Мой лучший друг

78 баллов из 100. Такой вердикт вынесла Сугаваре ярко-красная надпись в уголке листа с решённым тестом. Рука едва заметно дрогнула. Печатный лист дрогнул вместе с ней, издав едва слышный печальный шелест. ― М? ― за его плечом показалось лицо Дайчи, ― вау, отличный результат, Суга. Кажется, у тебя самый высокий результат в классе? ― Не думаю, ― неловко рассмеялся Коши, пряча лист между страниц учебника так, чтобы количество баллов не было видно посторонним, а затем, подумав мгновение о чем-то, вновь обратился к другу, ― слушай, я не смогу сегодня пойти на тренировку, ладно? ― Чего вдруг? ― Мама хотела, чтобы я помог отцу с ремонтом машины, так что… ― Сугавара вновь слегка зажато рассмеялся и беспомощно пожал плечами. Савамура на это лишь понимающе улыбнулся и хлопнул лучшего друга по плечу: ― Хорошо, я предупрежу тренера. Удачи… с ремонтом, ― на последнем слове он слегка замялся, но все же не сказал больше ничего лишнего, продолжив складывать учебные принадлежности в сумку. Семьдесят восемь. Семьдесят восемь, черт возьми. Сугавара одной рукой разворошил волосы и зажмурился. Всё хорошо. Семьдесят восемь ― это почти восемьдесят, восемьдесят ― почти девяносто, девяносто ― почти сто. Всё в порядке… Возможно, нужно было пренебречь парой тренировок и заняться подготовкой. Это же всего пара тренировок, верно? Гораздо лучше, чем… Выбравшись на улицу, Коши обречённо вздохнул, на эмоциях пнув лежавший на пути камешек. Нужно идти домой, готовиться к пересдаче. *** ― Я дома!.. Отец встретил его коротким приветственным жестом, даже не встав со своего дивана. На его коленях лежал ноутбук с открытым текстовым редактором. Снова работает, видимо. ― Где мама? ― тихо поинтересовался у него Сугавара, так же бесшумно вешая школьную сумку на крючок шкафа. ― На кухне, ― с некоторой отвлечённой задержкой отозвался отец, добавив с улыбкой, ― она ждала тебя весь день. У неё сегодня славное настроение. ― Вот как? ― улыбнулся Коши, шаркающими шагами направляясь в кухню, ― идёшь ужинать с нами? ― Иду-иду, ― отец поднялся со своего насиженного места, откладывая ноутбук в сторону, ― надеюсь, сегодня мы оба избежим разбора полётов, да, малыш? ― он рассмеялся, поглаживая большой рукой голову своего сына. Сугавара на это лишь рассмеялся, робко кивнув. Отец редко мог ночевать дома по нескольку дней подряд. У него была работа, сопровождающаяся множеством командировок и забитыми рабочими часами, которые он разбавлял короткими выходными по три дня раз в месяц. В такие дни он бывал уставшим и сонным, с тёмными кругами под глазами и обросшей бородой. Мама на выходных приводила его в порядок, он высыпался и вновь возвращался к безвылазному просиживанию в стенах офиса. Таким он был человеком, не то, чтобы Коши не понимал ситуации. Внешне Сугавара-младший совсем не походил на высокого, статного отца с черными волосами и пронзительными черными глазами. Он, наверное, больше напоминал маму, с её светлыми, почти белёсыми кудрями, слишком нестандартными для обычных японцев. Бросив на стол связку ключей, Коши последовал за отцом в кухню. Пора ужинать… Мама смотрела на него внимательно, не отводя глаз ни на секунду до тех пор, пока Сугавара не спросил, осторожно смотря на неё исподлобья: ― Как прошел твой день, мама? ― Мой ― прекрасно, ― коротко откликнулась она, ― а вот ты говорил, что у тебя сегодня тест по химии. Так что меня больше интересует то, как прошел твой день, сынок? ― Кай вновь вперилась в сына острым, словно лёд, взглядом серо-коричневых глаз. ― У меня всё отлично… ― он постарался увильнуть от болезненной темы, но ткут же был атаковал очередным снайперским выстрелом в голову в виде краткого: ― Сколько баллов? Немного помолчав, Коши почти шепотом отозвался: ― Семьдесят восемь. Палочки были с шумом впечатаны в столешницу. ― Что это такое, Коши? ― холодно поинтересовалась Кай, вставая из-за стола и порывисто отодвигая стул в сторону, ― почему твои результаты из раза в раз становятся только хуже? Я могла простить тебе девяносто, я могла простить тебе, боже мой, восемьдесят баллов! Но это!.., ― её голос сорвался, она вздохнула и уже спокойнее продолжила, вновь усаживаясь за стол, ― ты же понимаешь, что я хочу сказать, да? ― Да. ― Расскажи мне, как дела в клубе, ― ласково поинтересовалась мама, от чего у Коши по спине пробежали холодные мурашки, ― ты всё еще на позиции основного связующего? В ответ ― молчание. ― Сынок? ― тише переспросила мама, заглядывая ему в глаза. ― Уже нет, ― выдавил из себя Сугавара, опустив глаза еще ниже. Мама на это как-то устало вздохнула, но не ответила больше ничего. Но Коши уже знал, что это означает и, панически сжав палочки для еды в кулаке, поднялся из-за стола, впервые за весь ужин взглянув в глаза матери: ― Пожалуйста, мама! Я исправлю оценки, я схожу на пересдачу, я снова запишусь на дополнительные занятия, только, пожалуйста, мам!.. Позволь мне! ― А в чем смысл посещать этот клуб, если ты все время проведешь на скамье, словно неудачник? ― мама скривилась от слова «неудачник» так, словно оно было самым кислым лимоном на свете. ― На моё место нашли очень талантливого новичка… ― тихо начал Коши. ― Дело не в таланте, ты просто недостаточно стараешься, ― мама поставила точку в их диалоге, но, спустя минуту тяжелого молчания, добавила, ― если получишь удовлетворительный результат на пересдаче, я передумаю. Взглянув на свои измозоленные ладони и локти, исполосанные застарелыми шрамами, Сугавара кивнул, направляясь в комнату готовиться и учиться. Другого выбора остаться там, куда тянется его сердце, всё равно не было. *** ― Отличная работа, Кагеяма. ― Кагеяма, попасуй мне! ― Ты такой классный, что аж бесит. ― Можешь хоть что-то делать не так идеально и без такого пафосного лица? Сугавара тоже хлопал Кагеяму по плечу, тоже хвалил его работу, внутри чувствуя то, что ему ни в коем случае не хотелось чувствовать. Его сердце мрачно замедлило свой ход, разливая в груди черную жижу тяжёлых эмоций. Протирая волейбольный мяч от пота полотенцем, Сугаваре вспоминалась раз за разом холодная мамина фраза, эхом отдававшаяся в черепной коробке.

НЕУДАЧНИК. Прекрати думать об этом, Коши. Прекрати. Это не хорошо, это не честно, это не правильно ― думать обо всем в таком ключе. Дави свои черные эмоции, топи их в улыбке, тренируйся, делай что угодно, только прекрати чувствовать это. ― У тебя все так отлично и естественно выходит, что я сразу хочу пойти на пересдачу, ― смеялся Коши, пасуя своей команде и с ненавистью к себе отмечая, как невыгодно, как неидеально, как отвратительно смотрится его пасы по сравнению с пасами талантливого новичка по имени Кагеяма Тобио. Сердце нещадно болело, ныло, билось на осколки, продолжая из своих трещин разливать по венам ужасную эмоцию. Чёрную, отвратительную з а в и с т ь.