Рыбий хребет

Вентиль был откручен до предела, но Картману казалось, что напор слишком мал, что струи, хлещущие его, недостаточно мощны и не могут смыть все эти запахи и частицы радиации. Он понятия не имел, как она распространяется, и представлял себе множество крошечных элементов, ураниев, вгрызшихся в его плоть маленькими острыми зубками. Они заползают в живот и свивают там гнезда, длинные и склизкие, как солитер на картинке в детской медицинской энциклопедии. Они чавкают нервными волокнами, оттягивая их, подобно струнам, и обрывая с глухим звоном. Они ползают под кожей, невидимые и смертоносные. Картман с остервенением скреб себя мочалкой, но страшные видения не покидали его воображение. А ведь Кайл, должно быть, уже давно заражен. Эти маленькие ублюдки копятся в его легких, слой за слоем. Скоро они достигнут верха легких и посыпятся из горла, а лицо Кайла почернеет, глаза вытекут, и рыжие кудри уберет пылесосом другой санитар. Кайл же займет место в той морозильной камере, возле которой кончал в руку Картмана. Картман закрутил кран, насухо вытерся и надел свой лучший деловой костюм. Волосы высохли быстро. Расчесав, он уложил их на боковой пробор и покрыл гелем. Порепетировав у зеркала свою самую располагающую улыбку, он отправился к начальнику лагеря. У него не было абсолютной уверенности, что все получится, но он знал: не попытаться было бы равносильно тому, чтобы сдаться, а проигрывать он не умел. Он слово в слово помнил то, что тогда так поразило Кайла. Пусть страной правит сумасшедший, а люди боятся поднять головы, все равно существует возможность выжить и все изменить. Или хотя бы только выжить – ради куриных крылышек в больших ведрах, ради того, чтобы Кайл позволил себя трахнуть, ради прежнего беззаботного существования. – Доброе утро, сэр, – сказал Картман, заходя в кабинет. Где-то там, в больнице, Кайл сейчас утешает больного, отвозя того в морг на тяжелой неповоротливой каталке, а в нагрудном кармане его рубашки лежит завернутый в целлофан рыбий хребет.