Мой лучший друг

― Вау, а учебная программа в этой школе чуть сложнее, чем в той, в которой я училась раньше, ― пробормотала Ринго, с интересом пролистывая учебник. Некоторые из тем, расписанных на страницах учебника по английскому, она проходила в начале второго года обучения, когда училась в Сайтаме. Хотя та школа, в конце концов, была частной, в отличие от Карасуно, государственной старшей школы. Наверное, и учебная программа здесь должна быть немного другой, хотя обучение на третьем году в этой школе не было каким-то особенно сложным. Изучение языков не было её сильной стороной, в отличие от естественных наук вроде химии, физики или математики, но гордое звание отличницы в средней школе не позволяло Ринго опуститься по этим предметам и в старших классах, поэтому она имела примерное представление о том, что было написано в этих учебниках. ― Мне кажется, Кагеяма-кун, что ты пропустил темы с элементарными правилами орфографии в средней школе, ― негромко заключила она, подчеркивая карандашом последнюю (сотую?) ошибку в домашнем задании. Парень, услышав жестокое (и правдивое, по всей видимости) утверждение, вздрогнул, вновь состроив то самое забавно-нелепое выражение лица. Смешной мальчик. Хината захихикал в кулак, щуря свои огромные и ясные карие глаза: ― Кагеяма-неудачник, ― и тут же ойкнул, получив локтем в бок. ― Ты уже готов рассказать Ячи-сан все формулы, которые вы учили в течение года? ― Рин тут же перевела на него своё внимание, и Хината состроил точно такое же смешное и нелепое выражение лица, что и его друг пару секунд назад. Помощь кохаям не была для Рин каким-то новым опытом, как и для любого выходца из её средней школы. В конце концов, это было их заданием как семпаев на протяжении целых двух лет, как уж тут не привыкнуть.Так что в эти мгновения, подчеркивая ярко-красным карандашом неудачные ответы и травянисто-зеленым ― удачные, она чувствовала лишь смутную ностальгию по тем временам, когда на несколько часов ей приходилось оставаться в школе после уроков, чтобы вбить в голову Окими-куна знания по японской грамматике, которая отчего-то давалась ему тяжелее всего остального. Ох… Кажется, Коши очень нравилось водиться с малышами… ― Аяме-семпай? ― осторожно позвала её Ячи, чуть склонившись в её сторону. ― Да, что-то случилось? ― Ринго тут же опомнилась, убрав от губ карандаш, который она, оказывается, едва не взяла в рот. Стыд какой… ― А, нет-нет! ― девочка тут же миролюбиво замахала перед собой руками, ― просто вы так тепло улыбнулись, что я подумала, что вы… эм, возможно, подумали о чем-то хорошем. Я не хотела отвлекать, простите… — Ячи робко взглянула на Рин из-под своей длинной светлой челки. ― Нет, ничего страшного, ― Рин мотнула головой, рассмеявшись Её взгляд сначала переместился на старательно переписывающих задание мальчиков, а затем на окно, сквозь которое ей в лицо светило яркое закатное солнце. Она прищурилась и её губы вновь тронула слабая, романтичная полуулыбка: ― Да, внезапно вспомнила одного очень хорошего человека. *** ―Суга-сан, Суга-сан, попасуй мне, ― откуда-то снизу явился Хината, сверкая своими воодушевленными глазёнками. Даже Сугавара, искренне и безвозмездно любивший волейбол с самого детства, не понимал, откуда в таком небольшом (он искренне про себя извинился перед Хинатой) человечке содержится такая искренняя и огромная страсть к волейболу. ― А, неужели Кагеяма-кун снова тебе отказал? ― беззлобно рассмеялся он, принимая мяч, который ему протягивал рыжий кохай. Хината состроил забавное выражение лица, отвел взгляд, а затем умело спародировал выражение лица Кагеямы: ― Отвали, Хината-придурок! — он вновь принял свое обычное выражение лица, ― вот что он ответил. А потом решил попросить семпая и Ячи-чан еще немного помочь ему с английским. Ячи-чан отказалась, так как ей нужно было идти сегодня к нам на тренировку, чтобы увидеться с Киёко-сан и о чем-то с ней поговорить, а семпай согласилась немного помочь, ― он увлеченно вдавался в малейшие детали, словно это было чем-то поистине важным для него. ― О, Ячи-сан, ты таки помогла им с математикой и английским? ― Сугавара обернулся, обратившись к стоявшей поодаль Хитоке. Та немного нервно кивнула, сцепив руки перед собой, ― спасибо, ты нас всех очень выручаешь. А семпай, которого Хината-кун упомянул?.., — Коши заинтересованно приподнял бровь вновь обращаясь к Шоё. Тот уверенно заговорил: ― А, её зовут… ― Простите, Сугавара-семпай! ― внезапно завопила Ячи, перебивая уже начавшего говорить Хинату, но, поняв, что не знает, что сказать, нервно замахала руками из стороны в сторону, а затем тихо решила сказать правду, ― я думаю… что ей не понравится, если мы скажем её имя, простите. Хината склонил голову, затем, будто бы подумав о чём-то, он понимающе промычал что-то нечленораздельное и послушно не сказал о «таинственном семпае» больше ни слова. Ячи отвела взгляд, вспомнив о том, как семпай с понимающей улыбкой призналась ей однажды, что ужасно боится людей, точно так же, как и Хитока, с которой она была едва знакома тогда. И в момент, когда Хината едва не произнес имя Аяме-семпай, Ячи подумалось, что ей самой бы вряд ли понравилось, что кто-то еще узнал о её существовании. Поэтому, забыв на мгновение про свой страх и свою робость, она всё же решилась помочь девушке, которая, наверное, лучше других понимала её страхи. Сугавара-семпай, к счастью, отнесся к этому с долей понимания. Хотя для порядка всё же обиделся минут на пять и пасовал Хинате молча, демонстративно надув щёки. Ячи с умеренной долей интереса разглядывала парней вокруг, дожидаясь, пока вернётся серьезная и ответственная Киёко-сан, у которой, видимо, было к ней какое-то особое (от этого слова у Ячи сердце предвкушающе замирало) дело. Когда взгляд вновь остановился на Сугавара-семпае, ей вдруг подумалось, что они с Аяме-сан чем-то друг на друга похожи. Особенно в те моменты, когда Суга-сан задумывался и, переставая улыбаться, серьёзно пасовал мячи то одному, то другому члену команды. Это серьёзное, задумчивое и мало что выражающее выражение было словно скопировано у Аяме-сан. Если подумать, то даже некоторые его жесты, вроде обкусывания ручек, заправления прядей волос за ухо или зачёсывание их на затылок, одёргивание рукавов рубашки, задумчивое щелканье пальцев ― всё это Ячи-сан буквально пару часов назад видела у Аяме-сан. Возможно ли, что эти двое были знакомы и то, что Ячи скрыла имя Аяме-семпай, на самом деле было ошибкой? Мотнув головой, она отогнала лишние мысли. Возможно же, что у них просто похожие привычки? Они же совсем не схожи характерами, эти двое. Да-да, именно так. Ячи кивнула самой себе, в голове всё же поставив себе галочку у пункта «попробовать спросить об этом у Аяме-семпай при следующей встрече».

***

Открыв дверь дома своим собственным ключом (на который Ринго почти что вынудила его купить брелок), Сора уже знал, что сестра задержится, поэтому не был особенно удивлен, когда не застал её в кухне. Большее удивление у него вызвало присутствие другого человека за кухонным столом. Именно его Сора увидеть в это время совсем не ожидал. Аяме Эрин сидела на месте, которое обычно почему-то никто не занимал (вернее, Сора подозревал, что это место раньше принадлежало отцу, но подтверждения своих мыслей никогда не требовал и не получал). Видеть её в такое раннее время было для Соры чем-то необычным и даже непривычным, а еще ― ужасно неловким, ведь прямо сейчас они были наедине, без сестры, которая могла в случае чего сгладить напряжённую обстановку. Женщина будто и не заметила присутствия другого человека в доме, продолжив сидеть за столом и пустым, бессмысленным взглядом уставившись на что-то тёмное в своей руке. Её губы едва заметно шевелились, и Сора неосознанно задержал дыхание, вслушиваясь в едва различимую даже в полной тишине речь своей «матери». ― Хочу… вечность, ― Сора продолжил вслушиваться, не разбирая из её фраз практически ничего членораздельного, ―влюблён в тебя… Она говорила одну и ту же фразу на повторе, словно заевшая пластинка, поэтому спустя пару кругов Сора всё же разобрал то, что продолжала повторять с безразлично-задумчивым лицом женщина, сидевшая перед ним: ― Я бесконечно влюблён в тебя, в твои глаза, в твою улыбку и в тебя саму, я проиграл перед своими чувствами к тебе и хочу провести всю оставшуюся вечность рядом с тобой, ― беззвучно шептала она, бездумным взглядом уставившись на что-то в своей руке. Что же это… Сора испуганно выдохнул, сердце ухнуло вниз и голова закружилась, когда он, наконец, понял, что такое она всё время так пристально разглядывала. Своим пустым взглядом, словно находясь в трансе, она рассматривала его, едва заметно проводила по нему пальцами и продолжала шептать: ― Я бесконечно влюблён в тебя, в твои глаза, в твою улыбку и в тебя саму, я проиграл перед своими чувствами к тебе и хочу провести всю оставшуюся вечность рядом с тобой. Я бесконечно влюблён в тебя, в… То, что она держала в руках… Это окровавленный нож? Испуганный, с бешено колотящимся от ужаса сердцем, Сора торопливо попятился назад, на ходу отмечая окровавленные рукава её белой блузки и ярко-красные капли на столе, так ярко контрастировавшие с белой скатертью. Нужно что-то делать… Нужно что-то делать, нужно что-то делать, нужно что-то… Сердце билось, участившись, наверное, в сотню раз, кровь отхлынула от лица, а голова совсем перестала соображать. И, когда до выхода из кухни оставался всего лишь невысокий порог… Сора споткнулся. Раскрытая настежь дверь с грохотом ударилась о стену. И мутные зеленые глаза резко посмотрели в его сторону. ― Анго? Это ты, Анго? ― хрипло воскликнула Эрин, вскакивая со своего места и подбежав в его сторону. Он просто не успел отбежать, такой быстрой она оказалась. Окровавленные, изрезанные вдоль и поперёк руки сжали его плечи так сильно, наверное, до синяков, а страшные глаза смотрели прямо на него, едва не сжигая и не превращая в лёд одновременно. Колени подкосились от ужаса. Молчание и её жуткий взгляд растянули пару минут до целой вечности. Сердце, бившееся лишь мгновения назад, словно сумасшедшее, будто остановилось совсем, даже слух словно пропал, а в глазах потемнело от ужаса. Сквозь пелену темноты он видел лишь яркие зелёные глаза, такие же, как и у его сестры. Хватка ослабилась, а голова Эрин склонилась чуть набок: ― А, это всего лишь ты… Её голос из дрожащего и преисполненного надежды внезапно стал холодным, презрительным и разочарованным. Сора вздрогнул. Ему показалось, или что-то правда капнуло ему на ногу? Это едва заметное движение слово привело Эрин в чувство. Или же… наоборот? Её руки словно потянулись к его лицу, но внезапно остановились около шеи. Холодные пальцы коснулись его скулы, а зелёные глаза приобрели ужасную жёсткость: ― Ты так похож на него. Ненавижу тебя.Ненавижу тебя, за то, что ты так похож на него. Ненавижу его. Ненавижу тебя. Ненавижу твоё лицо. Твоё лицо очень красивое. Ненавижу его. В глазах окончательно потемнело и Сора, чтобы удержаться на ногах, трясущимися руками схватился за косяк двери. Где-то за периферии ускользающего сознания он услышал, как щелкнул замок входной двери.