bad...but it's too sweet

За все пять лет дружбы Чонгук с Тэхёном никогда не ссорились по поводу девушек. По поводу съеденного последнего куска пиццы, жульничества в настольной игре или выбора фильма на вечер — да, но никогда по поводу девушек. Это было невозможно, у них были кардинально разные вкусы: Тэхёну нравились низенькие брюнетки с длинными волосами и милыми заколочками; девушки, которые мило хихикают, много смущаются и вкусно пахнут. Чонгуку же нравился Тэхён. Давно. Он даже считал, что это его первая любовь (потому что больше никто не вызывал в нем таких теплых ощущений). И пока Тэхён сминал чужую грудь на очередном свидании, Чонгук в квартире сминал в руках грязные салфетки (вытирал руки после съеденного ведра мятного мороженого, а не то, что вы могли подумать, боже). Мятное мороженое стало неким символом его грустной гейской любви и было постоянным гостем в холодильнике.

***

— Я гей, хён, — нууу...это должно было произойти рано или поздно. И не то чтобы Чонгук надеялся, что Тэхён скажет: "я тоже! Давай вместе строить радужное будущее. Я люблю тебя!". Но он надеялся. (Чонгук пересмотрел достаточно лакорнов и перечитал достаточно фанфиков, чтобы иметь на это полное право). — Оу...оу. Эмм...я бы никогда не подумал. Ты скрывал это очень хорошо, Чонгукки, — неловко улыбнулся Тэхён. О да. Особенно, когда залипал на твой пресс, руки, подолгу не отводил взгляд от губ, задерживал прикосновения дольше необходимого или делал комплименты внешности. Очень скрытно. Прям ниндзя среди геев. — Я не хочу это афишировать, но ты мой друг... Надеюсь, это не проблема? — Нет, конечно. Правда, не знаю, как теперь обсуждать с тобой девчачьи прелести и рассказывать пикантные подробности свиданий, — засмеялся Тэхён. НИКАК, например. Было бы отлично, если бы я не знал о том, какой мокрой была Джису только после одного поцелуя. Или о том, что женская смазка кисловатая на вкус. — Всё останется прежним, хён, — заверил его Чонгук, втайне надеясь, что всё круто поменяется в лучшую сторону. — А ты...а тебя, ну...привлекали когда-нибудь парни? — Нет, — тут же ответил друг. Слишком уверенно. — Но ты ведь даже не подумал! — возмутился Чонгук. — Я уверен в своем ответе, — улыбнулся Тэхён, — меня всегда привлекали только девушки. — И что... ни разу тебе не понравился парень? Может кто-то, кого ты давно знаешь и вы довольно близки. Может ты задумывался хоть раз о... А можно быть еще очевиднее? — Нет, Чонгукки, — засмеялся Тэхён. — Самый близкий парень для меня — это ты, и я уж точно никогда не задумывался о тебе в таком плане. Наступила неловкая тишина. Чонгуку хотелось стукнуть себя по лбу. — А ты обо мне? — спросил Тэхён осторожно. Во всем его теле теперь читалось напряжение. — Нет, конечно же нет, хён, — нервно хихикнул Чонгук. — Ты и я...это было бы... Замечательно. Круто. Восхитительно. — ... ужасно, — договорил за него Тэхён, рассмеявшись. — Даже представлять не хочу.

***

Если Чонгук думал, что тема с его гейством закрыта, то он ошибался. С того злополучного дня Тэхён от него не отлипал с вопросами типа "а как ты думаешь, тот парень гей? Ну у тебя же должен быть радар или что-то типа того", "эти джинсы сидят на мне сексуально? Ты бы подкатил?", "а ты делал минет когда-нибудь?". Но хуже всего было то, что Тэхён считал, что Чонгуку для полного счастья нужен парень. И он самозабвенно предлагал ему кандидатуры, которые "он точно из ваших, я тебе клянусь, он носит розовые кеды на пары", которые "только геи пользуются гелем для укладки волос. Уверен, у него дома дилдо" и которые "он пиздец манерный, точно хочет член в задницу". Но Чонгук не хотел вставлять в чью-то задницу член. Он бы не отказался, чтобы вставили ему. Тэхён, например. Член у него что надо, Чонгук уверен. Для того, чтобы друг отстал от него со своими женихами, Чонгук согласился на одно свидание со знакомым знакомого Тэхёна. "Он танцор. Такой гибкий, что ты охуеешь", — заверил его Тэхён, выпровожая на встречу. И вот Чонгук сидит в уютном китайском ресторанчике, на нем мягкий пушистый голубой свитер и черные джинсы в обтяжку. Он голодный и нервный. А что если его продинамят? Прошло уже четыре минуты с назначенного времени, а парня всё нет. Может он пришёл, увидел Чонгука и сбежал? Или может он... — Привет, ты Чонгук? — парень, что плюхнулся на диванчик напротив, ярко улыбается. Красивый. — Ты всегда садишься раньше, чем узнаешь ответ? — спрашивает Чонгук, с интересом разглядывая незнакомца. Темные волосы, красивый разрез глаз, аккуратный носик и ослепительная улыбка — Чонгук определенно заинтересован. — Я был уверен, что это ты. Тэхён довольно точно тебя описал: милый брюнет с растерянным выражением лица, будто выпал у кого-то из кармашка. — И после этого он надеется, что мне кто-то даст? — бормочет Чонгук, нещадно краснея. — Хосок, — парень протягивает ладонь с длинными красивыми пальцами. — Мне двадцать восемь, зови меня хён. — Мне двадцать два, зови меня Чонгук, – он пожимает чужую теплую ладонь. Вечер обещает быть интересным. Возможно, у них даже что-то получится.

***

У них не получается. Ну то есть Хосок офигенный: умный, смешной, красивый, с ним невероятно легко. Но не искрит. И они оба это понимают. Их свидание больше напоминает встречу друзей, чем потенциальных любовников. Еще хуже делает заявление Хосока о том, что он пассив. Чонгук считает, что он тоже. Анальный секс у него был только дважды, но он много пробовал всякого-разного с парочкой парней и выяснил, что любит чувствовать над собой власть. Блять, просто любит быть сладкой деткой в опытных сильных руках и что? Ему не стыдно. Так что да...Хосок пассив, и Чонгук не то чтобы очень расстроен, но он побрился и промылся на всякий случай. Теперь ему жаль потраченного в ванной времени. Отсутствие сексуального напряжения не мешает им отлично проводить время: Чонгук уже устал вытирать слезы от смеха, а Хосоку очень приятно, что все его истории воспринимаются так искренне. — Ну и вот он заходит в этот бордель, а там... — Хосок? — вклинивается в рассказ второй удивленный голос. — Чон Хосок? Глаза Хосока комично округляются, и он встает из-за стола, чтобы поприветствовать знакомого. — Чимин, чёрт тебя дери, посмотри на себя...Вау! Я тебя с трудом узнал. Чонгук, пользуясь тем, что на него не смотрят, оглядывает незнакомца и ... ого! Нет, ну это 10/10. Это оно. Это тот тип парней, которые "не для тебя", которые настолько горячие, что смотреть жарко. Те парни, которые заставляют сквиртить даже парней, просто подмигнув. Серые волосы, собранные в пучок на макушке, черная рубашка, такого же цвета джинсы, септум в носу, пирсинг в брови, татуировка змеи с правой стороны шеи — всё это кричит Чонгуку "закатай губу, малыш". — Чонгукки, познакомься – мой одноклассник Пак Чимин. Это ресторанчик его брата. Чимин, это Чонгукки. Боже, мы не виделись лет десять, да? Ты так изменился. Всё так же гоняешь на байке? — Хосок продолжает с интересом разглядывать парня. Пока сам Чимин не сводит заинтересованного взгляда с Чонгука. — Да, но сегодня я на машине. Прикупил новую и выгуливаю. — Присаживайся к нам. Чонгук, ты не против? Против ли Чонгук, чтобы возле него села влажная мечта всех, у кого есть глаза? — Не против. — Я бы не хотел мешать вашему, — Чимин обвел рукой их столик с вином и сырной нарезкой, — свиданию. — Изначально это и было свиданием, но теперь просто дружеская посиделка, — улыбнулся Хосок. — Ведь так, Чонгукки? Чонгук кивает. Это перестало быть свиданием еще тогда, когда Хосок начал рассказывать о том, что лучше добавлять в клизму. — Интересно... И почему же? — спрашивает Чимин, присаживаясь возле Чонгука и собственнически закидывая руку на спинку диванчика. — Ну... нету той химии, наверное, — смущенно отвечает Чонгук, прежде чем присосаться к бокалу с белым сухим. Хосок открывает рот, чтобы что-то добавить, но его телефон начинает звонить и он, извинившись, выскакивает из-за стола. — Малыш разбирается в химии? — хриплым шепотом почти в самое ухо. Чонгук давится вином и неловким движением отставляет его на стол, проливая несколько капель. Ему послышалось или... — Простите? — он медленно поворачивает голову к Чимину, встречаясь с темными глазами, которые находятся куда ближе, чем это принято в первую встречу. — Блять, и почему меня всегда возбуждают такие невинные крохи, как ты? — словно вслух размышляет парень. Чонгук давится возмущением. — Я не к- — Такие романтичные, ищущие того самого. Наверное, жаждешь услышать звук колокольчиков? Чонгук в шоке. Во-первых, что он такое говорит? Во-вторых, откуда он знает? Чонгук набирает побольше воздуха в легкие и начинает свою пламенную речь: — Только не говори, что ты сам не хочешь встретить своего человека, свою половинку, родственную душу, того, с кем ты сойдешься, словно пазл, того, кто... — Я больше по "просто потрахаться", но звучит миленько, — Чимин закусывает губу, жадно оглядывая чужие бедра. — Прокатимся, Чонгукки? Уверен, что ты никогда не усаживал свою попку на сиденье Porsche Carrera. — Мне нравится один парень, — Чонгук не знает, зачем это сказал. Он просто... Его еще так прямолинейно не клеили, и это пугает. — Я понравлюсь больше, — глаза Чимина бесстыдно с прищуром осматривают чужое тело. Так нагло и интенсивно, что это ощущается на физическом уровне. — Этот парень знает, что ты на свидании? — Он его и устроил, — признается Чонгук, пытаясь абстрагироваться от чужого жадного взгляда. — Ох как... Я не семейный психолог, конечно, но, по-моему, это значит, что у вас разные взгляды на ваше будущее. Тем более, если он гетеросексуален, — Чимин тянется к бокалу Чонгука и выпивает оставшееся вино одним глотком. – Откуда ты это знаешь? — от удивления Чонгук даже забывает про смущение. Он поворачивается всем корпусом к парню, ожидая ответа. – Если он отказался от возможности просунуть член между этими прелестными губками... — Извините, звонок с работы, — Хосок плюхается на свое место так неожиданно, что Чонгук дергается, — что обсуждаете? — Погоду, — выпаливает Чонгук. — Минет, — почти одновременно. Смущение и злость Чонгука можно прощупать руками. Он поворачивается к наглому бесцеремонному парню и открывает рот, чтобы высказать ему всё, что он думает, но тут же теряет все мысли. Пухлые влажные губы обхватывают черную маслину, в то время как почти черные глаза всматриваются прямо в душу, и это выглядит настолько горячо, что Чонгук задыхается. — Интересно, — смеется Хосок. — Чимин, ты не изменяешь себе: видишь милашку – начинаешь соблазнять. — Таких милашек я еще не видел, — отвечает Чимин, не отводя тяжелого взгляда от Чонгука. — Собираюсь украсть его прямо сейчас, если ты не возражаешь. — Если Чонгукки заинтересован, — Хосок складывает ладони в молитвенном жесте, — то я благословляю. Чонгуку всё это кажется сном. Самый сексуальный мужчина, которого он когда-либо видел в своей жизни, предлагает покатать его на своей невъебически дорогой тачке, а потом, возможно, и на себе? Страх и возбуждение смешиваются в Чонгуке в жгучем коктейле, который проявляется розовым румянцем на щеках, в тот момент, когда он смущенно кивает.

***

В салоне пахнет грейпфрутом и кожей. Уличные фонари и ночные пейзажи за окном пролетают со скоростью света. Ненавязчиво играет дип хаус. Чонгук чувствует возбуждение просто сидя в этой роскошной машине, что словно создана, чтобы на ней гоняли и трахались. Взгляд то и дело скромно скользит к Чимину: красивый профиль; пальцы, уверенно держащие руль; обтянутые черной джинсой бёдра — всё это заставляет низ живота сладко тянуть. — Мы едем куда-то конкретно? — от долгого молчания его голос хрипит. Чонгук прокашливается. — Покажу тебе одно шикарное место с видом на город, — Чимин бросает секундный взгляд на парня. — Там можно уединиться. Чонгук громко сглатывает. — Я думал, мы просто покатаемся. Он так не думал. Он еще в ресторанчике видел в тяжелом взгляде Чимина обещание чего-то грешного, удушающе жаркого. В конце концов, он именно поэтому и согласился. Чонгука так откровенно еще не хотели. И с каждой секундой он становился все жаднее к чужому желанию. Как говорится, в сосуде, куда мы складываем чужое внимание, дна нет. — А ты хочешь просто покататься? — в голосе Чимина звучит насмешка. Он всё понимает. — Я тебя почти не знаю, — делает попытку скрыть то, что он уже давно сдался. — В том и прелесть похоти – тебе необязательно знать или любить человека. Ты можешь просто хотеть его. Похоти...Чимин так легко говорит о ней, совершенно не стыдясь. Уверенно и твёрдо. Он вообще весь излучает твёрдость: твёрдый взгляд, твёрдые мускулы, твёрдая линия челюсти. Чонгуку не терпится познакомиться с его твёрдым членом. Остальная часть поездки проходит в тишине, разбавленной чувственными битами из колонок и такими же тягучими мыслями Чонгука. Несколько бокалов вина, выпитых в ресторане, музыка, темнота в машине — всё это расслабило настолько, что он очнулся уже когда Чимин хлопнул дверцей, выходя наружу. Вид за лобовым стеклом показывал город, словно на ладони. Чонгук задерживает дыхание. Место поистине шикарное. Стук костяшек о стекло заставляет его дернуться. — Выходи, — манит указательным пальцем Чимин. — Я тебя не изнасилую. Я всегда жду активного согласия, прежде чем вставить член. Чонгук нещадно краснеет и неловко выбирается из машины, слишком громко хлопнув дверцей. На улице прохладно, но эта прохлада приятно целует разгоряченные щеки. — Ты сюда всех парней привозишь? — спрашивает Чонгук, подходя к краю обрыва, чтобы лучше рассмотреть вид. Чимин позади хмыкает. — А ты хочешь услышать, что ты единственный, кроха? — Нет, мне просто интересно. Это что-то типо местечка для траха? — набравшись смелости, он встречается взглядом с Чимином. — Любое место может стать "местечком для траха", если достаточно смелости. — Парень присаживается на капот, широко расставив ноги. — Ты второй, кого я сюда привез. — Спасибо за честность, — Чонгук неловко смеется, разворачиваясь обратно к ночному городу. На несколько минут воцаряется тишина. Чонгуку нравится это место. И компания. И то, как у него поджимаются пальчики на ногах от мысли о том, что его нагло привезли сюда трахнуть. — Иди ко мне, — хрипло зовет Чимин. — Ты уже налюбовался видами, теперь моя очередь. Чонгуку почти не стыдно за то, насколько быстро он подходит к парню, становясь между его ног. Чужие пальцы тут же скользят по затылку, в мягкие локоны темных волос, потом ниже — на кожу, тут же покрывшуюся мурашками. — Такой очаровательный, сексуальный, — во взгляде Чимина ни капли пристойности. — Хочешь, я вылижу тебя? Чонгуку кажется, что у него намокли трусы. — Прямо тут, на капоте Porsche Carrera... Точно намокли. Ладонь давит на затылок, заставляя нагнуться, чтобы чужие пухлые губы могли жадно накрыть чонгуковы. Жарко, влажно, нагло. Чужой язык совершенно не церемонится — острым кончиком вылизывает его собственный. Чонгуку кажется, будто они делали это уже сто раз, хотя это явно не так. — Снимай штаны и ложись на живот, — шепчут блестящие от их общей слюны губы. — Ты ведь чистился, да? — спрашивают сзади, пока он пытается улечься на черный металл. Чонгук не в том положении, чтобы краснеть от таких вопросов, но он краснеет. — Да, — пищит в рукав своего свитера. — Это хорошо, потому что я собираюсь трахнуть тебя языком очень глубоко. Ты готов? Чонгук чувствует, как в джинсах дергается полностью вставший член. Он определенно готов. — Да, — помня про активное согласие, шепчет Чонгук в темноту. — Да, пожалуйста. Прохладный ветер приятно проходится по голой коже, стоит Чимину стащить его джинсы. — Ого, не ожидал, Чонгукки, — слышится сзади восхищенный голос, затем его головки касается чужой палец прямо сквозь влажное кружево голубых трусиков. Потирает ногтем. Чонгук выгибается в спине, пытаясь одновременно уйти и стать ближе. — Кроха надеялся на секс? — спрашивает Чимин, спуская трусики к джинсам. — Такой красивый. Чонгук не отвечает, его отвлекают горячие губы на задней стороне бедер, что ласкают так легко, почти незаметно. Затем осыпают поцелуями внутренние стороны. Нежными и не очень. Пока ладони крепко удерживают Чонгука в одном положении. Чимин тянет кожу, засасывает губами, оставляя темные пятна на карамельной коже. Игнорирует стоящий член Чонгука, что пускает капли на чёрный металл. Чимин нежно, едва касаясь, оглаживает округлые ягодицы пальцами, ведет ниже, к плотным бедрам, подрагивающим от такой невесомой ласки, и вновь возвращается к заднице, не спеша приближаясь к расселине. Чонгук задерживает дыхание, когда его половинки раскрывают, а затем дергается, когда чувствует слюну. Чимин плюнул на его дырку. Чонгук клянется, что еще одна такая выходка и он кончит. Жизнь не готовила его к тому, что охуенно горячий парень, с пирсингами и татуировками, будет плевать ему в задницу, разложив на своей невъебически дорогой тачке. Слава всем богам, Чимин прекращает игры и, открывая для себя светлую расселину, принимается медленно вести влажную полосу по всей ее длине, отчего Чонгук, скуля, выгибается. Чимин делает так еще несколько раз, затем останавливается возле тугого отверстия и, горячо выдыхая, начинает мокро лизать, словно котёнок. Затем, мимолетно двигая нижней челюстью, пробует толкнуться внутрь. Чонгук, чувствуя на колечке мышц прохладный металл септума, внутренне кончает. А затем почти кончает по-настоящему, потому что Чимин раздвигает большими пальцами края податливой теперь дырки, лижет ее по кругу, делая парня пиздецки мокрым, и уверенно толкается внутрь острым кончиком. Чонгук вскрикивает. Ему еще никогда не делали римминг, и сейчас он просто не знает куда себя деть от переизбытка ощущений. Он отталкивается от капота, и, чувствуя, как Чимин принимается ритмично толкаться в него всё глубже, сам начинает насаживаться на лицо между его ягодицами. Чонгук стонет то высоко, то хрипло и полузадушенно. Ему все равно, даже если их сейчас застукают. Если его увидят таким шлюховато выстанывающим на чужом мокром языке. От этих мыслей Чонгуку становится жарко, душно, и, едва ли не задыхаясь, он задирает свой пушистый свитер выше, почти к шее. Его соски и член обдувает ветер, но это почти не помогает избавиться от того жара, что поднимается в животе, когда Чимин отстраняется и с хлюпающим звуком собирает слюну с припухшей дырки. Он лижет всю щель языком, играет острым кончиком с тяжелыми яйцами, и вновь толкается внутрь, принимаясь яростно долбить Чонгука. От его напора Чонгук падает ладонью на капот, а другой скользит к торчащему соску, чтобы грубо сдавить его кончиками пальцев. Язык в дырке приносит какое-то первобытное удовольствие, и та чёткая грань, на которой это удовольствие встречается с тупой болью в соске, подводит Чонгука к краю. — Я хочу кончить, хочу кончить, — шепчет он, словно в бреду, насаживаясь задницей на чужое лицо. Его тут же резко разворачивают и одним движением заглатывают стоящий колом член. Чонгук давится воздухом. Из его дырки течет чужая слюна, а член обволакивают горячие тугие стенки. Он опускает взгляд и встречается с затуманенным взором Чимина, что тут же отстраняется с легким чмоком и показушно облизывает средний палец. Потом, снова насаживаясь горлом на член, просовывает руку между ягодиц Чонгука и медленно вводит палец в анус. Спустя несколько секунд Чонгуку уже делают горловой и остервенело трахают пальцем. Этого всего так много, что он начинает хныкать. Чимин поднимает на него глаза, всё так же глубоко заглатывая и двигая пальцем. Чонгук не может отвести взгляд. Не тогда, когда собирается спустить в эту податливую глотку. Видя, что ему осталось совсем немного, Чимин отстраняется, одновременно доставая палец. Он разворачивает Чонгука, и уложив его животом на капот, снова врывается в дырку языком. Дикость, с которой он его трахает, сравнима с животной. Чонгук, с громким криком, кончает несколькими густыми струями прямо на чёрный глянец Porsche Carrera.