Атсуя/Харуна от А до Я.

Осенняя листва, ковром устилавшая тропу, глухо хрустела под ногами, выдавая присутствие охотника. Атсуя и без того старался ступать тише, не желая спугнуть добычу, но окружающая его обстановка не давала оставаться полностью незамеченным. В данном случае это плохо, ибо у медведя, охотиться на которого отправился Фубуки, слух слишком хороший, гораздо лучше, чем у любого другого представителя этого вида. Этот медведь невероятно огромен, весь в шрамах, оставшихся после многочисленных нападений на него. Но разве Атсую способно что-то испугать? Этот лес он знает как свои пять пальцев. И так же хорошо он запомнил все места, где расставил капканы, поэтому не боялся попасться в собственную ловушку. Куда большая проблема заключалась в поисках самого медведя. Эта тварь ведет себя настолько осторожно и умудряется не попадаться на тропы, которыми следуют охотники, что народ стал думать, будто медведь этот заколдован или проклят. Атсуя же в эту чепуху не верит: он считает, что у трусливых охотников просто не хватает умений и смелости, чтобы побороть страшилу. Больше одного раза с этим животным сталкиваться никто не захотел. Внезапно из раздумий парня вывел негромкий рев дикого зверя, доносящийся откуда-то спереди. Атсуя узнал рычание — на этого медведя он ходил неоднократно. Но сегодня Фубуки как никогда в себе уверен, и в лес он явился с мыслью о том, что огромной твари этим вечером придет конец. Нужно быть максимально тихим, чтобы застать животное врасплох и не спугнуть раньше времени. Когда медведь наконец-то попал в поле зрения охотника, то Атсуя понял, что находится на небольшой возвышенности, то есть, зверь был в низменности. Такая ситуация более благоприятна для парня: так намного легче подстрелить жертву. Осторожно, стараясь не шевелить листву под ногами, Фубуки устроился на земле и установил перед собой уже заряженную винтовку. Целиться долго не пришлось, ведь Атсуя не впервые на охоту вышел. Выстрел. Медведь заревел от боли, так громко, что хотелось зажать уши. Но парень понимал, что этого недостаточно — если бы эту тварь можно было так легко убить, то любой охотник до него давно справился бы с этой задачей. Еще три выстрела. На сей раз животное не стало дожидаться, пока Атсуя перезарядит оружие и всадит в него еще пару пуль, и двинулось от нападавшего настолько быстро, насколько позволяли полученные раны. Фубуки сплюнул. — Скотина… Далеко ты убежишь с целой обоймой в заднице? — накинув винтовку обратно на плечо, Атсуя выругался и поспешил за животным. Фубуки слышал, как медведь воет от боли. И парень знал, что этот вой означает: животное прощается с белым светом и издает последние в своей жизни звуки. Самодовольная усмешка всплыла на устах Атсуи, ведь именно ему и никому другому больше удалось завалить огромного медведя, которого так боялись местные. Но не только этот зверюга вселял страх в сердца людей. Куда большую опасность представляет нечисть, вампиры, которых в этих краях стали замечать все чаще. По сравнению с ними, медведь, который сидит себе в лесу и совсем нечасто выбирается из убежища и нападает на жителей, является маленькой и беззащитной мушкой. Наконец, где-то у подножия холма, стал виднеться массивный труп зверя. Атсуя зашагал быстрее, все еще довольный своим подвигом. Но стоило ему подобраться ближе, как до слуха его дошел плач. Фубуки мотнул головой, подумав, что ему показалось, но с каждым шагом в сторону убитого медведя плач становился громче и четче. Наконец, оказавшись совсем рядом с мертвым животным, Атсуя понял, что над трупом склонился человек и действительно плакал. Судя по всхлипам, это была девушка. — Эй… Ты так из-за этой твари расстроилась? — не удержался Атсуя. — Ну, зато теперь он никого не сожрет… Из-за туч медленно выплыла луна, накрывая поляну и присутствующих на ней мягким светом. Благодаря этому Фубуки смог рассмотреть лицо незнакомой девушки. Но после увиденного, Атсуя понял, что лучше бы он так ничего и не смог увидеть. Весь рот незнакомки был перепачкан кровью. Алые капли стекали по губам и падали с подбородка. Парень с ужасом понял, что это однозначно была кровь убитого им медведя: девушка подняла голову от шеи зверя, прежде чем охотник сумел ее разглядеть. — Нет… Зачем же ты… Атсуя был готов поклясться, что ее шепот звучал виновато, словно она пытается извиниться за то, что сделала. Или за то, что собирается сделать. Не успел парень опомниться, как девушка внезапно оказалась рядом с ним, буквально в двух шагах. Кровь с ее лица магическим образом исчезла без следа, и Фубуки сквозь ее хищный, почти звериный оскал сумел разглядеть клыки. Стало не по себе, и Атсуя, все еще пытаясь не растерять остатки своей храбрости, нервно сглотнул. — Я не хочу этого, правда… — все еще дрожащим от слез голосом выдавила нечисть. Еще мгновение — и она оказалась совсем рядом, готовая напасть. Одной рукой вампир схватилась за рубашку парня, в районе груди, второй крепко сжала его плечо. Фубуки даже не успел среагировать. << Вот так меня и прикончат?.. А я даже не успею оказать сопротивление?.. >> — Черт! — выругалась девушка, внезапно отдергивая руку от груди парня и отскакивая назад. Атсуя поначалу опешил, но ему хватило одной секунды, чтобы вспомнить: на шее у него, вместе с клыком одного из убитых им медведей, висел амулет из серебра в виде черепа. Глядя на то, как нечисть шипит от боли, прижимая обожженную руку к груди, Фубуки решил действовать быстро и решительно. Одним движением сбросив свой походный мешок с плеч, он достал цепи. Серебряные цепи, угрожающе засверкавшие в лунном свете. — Пожалуйста… Я не хочу… Мне нельзя… Я не должна… Девушку трясло до такой степени, что она еле держалась на ногах. Атсуя прислушивался к ее словам, но не мог понять, о чем идет речь и чего хочет вампир. Возможно, она просто пытается отвлечь его внимание, чтобы неожиданно напасть. Но Фубуки так просто вокруг пальца не обведешь. Воспользовавшись моментом, когда девушка вновь чуть не упала из-за лихорадочной трясучки, он изо всех сил размахнулся и ударил цепями по голове врага. Та без чувств упала на землю. *** Атсуя не понимал, почему он остался в лесу. Ему давно стоило начать тащить тушу убитого медведя до дому. Но вместо этого, усевшись по-турецки на холодную землю, парню приспичило наблюдать за вампиром, прикованным цепями к дереву и находящимся без сознания. Зачем и почему? Даже сам Фубуки не даст ответ. Ждать, пока девушка очнется, пришлось недолго. Очень скоро незнакомка открыла глаза и попыталась пошевелиться, но дерганья ее причинили ей новую боль. Фубуки тихо усмехнулся, видя ее беспомощность. Но, видимо, вампир не собиралась так просто сдаваться, видимо, выбраться из ловушки для нее сейчас важнее, чем раны от серебра. Поэтому девушка не оставила попыток разорвать путы, что неудивительно, ведь вампиры очень сильные. Оглушающий звон цепей больно бил по ушам, смешиваясь с нечеловеческим криком нечисти. Атсуе казалось, что сквозь ее стоны, полные боли, он слышал змеиное шипение или даже животный рык. Разумеется, выйти победительницей из ситуации у нее не вышло: серебро нейтрализовало всю ее силу. — Почему-то… Я даже не удивлена… — хрипло заговорила девушка после того, как ей удалось отдышаться. Голос ее оказался, на взгляд Фубуки, слишком мягким для нечисти. Это озадачило парня, ибо он ожидал какого-то… более злобного и грубого звучания. Из-за своего удивления Атсуя не сразу сообразил, что можно, вообще-то, ей что-то ответить. В голову вбилась настойчивая мысль о том, что ему хочется с ней поговорить, что хочется снова услышать этот странный для смертельного существа голос, который, к тому же, вызывал непонятную ностальгию, чувство дежавю. Мысль эту парень отчаянно попытался отогнать. << Она чуть меня не прикончила, а мне вдруг приспичило с ней беседу вести? Уверен, это все дело в ее гипнотических чарах, которыми так славятся вампирские твари… >> — Не удивлена чему? — невозмутимо поинтересовался парень, пытаясь не смотреть девушке в глаза. — Тому, что ты остался здесь, а не ушел, бросив меня на произвол судьбы, — неторопливо пояснила вампир, еле ворочая языком. На это Атсуя не нашел ответных слов. Он видел, что девушка тоже избегает зрительного контакта с ним. Неужели она сама не желает, даже случайно, применить гипноз по отношению к врагу? — Я помню тебя, — неожиданно заговорил Фубуки после недолгого молчания. — Правда? — глухо отозвалась вампир, даже не шевельнувшись. — Да. Тебя и твоего… брата, судя по всему? — Брата… — голос ее звучал как-то отрешенно, будто мысли девушки сейчас витали где-то совершенно в другом месте. Наконец она подняла глаза, но взгляд ее пугал своей пустотой. Состояние это продержалось недолго. — Брата, верно… Он тоже там был… *** — П-пожалуйста, не у-убивайте… Я сделаю, ч-что прикажете, только п-пощадите… Срывающийся и противно дрожащий голос жертвы вызывал у нападавших лишь отвращение. Парню, что угрожающе нависал над мужчиной, хватило одного несильного, на его взгляд, пинка, чтобы заставить несчастного скорчиться от боли, свернуться калачиком и протяжно застонать. — Заткнись, — небрежно бросил парень, чуть дернув плечом. От этого следом дернулся и плащ, что тянулся за спиной вампира. — Милая леди, пощадите хотя бы вы меня… — прохрипел мужчина, подползая к девушке и, еле двигаясь, схватив ее за ногу. — Как ты смеешь, ублюдок… — с ненавистью прошипел вампир, выжидая реакции сестры. Та не позволила подобного поведения по отношению к ней и быстро поставила мужчину на место. Для этого ей лишь понадобилось последовать примеру брата и вновь пнуть жертву. На сей раз удар не был слабый, и несчастный отлетел далеко назад, впечатавшись в стенку. В нос ударил запах крови. Девушка нервно облизнулась и повела плечом. — У-умоляю… Не убивайте… — Загнанная в угол крыса начинает молить о пощаде, почуяв свою гибель, — хмыкнул парень, с небрежность схватившись за рубашку мужчины и одним движением руки подняв его над землей. — Но если ее не истребить, она продолжит нести по всему миру чуму, — продолжила за братом девушка. Оба говорили так четко и слаженно, будто заранее репетировали свои слова, которые заучили наизусть из какого-нибудь шекспировского произведения. Такое поведение еще больше пугало мужчину, не говоря уже о том, что он сейчас смотрит смерти прямо в глаза. Девушке хватило одного сильного удара кулаком снизу в подбородок жертвы, чтобы буквально снести тому голову. Та, глухо ударившись пару раз об асфальт, замерла в луже крови. На лице убитого застыла гримаса боли и ужаса. — Обычно ты так не действуешь, — с отвращением отбросив тело на землю, удивленно обратился к сестре вампир. — Это мерзкое отребье меня выбесило, — с раздражением ответила девушка, облизывая свои пальцы, на которых осталась кровь жертвы. — Черт возьми, как же я голодна… Прошло где-то пятнадцать минут, прежде чем вампирские твари оторвались от тела убитого ими мужчины. Парень, бросив очередной презрительный взгляд на труп, собрался уходить. Сестра же его, прежде чем оставить тело, подняла с земли карточку, некий документ, принадлежавший мужчине при жизни. Видимо, водительские права или что-то типа того: девушка давно не видела человеческих документов, а название карточки было заляпано кровью. — Фуюкай Сугуру, — прочитала она имя убитого. — Выброси эту дрянь, — повернулся к сестре вампир. — Зачем это тебе? — Не знаю, — девушка послушно выбросила карточку куда-то в сторону. — Просто стало интересно. *** — Значит, ты тоже был там, — слабо усмехнулась прикованная к дереву пленница. — Видел все из окна, — подтвердил ее слова Атсуя. — А потом все время пытался забыть увиденное. — Вот почему твой запах кажется мне знакомым, — задумчиво протянула вампир, носом потянув воздух. — Я запомнила его в ту ночь. Фубуки удивленно приподнял бровь. Ему казалось, что к запахам чувствительны больше оборотни, которых, к счастью, мир пока еще не встречал. Конечно, не исключено и их скорое появление среди людей, ведь где есть вампиры, там есть и оборотни. Но пока что не сегодня. — Мой запах? — подперев голову рукой, переспросил парень. — Вы запоминаете людские запахи? — Скажем так… Мы выживаем за счет этих запахов. От ответа девушки понятнее не стало, но охотник решил дождаться, пока она сама продолжит говорить, а не принуждать ее к этому. Хоть Атсую и распирает любопытство, но все-таки он сам виноват, что вампиру тяжело разговаривать: цепи отнимают у нее много сил. Так что придется терпеливо ждать, даже если Фубуки этого не любит. — Как тебя зовут? — неожиданно поинтересовалась нечисть. Парень недоуменно уставился на девушку, посчитав, что ему послышалось или что он ее не понял. — Ты хочешь узнать мое имя? — Мне нравится узнавать имена людей, — настолько, насколько это возможно из-за, в прямом смысле, скованности, пожала плечами вампир. — Это моя странность. Мой брат, хоть и принимает эту мою привычку, все равно считает глупостью. А у меня на этот счет другое мнение. Но впрочем… Если ты не хочешь, можешь не говорить, я пойму это. В конце концов, я тебя сегодня чуть не убила. Фубуки показалось, что она чувствует вину за то, что ранее напала на него. Об этом он еще задаст вопрос чуть позже, ну, а пока он решил… — Атсуя. Теперь пришел черед девушки бросить удивленный взгляд на парня. Она, видимо, не ожидала, что охотник все-таки представится. — Мне нравится. Красивое. — А твое? — ответный вопрос сам соскользнул с уст, не успел Атсуя даже сообразить. Фубуки был малость озадачен, когда увидел, что вампир радостно улыбнулась. Словно она всегда хотела, чтобы у нее спросили ее имя. Конечно, это не совсем удивительно, ведь вряд ли предыдущие жертвы просили ее представиться, прежде чем умрут от ее рук, или, точнее, клыков. — Харуна, — трепетно прошептала девушка. — Если честно, я почти успела забыть, как меня зовут. — Неудивительно, — усмехнулся Атсуя. — Так что там насчет человеческих запахов? Прошла минута, прежде чем вампир ответила. Видимо, не могла решить, стоит ли ей рассказывать об этом или же лучше умолчать. — Мы чувствуем запах не совсем человека, — неуверенно заговорила Харуна, подбирая слова. — Мы чувствуем душу. И те люди, которые нечисты душой, имеют иной запах чем те, которые не имеют дурных намерений. — Каждый из нас хоть иногда имел дурные намерения, — хмыкнув, Атсуя пожал плечами. — Не бывает абсолютно «чистых» людей. — Я знаю, — кивнула девушка. — Но мы все равно чувствуем, когда у человека в душе лишь мрак. У таких людей свой запах. И только на них мы нападаем. Вновь нависла тишина. Фубуки погрузился в недолгие размышления, обдумывая слова Харуны. — У меня тоже такой запах? — наконец спросил он. — Ведь на меня ты напала. Вампир, прикусив губу, виновато опустила глаза. Снова Атсуе кажется, что она и правда раскаивается за то, что пыталась его убить. Отвечать девушка не спешила. — Неопытные вампиры порой не могут сдерживать себя, — тихо пояснила она. — Они могут не дождаться, пока найдут человека с нужным запахом. И тогда им приходится пить кровь животных, которых убивают сами или уже находят мертвых, как это было сегодня. Но это совсем другое… и жажду не утоляет. Тогда вампиры не сдерживаются… Харуна вновь замолчала. Фубуки слышал, как начинает дрожать ее голос. -…и нападают на тех, кто чист душой? — закончил за нее Атсуя. Девушка лишь молча кивнула. Парень понял, что она в самом деле не хотела его убивать. Просто не сдерживала себя. Это объясняло ее бормотания во время нападения на него. — Не думал я, что душа у меня чистая, — ухмыльнулся охотник. — Я ведь тот еще мудак. — Твой запах не лжет, — тут же отозвалась Харуна. — У тебя он особенный. Я чувствую, что в своей жизни ты и правда, возможно, делал много гадостей… Но душа твоя при этом сопротивляется мраку. — Так моя жизнь и проходит, — согласно кивнул Атсуя. — В вечном сопротивлении. Молчание, периодически нависавшее над этими двумя, уже стало привычкой. Парню вся эта ситуация казалась ужасно странной. Простой охотник и вампир мирно беседуют ночью в лесу. Более бредового сюжета не придумаешь. Но тем не менее… Атсуя еле нашел в себе силы признаться самому себе в том, что ему нравится с ней разговаривать. — Я хочу есть, — хрипло сообщила Харуна, выводя Фубуки из раздумий. — В смысле, пить? — уточнил он. — Крови, да? — Да, Атсуя. В том самом смысле. С каждой секундой в бедовую голову парня взбредали мысли, и одна безумнее другой. В конце концов, он остановился на той, которая кажется ему самой-самой сумасшедшей. Атсуя любит вести себя неординарно. — Тебе стоило бы научиться контролировать свое желание, свою жажду, — потянувшись за своим мешком, фыркнул Фубуки. — Не хочешь же ты всю свою бессмертную жизнь промучаться? Харуна отрицательно покачала головой, не понимая, к чему клонит парень. Охотник в это время достал из мешка кинжал и повертел его, рассматривая в лунном свете. Вампир переводила вопросительный взгляд то на Атсую, то на нож, то снова на Атсую. — Я могу дать тебе возможность научиться держать себя в руках, — подкинув в воздух кинжал, Фубуки умудрился поймать его за рукоять и не пораниться. — Разумеется, если ты будешь себя хорошо вести. — Что ты собираешься сделать? — задала мучающий ее вопрос девушка. — Кое-что совершенно безумное. Кинжал, вновь сверкнув в ночном свете, скользнул по нижней губе парня, выпуская наружу струйку крови. Харуна, завидев это, снова задергалась. Жажда мучила ее, и Атсуя это видел. — Легче, легче, летучая мышка, — усмехнулся охотник, подходя ближе. — Вдох и выдох, кониролируй себя. — Мы не умеем превращаться в летучих мышей, это дурацкий стереотип, — тяжело дыша, пояснила девушка. — А плевать. — Зачем ты это делаешь? — слезы снова брызнули из глаз. Так больно чувствовать бессилие и невозможность напитаться кровью столько, сколько вздумается. — Мне сложно… бороться с этим… Прошу тебя, отойди подальше… — А ты борись. Пользуйся возможностью, которую я тебе даю. — Но зачем это нужно тебе? — Спроси чего полегче. Наконец Атсуя подобрался к Харуне почти вплотную. Видя то, как кровь медленно капает с губ парня, вампир тяжело выдохнула и облизнулась. — У тебя будет одна попытка, чтобы побороть свою жажду и взять себя в руки, — вновь повертев кинжалом в руке, сообщил Фубуки. — В составе лезвия ножа есть частицы серебра, так что тебе будет очень неприятно, если ты решишь мной закусить. А реакция у меня хорошая. Так что вдохни поглужбе, мышка, и контролируй себя. Харуна послушно сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Атсуя и сам не понимает, почему делает это. Потому что эта идея целиком и полностью сумасшедшая, а парень живет этим сумасшествием? Возможно. А еще возможно, что правильный ответ на этот вопрос закопан где-то в глубине души, там, где парень копаться совершенно не хочет. Либо же Харуне все-таки удалось его загипнотизировать, и сейчас он выполняет не свою волю, а ее. В любом случае, Атсуе кажется, что все получится так, как ему хочется. И всем от этого будет хорошо. И приятно. Завидев, что вампир более-менее выровняла дыхание и что ее больше не трясет, Фубуки, упершись обеими руками в дерево, навис над ней, как орел над маленькой и беззащитной мышкой. Впрочем, она такой сейчас и являлась. << Вселенная сходит с ума… Человек угрожает вампиру, а та ему подчиняется. Чувствую себя королем. >> Атсуя любит это чувство, когда он может признать себя самым лучшим. Но еще больше он любит чувство, когда исполняется что-то, чего он так сильно хотел. И именно это ощущение клокотало в груди, когда парень вцепился своими губами в губы Харуны. Точнее, дал ей вцепиться, слизывать кровь с его раны, но, тем не менее, держать себя в руках. Ее тяжелое дыхание опалило лицо Фубуки: он чувствовал, что ей сейчас ой как непросто. Наверняка она хочет вонзить свои клычки и получить больше крови, чем ей предложили. Но охотник правильно сказал — ей нужен этот контроль. Даже если он стоит невероятных усилий. Через пару минут Атсуя отстранился, понимая, что делает это нехотя. Харуна с некоторым облегчением выдохнула, не поднимая глаз на парня. — Как себя чувствуешь, мышка? — поинтересовался он. — Я хочу еще, — уверенно и даже резко ответила та. — Еще моей крови? — с разочарованием протянул Фубуки. — Нет. Другого. Атсуе не пришлось повторять дважды. Нижняя губа ныла от полученного пореза, но и черт с ним. Ведь целоваться с вампиром, когда над тобой нависает риск того, что нечисть все же не сдержится и прокусит твою кожу — такой кайф, если честно. По крайней мере, для этого парня. — Достаточно, мышка, — в этот раз Фубуки оторвался от чужих губ быстрее. — Хорошего понемножку, иначе мы оба привыкнем к этому. — По крайней мере… — улыбнулась Харуна. — Мне уже не хочется на тебя нападать. — Что ж, славно, — пряча кинжал, Атсуя вновь усмехнулся. — Значит, я тебе помог? — Получается, что так. Инстинкт заставил парня развернуться назад. Там он увидел то, что сейчас совершенно ни к месту. — Рассвет… — испуганно прошептала девушка, проследив за его взглядом. — Как и серебро, солнышко тоже вампирам не по вкусу, верно? — решил на всякий случай уточнить Атсуя. Харуна лишь кивнула, снова попытавшись разорвать цепи и освободиться. Солнечные ожоги еще хуже ран, полученных от серебра. — Не дергайся, мышка, — Фубуки, не колебаясь ни секунды, ринулся освобождать пленницу леса. Минута — и цепи со звоном упали на землю. Девушка пошевелила затекшими конечностями и с благодарностью посмотрела на Атсую. — Почему-то мне казалось, что ты оставишь меня тут погибать, — со смехом обратилась к нему она. — Так и хотел, поначалу. Но после… Какой мне прок будет от твоей смерти, если я только что помог тебе научиться себя контролировать? — повернулся к ней Фубуки с ухмылкой на устах. — Вы с братом уничтожаете только всяких мудаков и мразей, так почему я стану мешать? — Теперь я больше не стану нападать на чистых душой. Тебе так легко удалось мне с этим помочь… — У меня дар убеждения. Где-то вдалеке послышалось пение птиц. Утро наступало во всей своей красе. — Мне нужно идти. Спасибо тебе, Атсуя. Не успел парень ответить, как вампир прильнула к нему с благодарственными объятиями. — Мы еще с тобой встретимся? — с надеждой поинтересовалась она. — Если и так, то, надеюсь, не в качестве убийцы и жертвы, — ответил на объятие Фубуки. Через минуту девушка уже скрылась в чаще леса, прячась от солнечного света. Атсуя еще долго глядел ей вслед, напрочь забыв уже про убитого медведя. Задумавшись, он прикусил нижнюю губу с такой силой, что снова выступила капелька крови. Вот только теперь эта кровь уже не нужна никому.