Пропащая душа

Завеса Гето давно пала, скоро все будут говорить о том, что шаман особого ранга, Юута Оккоцу, который поучиться-то успел всего месяца три, надрал задницу одному из сильнейших шаманов. Юута покалечил, а вот Годжо Сатору добил лежачего. Скоро все узнают. Ком в горле и ощущение нереальности. Руки трясутся, а ноги подкашиваются. В голову Годжо приходит навязчивая мысль. Их разговор, происходивший всего минуту назад, похоже, станет болезненным воспоминанием на долгие годы. Сугуру подарил ему последний дружеский и ненавязчивый диалог, будто намеренно причинил боль, попытался проклясть напоследок. Капля пота стекает по виску, призывая шамана вернуться к реальности. Вдох — выдох. Он тихо садится рядом с Гето и аккуратно склоняет голову к его плечу, но не даёт им соприкоснуться, держа мышцы шеи в напряжении. Пялясь вперед, он пытается не дышать. У Годжо есть считанные минуты осуществить ту навязчивую идею, что въелась в голову. Поднявшись на ноги, он концентрирует остатки своего внимания и переносится к себе домой. Переносится не один, а с телом на руках. Держа бездыханного мужчину, он с глухим звуком опускается на пол гостиной. То, что он сделал, требует детального плана, иначе — оберётся багажом проблем и типичными нравоучениями старших, на которые тот привык не обращать никакого внимания, он точно не ограничится. Мысли роятся в голове и, сталкиваясь, создают настоящую путаницу. Шаман, резко вытаращившись вперёд и расфокусировав взгляд, наконец закрывает глаза и, с мучительным стоном, хлопает себя ладонями по лицу. Сгорбившись, он начинает рассматривать труп, лежащий у него на коленях, сквозь пальцы: едва заметная улыбка, навсегда застывшая на этом лице, тёмные пятна крови и запутанные волосы. Затем, он обхватывает ладонями затылок и, с ощутимым давлением, спускается пальцами по шее, массируя. Выставив руку, Сатору приближается к закрытым глазам друга и легко прикасается к холодным векам, недолго подождав, подушечками пальцев он почти невесомо гладит брови и нежно проводит рукой по чёрной копне распущенных волос. «Я всё ещё помню», — проносится у него в голове. А ведь правда, руки помнят, каково это — гладить тёмные волосы и пальцами распутывать пряди, будто это было вчера. Вдруг он, поддавшись импульсу, утыкается носом в макушку друга и, зажмурив глаза, вдыхает некогда любимый аромат, пытаясь раствориться в происходящем и перестать существовать хотя бы на минуту. Годжо, высвободив ноги из-под тела и уложив его на пол, выпрямляется рядом. Продолжая вдыхать запах, он понемногу поджимает ноги под себя и в итоге оказывается в позе эмбриона. Из-за накатывающих слёз его тело напрягается, со стороны его хочется пожалеть. Его руки теперь блуждают по лицу умершего, очерчивая каждую линию, обнимают и гладят неподвижные плечи. Сам он пытается как можно ближе прижаться к телу в надежде развеять немой кошмар. Он хочет, как прежде: чтобы большие и тёплые ладони гладили его по голове, обхватывали со спины и успокаивали прикосновениями, внушали спокойствие. Всё, что у него осталось теперь это бездыханное тело посреди тёмной квартиры и бесконечное презрение к самому себе. Это он не рассмотрел в Гето изменений, не поинтересовался лишний раз состоянием и мыслями, это он не уберёг его от разочарований. Порочная цепь событий привела их в ситуацию, где один убивает другого. Звонок телефона разбавил гробовую тишину и заставил Годжо дёрнуться, сильно запаниковав, в этот же момент он подумал: «С этого момента я обзаведусь паранойей.» — Что там? — с заметным раздражением в голосе спросил он, вытирая слёзы. — Мы закончили со всем, но Гето так и не обнаружили, что у тебя? — Вы хорошо потрудились, а насчёт Гето не волнуйтесь, я уничтожил его, — голос звучал так уверенно и твёрдо, что засомневаться в сказанном было нельзя, — отдыхайте, а меня не ждите сегодня. — Понял, до завтра. — А, забыл предупредить, меня отправляют в командировку на этой неделе. — Ладно, тогда до связи. Он соврал, внезапно для самого себя придумал алиби. В любом случае от подобного вранья точно хуже не станет, Годжо нуждался в отдыхе. В его груди что-то окончательно оборвалось: последняя нить надежды вновь обрести связь с единственным близким человеком. Больше ни с кем и никогда он не был настолько же честен, ни с кем не был до такой же степени самим собой. Чёрная дыра в груди образовалась, когда Гето Сугуру ушёл из школы и покинул его, с сегодняшнего же дня эта дыра разрослась настолько, что поглотила всё хорошее и светлое в его памяти. Надежды больше не осталось и обрести её вновь было невозможно. По иронии судьбы Годжо Сатору повяз в бесконечности испытываемых ненависти и жалости к самому себе.