wake me up when it snows

- Я с ним работать не буду. Лухан явно не в настроении. Он отворачивается, скрещивает руки на груди и словно закрывается весь, ясно давая понять, что если разговор и не окончен, то до него ни один аргумент «за» просто не долетит. Разобьётся о стену поразительного в своей непоколебимости упрямства, способного привести в праведное возмущение всех баранов в пределах обозримой вселенной. - Что, блядь, не так? - взрывается, наконец, Ифань спустя почти полтора часа душеспасительных монологов в никуда. Угораздило же его, управленца и куратора с внушительным стажем, стать нянькой этому великовозрастному и совершенно невыносимому придурку. – Какого хера тебя вечно не устраивает?! И ладно бы нянькой, а то ещё, похоже, и прислугой. - Поработай с ним в паре, узнаешь, - этот высокомерный засранец, видимо, считает ниже своего достоинства объяснять, что его величеству на этот раз соизволило не понравиться. - Пока мне приходится работать с тобой, и я, поверь, не в восторге, - вздыхает Ифань, закашливается и выпивает сразу полбутылки воды. Столько слов, сколько ему приходится говорить Лухану, от него не слышали даже все члены его семьи вместе взятые. Со всеми кузенами, троюродными бабушками и собаками их собак. – Ну что, что с ним не так? Ноги две, руки две, голова на плечах и варит даже. - Руки две, - соглашается Лухан, только выглядит при этом ничуть не готовым идти на попятную. – Но обе левые при том, что он правша. Разбирайтесь сами, на что он способен, а на что нет, но я с ним… - Работать не будешь, я уже понял, - Ифань вздыхает и стекает с подлокотника на само кресло, не переставая листать страницы чужих личных дел на планшете. – И почему я должен тебя терпеть? - Зачем терпеть? Вы всегда можете заплатить неустойку и найти пилота, который будет мириться с вашими криворукими недомеханиками из бабушкиной шиномонтажки или откуда вы их там берёте. - А он и не обязан быть механиком, знаешь? Ты же не механик. - И тем не менее знаю, как сделать так, чтобы ави не отправилась с трека на свалку металлолома после первого же резкого поворота, а вот ему бы не доверил. - Кончал бы ты уже выёбываться. - Я и не начинал. Ифаню кажется, ему очень скоро придётся сесть за убийство, ну или хотя бы за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. - Тебе бы самому мозги заменить, - но в тюрьму не хочется, поэтому он просто продолжает бурчать, игнорируя испепеляющий взгляд с дивана. – Босс говорит, после аварии на кубке с тобой вообще разговаривать невозможно стало, всю башку отбил. - Блять, Ифань, вот скажи, что именно я говорю не по делу, а? - Всё, всё ты говоришь не по делу. Ты за последний сезон отказываешься уже от третьего напарника, а до конца ещё далеко. Мы не можем выпустить тебя на гран-при без запаса, понимаешь? - Я не собираюсь в отбойник улетать, если что. - Да уж, будь добр, - лучше уж Ифань пристукнет его сам в порыве бешенства из-за очередных капризов, чем будет ползать по треку, собирая остатки в чёрный пакетик с молнией. – Но по правилам тебя, как пилота без замены, дисквалифицируют, не допустив до заезда. - Ну так найди мне кого-нибудь с руками не из жопы и мозгами там, где нужно. - Лю, к слову, в Сейбере был на хорошем счету, трижды за основного пилота выходил и дважды по итогам сезона оказывался на подиуме местных клубов, а тебе всё не то. - Сейбер? - переспрашивает Лухан. Он, наконец, разворачивается к Ифаню всем телом и даже вытягивается струной, недобро щуря глаза. – То есть, я правильно понимаю, вы за месяц до квалификации подсунули мне в напарники бывшего техника команды нашего основного соперника? Об этом Ифань не думал, но в теории заговора предпочитает не верить. - Перестань, ты накручиваешь. Лю ответственный парень. - Ага, который по вечерам перед заездами настойчиво тащит меня в бар, а после банки пива начинает вести себя так, словно находится на грани киберпсихоза. - Какого киберпсихоза, у него ни одной замены, - возражает Ифань уже не так уверенно. Нет, в том, что в Лю ни единого винтика, он более, чем уверен, хотя не так уж это и важно, а вот попойки в аккурат перед заездами начальству не понравятся. Особенно те, где новичок пытается споить лучшего пилота команды в ночь перед гонкой. Ифань повторяет это про себя ещё раз и окончательно отказывается спорить с Луханом, отпуская того спать. Лучше он перероет всю базу, но отыщет того, кого нужно, и не будет рисковать.

▵▿▵

- Я не понял. С момента их разговора проходит всего неделя, и утро вроде бы начинается неплохо – вызовом к начальству, инструкциями к тренировочным заездам и расписанием на ближайшие пару месяцев, но к обеду экран на часах красиво переливается жидкими кристаллами, изображая входящий от Ифаня, и день быстро скатывается с надоблачных небоскрёбов в подземные трущобы. - Это что? – Лухан честно старается не кипятиться раньше времени, но получается плохо. - Твой новый напарник, - невозмутимо отвечает Ифань и нисколько не исправляет ситуацию. – Знакомься, Минсок. - Ты сейчас серьёзно? - Более чем. - У нас что, люди закончились, и ты решил подсунуть мне ведро с болтами? - Я не ведро! Лухан оборачивается на голос и едва удерживается, чтобы не послать того, кого у Ифаня хватило мозгов пихать ему в напарники. Всё-таки парень не виноват в том, что его координатор – клинический идиот. - Прости, ничего личного. - Ты только что назвал меня ведром, - Минсок, похожий на злобного кота, которого только что дёрнули за хвост, одним красноречивым взглядом даёт понять, что если до этого их «ничего» и не было личным, то теперь точно стало. – Проблемы? - Я с гибридами не работаю. - Что так, религия не позволяет? - Слушай, ты… - Меня зовут Минсок. - Ребят, притормозите, - просит Ифань и смотрит так строго, что Лухан на секунду даже забывает, чем недоволен. – Вам ещё вместе работать. - Не уверен, - Минсок смешно фыркает и дуется, не переставая бросать нетерпеливые взгляды в сторону входной двери. Это его желание Лухан не может не разделить. - Я тоже. - Вот и отлично, в чём-то вы уже согласны. Ифань показывает им на прощание большой палец и малодушно сбегает, видимо, оставляя подопечных перегрызать друг другу глотки без своего непосредственного участия, а Лухан хватается за телефон, чтобы позвонить начальству. Он что, так много просит? Всего лишь адекватного мужика, за которым не придётся бегать, как за трёхлетним ребёнком, и следить, чтобы тот не совал пальцы, куда не просят. Чтобы можно было обсудить стратегию на сезон, поржать после разогрева и не бояться доверить драгоценную ави чужой заднице. И как он только раньше работал? Лухан так-то не спорит – Минсок выглядит вполне себе адекватным, но у него вместо руки сплошная биомеханика, подмигивающие нейронными соединениями пластины на шее и тонкий аккуратный шрам под левым глазом. Сам глаз всеми цветами радуги не переливается и, в целом, выглядит настоящим, но Лухан видит, как расширяется и сужается зрачок при фокусировке – слишком быстро и резко, почти как створки затвора винтажных камер, об устройстве которых им ещё во времена младшей академии рассказывали в музеях. Да, это давно и стабильно в тренде, и проще найти человека с заменой хотя бы одного ногтя, чем на сто процентов состоящего из костей и мяса – «аналогового», как называет их Исин, – но Лухан веяний моды не одобряет, как и не понимает всей этой мишуры. Оно красиво, конечно, но не про него, не о нём. К тому же, это только то, что он может видеть невооружённым глазом, безо всяких детекторов и тепловизоров. Никогда не угадаешь, на сколько процентов киборгизировано стоящее перед тобой тело, и Лухан этой вшитой в мышцы и сплетённой с нейронами груде металла выбирает не доверять. Минсок сейчас в майке и спущенном до пояса тренировочном комбинезоне с забавно болтающимися по бокам рукавами, а кто знает, что у него внутри или ниже? Лухан на секунду виснет и сглатывает – что там ниже, точно не его дело, но насколько должна быть разочаровывающей постельно-половая жизнь Минсока, чтобы и член на железяки заменить… Бедняга. Лишь бы не в форме ручки для старого зонтика. - Чего ржёшь? - Да так, отвлёкся, - признаваться несостоявшемуся напарнику, что только что думал о том, из чего сделано его мужское киберхозяйство в планы Лухана точно не входит. - А давай честно, - Минсок задумчиво жуёт губы и мягко опускается на тумбочку. Задница железом о дерево не стучит, и Лухан делает себе в голове пометочку – эта часть его тела точно осталась без изменений. – Что я тебе сделал? - В смысле? - Ты так бесишься, будто я жизнь тебе сломал, котят по четвергам топлю, ну или… короче, выбери что-нибудь максимально кровожадное из сводки новостей и припиши это мне. - Дело не в этом. - А в чём? Боишься, что тачку у тебя уведу? - Минсок гогочет, откровенно издеваясь. – Я с женато-замужними не сплю, так ей и передай. - Заткнись лучше, - а Лухан морщится, кожей чувствуя, как из него с завидной лёгкостью делают недалёкого осла. - С чего бы? Не я людей вёдрами называю, о, великая биологическая единица. Вот же зараза, а. Лухан срочно находит в голове пыльную папку со стадом сахарно-розовых пони и считает их, чтобы не дать Минсоку в хитрую гибридную морду. Насчёт «людей» он бы поспорил – у него по этому вопросу своё мнение, но Минсок в плохом настроении оказывается той ещё язвой, и Лухан предпочитает молчать, предвкушая разговор с боссом Чжу, к слову, стабильно игнорирующим его звонки вплоть до поздней ночи. Ифань толком ничего полезного не сказал и не сделал, но на него надеяться не приходится, а вот на генерального очень даже можно. По крайней мере в его мозгах Лухану сомневаться не приходится, а в своих аргументах «против» он более, чем уверен. Надежда живёт в нём ровно до утра. Секретарь связывается с Луханом в восемь, чтобы соединить с шефом, и просит повисеть на линии, пока тот решает какие-то не терпящие отлагательств вопросы без галстука и едва ли не в трусах. - И пусть засунут эти сраные акции себе в… о, привет, Лухан, - голос у него, несмотря на дурацкое утро, бодрый, весёлый, что не может не обнадёживать. – Ты мне звонил вчера, я видел. - Ифань, наверное, уже с вами говорил, но я бы хотел сам. Понимаете… - Подождёшь минуту, я дойду до кабинета и выслушаю всё, что у тебя ко мне есть. Он и в самом деле выслушивает. Всё-всё, что скопилось у Лухана, от действительно весомых доводов до больше похожих на капризы мелочей, из которых, впрочем, и складывается основной костяк недовольства и претензий. Выслушивает и не соглашается уступить. Чжу не ругает его, не жалуется на хамское поведение, только просит извиниться перед Минсоком и доходчиво объясняет, что на этот раз он просто не может позволить себе ещё одну замену. - И дело не в деньгах, - добавляет он и замолкает, прислушиваясь, наверное, к тишине в трубке. - Да, конечно. - У нас много перспективных пилотов, но ты и сам прекрасно знаешь, что фаворит чуть ли не каждого сезона с момента твоего перевода в СМ Рэйсинг, как до перерыва, так и после. Я это понимаю, поэтому не особенно лез в попытки Ифаня найти тебе достойного напарника, но Минсока я нашёл сам, и отказов не приемлю. - Я вас понял, - почти сквозь зубы цедит Лухан, понять-то он понял и не согласиться не имеет права, но это совсем не значит, что он побежит курить трубку мира с Минсоком вперёд своих же носков. - Не бесись, - шеф его настроение угадывает моментально, всегда. – И постарайтесь сработаться, ну или хотя бы не изгадить друг другу средние показатели, нам очень нужно хорошее время на квалификации – у Сейбер и Бигхит Рэйсинг в этом году свежая кровь, и это нам не нравится. Было бы неплохо начать заезд в первых рядах.