Поцелуй со вкусом ванили

*** Максим вел машину и время от времени поглядывал на дремлющего, на пассажирском сидении, Диму. И что же его так привлекло в этом, на первый взгляд, неприметном парне, что захотелось забрать его себе, не просто как очередной трофей, чтобы поставить галочку в длинном списке побед, а насовсем. Макс не мог объяснить ни себе, ни кому-либо другому. Вот понравился и все тут. Не с первого дня, немного позже. Но, все же. Это был, словно, удар молнии. Зацепил за самое нутро. Максим погрузился в воспоминания. — Это кто? — спросил Макс Стаса, увидев, идущего по коридору агентства, парня в равных джинсах и футболке с каким-то детским, совершенно нелепым рисунком на груди. Неужели, за те две недели, что его не было, стало всё так плохо, что Элеонора уже начала нанимать студентов? Макс знал всех, а этого видел впервые. Парнишка выделялся из общего состава вычурных работников, словно белая ворона, и не заметить его было сложно. Максим только что вернулся из отпуска и ещё не успел влиться в общий процесс работы. Отголоски отдыха все ещё откликались в памяти. Теплая вода Средиземного моря, мягкий белый песок и красивые загорелые парни, согласные абсолютно на все, а бронзовый загар еще не успел смыться. Макс ностальгически вздохнул. На работу не стояло. — А, это Дима Рытов. Наш новый айтишник. Элеонора его наняла пару дней назад. Я ещё с ним не пересекался, но, говорят, что жутко умный, — ответил Стас. Умный? А значит и скучный. Макс лениво проводил взглядом новенького. Ничего особенного. Даже зацепиться не за что. — А еще, ходят слухи, что он гей, — почти шепотом добавил Стас. Макс повернул к нему голову и вопросительно посмотрел на друга. — И что? — как-то без особого интереса спросил он. На что это намекал Стас? — Ну, я подумал… — Много думаешь, Стасик, тебе это не идёт, — с издёвкой, улыбнувшись, сказал Макс. Если бы он тогда знал, что этот парень так его зацепит, уволился бы к чертям. Максим вынырнул из воспоминаний и снова посмотрел на Диму. Что же, на самом деле, его так привлекло в нём? Внешность самая обычная. Да и назвать Диму красивым, в общепринятом понимании этого слова, было сложно. Невысокий, худощавый, темно-каштановые волосы, тонкие губы и слегка вздернутый нос. Всё время одет в одно и то же: рваные джинсы и футболки, а если наступала зима, то эти самые футболки заменялись на толстовки. Будто другого ничего у него и не было. И рассмотреть, что там, под одеждой, составляло большого труда. А представить Диму голого воображение отказывалось рисовать даже с полбутылки водки, не то, чтобы по трезвому. И всё же, новый сотрудник не давал Максиму покоя ни днём, ни ночью. С голодухи, что ли, думал тогда Макс. Ладно бы с этим были проблемы, так нет же — желающих приятно провести время было хоть отбавляй. Со временем Макс начал замечать за собой, что стоило ему столкнуться с их новым айтишником в коридоре агентства, как сердце пускалось вскачь и готово было выпрыгнуть из груди. А кроме банального «Привет», ничего другого мозг генерировать не мог. Если бы Максим не знал себя, то мог бы подумать, что влюбился. И, чтобы пореже сталкиваться с этим котиком, он загружал себя работой, стараясь лишний раз даже не выходить в курилку. Иной раз даже было лень тащиться в бар, посидеть со своими. С появлением новенького дни стали какими-то нелепыми, серыми и неинтересными, даже любимая работа перестала приносить удовольствие. Сплетни казались неинтересными, шутки тупыми и глупыми, а высматривание по утрам новенького стало каждодневным ритуалом. Всё больше хотелось поближе узнать этого Диму Рытова, но Максим боялся даже намекнуть тому на встречу в неформальной обстановке. Раньше с ним такого не случалось, видел парня - брал в оборот. «Старею» — думал Максим. Из любимого клуба будто разом мигрировали все клёвые мужики, остались какие-то прилипалы. С новыми не хотелось говорить, а со старыми — спать. Когда совсем становилось невмоготу, и мозг закипал от мыслей только об одном человеке, Макс брал на прицеп своего неофициального психотерапевта и шёл напиваться. Стас никогда не отказывался и не подводил, а Максим мог, не стесняясь, жаловаться тому, что жизнь дерьмо и что их новый айтишник не выходит у того из головы. Тогда Стас выдавал что-то из цикла: — Что, не стоИт? Максим ржал, запрокинув голову, и его разом отпускало, сразу же хотелось выпить и потрахаться. И он тут же выхватывал взглядом какого-нибудь годного мужика на танцполе и шел на охоту. Обычно, такой терапии хватало надолго, а сейчас — только на одну ночь. О том, что Макс гей, в агентстве знал только Стас и никто больше. Это была их общая большая тайна. И чтобы ненароком эта тайна не стала явной, приходилось распускать слухи о его любовных похождениях, которые с азартом подогревал Стас. Молодые девчонки томно вздыхали, а те, что постарше, хотели Макса в качестве молодого любовника. На корпоративах и неформальных встречах приходилось, стиснув зубы, флиртовать с женщинами. Максим въехал на территорию комплекса и остановился. Снова повернулся к Димке, всматриваясь в его профиль. Тот, казалось, спал, прислонившись головой к стеклу. Дима не был похож на остальных его мужчин. Те все были на одно лицо и одного телосложения, словно с конвейера. Никогда ничего не стеснялись, легко шли на контакт, смотрели с похотью и вожделением, а Дима, при каждой встрече отводил взгляд. Его хотелось, если не придушить, чтобы не маячил, будоража фантазию, то оттрахать уж точно и не один раз. Но разве к такому подступишься. Тут, либо нужно идти напролом, либо же выждать время. Макс склонился ко второму и стал ждать. Целых два года ждал. — Дима, — Макс легонько потормошил соню за плечо. — Дим, мы приехали, — тот открыл глаза. — Я уснул? — Ага, — Макс едва заметно улыбнулся, смотря, как Дима, совершенно по-детски, сонно потёр глаза, а потом и нос. Вот эта его детская милота и простота, вперемешку с большим умом, и заставляли сердце Максима биться быстрее. Он сдерживал себя, ведь желание касаться Димы было настолько сильным, что сводило зубы. Хотелось биться головой об руль. — Извини, это все от лекарств, — виновато проговорил Дима. — Все нормально. Давай я помогу тебе подняться в квартиру. Где твои ключи? Дима полез в карман куртки, достал связку ключей и протянул Максу. В лифте они поднялись на третий этаж. — Может, чаю? — спросил Димка, когда с помощью Максима добрался до квартиры, и прихрамывая, направился в комнату. — Я сейчас, только переоденусь как-то. Макс осмотрелся. Небольшая однушка. Везде порядок. Не так он представлял себе берлогу парня, который компьютерами увлекается больше, чем-либо другим. В комнате: диван, компьютер и шкаф. На стене небольшая плазма. А где же груды сломанной техники? Или, хотя бы, супер мощный компьютер? — Давай я помогу, — сказал Максим, видя, как Дима, усевшись на диван, кряхтя и морщась, пытался стянуть с себя джинсы. — Нет, я сам. Должен же я буду как-то справляться с этим, в одиночку, — отказался тот. — Ладно, не буду мешать. Не долго думая, Максим прошел в кухню, пошарил по шкафчикам. Нашел чашки и чай. Пока ждал, когда закипит чайник, снова погрузился в воспоминания. <i>Глупо было надеяться, что Дима хоть как-то выдаст себя. Но то, что тот неровно дышал к нему, Макс понял в один из дней. Когда с кучей папок в руках столкнулся с Димкой в коридоре. Тот, то ли случайно, то ли специально толкнул Макса, и все папки посыпались на пол. — И…извини, — смущаясь и заикаясь, промямлил Дима, пряча глаза и краснея. — Нужно быть внимательнее, — без злости сказал Макс, собирая бумаги и изучая лицо парня. Дима поднял на него взгляд. Таких бездонных, серых глаз Макс не видел еще никогда. И вот тогда он понял — нужно действовать. Да и Стасу надоело выслушивать его нытье, по поводу того, что чуть ли не каждую ночь ему снится Дима. И что секс уже не приносит тому такого удовольствия, как раньше. — Зажми ты его уже в туалете и трахни, сбей оскому, — говорил Стас, жуя чипсы и потягивая пиво, сидя на кухне в квартире Макса. — Дурак, что ли? — раздраженно фыркнул тот. — Это тебе не девку зажимать, тут и по роже отхватить можно. — От кого, от Димки? — ржал Стас. — Да он и мухи не обидит, не то, что по роже съездить. Ты видел его, весь такой нежный и хрупкий, как девка. — Завались! — рыкнул ревниво Макс. — А я говорю, хватит ходить вокруг него кругами и дрочить ночью под одеялом, пригласи его уже куда-нибудь. Ну, а если самому страшно, могу составить компанию. Тогда и возникала идея с Матадором и несуществующим лишним приглашением. А еще, Кобра потребовала к вечеру слайды по новому заказу, и момент совпал сам собой. Программа загрузилась, а работать отказалась, и, как сам Бог велел, позвать Диму, посмотреть, в чем дело. Тот пришел, а когда справился с поставленной задачей, Максим, как бы невзначай, в знак благодарности, позвал сходить в Матадор, не ожидая, что тот согласится. А Дима и не согласился, поломался для приличия, но недолго. Макс видел, как он, смущаясь и краснея, выскочил из его кабинета. А, чуть погодя, прислал смс, что согласен. Вскипевший чайник вернул Максима на землю. Он налил воду в чашки и, взяв одну, вошел в комнату. Дима, свернувшись калачиком на диване, спал. Неужели на него и впрямь так действуют лекарства, или это от стресса? Ведь они чуть не поцеловались. От осознания несостоявшегося поцелуя сбивалось дыхание. Макс тихо прошел, поставил чашку на стол возле компьютера и подошел к дивану. С полминуты просто смотрел на спящего парня, скользя по тому взглядом, и понимал, что уходить-то не хочется. А хочется — забраться к нему под одеяло, устроиться под бок и слушать его размеренное дыхание. Максим наклонился и легонько, почти невесомо, провел рукой по волосам, убирая непослушные пряди. Мягкие, как у ребенка. Дима не пошевелился, только как-то тяжело вздохнул. Тогда Максим взял одеяло, лежавшее на краю дивана, и укрыл им парня. — Спи, Димочка. Спи, мой хороший, — одними губами проговорил Максим и, погасив свет — ушел. Максим ехал домой с ясным понимаем того, что он, как никогда, хочет быть рядом с этим парнем — и днем, и ночью. Видеть, как тот просыпается, готовить ему, заботиться и засыпать вместе. Макс улыбнулся, вспомнив, как удивился, когда увидел Диму в рубашке и брюках, и свои ощущения в тот момент. Сердце билось быстрее, ладони потели, а кровь отхлынувшая от лица, устремилась вниз, вытеснив все мысли разом. Тогда он увидел совершенно другого Диму — красивого, желанного, милого мальчика. Хотелось смотреть на него, что, собственно, Максим и делал, пока тот спускался к ним, когда приехал в Матадор. Откровенно, не стесняясь пялился на того, раздевал взглядом. Максим все еще ощущал то чувство, которое было для него новым. Ревность. Она взыграла, когда Катька, подсев к нему на обеде, сказала, что видела Диму в кафе, в компании какого-то парня. Сердце рухнуло куда-то в желудок, а еда застряла в горле. Вспылил. Злился на себя, на свою трусость, что ждал так долго и упустил. Не хотелось ничего. Забил даже на работу, за что и получил нагоняй от руководства. Именно в этот момент Макс понял, что теряет себя. Задавался вопросом, какое ему вообще дело — с кем Дима проводит свое, свободное от работы, время? И, как оказалось, было дело, да еще какое. Потому что хотелось проводить время вместе. Не просто — для потрахаться, а дышать одним воздухом, ходить по выходным в парк, дарить цветы. Стоп! А, собственно, какие нравились Димке? Вот все узнал про него, где родился, кто родители, в какую школу ходил, а насчёт цветов, такой информации в личном деле не было. И не было того, что Дима совершенно не умел кататься на коньках. Чёрт! Так неудачно упал. Макс чувствовал за собой вину. Мимолетная слабость стоила Димке здоровья. Максим доехал домой, поставил машину на ее законное место и поднялся к себе в квартиру. Когда отправился в душ, на часах уже было двенадцать ночи. Рука сама скользнула вниз по намыленному телу и легла на возбужденный орган. Максим прикрыл глаза, и в памяти тут же возник Димкин образ. Не так давно, а прошлой ночью, он приснился ему. В этом сне Дима взял его лицо в свои руки, наклонился и поцеловал. А Макс в ответ весь задрожал, ответил, ощутив щемящее чувство под ребрами, словно знал, что это всего лишь сон. Дима навалился, прижал к стене, чужой стояк втерся ему между ног. Он целовал его с напором, зарывался руками в волосы, под одежду. Максим ощущал его руки на себе. Тело напряглось, словно струна, кровь ударила в виски, гулко стуча в ушах. Макс водил рукой по напряженному члену, срываясь на быстрый темп. Тихо застонал, коротко, будто оборвал сам себя. В момент оргазма яркие вспышки разноцветными кругами заплясали перед глазами. Максим принял душ и завалился спать. Завтра он поедет к Диме, признается тому в своих чувствах, и будь что будет. Прогонит, значит не судьба. Но Макс знал, что не прогонит. Не это он видел в глаза Димы, когда прижимал к себе возле ёлки. *** Проснулся я с тупой, ноющей болью в голове. Затылок ломило так, словно меня хорошо приложили по нему ломиком. Я прислушался к себе. Не тошнило. Значит сотрясения нет. Солнце светило в окно. Последнее, что я помнил, прежде чем уснул, как Макс помог мне подняться в квартиру. Потом провал. Я попытался пошевелить ногой. Болит, зараза. Откинул одеяло, поднялся и свесил ноги. Вот же засада, и это все за два дня до нового года. А у меня еще ничего не было готово. Даже ёлку не успел купить. Я осторожно поднялся, подошёл к столу и, взяв мобильный, посмотрел на время. Девять пятнадцать показали цифры. Нужно было как-то доковылять до туалета и принять душ. Последнее вызывало у меня горькую улыбку. Как я собирался сделать это? Повязку категорически нельзя было снимать. Эх, был бы сейчас тут Максим, помог бы, наверное. С горем пополам доковыляв до туалета, я, перво-наперво, посмотрел на себя в зеркало. Да, видок еще тот, не зря Макс свалил домой. Сделав дела, я решил, что раз уж я остался сам справляться с собственной проблемой, то попробую добраться и до кухни, сварить себе кофе, а уже потом подумаю, как принять душ. Ополоснув лицо, я выбрался из ванной, и, прыгая на одной ноге, отправился на кухню. Не успел я поставить чайник, как услышал, что мою дверь пытаются открыть. Какого хрена? Я не на шутку перепугался. Ни у кого, кроме меня, ключей от моей квартиры не было, даже у родителей. Можете представить мое состояние в этот момент? Мобильный в комнате, я, даже если бы и хотел, в моем теперешнем состоянии, быстро добраться до него не смог бы. Пока соображал, как мне обороняться от грабителей, дверь в квартире открылась и я увидел Максима с рюкзаком наперевес. Мне в нос сразу же ударил запах хвои и мороза. Откуда у него ключи? — Кто тебе разрешил вставать? — увидев меня в дверях, строго спросил Максим. Я, опешив от такого внезапного его появления, только молча наблюдал, как он втащил в коридор ёлку, с меня ростом, прислонив ту к стене, и стал раздеваться, словно он у себя дома. Ёлка? Он принес мне ёлку? Макс подошёл ко мне. От него пахло смесью духов, хвои и морозной свежестью. Слегка тронутые морозом щёки и горящие глаза, делали его ещё более красивым. От такой близости меня бросило в жар, и моё дыхание сбилось. — Ёлка? — спросил я, заглядывая ему за спину. — Да, ёлка, — ответил Макс. — Ты принес мне ёлку? — Да, я принёс тебе ёлку. У тебя ведь нет ёлки? Вчера я ее не видел. А теперь ответь мне на вопрос — почему ты встал? Ты не забыл — ноге нужен абсолютный покой? — с той же строгостью спросил Максим. — Я… Это… Проснулся… — проговорил я. — Я вижу, — ответил Максим. — Как нога? — Болит, — на моё заявление Макс нахмурился. — Ты не должен вставать, — в голосе послышалось раздражение и упрёк. Закинув мою руку себе на плечо и, придерживая за талию, Макс довел меня до комнаты и усадил на диван. Я не понимал, что происходит? Я не просил его быть моей сиделкой. Я не инвалид. — А как же туалет, душ? А кто будет мне готовить? — сыпал я вопросами. Макс стоял напротив, смотря на меня сверху вниз. — И, вообще, откуда у тебя ключи? Я тебе их не давал, — Максим достал из кармана ключи и протянул мне. — Вчера я помог тебе подняться в квартиру. А когда уходил, ты уже спал. Вот я их и позаимствовал, — теперь мне стало понятно, почему я был укрыт. — А насчёт похода в душ и всего остального, об этом не беспокойся. Для этого я и пришёл. — Ты будешь водить меня в душ? — еще не хватало, чтобы Макс видел меня голым. Я жутко стеснялся своего тела. Мой вопрос вызвал у Максима улыбку. — Ну, если захочешь, — лукаво улыбнулся он. От одного представления, что мы можем вместе оказаться в душе, у меня внутри все задрожало. Пока Максим изображал из себя мою няньку, я спрятался от него в ванной. Почему, когда случилось то, чего я больше всего желал, а именно, видеть Максима в своей квартире, ощущать его запах, витающий в воздухе, слышать, как скрипят половицы, прогибаясь под его шагами — это вызвало во мне больше страх и замешательство, чем радость? Я посмотрел на себя в зеркало и глубоко вдохнул, пытаясь унять нервную дрожь. Неужели я и вправду настолько нравился Максиму, что он оставил все свои, более интересные, дела ради меня? Притащился в воскресное морозное утро с ёлкой, вместо того, чтобы сейчас зависать где-нибудь с друзьями или чатиться на сайтах знакомств. Там были парни и поинтереснее меня. Где-то под ложечкой засосало, а под ребрами защекотало. Или, может, это всего лишь из-за того, что он чувствовал себя виноватым за произошедшее вчера? Наши отношения как-то уж больно быстро стали развиваться. Тут мы только ходили в кафе и были друзьями, а в следующий миг он уже гремит посудой на мое кухне и готовит для нас завтрак. — Дима! — услышал я за дверью и обернулся. — Дим! Тебе яичницу с колбасой или без? — я улыбнулся. Придется привыкать. — Без! — отозвался я с улыбкой. — Хорошо! Ты там скоро, или может, нужна моя помощь? Я открыл дверь и вышел. Принюхался. Пахло очень вкусно, и в животе заурчало. Зашел в кухню. Макс возился возле плиты. Обернувшись, он улыбнулся мне. — Садись, не стой. Тебе еще нельзя, — с заботой проговорил он. Я прошел и сел за стол, наблюдая, как Максим достал тарелки, словно всегда знал, где они у меня лежат, и стал накладывать еду. Потом щелкнул по выключателю на чайнике, и тот зашумел. Я смотрел на его красивую широкую спину, на руки, опущенные вдоль тела, скользил взглядом сверху вниз, задерживаясь на его заднице. У Максима была очень красивая фигура. Не зря же он часами пропадал в спортзале. Не то, что я, просиживал свою задницу перед компьютером. — Макс, можно вопрос? — Валяй, — бросил тот, не поворачиваясь. — Макс, у тебя есть девушка? — вопрос, звоном отбился от стен кухни. «Блядь, Дима, о чем ты спрашиваешь? Ну, спросил бы, какие фильмы любит, какую музыку слушает, нет же, спросил то, что и так было очевидно. Умник». В кухне повисла звенящая тишина. Закипевший чайник, щёлкнув, выключился. Максим не оборачивался. Он молчал. Потом, взяв тарелки с завтраком, поставил их на стол и сел напротив меня. — Нет, Дима. У меня нет девушки. И никогда не было. Разве не очевидно, что такие, как мы, не встречаются с девушками. И, если мой ответ тебя устроил, давай есть. Нас ещё ждёт ёлка, которую нужно украсить, — с этими словами Макс принялся за еду. А мне стало стыдно. Блеснул умом. После завтрака мы перебрались в комнату. Макс перетащил ёлку и, установив ее в углу, возле балкона, принялся наряжать. Игрушки нашлись в кладовой, там же была и гирлянда, которую Макс развесил над диваном, а часть ее пустил по окну. И всё это он ловко проделывал без моего участия. Я лишь сидел на диване и наблюдал за ним. — Ох, ничего себе! — воскликнул Макс, — Это же сколько лет этой игрушке? — он повернулся ко мне и показал стеклянный домик, немного потёртый, с кое-где облезшей краской, но все равно красивый. — А-а-а, этой? Да, наверное, уже больше чем мне, — ответил я, отлипнув от экрана телефона. — Она досталась мне от бабушки. Большинство разбилось, а эта стоически пережила переезд. Макс продолжил украшать ёлку. — Я не так часто встречаю новый год дома. Можно сказать — никогда, — с грустинкой в голосе сказал Максим. — В основном, у друзей или в клубе. Каждый год одно и то же. Надоело. А хотелось бы встретить его дома. Помню, как в детстве, проснёшься утром, за окном валит снег, мама с бабушкой уже во всю заняты готовкой к празднику. По дому разносились такие запахи… Я брал санки и мы с ребятами шли на горку, чтобы не путаться под ногами. У нас в деревне была горка, высокая-высокая. И вот, самые смелые, забирались на самый ее верх и ехали вниз. Ух! Как вспомню, — Макс стоял ко мне спиной и вешал игрушки, одну за другой, рассказывая истории из своего детства. А я слушал с открытым ртом и не мог поверить, что это один и тот же человек. Максим, которого я знал, очень отличался от Максима, который в моей квартире украшал ёлку. Не было того высокомерия и напускного пафоса. Не было надуманной вычурности. Он был обычным парнем, которому хотелось домашнего тепла, уюта и заботы. А я-то думал, что он доволен своей жизнью. Ведь его окружали классные парни, он зависал в дорогих клубах и сам выглядел на миллион. А, оказалось, что всё быстро надоедает. Пока я размышлял, Максим продолжал рассказывать: — Я приходил домой весь в снегу. Даже в трусах был снег. Вот я от мамки получал, — и он хохотнул. — Так ты не из Киева? — спросил я. — Нет. Как и ты, — повернувшись ко мне, ответил Макс. Я удивлённо уставился на него. Откуда он знал, я же никогда не рассказывал? — Ты же из Калуги, верно? — я кивнул. — Значит не наврала Катька, — улыбнулся Максим, смотря на меня. «Опять она? Да что же такое?! Что она лезет не в свое дело?» — Опять Катя? Почему она? — Ну, а кто, как не родная сестра, выдаст всю информацию своему брату о человеке, который… — Макс замолчал, смущенно отвел взгляд и отвернулся. Быстро перевел разговор в другое русло. — Так. Ну, вроде, все? — Максим отошел, оценивая проделанную работу. — Хотя… Верхушка. У тебя есть верхушка? «Сестра? Катя его сестра? Охренеть можно». — Где-то должна быть, — спохватился я, вскакивая с дивана. Резкая боль в ноге заставила меня сесть обратно. — Черт! — Дим, что? — Макс подскочил ко мне. — Болит? Давай я посмотрю, — он снял повязку. Лодыжка была опухшая и появился синяк. — Тебе нужно в больницу. — Но меня же осматривали. — Кто? В травмпункте? Тебе нужно к специалисту, сделать снимок. — Я не хочу в больницу, — запротестовал я. — У меня есть знакомый доктор, я ему сейчас позвоню. И договорюсь, чтобы он нас принял. Хорошо? — я кивнул. Максим так на меня смотрел, что отказать ему было сложно. — А потом мы поищем верхушку, — уговаривал он меня, словно ребенка. Макс поднялся, вышел из комнаты и через десять минут вернулся. — Олег примет нас. Он сегодня на смене, — оповестил меня Максим, вернувшись в комнату. Он помог мне одеться, и мы спустились к машине. Через двадцать минут я сидел в приемном покое больницы скорой помощи. На дверях напротив, на табличке было написано «Макаров О.Г. врач травматолог высшей категории». Максим сидел рядом. Дверь в кабинет открылась и оттуда вышел мужчина. Он махнул нам рукой, приглашая зайти. С помощью Максима я допрыгал до кабинета. — Как давно это произошло? — спросил доктор, осматривая мою ногу. — Вчера, — ответил я. — Снимок делали? — я отрицательно покачал головой. — Угу, — отозвался доктор. — Олег, ну что? — с нетерпением спросил Макс. — Макс — не мельтеши. Сядь! Все с твоим парнем будет нормально, — меня передёрнуло, словно ударило током. Я посмотрел на Макса, он замер, как вкопанный, и его лицо побагровело. Максим смущался, и казалось, готов был провалиться сквозь землю. Док продолжал рассуждать, не обращая внимания на то, что поставил нас обоих в неловкое положение. — Отек и синяк, это следствие травмы связок. Это пройдет. Но, чтобы исключить возможное осложнение, я рекомендую сделать снимок. Нужно посмотреть, нет ли разрыва. — И как долго я не смогу ходить? — спросил я. — На восстановление уйдет как минимум две-три недели. Точнее я смогу сказать, когда увижу снимок, — услышав такой, неутешительный вердикт, я сник. Макс присел рядом. — Дим, все нормально. Олег даст рекомендации, и ты быстро пойдешь на поправку, — заглядывая мне в глаза, Макс пытался меня подбодрить. И как, после всего, не назвать нас парой? Со стороны мы выглядели именно так. В больнице мы провели еще пару часов. Сделали снимок, который показал, что все не так уже и плохо, как я успел себе надумать. Ходить мне разрешили, но не переутомляться. Домой мы вернулись уже ближе к вечеру. Уставшие и голодные. Макс сменил свои джинсы и реглан на более удобные спортивные штаны и майку, и теперь расхаживал по моей квартире, практически в неглиже, заставляя меня незаметно вздыхать и лапать его взглядом, пока он не видел. После душа мне позволено было сидеть на кухне, положив больную ногу на мягкий табурет, и наблюдать, как Максим готовил ужин. Он так гармонично вписывался в мою кухню, будто всегда был здесь и никогда не уходил. Мне начинало нравится мое теперешнее состояние. За мной ухаживали, готовили еду, возились, как с ребенком. На любое мое «Ой», Макс тут же бросался ко мне с расспросами «Где болит?», и я приходил в неописуемый восторг. Но я прекрасно понимал, что скоро это закончится, Макс уедет к себе, а я опять останусь один, и мы будем видеться только на работе и, возможно, иногда по выходным. — Максим, а тебе не нужно домой? — спросил я. Лучше пускай он уйдет сейчас, чем когда я привыкну наблюдать его возле себя, и расставаться будет намного больнее. — Ты гонишь меня? — Макс повернулся ко мне. Во взгляде читалось непонимание. Он смотрел на меня, как собака на хозяина, который решил избавиться от нее, потому что она стала старой и больной. — Нет, — мотнул я головой. — Но и не держу. Ты не обязан возиться со мной. Я не парализован и вполне смогу справляться сам, — говорил я и мысленно ругал себя. Сейчас Макс психанет, и будешь ты, Дима, как и сказал, справляться сам. Я очень хотел, чтобы он остался со мной навсегда. — Во-первых — домой мне не нужно, меня там не ждут. У меня нет ни собаки, с которой нужно гулять, ни кота, ни тем более, как ты уже понял — девушки. Во-вторых — я здесь потому, что хочу. А я не делаю ничего, если этого не хочу. И в-третьих — ты еще не пробовал мое жаркое, — последнее Максим сказал с улыбкой на лице. Я с облегчением выдохнул. Он не злился на меня. Сидеть молча было скучно и я решил расспросить Максима о его родных, да и о нем не мешало бы узнать побольше. Обо мне, похоже, он знал уже практически все. Вот, Катька. Никогда бы не догадался, что они брат и сестра, да ещё и родные. — Макс, а как ты оказался в Киеве? — спросил я. — Приехал учиться после школы. Поступил в университет. Все до смешного банально. — А Катя? — У нее та же история. Только она, приехала двумя годами позже. — А родители? Они тоже здесь? — сыпал я вопросами. — Нет. Они не здесь, — как-то грустно ответил Макс. — А ты как оказался в столице? — спросил он, уйдя от ответа о его родителях. — Мама вышла замуж во второй раз, когда мне было восемь. И мы переехали. Да ты, наверное, знаешь? — Нет, не знаю. Откуда мне знать? Таких подробностей в твоём личном деле не было. Все время, пока мы разговаривали, Макс стоял у плиты, спиной ко мне, и помешивал свою стряпню. Пахло очень вкусно. Он зачерпнул ложкой блюдо и подошел. Подув на неё, Максим наклонился ко мне. — Попробуй, — попросил он. — Ещё немного и будет готово. Рецепт моей бабушки. С грибным соусом, — Макс поднес ложку к моему рту и я попробовал. Оказалось, что он не только умел профессионально играть в бильярд и кататься на коньках, а ещё и готовил, как Бог. Это было волшебно. Такого вкусного жаркого я ещё не пробовал. — Вкуснотища, — от удовольствия я даже закрыл глаза. — Правда? — Да. Можно ещё? Макс снова зачерпнул ложкой, и она отправилась ко мне в рот. Я облизнулся. Максим смотрел на меня, а я на него. И между нами словно проскакивали молнии, а воздух искрился. Я хотел, чтобы он поцеловал меня. Если бы не нога, я бы сам вцепился в него. Целовал бы везде, пока бы он не взвыл от возбуждения. Макс смотрел, не сводя взгляда, а потом протянул ко мне руку. — Ты испачкался, — сиплым голосом сказал он, большим пальцем вытирая капельку соуса с уголка моего рта и, то ли специально, то ли случайно задевая нижнюю губу. От этого прикосновения меня повело, словно пьяного. Внизу живота сладостно сводило от нахлынувшего возбуждения, а в штанах стало тесно. Сейчас, казалось бы, нам ничто и никто не мог помешать. Макс ближе наклонился ко мне, и наши губы почти слились в поцелуе. Но, видимо, кто-то там, наверху, решил, что ещё не время. Трель дверного звонка заставила нас отпрянуть друг от друга. Макс закашлялся, а меня бросило в жар. Сейчас, со стороны, мы выглядели, как школьники, которых застукали за неподобающим занятием. — Я пойду, открою, — вставая, проговорил я. Нужно было уйти, отвлечься, переключиться на что-то другое, только бы не думать о губах Макса. Доковыляв до двери, и, не удосуживаясь посмотреть в глазок, я открыл дверь. На пороге стоял Кирилл. — Привет, милый, — в своей манере пропел он, расцеловав меня в обе щеки. — Я так переволновался, когда ты написал мне, что с тобой случилось. Бедняжка. Сильно болит? — Не очень, — ответил я, отступая, давая ему пройти. — Я принес тебе кое-что из еды. Ты же голодный, наверное? Ммм, как вкусно пахнет. Ты готовишь? Тебе же нельзя ходить! — Кирилл не умолкал. — Не я. Проходи, — я закрыл за ним дверь. — Ой! Я не знал, что у тебя гость. Почему ты мне не сказал? — Кира повернулся ко мне. В дверях кухни, подпирая плечом косяк и скрестив руки на груди, стоял Макс. — Кира — это Максим. Он был со мной, когда все случилось. И, в общем, он сейчас у меня, пока я вышел из строя, — запинаясь говорил я. Кирилл улыбнулся во все свои тридцать два зуба. Он все понял и без объяснений. — Как замечательно. Спасибо, что не оставил Диму одного, — Кирилл жал Максу руку, не переставая рассматривать того, и в глазах плясали чертики. Мне так и хотелось пнуть его, чтобы он перестал пялиться на то, что мое. А Макс, казалось, вообще никак не реагировал на такое внимание со стороны моего друга. Он жал тому руку с таким выражением лица, словно был сейчас на деловой встрече. «Господи! Хоть бы Кирилл ничего не ляпнул. Иначе, я его придушу». — Кира, мы ужинать собирались. Останешься? — прихрамывая, я прошел на свое место и со вздохом опустился на диванчик. Макс обернулся, убедиться, все ли со мной в порядке. — С удовольствием, дорогой. Ты не представляешь, какой я голодный. Я, кстати, принес вино, сыр и мясной нарезки, — ставя пакет на стол, сказал Кира. Макс забрал все, кроме вина и сыра, остальное отправилось в холодильник. — Вкусно как, — нахваливал Кирилл жаркое Макса, уплетая его за обе щеки. Максим сидел, тупо смотря в тарелку, ковыряя вилкой еду. Чувствовалось напряжение. Еще бы. Нам дважды помешали. Физическое напряжение спало, но в плане эмоционального… Нужно было говорить, но никто не знал, о чем, или для разрядки выпить, а потом поговорить. Макс словно услышал мои мысли. — Дима, а где у нас бокалы? — спросил он. — Посмотри в шкафу, — ответил я. Макс поднялся, пошуршал по шкафчикам и, найдя бокалы, поставил их на стол. Открыл бутылку и разлил вино по бокалам. — За знакомство, — сказал он, подняв свой бокал. Мы чокнулись и выпили. — Максим, а вы с Димой давно знакомы? — спросил Кира. Я вопросительно посмотрел на него. Тот, самыми губами спросил: «Что?». — Я знаю его с момента, как он пришел к нам работать, — ответил Макс. Я сверлил Кирилла взглядом и мысленно молил: «Только молчи». — Дим, а как же ты теперь будешь на работу ходить? — озабоченно спросил Кирилл. — А он удаленно будет работать. Я думаю, с этим не должно возникнуть проблем, — за меня ответил Максим. — Да. Не должно. Я завтра позвоню в офис, попрошу коды доступа. — И надо же было такому случиться, в самый канун нового года, — вздыхал Кирилл. После пары бокалов вина обстановка немного разрядилась. И мы расслабились. Стерлась даже неловкость из-за неудавшегося поцелуя. — Дим, а ты опять без ёлки? — спросил Кирилл. — Почему? С ёлкой. Мне Макс принес и помог украсить, — ответил я, поглядывая на Максима. — Да ты что? — Кира подпер рукой подбородок, переводя взгляд с меня на Максима. В комнате зазвонил телефон. Максим поднялся и, извинившись, вышел из кухни. Я сразу, как-то облегченно, выдохнул. Пока он находился рядом, я весь был напряжен. Не успел Макс скрыться за дверью, как Кирилл подсел ко мне ближе. — Это и есть тот самый Максим? — поглядывая на дверь спросил он. — Димка-а — протянул Кира. — Он же выглядит, как Бог, и готовит так же. — Губу не раскатывай, — рыкнул я. — Да ладно, чего ты? Я же по доброму. У вас уже было? Признавайся, — глаза у Кирилла горели. — Ты дурак? Максим мне просто помогает. По-дружески. — Ну да, как же, по-дружески, — улыбнулся Кирилл. — И по-дружески он с тебя глаз не сводит? Да от него же почти искрит. Он хочет тебя, малыш, — прошептал Кира. Я сглотнул, вспомнив, как Макс смотрел на меня. — Димка, не ломайся. А то я тебя так замуж и не выдам, — я уткнулся лбом в ладонь. Началось. Каждый раз, когда на горизонте маячила перспектива, что у меня наклевывались серьезные отношения, Кирилл заводил одну и ту же песню. — Тебе так не терпится выдать меня замуж? Сам-то когда решишься? — Нет подходящих кандидатов, — отмахнулся Кирилл. — Все какие-то скучные и неинтересные, даже поговорить не о чем. Кирилл прощался с нами, словно мы с Максом давно были женаты, и дружили семьями. Пообещал заехать завтра днем и посмотреть, как я, пока Макс будет на работе. Тот с ним согласился. Я лежал на диване, заложив руку за голову, и слушал, как из ванной доносился шум воды. Надувной матрас давно был разложен на полу. На все мои заявления, что это я должен спать на полу, Макс ответил категорическим «Нет!», мол, моей ноге нужен максимальный покой и комфорт, а с него не убудет, если он поспит и на матрасе. Давно в моей квартире никто не ночевал, и это выбивало меня из привычного уклада жизни. Я закрыл глаза и мои мысли устремились в ванную, к объекту моего обожания. Я видел Макса в одежде, но с трудом представлял без нее. И все же, я позволил моей фантазии нарисовать его обнаженное тело. Представить, как по его коже струйками стекает теплая вода, смывая белоснежную пену, как он намыливает волосы моим шампунем и подставляет лицо под упругие струи воды — смывает. Я запустил руку в трусы и погладил каменный член. Закусил губу и тихо застонал, продолжая ласкать себя. Возбуждение накатывало на меня, как волна на берег во время прилива. Мое дыхание тяжелело и сбивалось, а перед глазами начинали плясать разноцветные круги. Член звенел от напряжения. Я провалился в пучину наслаждения, отключившись от реальности, и только резкий голос Макса вышвырнул меня обратно. — Дима! А какое полотенце можно взять? — его голос из ванной звучал громко. «Черт! Черт!». Я прикусил кулак, заглушая собственный стон, и неожиданно кончил себе же на живот. Опомнился и быстро натянул трусы. — Дим, — Максим вошел в комнату, с, повязанным вокруг бедер, полотенцем. — Я не знал, какое можно, поэтому взял то, что весело на крючке. Свет с улицы попадал через окно в комнату, создавая полумрак. Максим стоял возле дивана, и я мог различить его силуэт. Все было так, как я себе и представлял. Даже лучше. Сердце забилось где-то в горле. — Да, без проблем, — проговорил я, чувствуя, как горят мои щеки. Хорошо, что свет в комнате был выключен. А того, что проникал через окно, было недостаточно. Макс постоял немного, словно ожидая от меня каких-то слов или действий, и прошел к своему спальному месту. Зашуршали простыни. Максим лег. — Дим, — вдруг позвал он. Я приподнялся на локтях. — Если что-то нужно будет — зови. Я чутко сплю, — я улыбнулся и откинулся на подушки. — Хорошо. Спокойной ночи. *** Проснувшись утром, я обнаружил пустую квартиру. Матрас, на котором провел ночь Максим, был аккуратно застелен. И на меня накатила тоска. Я знал, что он ушел на работу. А что, если он не вернется? Но, стоящий возле компьютерного стола, рюкзак, говорил об обратном. Ближе к обеду заглянул Кирилл. Привез фрукты, много говорил о планах на сегодняшнюю новогоднюю ночь. Я сварил кофе, и мы обосновались на кухне. Кира все говорил и говорил, а я практически его не слушал. Пропускал всё мимо ушей. — Дима, ты меня слушаешь? — спросил он, видя, что я витаю в облаках. — Да-да, — закивал я. — И о чем же я говорил? — Кирилл отложил ложечку, которой мешал кофе. — Прости. Я задумался. — И о чем же, или, правильнее будет спросить — о ком? Хотя, не отвечай, я и так знаю, кто занял все твои мысли, дорогой, — улыбнулся Кира. Я вздохнул. — Хватит вздыхать. Скажи ему о своих чувствах, — Кирилл положил свою руку поверх моей. — Не могу, — замотал я головой. — Почему, Дима? Ты не можешь, он не может. Завтра новый год. Будь смелее. Солнце, я хочу видеть тебя счастливым. А оттого, что вы оба молчите, ничего хорошего не выйдет. Он любит тебя, Дим. Ну, правда. Разве Максим был бы здесь, будь он равнодушен к тебе? — Я вчера спросил его — «Почему он здесь?», а он ответил: «Потому, что хочет». — Ну, вот. — А что, если я для него просто очередной парень, галочка в его большом списке побед? Я же не переживу, если он переспит со мной, а на утро и не вспомнит. Кира, я же умру, — горло сдавило, словно тисками. — Ну-ну. Не нужно раньше времени убиваться. Ты не можешь знать наверняка. Не бойся рисковать и остаться вдруг у разбитого корыта. Я так много раз ошибался, милый. Бойся просидеть у своего корыта всю жизнь и не сделать ничего, чтобы изменить ее к лучшему. Ой, прости, мне пора, — посмотрев на часы, вдруг спохватился Кира. Я поднялся и проводил его к двери. — Спасибо, что заглянул, — сказал я, сгребая Кирилла в объятия. — Все у тебя будет хорошо, малыш, — проговорил он куда-то мне в шею. А потом отстранился и, смотря мне в глаза, добавил: — Сделай для него что-то. Приготовь романтический ужин, например. Свечи и все такое. Это должно подтолкнуть вас обоих к действиям. Надеюсь, свечи у тебя есть? — я кивнул. — Ну, всё, детка, я ухожу. У меня ещё дел… — и Кира сделал такое выражение лица, будто ему ещё предстояло вычистить Авгиевы конюшни. Блистать на танцполе в новогоднюю ночь — это вам не хухры-мухры. Кирилл знал толк в ухаживаниях. Знал, как понравиться парню и что для этого нужно сделать. Кира был прав — мы с Максимом ходили кругами, не решаясь признаться друг другу в чувствах. Я не мог, в меру своей нерешительности, не зная, как Макс отреагировал бы на мое признание. А Максим… Он был загадкой для меня. Но, как сказал Кирилл — не попробовав — не узнаешь. И, если, Макс не решался первый сказать мне о том, что он чувствовал ко мне, то тогда я должен был сделать первый шаг для сближения. И новый год для этого подходил, как нельзя лучше. Я решил послушаться совета Киры и устроить для нас с Максимом новогодний романтический вечер. Но чего же так ссыкотно, а? Так, Димон, соберись, ты мужик или баба? Нравится парень — действуй. Я прошел в комнату и заглянул в шкаф. Где-то в его недрах должна была быть скатерть, которую мне когда-то передала мама. Надеясь, что я воспользуюсь ею для особого случая. Ну вот, этот особый случай и настал. Порывшись на полках, я нашел ее. Красная, со снежинками и хвойными веточками. На кухне нашлись и подсвечник со свечами, которые были куплены мною на всякий случай. Осталось только приготовить сам ужин, и можно было сказать, что половина дела была сделана. Оставалась только ее самая сложная часть — сказать эти три самых важных слова: «Я тебя люблю». Я надеялся, что Макс, увидев мои старания, оценит их по достоинству. *** Максим не успел опомниться, как его мысли уже целиком и полностью крутились вокруг одного человека. Дима. Стоило мысленно или вслух произнести его имя, как внутри все переворачивалось. Переворачивался и весь мир. Максим ни на минуту не переставал думать о нём. Думал утром, когда готовил себе кофе и завтрак, пока Дима спал. Когда ехал на работу и слушал новости по радио, совершенно не вникая в их суть. На работе, пока подгонял проекты, чтобы со спокойной совестью уйти на выходные, и там Макс не переставал думать о нём. Раньше ни один парень не западал ему так в душу, и он не влюблялся, чтобы по-настоящему. Случилось пару раз, была симпатия, но это быстро проходило, как простуда. А тут Максим начинал осознавать, что это чувство зацепило его всерьез и надолго. — Как там Димка? — спросил Стас, вытащив наконец Макса в курилку. — Долго ему ещё болеть придется? — Не меньше двух недель, — ответил Максим, делая очередную затяжку. Стас присвистнул. — Может курить бросить? — с каким-то отвращением Макс посмотрел на, зажатую между пальцами, сигарету. — Ага, а заодно и пить, и сексом заниматься, — ёрничал Стас. — Ты же сам говорил, брать пример с Димки. — А ты, чё, уже с ним?.. — Стас вскинул брови. — Не-е, — протянул Макс. — Он не такой, как остальные. Рядом с ним я чувствую себя неуверенным пацаном. Всегда был уверен, а тут я не знаю, как к нему подступиться. Почему так? — Макс вопросительно посмотрел на Стаса, ища у него поддержки. Да что Стас мог знать о любви двух мужчин? Ничегошеньки. — Может тебе стоит сказать ему о своих чувствах? — не спросил, а припечатал вопросом Стас. Макс не ответил. Он и так знал, что пора сказать. Долго скрывать свои чувства от Димки он не сможет, слишком больно становилось находиться рядом и держать всё в себе. Он давно выдал себя с потрохами. Тогда — на катке, возле елки, и на кухне Димы, когда в очередной раз наклонился за поцелуем. И принес же черт этого Кирилла! День закончился, а работы оставалось невпроворот. Нужно было ещё заехать в спортзал, отметиться, так сказать. Потрепаться с мужиками в этом году последний раз. В следующий раз они увидятся только после праздников, когда придут сгонять все то, что наели за праздничным столом. Обсудить с тренером схему занятий для Димки. Олег сказал, что ногу нужно разрабатывать. Потом заехать домой, взять кое-что из вещей, и в супермаркет — закупиться продуктами. Макс задумался. Пару недель назад он бы думал о том, в каком клубе будет зависать в новогоднюю ночь, а не забивать голову тем, как сервировать праздничный стол. Вот что с человеком делает любовь. — Одна тысяча двести пятьдесят, — сказала кассир, пробив все продукты. Макс приложил карточку к терминалу и он пикнул, оповестив, что указанная сумма списалась. Максим забрал пакеты и направился к машине. До встречи нового года оставалось шесть часов. Максим въехал во двор, остановился и заглушил мотор. Достал пакеты и, поставив машину на сигнализацию, поспешил домой к Димке. — Дима, я дома! — с порога заявил Макс, ставя пакеты на пол в прихожей. «Я дома» — звучит-то как. Всегда хотел это сказать. Максим улыбнулся и на душе стало по-домашнему тепло. — Привет, — с кухни выглянул Дима, в переднике и ложкой в одной руке. — Тебе помочь? — кивнул он на пакеты и облизнул ложку. Макс сглотнул. «Боже, Дима, не делай так. Пожалуйста. Я же не железный. Могу и не сдержаться». У Макса сводило зубы от желания. Последний раз секс у него был две недели назад. А тут еще Дима в переднике. Фантазия так и подбрасывала ему неприличные сцены с его участием. Максим бесшумно застонал и стал проматывать в памяти прошедший день: отчёт, пробка на мосту… Что там говорили о погоде — ожидается снег? Ну, посмотрим. Макс думал о чем угодно, лишь бы не об обнажённом теле Димы. — Нет. Я справлюсь. Ты готовишь? — спросил он, разуваясь и снимая куртку. — Да так. Решил скоротать время, пока ты придёшь, — Макс кивнул. Он взял пакеты и, пройдя в кухню, поставил их на стол. — Вкусно пахнет, — Максим принюхался. Мясо? Но решил все же уточнить: — Что это? — Это? — Дима покосился на скатерть и свечи в подсвечнике. Наверное, не нужно было. Макс ещё подумает, что он какой-то звезданутый романтик. Ну спасибо, Кира, насоветовал! — Я подумал, что Новый год. Хотелось, чего-то особенного. Я сейчас всё уберу, — Дима ухватил подсвечник, собираясь прибрать всё. Это не осталось незамеченным. Конечно же, Максим заметил и праздничную скатерть, и свечи. Расстарался Дима. Всё было очень красиво. Раньше для Макса никто такого не делал. — Нет, не убирай. Оставь, — остановил Максим Диму, взяв того за руку. — Я хотел спросить, что ты готовишь? Очень вкусно пахнет. — Это мясо, — повеселев ответил Дима. — Осталось немного соуса. Попробуешь? Вчера ты меня кормил, сегодня — моя очередь блеснуть своими кулинарными способностями, — Дима макнул ложку в соус и протянул Максу. — М-м-м, — облизнулся тот. — Отлично. Максим помогал накрывать на стол и пребывал в предпраздничной эйфории. Последний раз он помогал накрывать на стол маме, шесть лет назад. Максим с грустью вспоминал тот период. Может, поэтому, он и не хотел встречать новый год в стенах дома. Это напоминало ему о последних днях, проведенных с ней. Да и особо не с кем было. С сестрой у них давно нет общих друзей. Теперь все изменилось. У него есть Дима. — Как дела на работе? — спросил Дима, передавая тарелки на двоих. — Если я скажу, что все заебись, ты мне поверишь? — Нет, — улыбнулся Димка. — Кобра опять брызгала ядом? — Как всегда. Да, все передавали тебе привет и желали скорейшего выздоровления. Без тебя работа встала. — Мне, наверное, стоит показаться там? — спросил Дима. — Обойдутся! Кроме тебя там есть кому работать. И, кстати, я заходил в Спорт лайф, обсудил с тренером твои занятия, — Макс поймал на себе удивленный взгляд Димы. — И не нужно на меня так смотреть. Ногу нужно разрабатывать. Михаил — отличный тренер. И это рекомендации Олега. А ему я доверяю больше, чем себе, — Дима вздохнул. «Ничего, повздыхает и будет делать то, что скажу» — думал Макс. До нового года оставалось полтора часа. Стол был накрыт. Шампанское охлаждалось в холодильнике. — Я первый в душ. Ты не против? — спросил Дима. — Нет, иди. Я следующий. Максим посмотрел вслед Димке, скрывшемуся в ванной. Нужно решаться. Хватит сотрясать воздух вокруг себя. Сейчас или никогда. Вода в ванной зашумела. Макс подождал пять минут, разделся и, оставшись в одних трусах, направился следом за Димой. Подойдя к двери он взялся за ручку, она оказалась не запертой. Случайно забыл запереться или специально оставил открытой? Макс ощутил, как начинают подрагивать руки и колени, а кожа слегка покалывать от предвкушения. Тихо отворив дверь, Максим зашел в ванную. Там пахло ванилью и шоколадом. Дима стоял к нему спиной, и даже через запотевшее стекло душевой кабинки Макс мог разглядеть его тело. Оно словно плыло, окутанное паром. Кожа Макса покрылась испариной. Тонкая ткань трусов оттопырилась, и он погладил напряженный член. Недолго думая, Максим разделся полностью и смело шагнул к Диме. Тот, ощутив присутствие, резко обернулся и испуганно захлопал глазами. Боже, какой же он красивый. Макс буквально умирал — так он хотел его. Хотел касаться везде, целовать, не оставляя без внимания ни один сантиметр тела. Он подумал, что красивее никого еще не встречал. — Макс ты… Что ты? — растерянно лепетал Дима. Максим смотрел на него и не мог поверить, что он стоит рядом с этим мальчиком и тот не прогоняет его. — Дим, я… Я давно хотел тебе сказать, но все никак не решался. Не знаю почему. Со мной никогда такого не было, поэтому, наверное, и не знал, как должно все происходить. Глупо, да? Двадцатисемилетний мужик не знает, как сказать о своих чувствах. Я столько времени упустил. Дим, я… — Максима разрывало от эмоций и чувств к этому парню. Он столько хотел сказать ему. — К черту слова. Ты и так все понял, — сказав это, Макс наклонился и коснулся губ Димы своими. Эти секунды решали все. Тот с минуту никак не отвечал. Это был шок от того, что все так быстро случилось. Максим не отстранялся. Он осторожно коснулся напряженных рук Димы, провел по ним сверху вниз. Вернулся обратно к плечам. Обвил шею рукой, притягивая к себе ближе. Провел языком по плотно сомкнутым губам, проталкиваясь в его рот. Макс боялся, что Дима его оттолкнет, скажет холодное, твердое «Нет», но желание вытесняло страх. Максим чувствовал, как Дима дрожал, но не от холода, а от возбуждения. Ощущения на уровне подсознания — ритм дыхания, замедленные движения. Макса хотели в ответ, может не так сильно, как он, но хотели. Максим целовал Диму нежно, словно срывал лепестки самых нежных роз, еще не до конца веря, что это происходит на самом деле. Страсть бушевала в нем, грозясь разорвать его на части, если Макс не даст ей выход. И он дал себе волю. Поцелуй стал жарким, немного извращенным и страстным. Руки блуждали по телу, зарывались в мокрые волосы. Разорвав такой долгожданный поцелуй, Макс посмотрел на Диму. Зацелованные губы и слегка приоткрытый рот, влажные глаза очень возбуждали. Макс медленно опустился перед ним на колени. Дима дернулся, когда горячее дыхание пощекотало кожу на животе, а губы коснулись выступающей косточки. Рука коснулась волос, и Максу показалось, что его хотят оттолкнуть. Он провел носом от пупка вниз. Еще секунда — и претензии не принимаются. Из горла Димы вырвался стон, когда губы Максима сомкнулись вокруг его члена. Он всосал так стремительно, с таким жаром, что Дима сжал его плечи. Под умелыми ласками тело Димки шло волнами и покрывалось мурашками, а короткие ногти так и норовили впиться в кожу. Макс обнимал его бедра и, если бы не реальность ощущений, то мог бы подумать, что он спит. Все происходящее казалось каким-то фильмом, фантазией. Все происходило так быстро, и оба взвинтились за секунду. Макс ошалел от такой близости, от такого огромного прыжка, который они совершили. Они больше не друзья. Дима тихо застонал, надсадно, словно не хотел, чтобы его услышали, сильнее вцепившись в мокрые волосы Макса, тело напряглось, словно струна. Максим чуть сам не ослеп от вспышек под веками и кончил себе на бедро, и продолжал кончать вместе с Димой. Отстранившись, Макс слизнул соленое и поднялся. Лицо Димки раскраснелось. Он тяжело дышал. Максим коснулся его лица и нежно провел кончиками пальцев по щеке, вниз, к подбородку, задевая большим пальцем раскрытые алые губы. Теперь не нужно было бояться касаться его. Можно было смело смотреть и трогать там, где до этого мог позволить себе только в самых смелых фантазиях. Дима коснулся кончиком языка подушечки пальца, скользнувшей по его губам. — Ты даже себе не представляешь, как долго я ждал, — со вдохом проговорил Максим. — Чего ждал? — тихо спросил Дима. — Тебя, мой хороший, — ласково ответил Макс. — Я всегда был рядом. Тебе стоило лишь протянуть руку. — Я боялся, — стыдливо сказал Максим. — Но чего? — Дима не понимал. Ведь Макс всегда казался ему таким смелым, таким уверенным. — Твоего отказа. Ты не такой, как все те мужчины, которые были у меня. Ты особенный. Дима лишь улыбнулся. *** Если есть на свете такая штука, как абсолютное счастье, то это ощущение, что в данный момент ты в правильном месте. И Максим ощущал именно это — он был в правильном месте, рядом со своим любимым. Там, где он и должен быть. — Новый год, — тихо проговорил Дима, рассматривая лицо Максима. От вспышек салюта в комнате становилось светлее. Он впервые не пошел гулять в новогоднюю ночь и смотреть на салюты. Впервые не лег спать, наплевав на правила и традиции. Он впервые встречает новый год с любимым мужчиной, в своей постели. Макс нависал над Димкой, нежно проводя кончиками пальцев по его лицу, словно художник, рисовавший образ, пытаясь запечатать его в памяти. — Знаешь, что я загадал? — спросил Максим, Дима отрицательно покачал головой. — Тебя. — Удивительно, как наши желания совпадают, — улыбнулся Димка. — Надеюсь, так будет и дальше? — спросил Макс. Дима хохотнул. — Я хотел сказать, как сильно я тебя… — он замялся. Что же так сложно было сказать эти, казалось бы, три простых слова? Они застревали в горле. — Ничего, — Дима понял, что Максиму сложно. — Ничего не говори. Я знаю, — он знал, наступит время и его Максим решится. Сейчас Дима казался Максиму совершенно другим. Даже не таким, как пару дней назад. Его Дима сейчас смотрел в глаза безо всяких недомолвок и сомнений. Они теперь всё решили. Как оказалось, любовь — это не только страсть, секс и флирт. Не тело и красота. Это осознание, что человек рядом с тобой — часть тебя самого. Его чувства — это твои чувства. Его боль — твоя боль. И когда плохо ему — плохо и тебе. И ему страшно, когда страшно тебе. И вы понимаете друг друга без слов. Они прижимались друг к другу. Поцелуи были, словно маленькие инъекции, так необходимые им. Тела говорили сами за себя, на своём языке. Макс наклонился к Диме за очередной порцией поцелуев. Он перевернулся на спину, потянув его на себя. Максим продолжал целовать его, проводя ногтями по спине, отчего кожа Димы покрывалась мурашками, и он томно стонал в поцелуй. Ловил его губы своими, поглаживал языком, толкаясь внутрь, вырывая право быть главным. Одними лишь глазами спрашивал: «Ты любишь меня?», и получал такой же молчаливый ответ: «Ты и не представляешь, насколько». Говорят, что любовь кто-то приравнял к болезни. Наверняка, этот «кто-то» был несчастен в своей любви. Салюты давно утихли, и на улице воцарилась тишина. Все отправились встречать новый год. И никто не видел, как мелкий лёгкий снежок, медленно кружась, падал на землю, будто кто-то, неспеша, рассыпал его из своей корзины. Он становился все крупнее и крупнее, и уже через некоторое время на деревьях стали появляться мягкие белые шапки. В город пришла настоящая зима. Максим прижимал к себе, спящего на боку, Диму, уткнувшись носом ему между лопаток, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Его счастье сопело рядом, что-то тихо бормоча во сне.