Мой лучший друг

Сугавара смотрел на неё глазами опустошенными, усталыми и лишенными всяческой веры в себя. Сугавара смотрел на неё не своими глазами. А Ринго не верила, что её потрясающий, сильный невероятный и восхитительный друг внезапно превратился в её детскую копию. Быть может, сама Рин не особенно изменилась, не стала сильной, смелой, не перестала шарахаться от каждого прохожего, но чувство, что что-то в её жизни начало меняться, постепенно приводило её в себя. У неё был брат, который придавал ей сил, у неё была подруга и были, в конце концов, воспоминания о Коши, таком сильном, солнечном и ослепительно ярком. Что из этого было, интересно, у самого Сугавары? Воспоминания о друге, который лишь мрачно вздыхал и никогда не проявлял инициативы? Родители, которым были важны лишь его оценки? Волейбол? Наверное, только волейбол. Сейчас на месте ослепительного друга Ринго видела лишь зашуганного, разбитого и уставшего ребёнка, поэтому и разговаривать с ним ей было гораздо легче. ― Ты не заболел? ― ласково поинтересовалась Рин, внимательно оглядывая его лицо и сдерживаясь от невежливого желания прикоснуться к его лбу. Они шли по территории за школой, чтобы никто посторонний не увидел их и не влез в разговор. Вернее, это и разговором-то было назвать сложно. Односторонние вопросы. Не удостоившись ответа и в этот раз, Рин грустно вздохнула. Итак, как же он действовал в такой ситуации, когда они были в средней школе? Как в такой ситуации действовала Сэо? Ринго весело фыркнула. Помнится, она называла их манеру действий похожей на настоящий таран. Но, подумав еще немного, решила, что подобное поведение Сугавару будет лишь раздражать и утомлять, поэтому легче всего будет действовать так, как обычно действовала она, Ринго. ― Подожди меня здесь, хорошо? ― негромко обратилась она к нему и, замешкавшись на секунду, направилась к поварам и выпросила (как же это было страшно, боже) у них еще одну чашку горячего чая, отнесла её другу и ласково попросила его попить хотя бы чаю, прежде чем она вновь вернётся. А затем помчалась в сторону класса, в котором Коши, собственно, учился. Она так быстро, наверное, никогда не бегала. Уже на входе горло и грудь её обжёг привычный ненормальный ужас перед людьми, к которому она даже успела привыкнуть. А затем... она вспомнила эти несчастные, опустошенные глаза и, сжав покрепче трясущиеся руки, постучалась в дверь и вошла, стараясь игнорировать обратившиеся на неё взгляды уже собравшихся в классе учеников. Ринго, на самом деле, знала такой взгляд, какой был у Сугавары, лучше, чем кто-то мог бы подумать. Давно, ещё в детстве, она видела у кое-кого точно такие же уставшие, отчаявшиеся глаза. Возможно, причина этого состояния тогда была другой, но взгляд мало чем отличался. Этим человеком была Аяме Эрин ― её мама, что сейчас, после очередного нервного срыва, лежала в психиатрическом диспансере. Тогда на её плечи свалилось слишком много ― уход любимого мужа, бедность, одиночество, необходимость содержать ребёнка и еще множество самых разных трудностей. И Ринго яснее всех видела, как яркие, светлые глаза матери покрываются плёнкой боли и бессилия, как истерики в соседней комнате становились все отчаяннее перед тем, как стихнуть в пугающую тишину. Ринго видела, во что может превратиться такой взгляд. И куда этот взгляд может привести. Поэтому... ― Прошу прощения, сэнсей. Сугавара-кун себя плохо чувствует, я отведу его домой, можно? ― Настолько плохо, что он не в состоянии сейчас прийти самостоятельно? Может быть, отведёшь его в медицинский кабинет? ― с подозрением спросила преподавательница. Дыхание начало сбиваться. Не от бега, от усиливающегося страха. ― Ему не нужна помощь медсестры, ― твердо, так, как она еще была способна, ответила Рин, ― ему нужен отдых. Он..., ― она замялась на секунду, придумывая причину, ― не выспался, сэнсей. Поэтому ему лучше пойти домой сегодня. Можно? ―не отводить взгляд, не отводить взгляд, не отводить... ― Хорошо, ― устало отозвалась женщина, потерев пальцем переносицу и чуть скосив этим жестом свои очки ― Большое спасибо, ― она торопливо поклонилась и тихо, стараясь не хлопать от спешки дверью, вышла из кабинета. А затем вновь пулей понеслась в столовую. Она не привыкла так бегать, поэтому, когда она стояла перед столиком Коши, на её лбу выступила испарина, а дыхание совсем сбилось. На этот раз, от усталости Чашка чая, которую она принесла перед тем, как уйти, была опустошена лишь наполовину. Сам Сугавара положил голову на сложенные на стол руки и сырым пальцем рисовал на столе узоры. И был немного похож нагрустного ребёнка. Это бы было даже милым, если бы он действительно был всего лишь грустным ребёнком. Когда он поднял на неё свои глаза, то мгновенно отметил, как тяжело она дышала, поэтому негромко поинтересовался: ― Куда ты бегала? ― Неважно, ― она легко отмахнулась и протянула в его сторону руку, ― пойдём-ка со мной сейчас, ладно? ― Куда? ― его, кажется, вовсе не интересовал ответ, а вопросы он задавал исключительно по инерции. ― Погуляем, ― она улыбнулась, добавив весело, ― я тебя похищаю. Шутки в ответ, как это обычно делал её друг, не последовало. Он лишь послушно поднялся и последовал за ней, спрятав руки в карманы брюк. Хотя Рин и хотела, чтобы он взял её за руку, она всё же не стала на этом настаивать, неторопливо шагая рядом и негромким голосом разговаривая с ним о всякой ничего не значащей чепухе. Так, как это обычно делал он сам, когда ей было плохо. ― Ваш класс такой просторный и светлый. И классная руководительница очень красивая. Я совсем забыла посмотреть, где сидит твой друг. Рядом с тобой, наверное? А ты, я точно знаю, сидишь у окна, да? ― Мы выходим на улицу? ― внезапно спросил Коши, ― уроки же ещё не окончены. После уроков у меня пересдача по химии. Нужно вернуться, ― он резко развернулся, но тут же был удержан твердой рукой Ринго. ― Мы идём гулять, ― строго заключила она,― тебя освободили от уроков на сегодня. Ну, можешь думать, что мы прогуливаем, ― она хитро прищурилась, ― если тебе так будет веселее. А теперь пошли, пошли. Посидим немного во дворике за школой.

***

― Говоришь, у тебя пересдача по химии? Неужели за ту контрольную, что была в начале недели? Три дня же прошло, неужели всё еще так плохо? ― Отвратительно, ― кратко отозвался Сугавара. ― Сколько баллов? ― В последний раз было восемьдесят, ― тихо послышалось в ответ. Неожиданно мало, на самом деле. Это же химия, по которой Коши всегда получал твёрдые девяносто. ― Ты потрясающий, ― вместо этого заключила она, ― у меня семьдесят пять. В этот раз было ужасно сложно. У тебя пересдача сегодня после уроков? В четыре часа вечера? ― она мельком глянула на время в телефоне, ― двенадцать. Отлично. Мы отлично успеваем. Идём ко мне домой, нужно забрать мой бланк ответов. Он лежал где-то в шкафу. Она воодушевлённо потянула друга за рукав: ― Идём-идём, ― если это было то, с чем она могла хоть немного помочь, то это былоневероятной удачей, ― на каких заданиях у тебя возникают сложности? Дай угадаю, неужели задачи? В ответ она получила лишь стыдливый кивок. Боги, как же его нужно было унизить, чтобы сложности в задачах по химии, почти нерешаемых на взгляд Рин задачах по химии, считались чем-то совсем ужасным? ― Тогда отлично. У меня решена большая часть. Твой бланк ответов у тебя в сумке? ― Да, ― осторожно отозвался Коши, поднимая на неё немного расширившиеся глаза, в которых на мгновение мелькнуло что-то вроде удивленной надежды. ―Сэо как-то дала мне свои ответы для проверки. Ты же знаешь Сэо, да? ― в ответ друг лишь отрицательно мотнул головой, ― неважно. Вместе мы должны набрать для тебя необходимые десять ― тебе же десять нужно? ― баллов. Оставаться воодушевленной получалось плохо. В конце концов, баллов-то у неё меньше. Она не знала, на каких вопросах у них не совпадали ответы, и какие вопросы, на которые Сугавара не смог дать ответ, она решила правильно. Вполне вероятно, что их ответы совпадали полностью. Оставалось надеяться лишь на Сэо, которая училась достаточно хорошо, чтобы верить, что некоторые ответы в сложных вопросах у неё были даны верно.

***

Задумчиво перешагивая тени от заборных прутьев, падающие на асфальт тротуара, Ринго время от времени бросала на друга внимательный взгляд, уверяясь, что тот всё ещё идёт рядом с ней. Она невольно задумывалась о том, что ничего, на самом деле, не вынуждало её подойти к человеку, которого она весь последний месяц старательно избегала. Или нет. Ринго запнулась слегка, а затем продолжила путь, успокаивающе махнув рукой Коши. Было кое-что. Кое-что, что заставило её пойти прямо к его столику тогда. Они были друзьями. Друзьями с самого детства, с самой младшей школы. Поэтому никто и никогда не мог знать Сугавару Коши лучше, чем Аяме Ринго. Даже его нынешние друзья, наличие которых так угнетало Рин раньше, не могли знать «милого и весёлого непоседливого человечка-Сугавару» как «закомплексованного, неразговорчивого, зацикленного на идеале, несчастного и одинокого Коши». И это было, наверное, её привилегией, как и знание о том, каким человеком была мать её друга, о том, какими усилиями давались ему все хорошие результаты и о том, как часто он загонял себя в клетку самоненависти из-за пустой и бессмысленной мелочи вроде потерянного балла в тесте. Рин тогда, когда шла навстречу его опущенным плечам, не думала о чем-то возвышенном, но наверняка знала, что такой человек как Коши не позволит кому бы то ни было узнать о тех трудностях, с которыми он сталкивался на пути к долгожданной фразе «у тебя всё так легко и хорошо получается». Но думать обо всём этом сейчас уже не было никакого смысла, раз уж она сейчас идёт рядом с ним к себе домой. Рин неловко повела плечами, внезапно подумав о том, как же странно это звучит и выглядит. Она же в прямом смысле тащит его, парня, к себе домой. Даже звучит невоспитанно. Боже, давно она не думала о походах Коши к ней в гости вот в таком ключе. ―Мне кажется, ты не туда свернула, ― подал голос Сугавара, будто нарочно прерывая хаотичный набор её мыслей, ― твой дом в другой стороне. ― Нет, ― Рин легко улыбнулась, ― нужно заглянуть в аптеку, купить антидеп... И осеклась, поняв, что только что собиралась сделать. ― Купить что?.., ― тихо переспросил Сугавара, с подозрением сощурив глаза. ― Нет-нет, ничего, я ошиблась... я везде ошиблась, на самом деле, ― пробормотала Ринго, потерев рукой подбородок. Вот же... Она по привычке хотела зайти в аптеку и купить таблеток матери, а затем пойти домой. В тот дом, в котором они жили до недавнего времени. ― Ни о чем не спрашивай меня, ― тут же попросила она и добавила, не в силах терпеть его обеспокоенный взгляд, ― таблетки не мне. Пойдем домой... а, да, поворот не в ту сторону. Я... временно проживаю в другом месте. Пошли, покажу. В тот момент она подумала ещё и о том, как же сильно их разделил один лишь месяц молчания. Казалось даже, будто несколько лет жизни бок о бок не весили ничего рядом одним-единственным месяцем вдали друг от друга.

***

―Я дома! ― Ринго жестом указала Коши, куда снимать обувь и бесшумными шагами проскользнула в гостиную. Там, заогромными роялем, сидела бабушка, делающая какие-то пометки карандашом в нотных записях старого потрепанного сборника. ― Ты рано сегодня, ― кратко отметила она, даже не поднимая на внучку глаз, ― чаю? ― Нет, спасибо. Я в комнату, нужно помочь другу с учёбой, ― она осеклась, вспомнив, что бабушка не знает Коши лично, ― знакомься, это Сугавара, я о нем рассказывала раньше. ― Приятно познакомиться, ― бабушка величественно склонила голову в приветствии и вновь опустила глаза к партитуре. ― Да, взаимно, ― неловко откликнулся Коши и поспешил за Рин, которая без дальнейших расшаркиваний направилась к себе в комнату. Лишь остановилась на мгновение, повысив голос так, чтобы бабушка её услышала: ― Скажи Соре, чтобы он дождался меня, когда придёт. Будем вместе ужинать. В ответ послышалось негромкое «как скажешь». Сугаваре было неловко. Нет, ему было очень неловко. Он привык к небольшой квартирке в обычной многоэтажке, где раньше жила Ринго со своей мамой. Он привык к унылым обоям и настежь раскрытым дверям, которые, казалось, никогда не закрывались. А сейчас он видел белые стены, дорогую мебель, рояль и паркетный пол. Ах, да, и хрустальную люстру в гостиной. Он привык к улыбкам и странным шуткам с Эрин-сан, а сейчас видел статную женщину с холодными глазами, рядом с которой даже находиться было страшно до дрожи в коленках. Он привык к Рин с её короткими непослушными волосами, расхаживающей в широкой одежде и шаркающей ногами. Не к Рин с замысловатыми косами и лаконичными фразами. Этот месяц, кажется, прошёл для неё насыщеннее, чем казалось. Поэтому хотелось тут же расспросить подругу обо всём, что произошло за этот месяц, но обращаться к Рин, которая отвечала так кратко и прохладно, было как-то... немного неловко. Но когда дверь её комнаты закрылась за его спиной, Ринго вновь превратилась в саму себя. В её глазах вновь блеснули прежние тёплые огоньки, а губы тронула слабая улыбка. ― Ты многое, наверное, хочешь от меня узнать, Коши, ― заключила она, упав на свою кровать и хлопнув пару раз рукой по месту рядом с собой, ― я расскажу в процессе. А пока, ― она потянулась рукой к столу и достала оттуда два листа бумаги, ― посмотри на мои с Сэо ответы. В этот раз я разрешаю тебе нагло списать верные решения. Время рядом с Рин проходило как-то... как раньше. Когда она сидела рядом, тыкала ногтем (заметно отросшим с их последней встречи) на важные моменты и формулы и беззлобно насмехалась над его ошибками, Сугаваре казалось, что те два часа, что он провёл за учёбой, прошли даже... весело? За два часа он успел даже немного отдохнуть, хотя всё это время только и делал, что учился. Прошёл всего месяц, а он уже отвык от ощущения её голоса рядом со своим ухом. Было даже как-то неловко. ― Уже три часа, ― неожиданно заметила Ринго, поднимаясь со своего места, ― ну, что, готов вершить подвиги? ― Не особо, ― он неловко усмехнулся, запустив руку в волосы. Она ткнула пальцем ему в лоб, будто нажимая кнопку ― он сам делал так раньше, когда Ринго слишком переживала из-за социальных взаимодействий. ― Теперь готов? ― Все еще не особо, но уже немного сильнее. ― Тогда идём, великий химик, что путает водород с воздухом. Мы должны успеть до конца уроков в школе. И, к тому же, нельзя заставлять моего брата ждать. ― Твоего брата? Ждать? Почему? ― Сугавара совсем запутался. ― Я подожду тебя, конечно, ― как ни в чем не бывало отозвалась Рин, ― а потом мы поужинаем у меня. Твоя мама, думаю, подождет тебя. В конце концов, у тебя будет, чем её порадовать. А теперь, ― она улыбнулась, ― идём, идём! Нам нельзя опаздывать! Схватив его ладонь в свою, она поспешила вниз, быстро перебирая ногами. На выходе из подъезда Сугавара остановился. ― Что такое? ― подруга обернулась, глядя на него своими непривычно живыми глазами. ― Знаешь... мне стало намного лучше. Спасибо тебе. Рин резко отвернулась от него и спустя мгновение заминки неловко откликнулась: ― Я рада. Ты же знаешь, как я плоха в поддержке, поэтому я действительно рада, что смогла помочь, ― её голос стал тише, а затем вновь стал обычным, ― ну а теперь... Она покрепче сжала его руку и бегом направилась к автобусной остановке: ― Мы опаздываем на автобус, шагай быстрее, копуша! ― А, да, да. Хорошо, иду! Не тяни меня за руку, больно!