Поцелуй во тьме

Как же я не хотела идти гулять тем более с ней. Но выбора к сожалению другого просто не было. Эта женщина просто пригрозила отвести меня на консультацию к врачу и мне пришлось с ней выйти. Она причем даже не на машине собралась ехать, а просто пройтись пешком. Парк, в который она меня отвела самый большой в Берлине. Это всё что я о нём знаю. Мы просто гуляли, и я старалась держаться от неё в сторонке, но это всё равно не спасало меня. Госпожа Шнайдер просто взяла меня под руку и стала как собаку выгуливать. — Тебе не интересно? Мне бы может и было бы интересно, но гуляй я без неё. Или одна. Друзья у меня когда-то были. Когда-то. Ровно до того момента пока меня не поставили на учет, и я не стала жить одна. Если ещё одно время я пыталась учиться в школе, то постепенно от меня стали все отворачиваться, и я просто забросила школу. Но благодаря моему опекуну мне всё же да пришлось закончить школу пусть даже и на домашнем обучении. Каким-то образом я стала постепенно замыкаться в себе. И как-то так вышло что я привыкла. Меня стало всё устраивать и вот теперь я вынуждена жить с этой. Вот если бы госпожа Шнайдер не была такой озабоченной, то вполне обычная себе женщина, которая весьма неплохо выполняет свою работу. — Да нет, интересно. Мы прошли ещё немного и сели на скамейке. Убираю руки в карманы куртки и с грустью вздыхаю. — Госпожа Шнайдер, — она повернулась ко мне. — Знаю, что спрашивать такое не этично, но вы вообще замужем? — Была когда-то, — она положила ногу на ногу. — Очень давно. — Развелись? — Нет, — говорила она вполне спокойно. Вообще не выражая никаких эмоций. — Просто попали в автокатастрофу и он скончался. Я же отделалась переломом ног, руки и нескольких рёбер. Но это было давно. Слишком спокойно говорит. Может и не любила его. Хотя не мне судить. Это её личное дело. — Агнет, раз мы решили спрашивать не совсем такое, то почему ты всё-таки сбежала из дома и решила жить одна? — Да просто произошел один конфликт, — меня передёрнуло от плохих воспоминаний. — Меня, тогда как раз выписали из больницы. Родителям это не понравилось. Они решили, что меня не исправили и стали требовать моей принудительной госпитализации. Я же решила, что и тех долгих месяцев мне вполне хватило и послала их на хер. Я ушла жить к дяде. Он попытался помочь мне, но к сожалению, в самый неподходящий момент у него случился инфаркт. Он скончался, но наследство успел мне оставить. — Сколько лет было дяде? — Сорок один, — единственный кто хоть как-то нормально ко мне относился из всей семьи. — Он и посодействовал чтоб моих родителей лишили родительских прав. — Ты с родителями совсем не общаешься? — А зачем? Они меня ненавидят и считают самой большой ошибкой. Я уверена, что они вздохнули с облегчением, когда меня забрали. Женщина вздохнула и взяв меня за руку задрала рукав куртки посмотрела на шрам. — Жалеешь о содеянном? — Усмехается с интересом глядя на меня. — Даже не знаю, — спустя столько лет, а шрам всё ещё чётко видно. Может это даже к лучшему что он виден. Глядя на него, я вспоминаю тот день, когда взяла в руки бритву и прижав лезвие к запястью стала вести вверх по руке оставляя за собой кровавую линию которая с каждым мгновением становилась всё больше. Лезвие я вела по вене и на тот момент я надеялась, что меня не спасут. Но к сожалению, вышло всё наоборот. — Если я и жалею, то не о содеянном, а о самом шраме. Он ведь останется со мной навсегда. Меня спасли, а шрам остался как зловещее напоминание о поступке. Мы помолчали, а потом решили вернуться. Уже начало темнеть и как выяснилось у госпожи Шнайдер ещё много незаконченных дел которые она зачем-то решила оставить на потом. — Я сейчас на работу поеду, а потом в магазин заскочу, тебе что-нибудь купить? От такого вопроса я почему-то застыла. Просто мне никогда такого не говорили и это было ужасно непривычно. Всё всегда я покупала сама. А тут меня спрашивают. — Бутылку колы. — Газировка вредна, — снова включила училку. — Может сок? — А смысл тогда спрашивать, что мне надо? И смотрит так словно гадает скажу я ещё что-то как подросток или нет. Да я по сути и есть подросток. Мне семнадцать лет и то что я жила до этого момента одна ещё ничего не доказывает. — Это всё? — Чипсы, — ну люблю я их и жить без них не могу. — Зелень и лук. Она больше ничего не сказала. Просто ушла заперев меня в квартире. Я же долго не могла найти себе места, а потом просто упала на диван и включила телек. Наткнулась случайно переключая каналы на порно. Так и застыла на месте глядя что происходит на экране. Вот теперь, зато ясно откуда у этой женщины такая пошла фантазия. У порно актёров видимо училась. Переключаю канал и просто смотрю новости где показывают Меркель. Сколько себя помню она была, наверное, умру она всё ещё будет. Госпожа Шнайдер вернулась далеко за полночь. Я к тому времени успела уже отключиться перед включенным телеком. Но самое интересное что колу и чипсы она мне всё-таки да купила. — Иди в кровать, — берет пульт и выключает телек. — Нечего спать на диване. — А вы тоже там на кровати будете? — Пытаюсь проснуться, но всё ещё сонная. — Конечно. — Ну тогда я останусь на диване, — падаю обратно и обнимаю подушку. — Агнет, — продолжает тормошить. — Я очень устала на работе поэтому не хочу выяснять с тобой отношения. Просто будь послушной девочкой, поднимись и иди в спальню. — Вы там ко мне приставать будете. — Если не пойдёшь, то и тут буду, — и она наклонилась ко мне поцеловав в щеку. Тут же вскакиваю проснувшись окончательно и недовольно смотрю на неё. — Иди давай, — а она похоже и правда устала. Может и домогаться не станет. Если конечно у неё вдруг не откроется второе дыхание. Мы зашли в спальню, и я переоделась в свою старую пижаму тут же залезла под одеяло. Свет в комнате выключили и я чувствую как женщина легла рядом. Ещё секунда и я оказываюсь в её объятиях. В начале я даже не поняла, а когда до меня дошло то напряглась всем телом. — И что ты такая напряженная? — Проговорила она, потерявшись грудью об мою спину. — Вы что, голая? — Тебя что-то смущает? — Да, — вот только этого не хватало. — Не могли бы вы одеться? — Я предпочитаю спать без одежды. А я похоже начну предпочитать спать в скафандре лишь бы она об меня не тёрлась. Или в доспехах желательно с шипами. — Тогда можно об меня не тереться? — Ещё слово и я начну тебя ласкать, — это подействовало. Заткнувшись я попыталась не думать о её груди всё ещё трущийся об мою спину.