wake me up when it snows

- Стой там, - змеёй шипит Лухан, не давая Минсоку подойти к пчелино-полосатой линии, разделяющей трек и зелёную щетину газона. На часах четыре пятьдесят, город ещё спит, и над ними ни ховеркара. Лухан обожает это время суток и обкатывать изученную до дыр трассу под свист просыпающихся вентиляций популярной в Кэпитал Сити сети пекарен – они обычно открываются первыми. Минсок навязывается тоже, даже приезжает на автодром двадцатью минутами раньше и, забрав у смотрителя ключи, отпирает гараж. Он оказывается фанатом похожего режима и розово-оранжевых рассветов за чёрными столбами небоскрёбов, торчащих частоколом до самого горизонта. Правда, ложится Минсок рано и встаёт так же, в отличие от Лухана, который предпочитает переходить в режим зомби, заливаться литрами кофе и в периоды особой активности спать по полтора-два часа в сутки. Минсок, с неодобрением глядя на очаровательно темнеющие недосыпом складки под его глазами, не забывает с каждым зевком напоминать, что подобное поведение при подготовке к гран-при как минимум безответственно, но Лухан его мнение тем самым местом то самое долго и глубоко. - Если ты боишься, что я чихну, и твоя крошка превратится в биомеханоида, то напрасно, - Минсок топчется по покрытой инеем траве вдоль покрытия и закатывает глаза в ответ на злые взгляды Лухана и недовольное рычание из-под капота. – Это не так работает. - Помолчи, а? И перестань мельтешить, я не для этого тебя с собой брал. - Не помню, чтобы я спрашивал, - хихикает Минсок, зябко кутаясь в огромную, явно не по размеру, толстовку. Утра в их бетонно-стеклянных джунглях неизменно холодные, даже в июле, что уж говорить про ноябрь, и его, такого маленького и тонкого в этом мешке с фирменной надписью, хочется затолкать обратно в тёплые боксы. Чтобы не мешал, разумеется. – Мне тебя заменять, если что, а на промежуточных нам вообще трассу делить, хорош выделываться. - Заменять, - Лухан всё сказанное успешно игнорирует и просто бурчит себе в воротник. – Заменять меня ты будешь в своих ночных кошмарах. Придумал, блядь – заменять. - Я в следующий раз тебе шапочку из фольги подарю, можно? Всё понять не могу, шизофреник ты, параноик или просто кретин. - Всего понемногу. - Ты серьёзно думаешь, что я могу что-то сделать с твоей ави? - Нет… не знаю. Мой прошлый напарник был из Сейбера, - неохотно делится Лухан, готовясь к очередному закату глаз и уверениях в его одержимости теориями заговора. – Меня это до сих пор смущает. - В смысле, из Сейбера? - Минсок замирает прямо там, где с секунду назад выплясывал вензеля, чтобы согреться. – Они адекватные, нет? Лухан до такой степени не ждёт подобной реакции, что врезается затылком в капот. До этого момента все только и делали, что твердили ему, насколько он дурной, и советовали почистить голову от скопившегося в ней дерьма и беспочвенных домыслов. - Это странно, - продолжает Минсок, дуя теплом в правый рукав. Лухану запоздало приходит в голову, что левая рука у него вряд ли мёрзнет. – Их корпорация – главный конкурент СМ, и гоночный клуб не исключение. Я бы побоялся бывшего кого угодно оттуда ставить в команду… да даже помощником массажиста, не говоря уже о первом пилоте. Минсок так горячо и искренне возмущается, что Лухан перестаёт раздражаться по пустякам и ненадолго оттаивает. К ави, правда, не подпускает всё равно, добавляет: - Обойдёшься, - и не знает, как злиться дальше, потому что Минсок реагирует совершенно не так, как нужно. Лухану кажется, он должен ругаться, рычать и кидаться в него остатками своего разложенного по бетонной балке завтрака – нам же работать вместе, идиот, – ну или что-то подобное, но Минсок только жмёт плечами, шатается туда-сюда вдоль трека и разминается, жмурясь от заблудившегося под куполом автодрома холодного ветра. Потом Лухан покупает два американо у местного андроида со встроенной в пузо кофемолкой, и они вместе морозят задницы на выстуженной траве, обсуждая пока ещё ничем не примечательный сезон и стратегию команды в пройденном этапе. - В мотопарке на той неделе покрытие сменили, в среду обкатывать зовут, - говорит, вдруг, Минсок, как-то совсем привычно дёргая Лухана за рукав футболки. Будто делал так всегда. – Поедешь? - Они фидбэк захотят потом, я в этом не силён, - Лухан отвечает не сразу и вяло пожимает плечами, демонстрируя полное безразличие. Внутри у него при этом творится что-то совершенно непонятное. - Ну и ладно, а я поеду, давно на двухколёсном старье не катался. Солнце показывается из-за высоких трибун к семи, нагревает пластик сидений, и Минсок, стянув с головы толстовку, уговаривает Лухана дать ему покопаться в узлах. Осмотреть, в смысле. Покопаться он чужака к ави подпустит только через свой хладный труп. - Твоя-то где? - и чего Лухан точно не понимает, так это почему Минсок всю дорогу без колёс. - Под команду красят, в прошлом сезоне я только споттером был, а до этого на другой летал. Лухану остаётся только кивнуть. Споттер – тоже неплохо. По крайней мере с маневрами проблем не будет. Он уже и не помнит, когда последний раз ему в ухо нашёптывали, как вести себя на трассе, а учитывая, что остальные команды этим спокойно пользуются, было бы интересно посмотреть, на что он способен с умелым тактиком. И это единственная – честно, единственная, – причина, по которой Лухан приезжает на мотодром в среду утром. - Да ладно, серьёзно? – Минсок выглядит сверх меры удивлённым, снова кутается в безразмерную кофту с логотипом другой уже небезызвестной фирмы, и Лухану вновь приходится бороться со странным желанием затащить его в тёмный угол и спрятать там у теплогенератора или хотя бы под одеялом. Кажется, он сходит с ума. Первый круг он, честное слово, не наблюдает за мотоциклом Минсока из боксов, на втором вылезает из тьмы коридоров на свет божий, устраивается на трибуне, изучая трассу, и всё ещё совсем не смотрит на то, как ездит Минсок. На третьем круге Лухан одним полузакрытым глазом безошибочно находит девяносто девятый номер среди прочих и, ладно уж, знакомится со стилем вождения напарника поневоле. Исключительно в целях успешного сотрудничества, да. Они оба по болидам, ховеркарам и немного коптерам – точно не по двухколёсным монстрам из прошлого, но Минсок, хоть и не выглядит супер-уверенным, явно седлает такого не впервые. Наблюдать за ним приятно. Лухан – ходячий пиздец без башки, любит гонять как в последний раз и на треке ведёт себя довольно агрессивно, по принципу «вижу цель, не вижу препятствий». Минсок же совсем не такой, и явно не его породы, предпочитает скорости безопасность, ведёт спокойно и, Лухан сказал бы, вежливо, почти скучно. Никого не подрезает, находит время повертеться и даже махнуть рукой в сторону трибун. Что за непрофессионализм?! Лухан тут же делает вид, что смотрит в другую сторону, а когда вновь возвращает своё внимание девяносто девятому, не особо напрягающийся весь заезд Минсок каким-то чудом успевает обойти всех под самый финиш и приходит первым. - Как ты это сделал? - Магия, - подмигивает Минсок и кидает Лухану свой шлем. Он утирает пот со лба и выглядит уставшим, но, в целом, довольным. – Прокатишься? Лухану почему-то хочется остаться с ним на трибуне. Чтобы выпытать пару секретов о тактике, наверное, но Минсок вручает ему гарнитуру и подталкивает в сторону старта. - Это ещё зачем? - Попробуем так, Чжу потом расскажешь, он будет доволен. Спорить не получается. Первые пару кругов Лухан тупо бесится, постоянно отвлекаясь на шипение в наушнике, на третьем проходит стадию торга, а на четвёртом приходит смирение, и у него, наконец, получается расслабиться. Насколько это вообще возможно в условиях гонки на малопривычном транспорте. - Ты заснул там, что ли? – голос у Минсока смешной, а вот манёвры очень даже ничего. – Вставай за шестьдесят третьим. Так, молодец. Обойдёшь до конца решётки – будет шпилька, появится шанс обскакать сразу двоих и встать за восемьдесят пятым. Лухан слушается и делает всё, как сказали, позволяя себе верить чужим наставлениям. Минсок командует легко и быстро, без паники в голосе и суеты, а терпение у него просто железное. - Сука, - ругается Лухан на кренделя́ едущего впереди соперника. – Давай же левее, ну. - Куда ты лезешь? Не трогай его пока, иди следом. - Хочу до поворота проскочить, - у Лухана с реакциями тоже всё отлично, но Минсок, будь он за спиной, наверное, вылил бы на него ведро ледяной воды, чтобы остудить. - Не трогай, сказал! Иди как шёл, жди команду. Лухан раздражённо скрипит зубами, почти беззвучно кроет Минсока матом и продолжает хвостом плестись за восемьдесят пятым. - Ну? - Не вздумай менять позицию. - Долго ещё? - До начала последнего круга, - тут же отвечает Минсок и следом поясняет: – Если ты обойдёшь его сейчас, он тебя к финишу сделает. - Понял. Лухан действительно понимает примерный ход мыслей Минсока, поэтому почти не вздрагивает, когда после первого поворота на последнем круге тот буквально взрывает его перепонки звонким: - Давай! Слипстрим! Сделай его, Хань! На этом «Хань» Лухан едва не выпускает руль, но вовремя берёт себя в руки – не будь он одним из первых пилотов СМ Рэйсинг, – и проворачивает всё именно так, как того ждёт Минсок. В последнем на сегодня заезде они участвуют уже вдвоём, едут всю дорогу как нитью связанные и устраивают дубль, чем несказанно расстраивают остальных участников – надо же, двое из одной команды и, будь эта обкатка кубком, сцапали бы два места на подиуме из трёх. Первым приходит Лухан, Минсок сразу за ним, а кто там третий в принципе неважно. - Джекпот, - щурится Минсок довольным зверем перед тем, как сдать мотоцикл в бокс. Лухан в ответ молчит. Они ещё долго ползают по новому – не самому удачному, надо сказать, – покрытию, собирая оставшихся от пробуксовки резиновых червячков, а ужинать идут в дайнер на пятидесятом этаже того же торгового комплекса, на крыше которого находится мотодром. Лухан хочет отдельно и с пивом, но Минсок настаивает – вместе. Против пива, правда, ничего не имеет, а желания Лухана спрятаться под ближайший стол и отсидеть там ближайшие пару недель не замечает. Говорить же ему об этом никто точно не собирается. - Ты лимоны ел, что ли? Ну и рожа, - Минсок ставит на стол контейнер с соусами и смеётся, но смотрит обеспокоено. – Тебя задели? Так выглядишь, будто болит что-то. - А? - Лухан отмирает не сразу, насилу оторвавшись от увлекательного созерцания своей тарелки с овощным пудингом. – Нет. Ничего интересного в этом малоаппетитном с виду блюде на самом деле нет, просто то громкое «Хань», до сих пор чужим голосом звенящее в ушах, совсем не даёт Лухану покоя.