаны.       Ларри не сказал бы, что «Iris» ему очень нравилась, но он плакал под неё несколько раз как только та вышла. В песне было много метафор и слезливых выражений, а аккомпанемент граничил с прощальным вальсом. Но уж лучше так, чем стараться прикрыть собственный стояк электрухой, думал шатен.       А в зале уже вовсю царила вакханалия. Сал разбушевался, взобравшись на один из огромных сабвуферов и горячим шёпотом исполнял куплет, медленно проскальзывая рукой по собственному торсу и немного задирая свитер. Голубой свет софитов плавно скользил по сцене, атмосферой напоминая какой-то фильм для взрослых. Пока толпа таяла у него на глазах, парень сладко покачивал бёдрами и позировал для фото, что уже завтра разлетятся по интернету. Кое-где валялись кружевные бра, а у установки стояла утянутая из гримерки бутылка виски, которой иногда смачивал горло солист. — Еба, ну и атмосферка, конечно, будто бы в борделе... — вскрывая банку светлого пива, с усмешкой начал Трэвис, — мне нравится. — Не, круто, конечно, но немного не по мне, хах! — хмыкнул Сид, улыбаясь до ямочек. Парень сделал пару глотков из своей банки. Все-таки не зря он поделился с публикой своими вкусами в алкоголе.       Роб тихо сидел у подаренного ящика с выпивкой, проглядывая табулатуру чужого сингла. В гримерке было довольно тихо, из-за чего всё происходящее в зале отчётливо слышалось в небольшой комнатке.       Сид расслаблено развалился на том самом кресле, оглядывая помещение. Он нахмурился, задаваясь вопросом: — Чуваки, а куда Ларри подевался? — Ох, он не выдержал такого сексуального давления... — не думая, выпалил Фелпс, растягивая хитрую ухмылку, но тут же заткнулся, — Эм-м... Покурить вышел, — после небольшой паузы соврал барабанщик, проскальзывая рукой по чужому тёплому затылку.       Трэвис оглянулся на басиста и вскинул бровь, пока под его прикосновениями млел солист метал группы. — Роб, а че ты делаешь? Ты же вроде писаниной не увлекаешься... — он вновь опрокинул банку. — Дак это не моё, Мейпл дала бас партию той песни, что мы щас будем играть... — ровно ответил парень. Он провёл рукой по своей гитаре, лежащей на его острых коленях, и вновь склонился над листком. — А-а, ты же тоже играешь... — тоскливо протянул блондин, — Блять, я может тоже хотел за барабанами быть, так какого хуя эта девка на моем месте?! — парень снова взъелся, вытягивая шею, дабы взглянуть на свой инструмент через пластиковое окно. — Эй, ты слышал этот сингл, сам же сказал, что скукотища, поэтому не ной! — по-доброму приструнил его Сиджей, легонько стукнув по чужой коленке.       Фелпс мило насупился, тут же вскидывая руки: — А тебе не обидно, что ты тоже не выходишь?! Твой голос подошёл бы в сотню раз лучше! — Знаю, — прельстившись, улыбнулся Сид, — но эту песню написал Сал, и тем более, думаю, мой гроул бы туда не вписался... — закончил блондин, глядя на барабанщика из-под опущенных ресниц.       К концу третьей песни «ангелов» Ларри вновь вернулся в гримерку. Уже более спокойный, хоть и бледный, как лист бумаги. — Покурил? — усмехаясь, спросил Трэвис. — Покурил, — отрезал гитарист, не глядя на музыкантов. Он упал на пуфик, переживательно ёрзая на нем. До совместного выхода оставались считанные минуты.       И вот в зале послышались последние аккорды одного из хитов группы, а после громкие крики и аплодисменты фанатов. Осознание того, что Ларри сейчас выйдет на сцену вместе со своим давним кумиром подстёгивало и одновременно пугало до застывшей в жилах крови. И как Сал будет вести себя с ним на сцене? Так будто они друзья, соперники или вовсе незнакомцы? Устав думать, Ларри схватил свою гитару, перевесив её за спину и глубоко вдохнул.       В зале резко погас весь свет, заставляя ребят за кулисами зашевелиться. — Парни, давайте! Мы в вас верим! — совсем по-отечески кивнул Сид. Он похлопал обоих друзей по плечу.       Ларри лишь улыбнулся тогда, проскальзывая во тьму вслед за красноволосым басистом.       Парни прошмыгнули на свои прежние места, еле разбирая собственные шаги. Джонсон не ожидал, что будет настолько темно и дико старался не споткнуться о какой-нибудь кабель. Дошаркав до центра левой части сцены, он проверил джек в собственной гитаре и откинул волосы назад. Что ж, именно в этот момент сцена вспыхнула малиновым цветом. Свет софитов мягко упал на музыкантов, будто очерчивая их ярко-розовым пламенем. Лица парней утопали в лучах, что возводили нимбы над их головами.       Сцена была чиста и невинна. Все бра убрали в закулисье, упавшее подняли, а разлитое вытерли. Когда Ларри краем глаза скользнул по залу, довольно сильно удивился. Из борделя это место за считанные секунды превратили в выступление на выпускном старшей школы.       Толпа вновь захлопала, цепляясь глазами за гитариста метал группы. Сал миловидно улыбнулся, наблюдая за этим. Улыбка была совсем иная, ни намёка на то, что буквально минуту назад этот парень глотал виски прямо из горла и надрывно стонал в микрофон. Он немного потоптался у стойки с микрофоном, скользя по ней двумя руками. Спустя мгновение как-то застенчиво обернулся к Эшли, кивнув головой.       Ларри показалось это до одури наигранным и ненастоящим. В какой-то момент он даже почувствовал, как горечь обиды вновь комом подступает к его горлу, а ногти впиваются в деревянный гриф электрогитары. Он глубоко вдохнул, широко раздувая ноздри в попытке умерить свой пыл.       Послышался звонкий удар по обоим тарелкам, а после спокойный умеренный ритм. Джонсон вовремя вступил, легко перебирая пальцами по металлическим струнам. Мелодия была совсем романтическая, он бы даже сказал, вальсовая. Сал приблизился к микрофону, прикрыв глаза. Из его уст начали литься слова песни с легкой хрипотцой. Он пел мечтательно. Еле улыбаясь, перебирал пальцами по стойке. Заправлял волосы за уши.       Ларри, кажется, начинал сходить с ума, видя то, как спокойно ведёт себя Сал. Вдохи не успокаивали, а руки так и чесались утворить что-нибудь такое, что Фишер запомнит навсегда.       Но Джонсон держался. Спокойно играл. До того момента, пока Сал не снял микрофон и не повернулся к нему.       Когда парни поймали глаза друг друга, мир вокруг рассыпался. Он исчез, будто бы никогда и не существовал прежде. Малиновый свет на их лицах сиял как никогда ярко, а зал затих, выжидая, что же выкинет солист. И он действительно сделал несколько шагов к Ларри, ни на секунду не оставляя текст песни. Джонсон с виду был непоколебим, хоть и все его внутренние органы замерли, прекратив функционировать. Он продолжал перебирать пальцами по струнам, не отрывая взгляда от вокалиста.       Сал вовлёк парня в игру, наступая слишком близко и резко отступая назад. Это были заигрывания, которых так сильно боялся шатен, ведь после выступления голубоволосый снова наденет маску безразличия, позабыв о нем уже навсегда. Поэтому Ларри остался на своём месте, бессовестно усмехаясь Фишеру.       Он больше не будет играть по его правилам.       Сал сделал вид, что ничего не произошло, отходя в другую часть сцены. Он аккуратно последовал по краю сцены, так будто бы был в шаге от обрыва, что так и манил к себе, переливаясь ярким розовым оттенком. Фишер присел на корточки, впуская одну руку в неразбериху фан зоны. Молодёжь негромко завизжала, пытаясь дотронуться до кумира. Он сладко улыбнулся. Вышло совсем по-доброму, так, будто он увидел маленьких котят, что врассыпную взялись карабкаться по его кисти. Сал метнул взгляд на металлиста, что глядел на него в ответ. Добрый блеск голубых глаз мигом сменился лисьей хитростью, что уже больше было похоже на обычного Фишера. Он, не отрывая глаз от Джонсона, плавно выпрямился, вновь направляясь в его сторону.       Сал приблизился к напрягшемуся парню, допевая метафорические строчки одного из куплетов. Рука сама скользнула по острому лицу шатена. Фишер, лукаво улыбаясь, провёл пальцами по напряженным желвакам, а после скользнул к уху, заправляя чужие волосы назад. Толпа завизжала, а яркие вспышки начали разрезать малиновые лучи софитов.       Ларри думал, что умрет прямо там. Зубы скрипели, а внутри поднималась бурная волна злости смешанной с возбуждением. Он чувствовал себя тем самым котёнком, с которым играют лазерной указкой, а после выбрасывают из-за излишней навязчивости. Пальцы начало неприятно покалывать, а грудь парня жгло пламя эмоций, которые он был не в силах преодолеть. Гнев, уязвлённость, и жалость к себе не давали свободно вдохнуть.       Джонсон просто-напросто не выдержал. Руки сами потянулись к квинтовым аккордам, а лицо расцвело в мстительной ухмылке.       Уже через секунду по залу разнесся грохот хэви-метал риффа, что безжалостно разбил нежную мелодию вдребезги. Голубые глаза округлились, а горячие губы сомкнулись в тонкую нить. Очнувшись, Сал насмешливо улыбнулся. Улыбка получилась откровенной, нахальной. Рука скользнула на чужое острое плечо, а сам вокалист впился глазами в карие напротив, что мстительно сверкали в свете софитов.       Фишер совсем немного опустил голову к груди гитариста и перехватив микрофон, закричал в него. Строчки припева вышли очень искусными, Сал пел, чередуя скриминг с короткими, но очень томными стонами, что переходили в частые вдохи, а после вновь расщеплялись вокалом. После начала гитарного соло Фишер и вовсе не посмел отойти от Ларри ни на шаг, играясь с его волосами и проходясь горячими пальцами по коже, что давно покрылась мурашками.       Он издевался над парнем, ведь тот противился его правилам, а значит должен был пожалеть об этом.       И Ларри уже это сделал. Тело начала бить мелкая дрожь, сердце грозилось пробить грудную клетку, а напряжение в паху царапало грани дозволенного. Парня спасало то, что он решил провести свободное время наедине со своими грязными мыслями, пока его группа глотала пиво в гримерке. Ведь он понимал: один единственный стон или горячее прикосновение со стороны этого ушлепка и Джонсон труп.       Но он держался. Публика ликовала, а значит всё это было не зря. Девушки у самого подножья сцены визжали сильнее всех, у Ларри в голове даже пробежала мысль о том, что они с этим придурком за одно, но он быстро её отогнал, продолжая наигрывать сложнейшее соло на электрогитаре. Пальцы правой руки, которые шатен умудрился порезать струной ещё за кулисами, давно кровоточили. Бордовая кровь сумела измазать всю светлую накладку на гитаре, что теперь напоминало жуткое месиво.       Но останавливаться Джонсон и не подумает, он преодолеет хоть всю боль мира, чтобы перестать быть пустым местом для него.       На последних секундах сингла Ларри упал на колени, протирая пол. Он схватил гитару за гриф и потянул инструмент на себя, доигрывая последние аккорды, пока по сцене полз сценический дым. Сал же схватил микрофон двумя руками и прокричал оставшиеся строчки гортанным криком. Ситуация, что разворачивалась на сцене так тешила самолюбие Фишера, что он не мог насытиться, в упоении наблюдая за гитаристом, которого тяжело окутывал малиновый дым. Он выглядел, блять, как Бог музыки, у ног которого собирались простые смертные хоть одним глазком взглянуть на пальцы, что ползают по грифу, на губы, что замирают во вздохе...       Прозвучали последние удары барабанных палочек о тарелки и дым заполнил всё пространство меж инструментами.       Участники обоих групп буквально ввалились в закулисье, устало дыша. Самое большое потрясение, наверное, было у Кэмпбелл. По телу, полностью покрытому татуировками в несколько ручьёв стекал пот. Она ошарашено глядела на парней, усевшись на какую-то коробку, что оказалась рядом. — Парни, это был пиздец... — её дыхание было сбивчивым, а улыбка то появлялась, то пропадала с красного лица, — Бля, можно было маякнуть хотя бы... — девушка провела рукой по влажным волосам, прилипшим к её скулам.       Сал проигнорировал её слова. Он как-то свысока оглянул музыкантов, задерживая глаза на Ларри. Парень немного растерянно глядел на испачканный инструмент, так, будто бы видел его впервые. Сам того не заметив, Джонсон вытер собственный нос кровоточащей рукой и теперь часть его лица была в бордовых разводах. — Я поссать, — бесцеремонно бросил Сал, откидывая влажные голубые локоны назад. Он на секунду встретился глазами с шатеном, но собственная маска безразличия вновь плотно схватилась на миловидном лице. — Ага, — устало кивнула Эш.       К ним прискакали остальные участники обоих групп, что бухали в гримерке. Сид как никогда сиял ярче Солнца, восхищенно моргая. Он затараторил что-то, пребывая в щенячьем восторге, а Трэвис в это время сочувствующие глядел на барабанщицу. Блондин подал ей бутылку воды и только было повернулся к металлисту, как тот дерзковато бросил что-то в духе: — Мне нужно отойти.       Фелпс провёл его насмешливым взглядом, пока на его лице расцветала бессовестная ухмылка. — Где-то я уже это слышал, — прошептал парень вслед уходящему гитаристу.       Ларри мерил узкий коридор тяжелыми шагами. Внутри вновь бушевали чувства, что мешали свободно вздохнуть. Он небрежно закатал рукава клетчатой рубашки. Тяжелые ботинки грузно ступали по протертому полу, а брови хмурились всё сильнее. Увидев пред собой захлопнувшуюся дверь уборной, он несильно толкнул её. У умывальника безмятежно стоял Сал, лениво открывая кран.       Не нужно было особо приглядываться, чтобы понять, что ни этот туалет, ни эта чертова хлорированная вода не нужна была Фишеру. Он ждал его.       Довольная улыбка незаметно скользнула по светлому лицу, пока парень оборачивался к двери. Фишер невозмутимо вскинул брови и поджал губы. — В этот раз без стука? — хмыкнул он, старательно вытирая мокрые руки куском бумажного полотенца. — Даже не заметил тебя, — Ларри выдал это так ядовито, что, кажется, почувствовал, как желчь подступает к его горлу.       Парень ринулся к сдвоенному умывальнику и принялся отмывать руки от собственной крови. Открывая кран, он находился бок о бок с вокалистом, который даже и не думал уступать. Сал расслабленно облокачивался бёдрами об умывальник, скрестив ноги, плотно облегаемые узкими дырявыми джинсами. Он немного повернул голову, дабы видеть отражение в большом зеркале позади себя. — Не хочешь объяснить мне, что за хуйня была на сцене только что? — цепляясь каждым словом, молвил солист. Он смотрел в отражении прямо в глаза Джонсона. — Ты о твоих доёбах ко мне или о твоём же прикидывании невинной овечкой? — Джонсон поднял темные глаза и исподлобья уставился в ответ.       В груди Фишера неприятно закололо, будто тысячи иголок вонзились в его сердце, а легкие утопали в тяжести душного воздуха. Салу не хотелось переходить на открытый конфликт, но что-то внутри заставляло парня плеваться оскорблениями, причинять ему боль. — Я о твоей непомерной жалости к себе. Кишка тонка, Джонсон? — заигрывающе оскалился Фишер. — Нет, просто решил разбавить твой скучный вой чем-то, что похоже на музыку, — отчеканил парень, порывисто облизывая губы.       Ларри мог надерзить ещё сильнее, сказав, что это единственная песня с вокалом Сала, на которую у него не встал, но даже это было неправдой. — Да ты что? — его обжигающий гнев легко переливался ироничной ухмылкой, — Что ж ты не сказал мне об этом до выступления? — процедил сквозь зубы голубоволосый, резко бросая скомканное полотенце в раковину. — Ах, с каких это пор мы вообще разговариваем? — напряженная усмешка не сходила с острого лица Джонсона. — С тех пор, как твой рот не занят чьим нибудь членом, — дерзко бросил Фишер, начиная уже злиться больше на себя.       Если бы Сал сумел разобраться с собственными чувствами раньше и донести их до него, ему не пришлось бы сейчас погрязать в трясине оскорблений, стоя в душной уборной в нескольких сантиметрах от парня, который занимал чуть ли не все его мысли. — Какого хуя ты несёшь? — скрипя зубами, прошипел Ларри. Он резко закрыл кран, хватая парня за шиворот свитера.       Фишер усмехнулся, в упор глядя в карие глаза. Улыбка была откровенной и неясно хитрой, как тогда, в их первую встречу. — Ох, какой же ты тупой, Джонсон, — смазано бросил парень, напористо впиваясь в покусанные губы напротив.       На мгновение гитарист потерял почву под ногами, ослабляя хватку. Изящные холодные руки моментом оказались на его острых скулах, пока губы тонули в таком желанном поцелуе. Голову Ларри вскружило чистое сумасшествие, а все гнетущие чувства внутри сломались о яркое желание вновь оказаться в этом парне.       Сал безумно ухватил ошарашенного металлиста за грудки распахнутой рубашки и сильно притянул к себе, так, что сам впечатался бёдрами в керамический край умывальника позади. Кости заныли в застывшей боли, а тело горело неистовым пламенем. Почувствовав, что шатен оклемался и его горячий язык настойчиво отвечает на поцелуй, Фишер сдавленно застонал парню прямо в губы. Он нетерпеливо елозил пальцами по клетчатому воротнику, оставляя яркие царапины на смуглой шее, покрытой татуировками.       У Джонсона было ощущение, будто он сорвался с цепи. Рядом с ним вдохи давались легче, а тазовые кости сводило от накатывающей волны возбуждения. Шатен подхватил парня, усаживая на холодный плиточный выступ позади. Сал мягко отстранился, откидывая голову назад, дабы вдохнуть хоть немного воздуха. Ларри же прильнул к бледной шее. Он оставил несколько болезненно тёмных засосов, наблюдая за тем, как судорожно дергается чужой кадык при каждом прикосновении его языка.       Гитарист усмехался, видя, как парень буквально растекается под его взглядом. Ларри это льстило. И Фишер прекрасно знал об этом. Но это будет продолжаться ровно до того момента, пока Сал вновь не захочет оказаться сверху.       Все ясные мысли Джонсона расползались, а бессовестные руки — уперто не слушались. Хотя... слушались, но вовсе не трезвого суждения сознания, а грязного шёпота дьяволёнка на левом плече... или же сидящего прямо на умывальнике в сантиметре от его губ?       Сал порывисто застонал. Его голос хрипло срывался после выступления. Парень чувствовал, как мышцы всего тела тяжелеют, а руки начинают подрагивать от нетерпения. Он напоминал себе натянутую струну. Шатен не стал медлить, гулко расстёгивая собственный ремень, пока светлые кисти томительно скользили по его напряженному торсу. Фишер часто дышал, немного приоткрыв горячие губы, и с вызовом глядел на роскошные узловатые пальцы, что совсем скоро оказались в нём.       Наконец горькая обида, что гнила внутри Джонсона, растворилась, подобно едкому химикату. Всё бы ничего, если бы это не отравляло его внутренности последствиями одноразового секса с человеком, в которого парень так беспробудно был влюблён. Ведь он тонул. И совсем скоро он достанет до самого дна, если не будет себя контролировать. Частые сладкие стоны Сала звучали словно песнь в поднебесье, а та нежность, с которой его касался Фишер, говорила сама за себя. Вернее она кричала, но шатен не слышал, он был слишком оглушён жалостью к себе и агрессией. В прикосновениях Фишера ощущалась тоска и не сдерживаемое желание, что бесцеремонно затмевала затаенная обида Джонсона. И чтобы не тонуть парень хватался за грубость. Много грубости. — Ларри, мхм! ...дверь! — уронил Сал, впиваясь ногтями в острые плечи напротив. Он вновь немного склонил голову к горящей обнаженной груди, на которой красовалась большая тату с изображением летучей мыши с распростертыми крыльями. — Завали, — грубо шикнул парень, нахмурившись. Его руки властным хватом красовались на боках вокалиста, оставляя белесые следы.       Шатен уж слишком напористо вёл ситуацию, забыв о том, с кем он это проворачивает.       Поэтому Сал быстро собрал всё своё эго воедино, старательно игнорируя пульсирующее ощущение в паху. Гордыня сверкнула в его глазах, а ногти ещё грубее вошли в смуглую кожу. Он скользнул макушкой по забитой шее, вызывая непреодолимую волну мурашек, а после с силой впился зубами в смуглую кожу. Темно фиолетовый след от укуса проявился почти мгновенно, оставляя синяк чуть выше выступающего кадыка.       Джонсон застонал от боли. Неприятные ощущения расползлись по всей гортани, а плечи горели напористыми ссадинами. Ларри немного помедлил, ослабляя хватку. Вокалист открыто усмехнулся. Это помогло Фишеру умерить чужую пылкую натуру и вновь дать понять, что он не любит оплошности.       Изъяны в окружающих бесили Сала больше всего, ведь почему он — парень не имеющий себе равных, должен терпеть чужую опрометчивость?       Но Ларри... Ларри был иной. Он тот, кому можно всё, но аккуратно и совсем понемногу, до тех пор, пока Фишер сам не отдёрнет его руку от дозволенного. Поначалу Сал считал это добродушностью, но позже понял, что это вовсе не она. — Аккуратней, Джонсон... — с напором зашептал вокалист в самое ухо, немного оскаливаясь.       Сал начал размазывать по забитой шее нежные, совсем трепетные поцелуи, что перетягивали на себя всю боль, будто излечивая.       Медово-карие глаза сверкнули обидой, но покорно заморгали, немного хмурясь от пронзительной боли, что сковала голосовые связки. На острых чертах лица выступил багряный румянец. Металлист даже сам не сумел разобрать, что именно вызвало такую внезапную волну смущения, то ли горячий шёпот, то ли зеркало за спиной Фишера, но былые прикосновения обрели еле уловимую робость и осторожность. Парень двигался в нём, порывисто проводя руками по чужим рельефным бёдрам.       Дыхание Фишера было частым и обжигающе горячим. Он полностью прильнул к торсу Джонсона, не оставляя между ними ни единого свободного сантиметра. Сал ухватился прохладными руками за шею парня, скользя по затылку и хватая чужие длинные волосы. Они были поразительно ровными. Видимо Трэвис наконец-то уломал шатена хоть на какую-то прическу. — Блядство, не смей останавливаться... — хрипло промурчал Сал, все сильнее натягивая волосы на затылке шатена.       Он почувствовал как всё внутри сжимается в трепете, а дыхание перехватывает у самого горла. У Фишера было ощущение, будто внутри него распускается цветок. Его тело пробрала горячая дрожь, заставляющая выгнуться. Перед глазами всё расплывалось, а собственные стоны звучали так глухо, что казалось, они вовсе и не принадлежали ему.       Ларри был послушным, да что таить, он сам, кажется, терял голову от такой пылкой близости. И если зеркало позади Фишера сначала его смущало, теперь он осознал всю сладость этого вида. Временами обнаженная спина Сала, украшенная парочкой татуировок, застывала в напряжении, а слегка влажные кудрявые волосы спадали на выпирающие лопатки. Джонсон даже отчётливо мог видеть дрожь, что постепенно овладевала телом вокалиста. Он млел прямо в его крепкой хватке.       Вновь впившись ногтями в острые плечи парня, Сал застонал гитаристу прямо в ухо. Его тело накрыла волна обжигающего тепла, а конечности свело в чистом наслаждении. Ларри усмехнулся, почувствовал это, а после и сам растворился в чужом оргазме.       Спустя несколько мгновений Джонсон отстранился от все ещё пылающего тела. Он потянулся за собственной рубашкой, что небрежно валялась у сушилки для рук. Он старался не глядеть на Фишера. Внутри бурлили странные чувства. Обида сменилась неясным стыдом, а былая влюбленность начала чахнуть в понимании исхода всей ситуации. Натягивая футболку на тело, украшенное ссадинами, Ларри чувствовал на себе прожигающий взгляд голубых глаз.       Сал лишь застегнул собственные узкие джинсы и откинулся на зеркало позади. Дыхание всё ещё было неровным, а взгляд граничил меж томным и тоскливым, что, конечно же, в упор не замечал металлист.       Фишер провёл рукой по голубым кудрявым локонам и скользнул глазами по профилю Ларри. Тот старался выглядеть независимо и брутально, но получалось максимально плохо, ведь он постоянно мешкал, а кисти и вовсе потряхивали, то ли от нервов, то ли от недавнего секса. Он порывисто натягивал рубашку. Поправляя собственные волосы, глядел в зеркало, краем глаза цепляясь за очертание непривычно тихого Фишера.       Молчание сильно затянулось. У обоих в ушах застыло напряжение, будто в них попала вода. Захотелось прокашляться, дабы убедиться, что слух всё ещё присутствует. — Я влюблён в тебя.       Прозвучало словно гром среди ясного неба. Ларри стало очень душно, а мир вокруг потерял ощущение реальности. Металлист оторопело перевёл взгляд на Сала. Тот сидел на умывальнике всё ещё с обнаженным торсом. Вновь повисло молчание. Джонсон ошарашенно глядел в голубые глаза, что пытались найти хоть какой-нибудь ответ в острых чертах лица. — Что... что ты несёшь? — нервно усмехнувшись, прошептал парень.       Сал оробело поднял глаза на остолбеневшего парня. В его голове было много слов, заранее выстроенных предложений, но каждое из них душила гордыня, что только и была способна молча трахаться с шатеном при встречах, а после писать слезливые песни. Он решил сказать. — Я не могу избавиться от мыслей о тебе, я... Я пытался забыть всё что было и... — проговаривая каждое слово, Сал будто переступал через себя, перебарывал заносчивость, что костью уперлась в его глотку, — Я пиздец как игнорил тебя и все эти твиты, чтобы выбросить из головы эту хуйню. Почувствовал изменения в себе и... Испугался. Я стал таким растерянным и ты... Ты никак, блять, не выходил из моей головы... — замолкнув, Фишер тяжело выдохнул. Это стоило ему серьезных усилий и парень забегал глазами по лицу шатена, стараясь выведать, что же будет дальше.       Он почувствовал себя школьницей, которая признаётся в любви крутому парню и Фишер готов поклясться, что если он сейчас услышит отказ, это будет первое и последнее признание в любви с его стороны.       Ларри ещё никогда не видел такого Сала. Тревога в глазах, губы приоткрытые в немом вопросе и руки, что нервно заправляли кудрявые волосы за уши. — Зачем ты согласился на прогулку тем вечером? — потеряно задал вопрос Джонсон. Это казалось ему самым логичным в этом сумасшедшем бардаке из слов и чувств. — А что ты хочешь услышать? — на светлом лице проскользнула привычная хитрая улыбка, но во взгляде все ещё крылась тревога.       Ларри шумно выдохнул. Зря он понадеялся на долговременную искренность этого заносчивого придурка. — Я хочу услышать, какого хуя я выискивал тебя по всему городу и перерывал твой Твиттер каждый час, когда ты просто решил слиться? — он ясно смотрел на Фишера.       Сал расплылся в лукавой улыбочке, глядя на металлиста, замешкавшегося от собственного откровения. — О, Ларри, это очень мило с твоей стороны... — уклончиво парировал парень.       Он выровнял спину, отталкиваясь от большого зеркала позади. Скользнув потеплевшей рукой по чужой рубашке, Сал остановился на бедре, пока Джонсон пытался отыгрывать неприступность. Хоть парни и были одного роста, сидящий на плиточном выступе Сал становился на несколько сантиметров ниже. Он немного приподнял голову, озорными глазами заглядывая прямо в душу гитаристу.       Ларри вновь выдохнул. Он повернул голову в сторону, дабы скрыться от этого прожигающего взгляда хотя бы ненадолго. Внутри вновь завязывалась путаница. Парень был в замешательстве. — Конечно, посвятил сингл какой-то шлюхе, и теперь клянёшься мне здесь в вечной любви, — с некой горечью усмехнулся Ларри. Затаившаяся обида все ещё грызла его изнутри, но когда он поглядывал на обнаженное тело парня перед ним, всё забывалось само собой.       Сал засмеялся. Искренне и открыто, так, будто он услышал самую несусветную ерунду, которую только можно было выдумать. Он перекинул обе руки через плечи Джонсона, скрещивая их на уровне его затылка. — Чё ты ржешь? — Ларри серьезно нахмурился, но не смог сдержать мягкую улыбку, глядя на прищуренные голубые глаза.       Сал поднял взгляд из-под опущенных ресниц на парня, стараясь сдерживать смех. Он многозначительно глядел Джонсону прямо в глаза, пока тот не смекнул, в чем дело. — Блять, иди нахуй. Даже не думай говорить мне сейчас это, — шатен смущённо отвернул голову, пока на острых скулах тлел густой румянец. На покусанных губах расцвела скромная улыбка.       Фишер усмехнулся. Он глядел на металлиста, который пытался скрыться от его внимательных глаз. — Джонсон, эта песня посвящена тебе, — серьезно произнёс Сал, беря горящее лицо парня в собственные руки.       Заставив Ларри посмотреть на него, Сал аккуратно прильнул к пересохшим губам напротив. Он завлёк парня в чувственный поцелуй, немного выгибая спину и чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Ларри скользнул тёплыми руками по талии парня, блаженно прикрывая глаза. Шатен ощущал, как его ресницы подрагивают, а щеки горят, но ничего не могло заставить его отстраниться от таких желанных губ, что при поцелуе иногда расплывались в счастливой улыбке. — Отъебись, чувак, дай поссать спокойно! — нервно прозвучало где-то в дверях, что через секунду со скрипом захлопнулись.       В туалет вошёл взъерошенный Трэвис. Он старался пригладить блондинистые волосы, которые пушились из-за влаги, напевая какую-то ритмичную мелодию.       Ларри отстранился от Фишера, расставив руки по обе стороны от его бёдер. Он начал тихо смеяться, склонив голову к обнаженному плечу Сала. Тот в свою очередь пытался сдержать смех, растягивая по лицу сдавленную улыбку. — Ага... — еле слышно бросил барабанщик, тормозя на пятках, — Будете что-нибудь придумывать или я могу поссать? — между прочим бросил Трэвис. Он, кажется, вовсе не был удивлён увиденным. — На здоровье, — улыбаясь, молвил Сал.       Ларри всё ещё тихо смеялся парню в плечо, а после мазнул по нему губами, как бы извиняясь за собственную глупость.       Фелпс прошёл дальше, к стене, где находились писсуары и уже оттуда бросил: — Сал, ты че, с пылесосом трахался? — он насмешливо хмыкнул, уже чувствуя, как гитарист скрипит зубами.       Фишер еле заметно улыбнулся, взглядом убеждаясь, что шея его парня тоже пострадала. Из-за татуировок это не было так заметно, но сердце Сала успокаивала мысль о том, что Ларри теперь был только его.       Джонсон подхватил с края раковины свитер в широкую полоску, помогая парню одеться. Он все ещё был очень близко, стараясь говорить тише, но хриплый голос всё равно ударялся о стены уборной, звуча чётче: — В общем, я просто хотел сказать, что... — вещал Ларри, натягивая на худощавое тело одежду.       Слова шатена перебил звук струи, что стремительно ударялась о воду в писсуаре в нескольких метрах от парней.       Сал, подобно совенку, выглянул из растянутого горла свитера, старательно сдерживая смех. Он глядел на возмущённо моргающего гитариста, который пытался произнести слова признания. Парень шумно вздохнул, замолкнув на полуслове. — Дак, ты говори, говори... — бросил барабанщик. Хоть его лица и не было видно, Ларри был уверен, что тот лыбится во все тридцать два.       Металлист сомкнул губы и начал выправлять голубые кудри из-под синтетического свитера. Словив веселый взгляд голубых глаз, парень заправил чужую чёлку за ухо. — Я говорил о том, что хочу быть... — Джонсон не успел договорить, как блондин вновь подал голосок с другого конца комнаты: — Кстати, парни, там в гримерке для вас две бутылки пи... — Ты съебёшь отсюда наконец?! — грубо перебил его парень под сопровождение заразительного смеха Фишера. Трэвис рассмеялся, застегивая ширинку собственных джинс и уже в дверях задорно подмигнул обоим. Когда парни вновь остались наедине, Ларри оробело глядел на Сала. Так, будто видел в нём больше чем человека, он видел в нем огромную любовь, которую теперь с уверенностью мог назвать взаимной.       Они молча смотрели друг на друга. — Я... — тихо начал Ларри, опустив взгляд на собственные руки, что находились прямо у бёдер вокалиста.       Сал нетерпеливо заёрзал на месте, устав от попыток шатена вымолвить никому не нужное признание. Фишер резко притянул парня за шею и впился губами в губы напротив. Поцелуй получился торопливым, но чувственным. Когда руки гитариста вновь очутились на впалых боках Сала, а в момент секундной паузы губы обоих растянулись в счастливых улыбках, они поняли.       Поняли, что уже ничто не сможет разлучить их.

***

— Ты действительно считаешь, что обьединить туры двух абсолютно разных групп это хорошая идея? — мужчина вскинул бровь, собирая собственные плечи.       По небольшой комнатке раздался скрип офисного стула. Неизвестный выпрямился, важно закидывая ногу на ногу. — Вы же понимаете, что это ненадолго, если бы не эти голубки, я бы и не позволил себе предлагать такое, — взор красных глаз устремился на экран компьютера, где ярко полыхало открытое электронное письмо. — Только представьте, сколько шума поднимет этот скандал...       Мужчина задумчиво прикусил шершавую губу, поднимая взгляд на компьютер. — Мне нужно время подумать.