Особое задание: влюбиться

Калининград, в отличие от Питера, спокойнее в плане погоды. Нет резких перемен — то дождь, то солнце, то ясность, то облачность. Но Санкт-Петербург, в котором Олеся выросла, был роднее всего, и не важно, что там по осадкам и температуре воздуха. Добравшись до квартиры, Ума складывает в чемодан почти все вещи — джинсы, пару футболок, платье, на случай если удастся прогуляться и встретиться с друзьями. Это была, конечно, не вся одежда Умановой, она хоть и боец, но и девушка тоже. Остальное брать не нужно было, наверное. Всё-таки они туда с Котом на задание. В КТЦ, а значит на работу. А значит берцы, военный комплект и собранные волосы. Только одна маленькая деталь ей не давала покоя. Кот. Его нельзя назвать маленькой деталью, это большая деталище! Боец спецподразделения Нерпы, капитан-лейтенант, а ещё обладатель красивых голубых глаз и не очень послушного характера. Нет, не так. Вообще непослушного характера. Единственное, что он выполняет почти беспрекословно — приказы. И то почти! Только почему от воспоминания о нем Ума улыбается? Сразу становится легко и тепло на душе. Если не вспомнить недавнюю ссору. Ума с Котом поругались, по крайней мере так ощущала Олеся, так ощущалось сегодня в КТЦ и этот его почти официальный тон… это в его стиле. А ещё холодный голос, от которого шли мурашки… С этим Ума встречалась трижды за всё время. И дважды за сегодня. Значит, обиделся. А если у них будет ещё и задание, то все точно пойдет коту под хвост, как бы двусмысленно это не звучало. Может Кот и не будет всё это тащить на поле боя, он никогда так не делал, но и Ума с характером, поэтому получается целый динамит. Который может взорваться в любую секунду даже на задании. Поставив чемодан у входа, девушка подходит к окну. Ионов должен за ней заехать, так по крайней мере он сказал, но сомневаться в нем Олеся не хотела и даже не смогла бы допустить такую мысль. Но вот только зачем он за ней заедет, она и сама может прекрасно добраться до аэропорта. Или в нем всё же осталась хоть капля сожаления или понимая к Уме? Может он не сильно обижается? Во двор въехала знакомая машина — черный внедорожник, которым Кот пользовался не очень часто — служебный микрик всегда под рукой. Ума глянула на часы — до окончания данного ей времени оставалось девять минут. И тут девушке тоже захотелось «обидеться». А что если она не выйдет сейчас? Выйдет позже? Будет ли Кот ругаться? Конечно, Ума понимала, что это только усилит конфликт, хотя полной уверенности в этом не было. Через несколько минут из машины вышел Кот в гражданской одежде. «Надоело ждать, и ему, и мне» — так подумала Ума и, взяв чемодан, вышла из квартиры. А Ионов заметил, что девушка стояла у окна и усмехнулся. Олеся молча передала ему чемодан, когда вышла из подъезда, молча села в машину, потому что боялась начинать говорить. Почему? Сама не знала. Она чувствовала, как он на нее смотрел, когда поворачивалась спиной, чувствовала это напряжение в воздухе, а потом и в машине, но заговорить все равно не пыталась. Не придумав ничего лучше, девушка повернулась к окну и пыталась там найти что-то интересное для себя. Ей казалось, а может и нет, что Кот несколько раз смотрел на нее, но это ничего не меняло. Скоро показались очертания аэропорта и Ума глубоко вздохнула — то ли от того, что в ситуации с Васей ничего не изменилось, то ли от того, что летит в Петербург неизвестно зачем. Кот не оставил этот вздох без внимания, но сделать вид решил именно такой. Ожидание, регистрация, посадка — всё это Ума помнит отрывками. Она точно знает, что пыталась как-то не зависеть от Ионова, пыталась сделать всё самая будто его и нет, раз уж они игнорируют друг друга. И у нее это получалось: она не знала его, он не знает ее; только было как-то больно от этого всего. В самолёте их места были рядом, — ещё бы КТЦ купил билеты отдельно, было бы глупо. Взлет прошел успешно, немного турбулентности Нерпы вообще не заметили — привыкли. Весь полет должен был составить чуть больше часа — совсем небольшое время.       — Вась, — Уманова развернулась к Коту. Ей надоела эта недосказанность, это дурацкое ощущение, ей не нравилось всё, что было между ними в данную секунду. — Может поговорим? Кроме того, что Олеся начала первая разговор, она ещё и назвала Ионова по имени. Такое редко бывает. Обычно они Ума — Кот, или Уманова — Ионов, ещё бывает старший лейтенант — капитан-лейтенант, но по имени — только в исключительных случаях. Такой у них формат дружбы. И если называют по фамилии — нисколько не оскорбление, а даже наоборот. Кот повернулся к Олесе и вопросительно на нее посмотрел.       — О чем?       — То есть ты считаешь, что не о чем?       — Не-а, — он поджал губы и помотал головой.       — Дак почему же ты меня игнорируешь то? — Ума повысила голос, но тут же замолчала, вспомнив, что они в самолёте.       — Я? Игнорирую? — Кот усмехнулся.       — Ну не я же. Я пыталась хоть как-то с тобой поговорить, а тебе с самого утра как будто всё равно на меня, как будто меня нет!       — Ну я же разговаривал утром.       — То есть нормально, да?       — Нормально.       — Понятно, Ионов, — Олеся отвернулась от него, пытаясь не показывать, как глаза наполняются слезами. Почему? Почему у нее дрожит голос?       — Что тебе понятно?       — Что плевать на меня ты хотел. Хотя раньше было по-другому, — всё также не смотря на него, проговорила Ума, как можно тише.       — Раньше тебе было на Никитина плевать, — еле слышно прошептал Ионов, но Олеся услышала и обернулась.       — В каком смысле плевать?       — Во всех.       — Подожди, ты хочешь сказать, что дело в Опере? — в голове у Умы проскользнула мысль, которую мозг умолял не озвучивать, но Олеся ее тут же произнесла. — Ревнуешь что-ли? Только после сказанного девушка поняла, что ляпнула лишнего. Слишком лишнего. И возможно это сейчас вообще всё испортит без возможности восстановления. Она тут же отвернулась, машинально прикрывая рот рукой, хотя видела, как Кот обратил на это внимание, долго смотрел на нее, но ничего не ответил. Глупо! Очень глупо! Глупая ссора, глупые обстоятельства, глупая она! Как Ума себя сейчас ненавидела! Зачем?! Зачем надо было это говорить?! К кому ревнует? К Оперу?! У которого жена и дети?! Причем тут ревность вообще, если у них даже отношений нет… Хотя очень часто Ума задумывалась над этим, но тут же приводила себя в чувства словами «Это неправильно, из-за этого все спецподразделение расформируют». Что было дальше в самолёте Ума снова помнит отрывками. Помнит, что всё-таки не смогла сдержать пару слезинок, но Кот этого вроде бы не видел, помнит, как приходила стюардесса, предлагала воду и Ума ее купила, а Кот заметил красные глаза напарницы, помнит как приземлились, как ждала багаж, как за ними приехала служебная машина, как добрались до родного КТЦ.