Вопреки всему

Вопреки ожиданиям Пита - его дом оказался относительно чистым и обжитым. То ли семьи, которые жили в нем, ожидая расселения, были очень чистоплотными, то ли кто-то иногда убирал дом после их отъезда. Питу хотелось думать, что это была Китнисс. Он вспоминал слова Тома о том, что Китнисс тосковала по нему и начинал надеяться, но следом в памяти всплывали и другие слова "почтальона"... - Я удивлен - начал Том, когда они трое пошли прочь от вокзала - что ты так спокойно все воспринял. Так уверен в себе? Да уж, уверенность в себе, это его главное качество, особенно когда речь идёт о Китнисс, подумал Пит, пытаясь не усмехнуться. - Уверенность тут не при чем. Просто хочу во всем разобраться и услышать саму Китнисс. - Да уж, - Том улыбнулся и посмотрел на Хеймитча. Ментор ушел далеко вперед, словно специально давая соперникам выяснить отношения. - я не очень надежный источник информации, как ты понял. А можно спросить? - Спрашивай. - Ты правда не замечал, что Китнисс чувствует себя ущербной на твоем фоне? Не такой доброй, не такой жертвенной, как ты? Ты не замечал, что она чувствует вину, просто из-за того, что она не любит? Или ты унижал ее специально? - И зачем тебе это знать? Ты ведь уже все решил и собираешься и дальше благородно спасать Китнисс от "ужасного меня" всеми возможными средствами... Том вздрогнул и нахмурился. - Нет, не собираюсь. Я действительно считаю, что ты виноват. Либо специально унижал ее, чтобы любоваться своими чувствами, и своей добротой на фоне ее якобы черствости, либо просто не задумывался о том, как она может это воспринимать. Если не задумывался, то мой совет тебе даже поможет. Пит промолчал. Он понимал, чем Том привлек Китнисс. Намеренно он действовал или нет, но его открытость подкупала. Пусть даже и была несколько напускной. По крайней мере, сейчас парень говорил честно, хотя и слишком сильно пытался обратить его внимание на свою помощь. Уже дома, вспоминая эти слова Тома и его самого, Пит задумался о том, какую игру тот ведет. Он усмехнулся - снова Китнисс, и снова Игры вокруг нее и ее чувств. Правда, теперь в игре участвует не президент Сноу и власти Капитолия, а влюбленный парень по имени Том. Да и эти игры, надо надеяться, не приведут ни к чьей гибели. Пит не винил ни Китнисс, ни Тома - они стали невольными жертвами интриг капитолийских журналистов, которые, по каким-то своим причинам, решили создать из него и Глории, новых влюбленных, на этот раз счастливых. Впрочем, причина простая - так называемые журналисты работают в угоду зрителям, а зрители жаждут романтики и счастливых концовок. У них с Китнисс счастливой концовки не случилось, и, чтобы скормить зрителям хоть что-то, пресса начала искать намеки на счастье и романтику там, где их не было. Как Китнисс пережила все эти сплетни? Не получая писем, не зная ничего о нем, она легко могла поверить в то, что он ее забыл. Теперь просто нужно убедить ее в обратном. Хотя простой эта задача точно не будет - с Китнисс редко бывало все просто. В голову снова непрошенными гостями залезли слова Тома - находясь рядом, он мучает ее, заставляя чувствовать вину за то что недостаточно благодарна, за то, что не смогла полюбить. И ведь это, в некоторой степени, было правдой. Когда-то, он действительно хотел, чтобы она осознала насколько сильно он ее любит, и считал, что увидев и почувствовав его любовь она просто не сможет не ответить взаимностью. Она же сочла, что такая любовь неправдоподобна и ответила на нее притворством. И тогда он решил ее наказать - он видел ее вину, видел, что ей хочется продолжать общаться, остаться друзьями, но промолчал, ожидая, что она сама попытается что-то исправить. А ведь надо было просто подойти к ней, и сказать около десяти слов - о том, что ему обидно, но он понимает, что она его спасала и завершить эту фразу вопросом "Друзья?". Как бы тогда сложились их отношения? Но в тот момент, ему казалось, что его жизнь разрушена, чувства растоптаны, и виновата в этом она. И он не хотел видеть ее облегчение, в ответ на его слова. Наоборот, он делал все, чтобы она осознала, что именно она потеряла - приходил к ним в гости с печеньями и сырными булочками каждый день, но "для публики", оставаясь подчёркнуто вежливым и равнодушным. Он видел, как она напряжена, как мучается, как ей хочется, чтобы он или не приходил вовсе, или приходил прежним, не холодной маской самого себя. Он ждал, что она не выдержит, и попросит прощения. Но, Китнисс приняла его поведение как наказание для себя и держалась до конца, не умоляя о смягчении приговора. Пит улыбнулся - он любил в Китнисс и это - она никому не давала снисхождения, но и сама его не просила. Скорее наоборот, наказывала себя и замыкалась, когда следовало отпустить ситуацию. В то время, он, действительно, мучил ее своим присутствием. Намеренно. Как же он был глуп! Да что он тогда знал о растоптанных чувствах и разрушенной жизни! После Капитолий показал ему как выглядит и то, и другое. А тогда он просто потерял полгода. Полгода, за которые он мог позволить ей узнать себя получше. Полгода, в которые они были ещё относительно свободны. Потом было уже поздно. Ей его навязывали, она сопротивлялась, а он всеми силами пытался показать, что он будет ей только помогать, и, ни в коем случае, не напрашивается на ее любовь. Возможно, он пытался показать это слишком явно, и этим он тоже ее мучил, как сказал Том. Хотел ли он тогда, чтобы она его полюбила в награду за его жертвы? Разумеется, хотел. Но понимал, что она ничего ему не должна. Может, такое его поведение тоже заставляло ее чувствовать вину? Тогда как вести себя сейчас, чтобы действительно помочь ей? Теперь ему правда хотелось только одного - чтобы ей стало легче. А его любовь к ней будет с ним всегда, теперь он уже точно знает, что ее ничто и никто не сможет растоптать. И того, что эта любовь есть, неважно взаимна она или нет, будет достаточно, чтобы он не считал свою жизнь разрушенной. Но нужно ли ему прямо спрашивать ее о чувствах? Да и решится ли он задать такой вопрос? Решится ли она ответить? Или он снова торопится и нужно начать все заново, с привыкания друг к другу? Пит тряхнул головой, захватил заранее купленные продукты и дорогой капитолийский коньяк, и пошел в гости к Хеймитчу. Надо было всё-таки узнать, что же произошло за время его отсутствия, и, возможно, спросить у старого пьяницы совета. *** - Она не про все статьи и передачи знает - вздохнул Хеймитч. Сытный ужин, коньяк, подробный рассказ о жизни в Капитолии и просьба о помощи смягчили старого ментора и теперь он делился с Питом своими мыслями о произошедшем. - Сначала ждала новостей от тебя, смотрела и читала всё, где о тебе хотя бы упоминали. Потом была передача...там ты обнимал эту свою Глорию...Вот после этой передачи она загрустила, и стала действовать наоборот - сразу переключала канал, услышав упоминание о тебе. Я ей не говорил - сам не знал, что думать. Вроде то время, когда журналисты создавали нужную картинку на заказ, прошло... - Ты думаешь, это на заказ, а не просто так? - Я разделил эти сплетни на три периода: первый - вопросы о тебе и Китнисс, причем внимание смещено с Китнисс на тебя, будет ли у тебя с ней любовь, вернешься ли ты к ней. Затем начались сомнения в том, что ты вернешься, и намеки на то, что ты ищешь новую любовь, или уже нашел, но скрываешь. Вот именно в этот период и приехал наш мистер Почта, так что винить его в том, что отбивает чужих девушек нельзя. Наш благородный рыцарь подхватывает брошенных. И вот эти два периода еще можно было бы счесть обычными сплетнями, но дальше...Начались намеки на то, что вы с Китнисс, возможно, и не любили друг друга, а так, сошлись под влиянием момента. Все остальное было под давлением. Причем, пострадавшей стороной выставляли только тебя - мол, твои чувства пришлось выжигать охмором, а у нее их не было вообще... Ну и, из общего тона статей легко можно сделать один вывод - старая власть насильно сводила людей друг с другом для красивой картинки, а при новой власти эти люди свободны друг от друга и могут быть счастливыми. - Как я все это пропустил? - Пит действительно не понимал. Он же читал все эти сплетни...сначала. Потом перестал, поняв что ничего, кроме предположений и гаданий там нет. И упустил тот момент, когда предположения превратились в "доказанные" факты. - И зачем это нужно? Хеймитч потер лоб: - Знаешь, может, у меня и паранойя. Может, это просто сплетни без цели и ты прав - вы с Китнисс долго не сходились, а публике нужен был какой-то итог истории с влюбленными, вот и состряпали такой, что влюбленных-то и не было. Но я всё же думаю, что из тебя лепят символ возрождённого Панема, а Китнисс в этот новый Панем никто приглашать не хочет - непонятно, что с ней делать, поэтому они делают всё, чтобы её забыли, и чтобы твоё имя не вызывало в памяти ёё. - Почему ты раньше мне всё это не рассказал? - Не знал, насколько ты в этом замешан. Подожди возмущаться, я знаю, что ненамеренно. Я о том, что эти сплетни вполне могли быть частично правдивы - ты имел полное право решить, что Китнисс - это слишком больно и начать новую жизнь. - Но ты мог спросить у меня. - А я разве не спрашивал? Все лето слышал от тебя "не знаю", "надо разобраться", "пока не хочу говорить об этом". А потом ты замолчал, и только на выставках и интервью соловьем разливался. Я решил дать тебе время, и тут заявился этот почтальон. На самом деле, тут все мы дров намолотили. Тебя я, может, и понимаю, но стоило бы дать ей какую-то определённость, ждать тебя или нет. - А Том? Ты думаешь он тоже распространял сплетни? - Был бы он замешан в сплетнях и прочих интригах, пригласил бы журналистов в Двенадцатый - он мог это сделать, у него и родители, и друзья все шишки важные. Вряд ли ты бы подорвался сюда, увидев местную идиллию...- Пит поморщился, ведь его воображение рисовало эту идиллию весь последний месяц. Хеймитч продолжил: - Так что, как это ни грустно, но приходится признать, что почтальон все-таки обычный парень. Он, конечно, на Китнисс немного помешался, но положением не очень злоупотребляет. Хотя, с ним всё равно надо быть настороже - пока он чувствует себя виноватым и играет в благородство, но кто знает, насколько его хватит. - Китнисс его любит? Ты так рассказывал, что она вот-вот замуж выйдет... - Парень, она была одна. Совсем, я не в счёт. Близкие, кто умерли, кто предали, кому - он ядовито усмехнулся - "надо разобраться". Она ждала тебя. И тут появился наш Почтальон года с тёплым коконом из любви, ласки, заботы, готовый оградить её от боли и проблем, даже от самой себя. Создал вокруг неё тот мир, в котором она никогда не жила. Естественно, она подумала, что влюбилась, хотя, на самом деле, она просто устала и захотела вздохнуть нормально, почувствовать себя живой. Потом она бы отдохнула и очнулась - после свадьбы с нелюбимым. Я думал сначала, что дружеское да и не только дружеское общение ей не повредит, но не ожидал, что всё закрутится так быстро.... - Почему он сказал ей про письма? - Ты так спрашиваешь, будто я его хорошо знаю...Я говорил с ним от силы три раза. Наверное, решил, что Солнышко уже влюблена по уши и всё простит. А она, кстати, может - все-таки он ее спасал тут какое-то время. - Хеймитч, что мне делать? - Я бы на твоём месте, поучился у нашего почтальона - усмехнулся ментор. - Дари ей подарки, приглашай погулять... Подумать только, я учу встречаться с девушками человека, у которого в половина Капитолия в невестах!