Поцелуй со вкусом ванили

*** — Дим, ты сильно занят? — дверь в мой кабинет резко открылась, и в него, без стука, заглянул Макс. От неожиданности я вздрогнул и чуть не выронил из рук чашку с кофе. Но пара предательских капель все-таки пролились на стол, расползаясь по нему коричневыми пятнами. «Блядь! Стучаться не учили? Слава богу, что не на комп. Может, я занят или очень занят?» Я окинул взглядом гостя. Как всегда, безупречно одетый Максим, выглядел так, словно только что сошёл с обложки модного журнала. Идеально выглаженная белая рубашка, прилегала к его телу, словно вторая кожа, повторяя каждую мышцу, темно-синие брюки и туфли, начищенные так, что в них можно было увидеть собственное отражение. Темно-каштановые волосы по-модному были уложены в ёжик, а пронзительные зелёные глаза смотрели прямо в самую душу, вынимая ее из меня. — Нет, — ответил я, вытирая стол какими-то бумажками. — Зайди ко мне, будь другом, я скачал прогу для слайдов и не могу понять, почему она не работает, — Макс выглядел более чем озадаченно. Не подавая вида, что я не особо горю желанием работать сегодня, я поставил чашку, с так и недопитым, кофе на стол и, поднявшись, последовал за Максимом в его кабинет. — Вот, — Макс сел за свой комп и показал мне эту злосчастную программу. Он кликнул по ней мышкой, а она не открылась. — Она мне очень нужна. Кобра мне яйца оторвёт и заставит сожрать, если до пятницы я не покажу ей готовый проект по новому заказу, — жалобно сказал Макс, чуть ли не плача. «Коброй» — в нашем рекламном агентстве «Paradigma», за глаза, все без исключения, называли начальницу Элеонору Валерьевну. Она ненавидела всех своих подчиненных. Они у нее все были бестолочи и бездельники. Не было и дня, чтобы она не орала на них, ну, кроме меня. Меня она уважала. Потому что, если у нее летел комп или ещё что-то, чинил все это барахло я. Установить новую программу — Дима, прокачать копм — тоже я. Ну, вы поняли. Все с офиса бежали ко мне. Дима то, Дима сё. Как будто у меня не было своих личных дел. — Давай я сяду и посмотрю, а то наблюдать со стороны как-то непонятно. — ответил я, делая умное лицо. Да что там было непонятно? Тут либо при скачивании произошла ошибка, потому что, кто-то сильно торопился, либо вместе с файлом загрузился вирус. С первым вариантом — справиться было куда легче, а вот если обнаружится вирус — придется чистить всю систему, а на это уйдет полдня. Максим тут же вскочил, и я сел на его место. «Удобненько так, кресло что надо. Любит себя, зараза». Я поерзал, более удобно усаживая свою задницу, и взялся за мышку. Макс встал сбоку, одной рукой оперевшись на стол, а другую положил на спинку стула, и стал внимательно наблюдать за происходящим на мониторе. Не люблю я работать, когда надо мною нависают, это мешает сосредоточиться. Тем более, когда это делает Максим. Вот так, наклонившись, стоит близко ко мне, почти касаясь своей грудью моего плеча, отчего я слышал, как бьётся его сердце. Холодное, неприступное, жестокое сердце. — Эм, Макс, ты не мог бы… — решил я деликатно намекнуть ему, что он мне мешает, не только работать, а и нормально думать. Что в данный момент, все мои мысли крутились вокруг него, а не вокруг проблемы с программой. — Что? А, да, извини, не буду тебе мешать, — он выпрямился, похлопал меня по спине и отошёл к кулеру. Я проследил за ним взглядом и печально вздохнул. Максим был симпатичным, да что говорить, он был красивым. За ним ушивалась вся незамужняя половина агентства. Да и замужняя тоже. Но, он ни с кем серьезно не заводил отношения. Работал, тусил по клубам, ходил в спортзал. В общем, жил в свое удовольствие, в своей Киевской квартире, в одной из элитных многоэтажек, ездил на своей новенькой Тойоте и ни о чем не парился. И в свои двадцать семь о семье даже не задумывался. Максим взял стаканчик, наклонился к кулеру и, набрав воды, стал пить. Я следил за ним, не отрывая взгляда, и мечтал быть этим куском пластика, чтобы он вот так касался меня своими губами. «Стоп! О чем это я? Димка, вернись на землю, Максим никогда не обратит внимания на такого, как ты. Да и с чего ты вообще взял, что его могут интересовать мужчины? Ты посмотри на него, типичный пример альфа самца, пришёл, трахнул и свалил. Ни тебе обязательств, ни тебе сожалений. Пускай сожалеют те, кого он ещё не трахнул». Дверь в кабинет резко открылась и в проеме показалась лысая голова. — Макс, пойдем, покурим, — окликнул его Евгений Владимирович, и увидев меня, добавил: — Чё уже напортачил с компом? — Да, прога не работает. Попросил Диму глянуть, — ответил Макс. — А-а-а, ну понятно. Пойдем, не мешай человеку работать. Максим выкинул стаканчик и направился за своим шефом. «Идите—идите, нечего отвлекать меня от работы». Я уткнулся в экран и мои пальцы забегали по клавиатуре. Через пятнадцать минут проблема была решена. Как раз к этому времени вернулся и виновник. — Ну что, как дела? — спросил Максим подойдя, но теперь уже не нависая надо мной. — Все готово. Твои драгоценные яйца будут на месте, — ответил я, вставая, с чувством собственного превосходства. — Димка, ты гений. Что бы я без тебя делал? Проси, что хочешь? — пропел Макс. «Ой-ой, и зачем вы, Максим Сергеевич, сказали это? Вы же только что подписали соглашение с самим дьяволом. Я же из тебя веревки вить буду». Я прям увидел, как маленький чертик влез на мое плечо и, гаденько так хихикая, стал потирать копытца. «Проси у него душу. Проси душу» — шептал он. — Да ладно, большое дело, — ответил я, разворачиваясь, чтобы уйти. И я уже почти ушёл, но Макс заставил меня задержаться. — Ну, ладно. Я думал, ты захочешь сходить со мной в Матадор, — я замер на месте и обернулся. «Это он сейчас мне?» — У меня есть лишнее приглашение. Вот я и подумал… Ну, раз ты не хочешь, тогда предложу Стасу, — продолжал говорить Максим. «Ты что, издеваешься надо мной? Умоляй меня пойти с тобой! Я тебе, можно сказать, жизнь спас». — У меня есть время подумать? — выдал я первое, что пришло в голову. Подумать. И ляпнул же такое. Что, я, барышня какая-то — думать? — До завтра можешь подумать, — улыбнулся Макс. Я кивнул и пулей вылетел из его кабинета. Забежал к себе, закрыл дверь и прижался к ней спиной. Закрыл глаза. «Ой и дурак ты, Димка, ну и дурак. Тебе выпала отличная возможность прикоснуться к объекту твоего обожания. Побыть с ним рядом, в неформальной обстановке. Увидеть, чем он живёт вне работы, чем дышит. А ты — подумать». Отлипнув от двери я подошёл к своему столу, взял мобильный и набрал Максиму сообщение. «Я согласен» Отправил. Ответ пришел молниеносно. «В пятницу. В восемь. Возле Матадора». Я выдохнул. Сердце в груди забилось быстрее и волнительнее. *** «Ерунда какая-то. Ничего не подходит. Как такое вообще можно носить?» Я смотрел на содержимое своего шкафа и приходил в ужас. Неужели я это всё носил? До двадцати пяти лет у меня не возникло вопросов по поводу моего гардероба, а стоило Максиму обратить на меня внимание и пригласить в спорт-бар, и я тут же задался вопросом — «Как?». У меня начиналась форменная истерика. Все, что я видел на полках, модно было полвека назад. Черные футболки с логотипами и без, свитера непонятного размера и толстовки, которые давно просились на свалку, и джинсы. Их у меня было великое множество. С дырками на коленях, от которых я тащился, как дурак. Некоторые были заношены до такого состояния, что дырки на них появлялись даже в тех местах, где не должны были быть. И скупал я их просто пачками. Типичный гардероб зубрилы-айтишника, у которого кроме программ, микросхем и компьютеров в голове больше ничего не было. И ничего из всего этого барахла не подходило для сегодняшнего вечернего выхода в свет. Мне срочно нужна была помощь специалиста. Я схватил, валяющийся на диване, телефон, провел пальцем по экрану и поднес к уху. — Кира, — захныкал я в трубку, когда на том конце ответили. — Спасай. У меня свидание, а то, что есть в моем гардеробе, годится только для отпугивания потенциальных женихов. — Куда идём? — спросил Кирилл. — Матадор, — ответил я. — Жди, — только и сказал мой друг. Через полчаса в мою дверь звонили. — Скорая помощь прибыла, сладкий. Не волнуйся, сейчас будем делать из тебя конфетку, — пропел Кирилл, входя в квартиру и целуя меня в обе щеки. От него, как всегда, пахло женскими духами Диор. — Не хочу конфетку, хочу выглядеть, как человек, — ныл я. — Хорошо, будешь выглядеть как человек, — ответил Кирилл, снимая свой короткий, фиолетового цвета, полушубок из искусственного меха и вручая его мне, оставаясь в не менее коротком свитере, который едва перекрывал его идеальный пресс, и черных кожаных штанах, которые обтягивали все, что только можно было обтянуть. И как он такое носил, это же неудобно? Кирилл всегда выглядел так, словно собирался на Бразильский карнавал, привлекая к себе чрезмерное внимание своим нестандартным внешним видом. Но, Киру это мало волновало, он был самым голубым парнем из всех голубых, которых я знал. Любил яркие вещи и выглядел соответственно. Парни липли к нему, словно мухи на сладкое. Кирилл разулся и походкой от бедра направился в комнату. — И где у нас горит? — спросил он, присаживаясь на стул возле компьютерного стола. — Здесь, — кивнул я на свой гардероб. — Угу. Ну, показывай, что там у нас ужасного. Я стал вытаскивать и показывать ему всё, что имелось у меня из «нормального», того, что можно было назвать одеждой. Кирилл вздыхал и театрально закатывал глаза, цокая при этом языком. — И это всё? — спросил он, когда показ мод был закончен. — Всё, — печально вздохнул я. Это был провал. — Это никуда не годится. — Я знаю. Но, у меня больше ничего нет. Я ношу только такое, — разводил я руками. Кирилл потер лоб. — И что бы ты, Димочка, без меня делал? — Кирилл поднялся, подошёл к сумке, с которой пришел, в которую мог поместиться практически весь мой гардероб, и стал выуживать из нее вещи, словно иллюзионист — разноцветные платки. Через час я был приведен в порядок. — Кира? А ты уверен, что меня не поднимут насмех, когда увидят во всём этом? — спросил я, смотря в зеркало на отражение совершенно чужого человека в светло-голубой рубашке и черных зауженных брюках, и не верил, что я могу выглядеть вот так… охуенно. А у меня, оказывается, есть фигура, да и задница в этих брюках выглядела намного привлекательнее, чем в моих джинсах. — Уверен, — улыбнулся мне Кирилл. — Детка, ты выглядишь просто отпадно. Я бы с тобой замутил, не будь ты моим другом, — убедительный аргумент. Если Кирилл так говорил, значит я действительно выглядел хорошо. — Ну, не знаю. Мне кажется, что это все не моё, — нудил я. — Конечно не твоё, пупсик. Это всё моё, и я очень надеюсь, что ты вернёшь мне все это в целости и сохранности. — Откуда у тебя рубашки и брюки? — я удивлённо уставился на друга, не очень-то ясно представляя его в подобном прикиде. — Ты думаешь, что если я работаю в модном журнале, то и на работу хожу вот в этом? — вздернув брови, спросил Кирилл, указывая на себя. — У нас дресс-код, детка. Приходится выглядеть солидно. Я снова обернулся к зеркалу, и опять-таки отметил про себя, что одежда очень меняет человека. Утром я ещё был ничем не приметным Димкой Рытовым, а сейчас хотелось идти по миру с гордо поднятой головой Дмитрием Александровичем Рытовым, и чтобы все обращались ко мне на «ВЫ». Жаль, что это все только на один вечер. Завтра я проснусь опять самим собой. Поблагодарив свою фею-крестную за мое сказочное преображение, я вызвал такси, накинул куртку, впрыгнул в ботинки и вышел на улицу ждать свою карету. *** Я ехал в такси и смотрел на огни ночного Киева. Здесь никогда не утихала жизнь — ни днём, ни ночью. И ночью, Киев мне нравился больше. Он был, словно одна большая новогодняя игрушка, как гирлянда на главной ёлке страны. Яркий и красочный. Особенно сейчас, в преддверии нового года. — Через сто метров поверните направо, — проговорил навигатор, выдернув меня из размышлений. Я посмотрел на часы, они показали 19:50. Спортивный клуб «Матадор» находился почти на другом конце города. А учитывая то, что сегодня был вечер пятницы, добирался я туда, вместо сорока минут, целый час. Такси остановилось возле клуба, когда часы показывали ровно восемь. Я расплатился и вышел. Постояв с минуту возле входа, раздумывая, правильно ли я сделал, что согласился прийти и, сделав глубокий вдох, зашёл внутрь. Спустился вниз по лестнице и оказался в большом зале, заполненном бильярдными столами. Огляделся и пожалел, что согласился. Но, спасаться бегством было уже поздно, меня заметили. — Дима! — окликнул меня Стас, тот самый, которому Максим собирался вручить, как бы случайно оказавшееся у него лишнее приглашение. — Мы здесь, иди к нам. «Ага. Спасибо, что сказал. А то бы я не догадался». Я двинулся к ним. Максим, который секунду назад, стоял ко мне спиной, обернулся и, не отрывая взгляда, словно видел меня впервые, стал следить за мной до того момента, пока я не подошёл к ним ближе. — Привет, — он протянул мне руку, я пожал ее. Его лицо, в данную минуту, не выражало ни единой эмоции. Только глаза выдавали его крайнее удивление. — Я думал, ты уже не придёшь. Максим все ещё держал мою руку, и казалось, отпускать не собирался. Это все заметили, или один я, что он и вправду смотрел на меня так, будто видел впервые? — Ну, я же пообещал, — сказал я. Макс, наконец-то, отпустил мою руку и мы сели за столик. Через полминуты к нам присоединился и Стас. Он мастерски вместил в две руки три бокала пива по ноль пять, словно делал это каждый день, и поставив их на стол, сел по другую его сторону, напротив нас с Максом. — Макс, ты так и не похвастался, как приняла твой проект Кобра? — отпив из своего бокала, спросил Стас. — Ну, как — нормально, — ответил Максим. — У нее никогда не бывает хорошо. Ты же знаешь. Но, если бы не Дима, я бы сейчас здесь не сидел, — от такого заявления я чуть не подавился пивом. Пузырьки ударили в нос, и я закашлялся. — Да, Димон у нас голова. Я иногда думаю, что у него там вместо мозгов процессор, — проговорил Стас, поглядывая на меня. «Эй! Я вообще-то тут сижу! Вы не охренели меня обсуждать?» Я почувствовал, как начинаю краснеть, и меня бросило в жар. — Не зря же его тогда к нам переманила Элеонора? Теперь у нас лучший программист, а не у этих — «Рога и копыта», — подмигнул мне Стас, продолжая словоблудить и поносить по чем зря, компанию конкурентов, у которых до недавнего времени я работал. И, честно признаюсь, мне там не нравилось. — Ничего особенного, я просто делаю свою работу, вот и всё, — сказал я, чувствуя, что краснею ещё больше. — Ничего особенного?! — воскликнул Стас, хлопнув себя по колену. — Это в магазин сходить — ничего особенного, или вон, шар в лузу загнать — ничего особенного. А ты, Димочка — гений, и не спорь со мной. Я знаю, что говорю, — не унимался он, нахваливая меня. — Да что ты привязался к нему? Вон, засмущал совсем. Ещё смотри, загордится и здороваться с нами перестанет, — хохотнул Макс, стрельнув в мою сторону глазами. — Не перестану, — проговорил я и сделал большой глоток пива, лишь бы не смотреть в его сторону. — Дима, а у тебя девушка есть? — спросил Стас. Я уставился на него, не зная, что ответить. Скажу есть, потребует фотку, отвечу, что нету — начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. — Стас, ну что ты пристал к нему, в самом-то деле — есть, нету. Какая разница? Тебе зачем? Может ему некогда заводить близкие отношения? — влез Максим, за что я был ему несказанно благодарен. Избавил меня от тяжёлой участи — выдумывать какое-то оправдание моей холостяцкой жизни. — Ну, да. Мы-то его, можно сказать, и не видим совсем. Придет, закроется у себя в кабинете и сидит там в окружении своих железяк, — сделал заключение Станислав. — Ни курить не выходит, ни в столовую — поесть. — Я не курю. А обед беру с собой, — ответил я. — Вот, не курит человек и правильно делает. Бери с него пример, Макс. А то, к сорока годам, сможешь только вспоминать былую молодость, — пожурил его Стас. Чем вызвал негодование друга. — Заткнись уже, а?! Достал. И чего тебя тянет учить меня жизни, особенно когда выпьешь лишнего? Пошли лучше шары погоняем, советчик, — Максим поднялся и прошествовал к бильярдному столу. Я остался сидеть и наблюдать за тем, как Максим мастерски загонял шары в лузы, а Стас ворчал и сетовал, что проиграл тому уже годовую зарплату. Макс подначивал его, говоря, что деньгами не возьмет, только хорошим виски. Когда Стасу надоело все время проигрывать он отложил кий и вернулся за стол. — Дим, а ты чего сидишь? — спросил он. — Иди, разомнись. — Да я не играю. Не умею, — не стал врать я. — Это не сложнее, чем разбираться в твоих программах. Макс тебя быстро научит. Чтобы не показаться занудой, я поднялся и подошел к столу. Максим держал в руке кий и натирал его кончик мелом. — Держал когда-нибудь кий в руках? — спросил он и медленно поднял на меня взгляд. Под напором его пронзительного взгляда я сглотнул, и внутри все сжалось. — Нет, — выдохнул я, чувствуя, что у меня начинается внутренний мандраж. «Где здесь выход?» От этого взгляда можно было кончить прямо на месте. Теперь он будет преследовать меня каждую ночь. Максим отложил кий, расстегнул манжеты и закатал рукава, обнажая красивые руки. Я задержал дыхание, представляя, как бы он касался меня. Потом расстегнул две верхние пуговицы рубашки, открывая моему изголодавшемуся взору, часть своего недоступного тела. Я следил за каждым его движение и мысленно умирал от невозможности прикоснуться. Почувствовать тепло его тела, попробовать, какая на вкус его кожа. От всех этих мыслей по моему телу пробежали мурашки. Макс взял свой кий, наклонился над столом и ударил по шарам. Они дружно покатились по зелёной грубой ткани, разбегаясь кто куда, по разным углам стола. — Теперь твоя очередь, — сказал Максим, принимая вертикальное положение. Я проделал все то же, что до этого сделал он. Мой удар пришелся по одному из шаров, тот толкнул стоящий напротив и он, прокатившись по столу, угодил в лузу. — Молодец. А говорил не умеешь, — услышал я голос Стаса. Он подошел и встал возле стола, наблюдая за игрой. Я поднял взгляд на Максима, тот едва заметно, одобрительно улыбнулся мне. — Смотри, Макс, обставит тебя наш Мега мозг, — хохотнул Стас. — Посмотрим, — кивнул тот. Когда играть надоело, мы просто сидели за столиком. Макс со Стасом обсуждали недавние любовные похождения, хвастаясь кто с кем переспал и сколько раз. Не стесняясь, описывая все в самых красочных подробностях. Мне хотелось поскорее уйти. Чем дольше я пребывал в компании Максима, слушая, какой он мачо в любовных делах, о которых и так все знали, тем больше убеждался, что тут мне нечего ловить. Когда мы уходили из бара, на часах был уже второй час ночи. Максим со Стасом уехали вместе на одной машине, а я ждал свою. Через пару минут подъехала и моя. Я забрался внутрь и уехал. Конечно же ночью мне снился Максим. *** В субботу я проснулся ближе к обеду. И первое, что сделал — сел за компьютер, проверить фейсбук на наличие в нем входящих сообщений. Но, меня постигло разочарование, никаких сообщений я там не обнаружил. А на что я, собственно, надеялся? Что после одного раза Максим начнет писать мне дни и ночи напролет? Я досадно хмыкнул, посмеявшись над собственными мыслями. Ну, мог бы и написать, хоть бы как друг или коллега. Спросить, как я спал. А спал я плохо. Потому что, этот гаденыш, снился мне всю ночь. Я отодвинулся от стола, поднялся и направился в туалет. После зашел на кухню, включил чайник и подошел к окну. На улице суетились люди, бегали дети, гуляли собаки, светило яркое декабрьское солнце. Снегом и не пахло. А так хотелось смотреть через окно, как падают, кружась, снежинки; как пушистым, мягким снегом покрываются серые улицы и город преображается, превращаясь в белую новогоднюю сказку. Хотелось настоящей зимы, чтобы сугробы по колено, мороз, от которого щиплет щеки. Я любил зиму, конечно же, за снег. Особенно, когда он крупными хлопьями падает. Неспешно так падает, кружится, и в итоге превращается в пушистый сугроб. Я уже и не помнил, когда в Киеве последний раз была такая зима. Из размышлений меня вывел звонок мобильного, который раздавался из комнаты. Я кинулся туда и с разочарованием заметил, что звонил Кирилл. — Алло, — ответил я и, вздохнув, опустился на диван. Он надсадно скрипнул и прогнулся под тяжестью моего тела. — Привет. Как прошло свидание? — спросил Кирилл. — Нормально. Пили пиво и играли в бильярд, — ответил я, смотря перед собой, вспоминая вчерашний вечер. — И все? — воскликнул на том конце Кирилл. — Я зачем над тобой целый час колдовал? Чтобы ты сходил просто шары погонять? Детка, скажи мне, ты какую цель преследуешь — стать профессиональным игроком в бильярд или затащить его в свою постель? — Да, я вообще теперь не уверен, что он играет за нашу команду, — ответил я, поднимаясь, и направляясь обратно в кухню. Чайник давно вскипел. Я достал чашку, кинул в него пакетик чая и налил воды. Она тут же окрасилась в красно-коричневый цвет. — Это что там у нас за непонятный индивид, по которому не понять — голубой он или нет? Или твой гей-радар на ремонте? — стебался надо мной Кира. — Кира, ну не по всем же заметно, правда? — садясь за стол, спросил я. — Взять хотя бы меня. Когда ты понял, что я гей? — Дорогуша, я тебя знаю достаточно долго, а то, что ты гей — было заметно при первом нашем знакомстве. Мой гей-радар сработал на тебя молниеносно, стоило тебе первого сентября переступить порог нашего класса. — Что, и правда было заметно? — насупился я. — Да, у тебя такая походка от бедра была, любая барышня позавидует. — Кира, а можно, я еще побуду в образе крутого парня? Я потом все тебе верну, — попросил я, намекая на ещё один день аренды его вещей. — Ничего возвращать не нужно. Носи на здоровье, — ответил Кирилл, а потом добавил: — Раз тебе так понравилось, предлагаю прогуляться по магазинам. Отказ не принимается. Жду тебя через час возле Dream Town. Не приедешь сам, приеду я и вытащу твою ленивую задницу силой, — и он отключился. Когда дело касалось шопинга с Кириллом лучше было не спорить. Через час я был на месте. Кирилла я заметил издалека. В этот раз он был одет более сдержанно. Черные кожаные штаны, высокие ботинки на платформе и такого же цвета куртка. А его сегодняшний, темный образ разбавлял длинный радужный шарф, обмотанный вокруг его шеи. Завидев меня, Кирилл помахал мне рукой, обтянутой перчаткой. Я подошел ближе. — Ну, чего кислый, как вчерашнее молоко, Новый год на носу? — весело спросил он после того, как расцеловал меня в обе щеки при многочисленной толпе. — Да, нет настроения, — ответил я. — Ладно, пойдем, будем его тебе поднимать, — и с этими словами Кирилл увлек меня за собой внутрь. Мы вошли в один из самых больших торговых центров Киева. Он был набит людьми практически до отказа. Они сновали туда-сюда, входили и выходили из магазинов, которых было здесь такое количество, что за один день обойти их все было просто невозможно. Предновогодняя ярмарка была в полном разгаре. — Так, что мы имеем? — остановившись задумчиво спросил Кирилл, оглядывая меня с ног до головы. По его недовольному лицу я понял, что сегодняшний мой внешний вид был далек от совершенства. Потёртые любимые джинсы вызывали у Кирилла тик левого глаза, а мой реглан с эмблемой Звездных войн, вообще — чуть ли не инфаркт. — Одного, очень симпатичного парня, который абсолютно похуестически относится к своему внешнему виду, из которого нужно сделать еще более симпатичного, прилично одетого парня-гея. На эскалаторе мы поднялись на третий этаж, и Кирилл остановился возле одного из многочисленных модных бутиков. — Кира, тут же цены, как в Европе, — начал я причитать, ещё даже не увидев ценников, но уже понимая, что сегодня моя карточка станет не на одну тысячу стройнее. — Да, и что? Или ты предпочитаешь одеваться на барахолке? — возмутился тот. — Малыш, не волнуйся. У меня здесь отличные скидки. А девочки приоденут тебя так, что твой таинственный незнакомец будет от тебя в сказочном восторге и впадёт в кому от твоего сногсшибательного вида, — пропел Кирилл, открывая стеклянную дверь магазина и пропуская меня вперёд. Восторг — ладно, но вот кому я для Максима не желал. — Привет, девчонки, — сказал Кирилл подошедшим к нам двум девушкам. — Кирилл, выглядишь, как всегда, шикарно, — сказала одна из них. — Я знаю, крошка. Но, сегодня нужно сделать шикарно вот из этого милого парнишки, — обернулся ко мне Кира. — Все сделаем, Кирюша, — пропела вторая. Кирилл махнул мне рукой, приказывая следовать за ними. Девушки кружились вокруг меня, словно пчелки над цветком, одевали и раздевали, не испытывая при этом абсолютно никакого стеснения. Стеснялся здесь только я. Они примеряли на меня, всевозможного цвета, рубашки, футболки, свитера, регланы и брюки. Кирилл же, как судья модного приговора, только кивал головой, когда я каждый раз показывался из-за ширмы примерочной. В конечном итоге, после трех часов пребывания в магазине, мы вышли с кучей пакетов и моей похудевшей карточкой. — Ты меня разорил, — ворчал я, плетясь за Кириллом. — Я эти деньги копил на новый компьютер, а вместо него у меня теперь десяток пакетов с одеждой, которую я, возможно, больше одного раза не надену, если вообще надену. — Ты еще мне скажешь спасибо, зайка. А новый компьютер подождет, — промурлыкал Кирилл. По глазам видел — довольный собой. — Предлагаю зайти в il Molino и отметить начало твоей новой, яркой жизни. — Хорошо, но платишь теперь ты, — ответил я. Мы миновали еще пару бутиков, в одном из которых Кирилл обзавелся черной, прозрачной, блестящей, как и он, блузкой, и лишь потом отправились в итальянскую пиццерию. — Вы хоть номерами телефонов обменялись? — спросил Кирилл. — Зачем, если мы видимся пять дней в неделю, по восемь часов, двести пятьдесят один день в году, не считая тех дней, когда он в отпуске, — ответил я. — Так, стоп! — захлопал Кирилл глазами, удивленно уставившись на меня. — Вы, что, работаете вместе? — Да, — как ни в чем не бывало ответил я. — И что ты мне голову морочишь?! — возмутился Кирилл. — И как давно ты его знаешь? — Ну, как пришел к ним. Два с половиной года. — Дима! — сощурил Кирилл взгляд. — И за два года ты не понял — гей он или нет? — Не понял. Я что, по твоему, должен был подойти к нему и с первого дня прямо в лоб спросить: Максим, а скажи мне, пожалуйста, тебе что больше нравится: сиськи или член? Так, что ли? Мне, знаешь ли, зубы мои дороже, — ответил я, откинувшись на спинку стула. — Он тебе нравится? — Нравится. Даже очень. — А за эти два года, он хоть как-то проявлял к тебе интерес, не как коллега? — Нет, только если нужна была моя помощь, а так… — я замолчал. К нам подошёл официант и поставил на стол пиццу и два пива. — А вчера? Это ведь он пригласил тебя в Матадор? — я кивнул. — Ну вот, чем не знак. — Да какой знак, Кирилл! — отмахнулся я. — Во-первых, мы были не вдвоём, и на свидание это ну никак не смахивало, а во-вторых — о его любовных похождениях можно слагать легенды. — Значит — не гей, — печально констатировал факт Кирилл. Я отрицательно покачал головой и покосился на все те пакеты с модной одеждой, и подумал, что деньги были потрачены зря. Куда теперь все это? А самое главное — какая теперь от этого всего польза? Но вчера мне очень понравилось, как на мне смотрелись рубашка и брюки, а особенно, как на меня смотрел Максим, когда увидел в новом образе. — Вчера он был с другом. Да и девушка у него, наверное, есть, — говорил я и сам не верил в сказанное мною. Какая девушка? Если Максим не заводил отношений. — Дима?! — услышал я звонкий женский голос и обернулся. К нам, через весь зал, спешила Катя-кадровичка, таща за собой какого-то парня. — Привет, — подошла она ближе. — Вот, не ожидала тебя здесь увидеть, — лицо Кати выражало крайнюю степень удивления и замешательства. Будто она увидела не меня, а принца Уэльского, которые случайно забрел в пиццерию. — Привет. Да, я здесь с другом, — ответил я, кивнув на Кирилла. — А-а-а, — протянула Катя и с подозрением покосилась на Киру. — Ну, тогда до понедельника? — и развернувшись ушла. Я так и не понял, зачем она подходила и что хотела. После ее ухода мы с Кириллом продолжили есть. Он с нескрываемым интересом оглядывал каждого входящего парня, приписывая тех в свои потенциальные любовники и давая тем оценки. — Смотри, какой, — шепнул он, кивком указывая мне на очередную жертву. Я осторожно обернулся. Возле стойки заказов стоял высокий, темноволосый, симпатичный парень. В длинном чёрном пальто. — Кира, он натурал, — улыбнувшись ответил я. — То есть, тут ты понял, что он натурал, а по своему Максиму ты не понял, что тот гей, да? — фыркнул Кира. — Ну, можно девушке помечтать? — Макс не мой. И никогда не будет моим, — ответил я, ковыряя ложкой десерт. Кирилл сидел вполоборота и очень эротично облизывал ложечку, периодически окуная ее в сливки, горкой выложенные на его десерте и смотрел куда-то в зал. А я думал, что может хватит убиваться по недостижимой мечте и наконец-то заняться обустройством личной жизни. Сходить с Кириллом в клуб, себя показать, людей посмотреть. Завести новые, интересные знакомства с пользой для себя. А Макс… А Макс останется для меня той конфетой, которую очень хочется, но нельзя. — Привет, — бархатный, низкий мужской голос отвлек меня от очень увлекательного занятия — рассматривания содержимого моего десерта — и заставил поднять взгляд. Возле нас стоял тот самый мужчина, на которого Кирилл откровенно пялился, как только тот вошел в кафе. Он протянул моему другу маленький клочок бумажки со словами: — Позвони мне, — и плотоядно улыбнувшись, удалился. — Ты видел? — Кирилл перегнулся ко мне. — А ты говоришь — натурал. Теперь я знаю, чем займусь сегодня ночью, — я улыбнулся. *** Понедельник ворвался в мою серую жизнь трелью будильника, разбудив меня в половину седьмого. Когда я подошел к шкафу, чтобы облачиться в обычную для себя одежду, мой взгляд зацепился за пакеты, которые я так и не удосужился разобрать. Я немного постоял, размышляя, как мне поступить — продолжать жить своей привычной, будничной, серой жизнью, ходить в толстовках и старых джинсах или же, как сказал Кирилл, разукрасить ее в более яркие цвета, и перестать прятать свою сущность за безразмерными свитерами. Я закрыл шкаф и взял один из пакетов. Спустя время я смотрел в зеркало на нового себя и мне до безумия нравилось то, что я там видел. *** Все смотрели на меня и провожали взглядом, когда я вошел в холл здания агентства. Даже наш охранник не узнал меня и попросил предъявить пропуск, а когда увидел фото, то очень удивился и сказал, что буду богатым, и такие перемены мне очень к лицу. Максим стоял спиной ко входу и что-то очень весело обсуждал со Стасом и Евгением Владимировичем. Заметив меня они притихли, и Стас толкнул Макса в плечо, кивнув тому, чтобы он обернулся. Максим повернул голову, и я ощутил на себе его пристальный, внимательный взгляд. Он буквально прожигал меня им насквозь, пригвождая к стене. — Димыч, привет! — крикнул мне Стас. — Зайди ко мне, как будет время, нужна твоя помощь. — Хорошо, — ответил я, махнув ему, и поспешил к лифту. Пока ждал, боялся обернуться, чтобы не поймать на себе взгляд Максима, потому что я чувствовал — он смотрел на меня. Мое дыхание сбивалось, а сердце учащенно билось. И лишь когда дверь лифта за мной закрылась, я позволил себе выдохнуть. Я сидел в кабинете и откровенно страдал херней. Работы, особо, не было. В офисе, как ни странно, у всех все исправно работало, и я мог это время посвятить самому себе, работая над программой. За окном уже давно было темно. Я пялился в экран монитора, подправляя некоторые детали недавно написанной программы, когда в мою дверь деликатно постучали. Никто, никогда из офиса не стучался ко мне, а тут вдруг, кто-то решил проявить к моей персоне такое несказанное уважение. Дверь открылась, и в мой кабинет заглянула Элеонора. — Димочка, все уже ушли, — пропела она, словно райская птичка. — Я тоже ухожу. — Да, хорошо, Элеонора Валерьевна. Я еще немного поработаю и все закрою, как всегда, — ответил я, оторвавшись от монитора. В ответ она лишь улыбнулась и скрылась за дверью. Я выждал полчаса и, собравшись, тоже ушел. Выйдя из здания офиса я заметил знакомую белую Тойоту и ее владельца. Максим подпирал спиной машину и курил. Кончик его сигареты алел в темноте. Я заволновался и задержался на ступеньках. Осмотрелся по сторонам, но, ни Стаса, ни кого-либо другого, кого мог ждать Макс, я не заметил. Я поправил сумку и стал спускаться. Максим выкинул сигарету и отлип от машины. — Тебя подвезти? — спросил он, когда я подошел ближе и мы поравнялись. «То есть, ты почти час простоял тут, ждал меня, чтобы спросить, можешь подвезти меня или нет? А я возьму и откажусь». — Да я, обычно, на метро, — невозмутимо ответил я, внутренне ликуя от такого проявления внимания ко мне со стороны Максима. — Садись, чего ты будешь тащиться в переполненном вагоне. Внутри салона машины было тепло и уютно. Фоном играла музыка. Пахло лимонным освежителем и духами Макса. Максим вел машину очень аккуратно, не лихачил и не выставлялся, как это делали некоторые водители, торопясь поскорее попасть домой. Пару раз нам пришлось делать крюк, объезжая пробки. Но, я был рад этому, потому что так, я мог подольше побыть рядом с Максом, украдкой поглядывая на его сосредоточенное выражение лица. — Ты же на Касияна живешь? — спросил Максим, нарушив долгое, затянувшееся молчание. — Да, — ответил я. Макс кивнул, продолжая смотреть вперёд и сжимать руль. Неужели он знал, где я жил? Хотя, разве это секретная информация? Он мог узнать мой адрес и в отделе кадров, мило поулыбавшись девчонкам. Те бы в, свою очередь, не только выдали ему мой или чей-либо адрес, а и душу продали, только бы Макс им улыбался. — Неплохо в пятницу посидели, — проговорил Максим. Я повернулся к нему, встретившись с его зелеными глазами, в которых я заметил едва различимый огонек заинтересованности во мне. — Да, неплохо, — согласился я. Между нами снова повисло неловкое молчание. — Может ещё сходим? Вдвоем, — снова первый нарушил молчание Максим. — А то, Стас любит только потрепать языком, а игрок из него, между нами говоря, никакой. Ты только ему не говори, а то обидится, — я угукнул. Я сидел, затаив дыхание, и не верил, что Максим во второй раз зовёт меня с собой, теперь уже на настоящее свидание. Может он так и не думал, но для меня это было именно свидание. Я почувствовал приятное, тянущее, щемящее ощущение под ребрами. — Может, — ответил я, держась из последних сил, чтобы от радости не выскочить из штатов. — Хорошо, — как-то совсем без эмоций сказал Макс. Вот и пойми, чего он хочет, и что творится у него в голове? — Кажется, приехали, — сказал Максим. Я стал всматриваться в темноту, пытаясь рассмотреть знакомые силуэты домов. Машина въехала на территорию комплекса и остановилась. — Спасибо, — сказал я, открывая дверь, чтобы выйти. — Дим, — окликнул меня Максим, я обернулся. — До завтра? — я кивнул, и хлопнув дверью, растворился в темноте двора. Полночи я провёл, тупо пялясь в потолок. Перед моими глазами все время стояло лицо Максима. Красивое лицо и губы, которые были так близко и в то же время, так далеко, и глаза — такие красивые, зелёные. Раньше они мне казались холодными, не выражающими никаких эмоций. А сегодня я увидел, что это не так. В них было столько всего, но, почему-то Максим всё это прятал. Я уснул практически под утро, и чтобы проснуться, мне понадобилась большая порция крепкого кофе. *** Пару дней мы с Максимом практически не пересекались, и я начинал скучать по нему. Вот так вот, никогда не скучал, а тут вдруг мне стало не хватать его, как воздуха. А он был занят новой рекламой нижнего белья для одного из наших клиентов, очень важного, так мне сказал Стас, когда я спросил его о друге. Ну, что же, занят, так занят. Не бегать же мне за ним, как сучка за кобелем. Если нужен буду, все знают, где меня можно найти. *** До нового года оставалось, каких-то, девять дней. Я, особо, отмечать его не собирался. Да и не было — с кем. Родители, вряд ли приедут, у них, как всегда, найдется тысяча причин, чтобы не приехать, Кирилл — уже который год, не изменял собственным традициям, встречал новый год либо в одном из клубов, либо в объятиях одного из любовников. А я… Может быть, наряжу ёлку, схожу ночью посмотреть на салют, а может быть, вообще, лягу спать. С этими мыслями я подошел к кабинету, вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и… застыл на пороге. Я огляделся — никого. Тогда, откуда на моем столе взялись кофе и бумажный пакет из Макдональдса? Не могло же все это материализоваться из воздуха, кто-то же должен был это сюда пронести. Скинув сумку я подошел ближе. Кофе был из сети булочных «Франсуа», а в пакете из Мака — мои любимые бургеры и картошка фри. Ни записки, ничего, что могло бы подсказать мне, как это тут оказалось в закрытом кабинете. Ключи были только у меня, Элеоноры и запасные, на случай непредвиденных обстоятельств, внизу у охраны. Мои мысли стали бежать вперед, соображая, кто бы мог провернуть такой трюк, и останавливались только на одном человеке — Максиме. Больше было некому. Вот, только, зачем ему это было делать? Стоило мне подумать о нем, как дверь кабинета открылась, и меня обдало ворвавшимся сквозняком. — Привет, — я обернулся. В дверях стоял Максим. На ловца и зверь бежит. — Привет, — ответил я, стараясь не выдавать своей щенячьей радости от его появления. Был бы у меня хвост — повилял бы им. — Не знаешь, кто-то заходил в мой кабинет сегодня? — решил я спросить и посмотреть на его реакцию. — Нет, не знаю, — пожал Макс плечами, с каменным выражением лица, будто не понимая, о чем я веду речь. Ну, что же, герой любовник, говоришь — «не знаю». Окей. — А, что случилось? Что-то пропало? — спросил Макс, спрятав руки в карманы брюк. — Да нет, наоборот — появилось, — я отошел в сторону, открывая его взгляду сюрприз. Максим, как бесчувственная кукла, стоял и ничем не выдавал себя. — Вот. Я пришел, открыл дверь, а на столе вот это. — Ты точно закрывал кабинет? — спросил Максим, прожигая меня взглядом. «Ну хоть глазом моргни, ну хоть бровью поведи, хоть как-то намекни, что это твоих рук дело. Максик, ну, пожалуйста!» Нет, же, сука, стоит, как истукан, руки в брюки, и ни один мускул не дрогнет на его лице. — Точно, — ответил я. — Может у тебя поклонница появилась? Вон сколько девчонок в офисе. Вот кто-то и решил порадовать тебя вкусненьким, — проговорил Максим. «Ага, и мне кажется, что я уже знаю, кто эта таинственная поклонница, а точнее — поклонник». Я хотел ему что-то возразить, но не успел. За спиной Максима возник Стас. Он окинул меня взглядом и что-то шепнул Максиму на ухо, тот кивнул и покинул мой кабинет. Как это на него похоже. Возникает из ниоткуда и исчезает в никуда. Я вздохнул. *** С того самого момента, как Максим увидел меня нового, его словно подменили. Он стал проявлять ко мне столько внимания, сколько за эти два с половиной года не проявлял никогда. Ждал после работы, подвозил домой, мы пару раз ходили в кафе, но всегда прощались, как друзья. Не было и намека на то, что я нравился Максу ни как друг и коллега. В перерывах на обед стал заходить за мной и мы вместе шли в столовую, чего никогда раньше не происходило. И я начинал чувствовать, что мой гей-радар, где-то там глубоко-глубоко внутри, начинал подавать мне слабые сигналы надежды, что все эти знаки внимания не просто широкий дружеский жест со стороны Максима, а что он именно тот, кем боялся или не хотел быть, и очень умело прятался за, выстроенной годами, стеной и созданным образом дамского угодника. Мог ли я мечтать о большем? Наверное — нет. Но, оказалось, это был не предел моим мечтаниям. И, однажды, я узнал, что Максим умеет проявлять эмоции, и не самые лучшие. *** До нового года оставалось шесть дней. И как это обычно бывает, в преддверии праздника, все масштабные работы откладывались в долгий ящик, чтобы потом, сломя голову, руки, ноги и мозг, догонять все то, что можно было сделать еще несколько месяцев назад. Так случилось и в нашем агентстве. Горел крупный заказ, который отдел рекламы должен был предоставить еще две недели назад. Кобра негодовала и грозилась всех пустить по-миру, если в течение суток этот «Гребанный баннер не будет лежать у нее на столе. Чтобы он сгорел вместе с заказчиками». В переговорной было, как всегда, тепло, сухо и тихо. Все сидели затаившись, словно мыши, и боялись даже взглянуть в сторону разъяренной начальницы, которая сидела во главе длинного стола. Из ее глаз сверкали молнии, и похожа она была на Медузу Горгону, которая своим взглядом могла превратить всех присутствующих в каменное изваяние, стоило кому-то посмотреть в ее сторону. — Максим, скажи пожалуйста, в чем проблема? — скрестив перед собой руки в замок, Элеонора испепеляла того взглядом. — Ты должен был сдать мне его еще две недели назад! Я возлагала большие надежды на тебя, Максим, — ее буквально трясло от злости. — У меня не было времени, — сухо ответил Макс, нервно постукивая карандашом по столу, и время от времени бросая косые взгляды на меня. Я сидел по другую сторону стола, напротив него и не понимал, чем мог вызвать такое негодование. Буквально пару дней назад все было замечательно. А сейчас он смотрел на меня холодно. — У тебя не было времени, — повторила Элеонора. — Может мне уволить тебя? Тогда и времени у тебя будет, хоть отбавляй, — она старалась говорить спокойно, но было видно, что это давалось ей с большим трудом. Макс пожал плечами. Да что же с ним такое происходило? Он никогда не заваливал проекты, всегда все выполнял в срок, а иногда и раньше. — Все прекрасно понимают — если мы упустим этих клиентов, то можно будет закрываться и идти на рынок торговать носками. Нас больше никто не захочет. Это всем ясно? — Элеонора обвела всех взглядом, убеждаясь, что ее слова были поняты и приняты во внимание. — А теперь — за работу! И я очень надеюсь, что до завтрашнего утра наброски будут лежать у меня на столе, — все поднялись. — Максим, я очень надеюсь, что ты будешь благоразумным, — он не ответил. Все вышли из переговорной. Максим, не говоря ни слова, скрылся в своем кабинете. Я поймал Стаса и отвел того в сторону, чтобы нас не слышали. Мне очень хотелось узнать, кто или что стало причиной плохого настроения его друга. А никто, кроме Стаса, не мог этого знать. — Что происходит с Максимом? — шепотом спросил я. — Самому интересно, — ответил тот. — Он такой со вчерашнего дня, когда поговорил с Катей из отдела кадров. — Катей? Что она ему могла наговорить такого, чтобы он, откровенно говоря, забил на работу. — Понятия не имею, — развел руками Стас. — Может у нее и спросишь? Вон она, — я посмотрел в сторону и заметил компанию девушек из бухгалтерии, а среди них и Катю. — Ладно, я пойду. Попробую поговорить с Максом. Он сам не свой, — мы попрощались. Я подождал, когда Катя отделится от остальных девушек, и направился за ней. — Кать, подожди, — я догнал ее, когда она собиралась спускаться вниз по лестнице. Она обернулась. — А, привет, Дим. Ты что-то хотел? — Да, — я замялся, не зная, как мне спросить, чтобы не вызвать лишнего подозрения. — Дим, я спешу. Если у тебя ко мне дело, говори сейчас. — Нет, прости. Не важно, — проговорил я. Я вернулся к себе, и оставшуюся часть дня провел в самокопании, думая, что это я причина плохого настроения Максима. Ровно в шесть я выключил компьютер, оделся, закрыл кабинет, проверив дверь дважды, и вышел. Честно признаюсь, я не ожидал увидеть Максима, ждущего меня возле машины. Он как всегда курил, подпирая спиной авто. Вздохнув поглубже, я подошел ближе. Мне тут же в нос ударил запах его дорогих сигарет и духов. Макс выглядел раздраженным. Он смерил меня оценивающим взглядом, от которого сладостно свело внизу живота и захотелось тут же отдаться ему на заднем сидении его шикарной машины. Я закусил губу, все еще ощущая себя виноватым, но не до конца понимая — почему. — Садись, — бросил он холодно. Я даже поежился от его властного тона. Забравшись внутрь салона, я пристегнулся и положил свою сумку себе на колени. Макс завел машину и она резко рванула с места. Мы ехали в полной тишине, даже радио, которое, по обыкновению играло фоном, сегодня молчало, будто боялось вызвать негодование своего хозяина. Сегодня Макс вел машину очень нервно, и я боялся, как бы мы не попали в аварию. Набравшись смелости я решил нарушить молчание. — Ты правда не успел сделать тот баннер? — спросил я. — Правда, — ответил Максим, смотря на дорогу. Он сжимал руль, нервно постукивая по нему пальцем. Я повернул голову, украдкой поглядывая на него. Максим сосредоточенно смотрел на дорогу и потирал подбородок, словно решал какую-то очень важную дилемму. — Максим… — Дима, — как-то резко назвал он меня по имени. Я вжался в кресло. — Кто тот парень? — спросил Максим, играя желваками. В его голосе я различил нотки ревности. Макс меня ревновал? С чего это вдруг? — Какой парень? — удивился я. — Тебя видели в кафе с парнем. Кто он? — допрашивал меня Максим, словно я был его собственностью или мы были парой. Я мысленно улыбнулся. Честно сказать, мне было очень приятно от того, что тот, на кого я буквально молился, кого я видел в своих неприличных эротических снах, тот, кто вызывал у меня дрожь во всем теле — откровенно, не скрывая этого, ревновал. Сердце радостно трепетало, а в животе порхали бабочки. — Я не понимаю, о ком ты говоришь? — Дим, ты в субботу был в il Molino, и тебя там видели. И ты был не один. Мне Катя сказала, — так вот откуда ноги росли! Все —таки это Катя натрепала Максу, что видела меня с Кириллом. А какое ей, собственно, дело, с кем я общаюсь, да и Максиму, по большому счёту, тоже должно быть все равно, с кем я провожу свой досуг? Мы что — встречаемся уже, чтобы требовать от меня объяснений? — Ещё она сказала, что он выглядел как… — Макс замолчал, а потом сказал то, отчего мне захотелось разбить его красивое лицо о руль: — Как педик, — сказал Максим с явным пренебрежением и отвращением. Я задохнулся от злости и обиды. У меня будто выбили почву из-под ног, а лёгкие сжали, не давая мне нормально вдохнуть. От недавней радости неосталось и следа. Как он мог так говорить о тех, к кому сам же и принадлежал? Хотя и скрывал это. Если бы не ограниченное пространство, я бы его ударил за такие слова. Он обидел не только моего друга, обозвав того педиком, а и меня. Если ему так были противны геи — зачем же он общался со мной? — Как ты можешь так говорить о человеке, которого никогда не видел? — вспыхнул я гневно.— Кирилл — мой друг, и да — он гей. Он одевается вызывающе, этого у него не отнять. Но, он лучший друг во всем мире. И ни тебе, ни Кате, ни кому другому не позволено обзывать человека педиком, только потому, что он был одет не так, — я говорил, а меня душили слёзы. Руки стали подрагивать. Я был зол на Максима. Мне стало неприятно находится рядом с ним и захотелось срочно выйти. Впереди я увидел метро. — Останови машину. — Дим, я… — замялся Макс. Его лицо выражало крайнюю степень замешательства и испуга. — Останови! — требовательнее повторил я. Машина резко свернула к обочине и остановилась. Я отстегнул ремень безопасности, открыл дверь и повернулся к Максиму — он выглядел растерянно. Я укоризненно покачал головой. — Я тоже гей, Максим, и не скрываю этого. И если тебе так противны такие люди, тогда зачем ты со мной общаешься, чтобы потом выставить посмешищем? — он молчал, только смотрел во все глаза. — И тебе пора уже определиться с тем, кто ты, и чего хочешь? — с этими словами я вышел и быстрым шагом направился к метро. Домой я ехал в переполненном вагоне. Меня душила обида, а в глазах стояли слёзы. Я вышел на ближайшей станции и дальше пошёл пешком. Внутри меня была пустота. Я чувствовал себя раздавленным и униженным, словно меня голого видело полстраны. И этого человека я любил? От этой мысли я замер на месте. Я любил Максима? Снова повторил я этот вопрос, прислушиваясь к себе и тому, что чувствовал в этот момент. Раньше Макс мне просто нравился, а за последние пару недель моя симпатия к нему переросла в нечто большее. Его образ, возникающий у меня перед глазами, вызывал волнение во всем теле, мое сердце начинало учащенно биться, а если, бывало, он мне снился, то я не хотел просыпаться, пытаясь запечатать в памяти всё. Оказывается, любовь может не только приносить радость и счастье, а ещё боль и разочарование в человеке, которого любишь. Я дошёл до дома, поднялся к себе в квартиру, скинул обувь, куртку и ушел в комнату. На следующий день я решил, что раз прилично одетый парень у Максима вызывает только нервный срыв, то я буду выглядеть, как всегда. Любимые джинсы с рваными коленями, толстовка, ботинки и куртка. Да здравствует старый я. Неприметный Дима- айтишник. Я захлопнул дверцу шкафа, даже не удосужившись посмотреть на себя в зеркало. А что я, собственно, там не видел? Опухшие, заплаканные глаза? Пока шел до станции метро, в кармане зазвонил телефон. Я снял перчатку и, достав его, ответил на звонок. Звонил Кирилл. — Привет, мальчик-зайчик, — довольно промурлыкал Кира. — Привет, — буркнул я. — У меня есть отличная идея, пошли в субботу на каток. Я знаю, что ты не умеешь, и что на коньках стоишь, как корова на льду, но мне очень нужно твое крепкое мужское плечо, — я раздражённо фыркнул и закатил глаза. Крепкое мужское плечо. И сказал же. — Просто я познакомился с таким шикарным парнем. И он пригласил меня покататься. — А я здесь причём? — Я не хочу идти один, — какая-то не очень убедительная отмазка. Я чувствовал, что что-то тут нечисто. — А если честно, то я хочу, чтобы он поревновал меня немного. — Нет уж, спасибо, с меня достаточно приступов ревности, — резко ответил я. — Не понял? — Максим. Мы вчера поругались. Он приревновал меня к тебе, представляешь? — ответил я. В трубке повисла такая гробовая тишина, что мне показалось, будто я разговаривал сам с собой. — Кира, ты меня слышишь? — Я пытаюсь переварить услышанное. Он приревновал тебя ко мне? С чего бы это? — Представь себе. Это было так, будто мы не один год встречаемся. Как будто я его собственность, — с обидой говорил я. — Димочка, — в голосе Кирилла послышалась легкая усмешка. — По-моему, Максим влюблен в тебя, только не знает, как к тебе подступиться, — сказал Кирилл, я остановился в паре метрах от станции. — Другого объяснения такому его поведению я не вижу. — А я вижу, он просто придурок, — фыркнул я. «Влюблён?» — вертелось у меня в голове. Влюблён. — Ну, может и придурок, я не могу судить человека, не узнав его лично, — сказал Кирилл. — А вот Максим может, — выпалил я и тут же прикусил язык. «Молчи, идиотина. Не нужно, чтобы Кирилл знал об этом». Но, к моему счастью, Кирилл пропустил моё высказывания мимо ушей. — Ну, так, что, пойдешь со мной? — Кира все не терял надежды вытащить меня на каток. — Не знаю. Я подумаю. Разве что, постою возле бортика, понаблюдаю. — Договорились. Тогда до встречи. — До встречи, — и Кира отключился. Я вздохнул и подумал: «А почему бы и не сходить?». После разговора с Кириллом настроение немного улучшилось. Я добрался до работы, поднялся на третий этаж и вошёл в офис. Возле окна я заметил Максима, Стаса и ещё двух парней из рекламного отдела. Я не хотел сегодня видеться с Максом, поэтому быстро направился к себе, чтобы спрятаться от него в своём кабинете. Но не успел. — Дим! Дима, подожди, — услышал я за спиной, — я остановился и обернулся. «Чёрт! Макс, ну почему у меня дрожат колени, каждый раз, когда ты рядом? Даже несмотря на обиду». — Дим, я хотел извиниться за вчерашнее, — почти шепотом говорил Максим. Он выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги. Раньше я его никогда таким не видел. А в глазах было столько сожаления и раскаяния, что хватило бы искупить грехи всего мира. — Хорошо, ты прощен, — кивнул я и обернулся, чтобы уйти. Но Максим думал по другому. Он поймал меня за локоть и заставил задержаться. — Нет, не так, — сказал он. — Давай сходим куда-нибудь в субботу. Например, на каток возле фабрики Рошен, — я чуть не умер от восторга и охренения. Но, наверное, больше от неописуемого восторга. «Прости, Кира, но ты в пролете. Ради такого, я встану даже на коньки». Хоть бы рожа не треснула от радости. «Держись, Дима, не смей выдавать себя. Будь невозмутимым и строгим с ним». Я решил идти ва-банк. Нужно брать быка за рога, а в моем случае — Максима. Если я быстро соглашусь, он подумает, что я легкодоступный, и будет вертеть мною, как ему вздумается. Нет, если я действительно нравился Максиму, и как сказал Кирилл у него ко мне были чувства, то пускай добивается меня. — Я не знаю. Меня уже пригласили, — ответил я. Макс отпустил мою руку, выпрямился и сразу стал как-то выше. Я посмотрел на него. Лицо стало серьезным, а глаза расширились от удивления, и в них застыл немой вопрос: «Не охренел ли ты мне отказывать, серость?» — Кто? — ох сколько гнева в голосе. Не привык, видимо Макс, чтобы ему вот так отказывали. Ну, ничего, все бывает в первый раз. — Друг, — ответил я и, демонстративно развернувшись, стал уходить. — Дим, я все равно, заеду за тобой, — услышал я вслед. Видели бы вы мое лицо, когда я вошёл в свой кабинет, который открывал минут десять, потому что, от волнения тряслись руки и ключ не хотел попадать в замочную скважину. Я прислонился спиной к двери, и с моего лица долго не сходила довольная улыбка победителя. Когда меня, наконец, отпустило, и я смог адекватно воспринимать реальность, то на столе я заметил стакан с кофе и пакет из Мака. Я подошёл ближе. Все те же, мои любимые — бургер и картошка. Только сегодняшнее меню дополнял ещё и десерт — большой стакан Макфлури. Макс, что, решил меня закормить? Неужели я так плохо выглядел, или это у него фетиш такой — кормить тех, кто ему нравился? Все в офисе были заняты работой, и день более-менее, прошел нормально. Домой я добирался на метро. Что было крайне неудобно. А я, уже было, начал привыкать, что после работы мою, весьма привлекательную задницу, везли в машине. *** Даже, несмотря на то, что зима в этом году ничем не отличалась от предыдущих, мое предновогоднее настроение немного улучшилось. Где-то далеко, на горизонте, замаячила перспектива, что этот новый год, я встречу не в гордом одиночестве. И эта перспектива, в первую очередь, зависела от одного человека — то бишь от меня. Максим, как и обещал, заехал за мной, даже несмотря на то, что я, по-сути, не давал ему своего согласия на встречу. Знал же, собака, что я буду ждать его. И был прав. Я ждал его звонка. Пришлось, конечно, ради этого отказать Кириллу. Пускай со своими мужчинами разбирается сам. Ровно в пять часов вечера на мой телефон пришло сообщение от Максима: «Через пятнадцать минут буду. Не задерживайся, пожалуйста». Мы ещё не пара, а он уже пытается меня построить. Чтобы не расстраивать Максима и не заставлять его нервничать, я вышел на улицу на пять минут раньше. Пунктуальности Макса можно было только позавидовать. Точнее его были только швейцарские часы и поезд. Я даже не успел замёрзнуть, ожидая. К вечеру погода резко изменилась, и как у нас в стране привыкли говорить, неожиданно пришла зима. Температура воздуха опустилась ниже нуля, и я, грешным делом, подумал, что может быть мы увидим и снег. *** Ещё издалека я увидел верхушку елки, установленной посреди катка, возле шоколадной фабрики Рошен, и начал волноваться. Плохая. Плохая была идея — соглашаться идти с Максимом на каток. Чем я только думал? Конечно же, тем местом, на котором сидел. А когда я увидел всех тех людей, резво катающихся на коньках вокруг ёлки, то понял, что я трус, каких только поискать. Максим, скинув ботинки и надев коньки, смело шагнул на лёд. Я стоял возле бортика и не смел сделать и шагу, потому что знал, стоит мне разжать пальцы — я тут же с позором рухну. Лучше бы остался дома. Макс сделал круг вокруг ёлки, грациозно объехав ее, словно фигурист и, заметив моё отсутствие, вернулся. — Дим, ты чего стоишь? Поехали. Отпусти ты этот бортик, — я поднял на Максима глаза, он улыбался. «Что ж ты лыбишься, собака? У меня от страха колени дрожат, а он лыбится». Я редко видел, как Максим улыбался. Он всегда был серьёзен и сосредоточен. А сейчас его глаза светились, и с лица не сходила улыбка, которая ему очень шла. — Ты иди, катайся, я сейчас, — стараясь говорить спокойно, ответил я. — Мне одному скучно, — Макс, то отъезжал, то снова приближался ко мне. — Ну? Пойдем, — и он протянул мне руки. Я отпустил бортик и ухватился за него. Максим держал мои руки крепко. Даже через перчатки я ощущал тепло его рук и чувствовал уверенность и силу. Я сглотнул, было очень страшно. Если бы я, вдруг, упал, то потащил бы Макса за собой. А учитывая его вес и рост, а он был на порядок выше меня и крупнее, мне бы пришлось, ох как несладко. И чтобы ненароком не произошло такой неприятности, я решил признаться. — Макс, — я не знал, как сказать ему, что на коньках стою хоть и не впервые в жизни, но большого восторга они у меня не вызывают. Да что восторга, они вызывали у меня животный ужас. — Макс, я должен сказать, — он посмотрел на меня, и мы остановились. — Я не умею кататься. И никогда не умел. Нет, я пару раз пробовал, но ничего хорошего из этого не вышло. Это не моё. Зря я согласился, только испортил тебе вечер, — слова из меня извергались непрекращающимся потоком. — Дима, ничего ты не испортил. Думаешь, я не понял? Ну, не умеешь ты кататься, и что? Это же поправимо. И в итоге — я тебе зачем? — Макс говорил так нежно и ласково, что если бы я мог растаять, то растекся бы сейчас лужицей прямо у его ног. Он отпустил одну мою руку и встал рядом, обняв меня за талию. Я напрягся. — Расслабься и делай, как я, — проговорил Максим, смотря прямо мне в глаза. Он крепко держал меня, и мы медленно приближались к ёлке. Макс держал одну мою руку в своей, а второй обнимал за талию, прижимая к себе. Я был на седьмом небе от счастья. Бабочки в моём животе не прекращали порхать, заставляя мое сердце волнительно биться. — Молодец, делаешь успехи. Ещё пару кругов и сможешь сам, — услышав это, я сильнее ухватился за, держащую меня, руку. — Шучу, я тебя не отпущу, — последнее Максим сказал очень серьезно. Мы сделали ещё один круг вокруг ёлки и я почувствовал, что могу уже стоять уверенно. Наивный мальчик! Я отпустил руку Макса и решил попробовать самостоятельно. — Дима, осторожно! — крикнул мне Максим, я обернулся, и это было моей роковой ошибкой. Очнулся я, когда почувствовал, как меня крепко обнимают. — Нужно быть начеку, — прошептал Максим, прижимая меня к себе. Я только кивнул, так как дар речи отняло напрочь. Наши носы буквально касались друг друга. Он смотрел мне в глаза, и от волнения я начинал плыть. Внизу живота сладостно сводило от нахлынувшего возбуждения. Мы продолжали стоять, обнявшись. Вокруг нас катались люди, а мне казалось, будто мы были совершенно одни. И тут Максим наклонился ко мне, и наши губы стали сближаться. Я затаил дыхание в томительном ожидании. Сколько раз я фантазировал на эту тему. Сколько раз я представлял, как Макс целует меня. И мои фантазии практически стали реальностью. Но в следующий миг мои мечты разбились об лёд. Я услышал пронзительный визг, удар и… я уже лежу, распластанный на льду. Я очень неудачно упал. Адская боль пронзила мою правую лодыжку, и не только ее. Я хорошо приложился затылком об лед. В глазах потемнело, и я увидел все звезды. Вот и настал твой звездный час, Димон. — Дима! Дим! Ты как? Подняться можешь? — услышал я голос Макса и поднял голову. Поморщился. — Блядь! Больно как, — застонал я. — Где болит? — спросил тот, склонившись надо мной. — Кажется, я сломал ногу, — боль была такая, что я ощущал все свои кости. — Чёрт! Дура. Не видела, куда едет. Давай, держись за меня, — Макс взял меня за руку и помог подняться. Я ойкнул. Боль была адской. — Вот так, потихоньку, — поддерживая меня за талию, говорил Макс. Спустя некоторое время мы сидели в травмпункте. Там очень сильно пахло больницей и лекарствами. Я не любил всё, что было связано с больницей. А если и случалось, что я болел, то это была обычная простуда, с которой я справлялся самостоятельно. Мы сидели в коридоре и ждали, когда нас позовут. Максим стоял возле меня и нервничал даже больше, чем я. — Да что же так долго? Мы уже полчаса ждём, — с раздражением проговорил Макс. — Наверное, не только я так умело катаюсь? — Нас подрезали, — буркнул Максим. Ещё минут через десять нас, наконец -то, приняли. — Он будет в порядке? — обеспокоенно спросил Макс доктора. Я сидел на кушетке, и меня начинало отпускать. Боль постепенно стихала. — К счастью, перелома нет. Но есть сильный вывих. Ноге будет нужен полный покой. Мы сделали укол. Минут через десять боль должна утихнуть совсем. Никаких нагрузок на ногу. Вы ему кто? — доктор сыпал рекомендациями, а я мало что соображал. То ли это от укола, который начинал действовать, то ли меня ещё не отпустило после нашего с Максом несостоявшегося поцелуя. А может и все сразу. — Я… Друг, — чуть заикаясь, ответил Максим. Ага, как же — друг. Друг, который чуть не поцеловал меня. — Хорошо. Вашему другу нужна будет помощь, — проговорил доктор. — Ничего мне не нужно. Я сам справлюсь, — ещё няньки мне не хватало. Макс строго посмотрел на меня. — Я отвезу тебя домой, а там решим, нужна тебе помощь или нет. Я сидел в машине Максима и украдкой поглядывал на него. В салоне было тепло, снова тихо играла музыка. — Ты как? — спросил он, когда наши взгляды пересеклись. — Нормально. Жить буду, — улыбнулся я. — Через пару дней буду, как новенький. — Никаких пары дней! Доктор сказал, что ноге нужен абсолютный покой, — возмутился Макс. — А как же работа? — Поработаешь дома. Элеонора поймет, — ответил Максим. Я не стал возражать, даже если бы и хотел, то не смог бы. Тепло в салоне, спокойная музыка и действие обезболивающего погрузило меня в дремоту.