Поцелуй во тьме

Стою под дверью и боюсь даже постучать. Знаю, что надо. Что если я это не сделаю сейчас, то завтра мне нечего будет есть. Да и за комнату в общежитии надо заплатить. Тяжело вздыхаю, пытаясь перебороть себя. Не хочу. Не хочу! Не хочу стучать в эту чёртову дверь особенно зная, что меня будет ждать. Тут же в памяти всплывает, как я вот так же не стучалась в эту дверь целых четыре дня. Четыре дня без денег подыхала с голоду. Пришла только из-за того, что меня грозились выселить из общежития. А жить мне всё равно больше негде, так что, скрипя зубами, я стучу. Через несколько секунд слышу шаги и дверь отпирается. Грустно смотрю на женщину. Та усмехается словно прекрасно знала, что этим всё и закончится. — Госпожа Шнайдер, — говорю вместо приветствия. — Проходи, — она впустила меня в квартиру и тут же заперла дверь. Я же вся в напряжении прошло в гостиную и опустилась в кресло. — Агнет, так приятно видеть тебя снова. Вздрагиваю, когда её рука опустилась мне на плечо. — Дай-ка угадаю, — она наклонилась ко мне, обжигая кожу горячим дыханием. — Тебе нужны деньги. Ну я только с этими целями прихожу к ней. Госпожа Шнайдер мой попечитель уже как год. Год назад. Женщина за столом мне уже не нравилась. Хоть и выглядела она и нормально, но было в ней что-то такое нехорошее от чего мне хотелось держаться от неё подальше. Особенно после того, как я узнала, что она мой попечитель. Раньше у меня был опекун. Это был немолодой мужчина лет шестидесяти, который относился ко мне достаточно хорошо. К сожалению, он скончался. — Агнет Мюллер, — она просматривала моё личное дело. — Шестнадцать лет. — Понимает на меня свои серые глаза. — Как давно ты живёшь одна? — С четырнадцати, — смотрю в окно. Не хочу смотреть на неё. — И твой опекун всё это время позволял тебе жить одной? — А что такого? — Пожимаю плечами. — Не в приют же меня? — Я, как твой попечитель, не хочу, чтоб ты жила одна. Заладила. — А я не хочу жить в приюте, — смотрю на неё в упор. — Моего наследства вполне достаточно, чтобы снимать квартиру. Я могу спокойно жить на эти деньги. — Твой бывший опекун контролировал твои траты? — Нет, я просто приходила к нему, он выписывал мне чек на нужную мне сумму, а я уже затем обналичивала его. — И на что ты предпочитала тратить эти деньги? — На оплату комнаты в общежитии и еду. Из одежды что-нибудь прикупить. — Ты тратишь деньги на алкоголь, сигареты, наркотики? К чему такие вопросы? Мой бывший опекун вообще вопросов никаких не задавал. Как было проще с ним и как сложно с ней. — Нет, — да по мне вроде, как видно, что я не алкоголик и не наркоманка. — Если хотите, могу скидывать вам все чеки. Тогда будете знать, как и когда я трачу свои деньги. Она усмехается и с каким-то интересом смотрит на меня. — Это ты тоже будешь делать. И суммы я тебе сокращу. — Что? — Вот такого я не ожидала. — Почему? — Я считаю, что тебе вполне хватит половины той суммы, что ты получаешь в месяц. И ещё изменение. Я не буду выписывать тебе чек раз в месяц. Ты просто будешь приходить ко мне каждую неделю, а нужную тебе, по моему мнению, сумму я буду перечислять тебе на карту. — Тогда зачем мне вообще к вам приходить? — Чтоб я знала, что ты жива здорова. — А если мне не будет хватать той суммы что вы мне перечисляете? Что мне тогда делать? — Всякие ситуации в жизни бывают. Придёшь, расскажешь, а я уже сама решу стоит ли тебе переводить эти деньги или нет. Моя шкала неприязни к этой женщине побила все рекорды. — Агнет, ты была у врачей? — Что? Нет, я здорова. Физически. Она улыбнулась так неприятно и отталкивающе, что мне захотелось бежать. — Ты посещала уролога, гинеколога, венеролога? — Чего?! — Что за херня?! Она меня шлюхой что ли считает? — Я по-вашему, что, шлюха? — Я просто спросила. — Так странные у вас вопросы. Вам так не кажется? — Так как? — Я не состою на учете ни у кого из данных врачей. — Ты девственница? — А у вас что, большие планы на мою девственность? Тогда я даже не дослушала её ответ. Просто встала и вышла. К сожалению, мне потом всё же да пришлось к ней вернуться. Деньги же я не получила. Вот тогда-то всё и закрутилось. — Сами же прекрасно знаете, что я только ради них сюда и пришла. — Я смотрела твои чеки, — она обошла меня и села напротив на диван. — Тебе должно было хватить на эту неделю. Последний раз, когда мы с тобой виделись был позавчера. Меня аж передёрнуло от воспоминаний. Спина всё ещё болит. — Мне надо заплатить за комнату в общежитии, — смотрю в сторону. Не люблю смотреть на неё. Она не приятна мне. — Ну и на концерт хочу сходить. Она усмехается и, откинувшись на диване, пристально так на меня смотрит. — Просто развеется, — зачем я оправдываюсь? Она даже не интересуется на какой концерт хочу сходить. Ей всё равно. — Нет, — вдруг отказывается она. — На оплату комнаты я тебе ещё дам, но на концерт нет. — Почему? — Вскакиваю с дивана, и она встаёт мне на встречу. — Вы не имеете права мне отказать в моих же деньгах. Это мои деньги! Я имею права их тратить на то, что хочу. — Сейчас у меня договоришься и на оплату комнаты не дам, — она подошла ко мне почти вплотную и положила руки мне на плечи. — Тебя выгонят из общежития и у тебя будет только два варианта. В приют или же ко мне. Руки с моих плеч переместились на талию. Тяжело сглатываю и опускаю глаза в пол. — Ну не дрожи, моя маленькая, — тихо проговорила женщина и обняла, прижав к себе. — Ты же прекрасно знаешь, что будет, если ты согласишься. Так к чему же так трястись? Оплачиваешь комнату или же живёшь со мной? Она мне уже целый год это предлагает. Я всё отказываюсь, в ужасе представляя, какой ужас меня будет ожидать, если я соглашусь. Всё понятно, на концерт я значит не попаду. Но за комнату платить всё равно надо. Как-то она просчиталась на этом моменте с деньгами или же специально сократила сумму, чтоб я вернулась к ней снова. — Я готова отработать за комнату, — она вздыхает словно и правда надеялась, что я соглашусь. Я лучше бродяжничать буду, чем пойду жить к ней. Госпожа Шнайдер ничего не отвечает. Вместо ответа она наклоняется и целует меня в губы. Приоткрываю губы, впуская её язык в свой рот. Она прижимает меня к себе словно боясь, что я могу упасть. Руки с моей талии перемещаются на мою рубашку, и она начинает её растягивает. Рубашка падает на пол, а потом и лифчик. Дальше руки опускаются на мои джинсы. Всё это время она не разрывала поцелуй. — Пошли в кровать, — разорвав поцелуй, жарко прошептала женщина. В спальне я уже была в одних трусах. Хоть этим мы занимаемся уже целый год мне всё равно неудобно и неприятно. Мне стыдно за каждый такой раз. — Будь послушной, — она встала мне за спину и положила руки мне на лопатки. Её губы касаются моего затылка, и я снова вздрагиваю. Царапины на моей спине, словно почувствовав неладное, начали саднить. А я, закрыв глаза, тут же вспомнила, как она изнасиловала меня. Это была наша вторая встреча. Тогда спустя неделю я осознала, что другого выбора у меня нет. — У тебя нет другого выбора, — прошептала женщина и толкнула на кровать.