Партия длиною в вечность

Я открыла глаза, будучи в своей кровати, быстро заозиралась по сторонам. Дыхание было сбивчивым, сердце шумно колотилось о рёбра. — Это был сон? — прошептала себе под нос. Приподнялась на кровати, Мими всё так же мирно сопела и казалось бы, нет никаких свидетельств ночного визита Мальбонте и всё говорит о том, что это было лишь видение во сне но… Я обняла себя руками за плечи… Тело холодное, словно я только вернулась с улицы. Окна нараспашку, пропускают в комнату морозный ветер, возможно это и есть причина промёрзшей кожи. Однако один факт точно не даёт мне покоя. Я поднесла длинные, прохладные пальцы к припухшим, слегка обветренным, словно после влажного поцелуя, губам. На языке всё ещё так чётко ощущается терпкий, но сладостный вкус его губ. В память едко въелся мужской аромат, да так, что не выкинешь и не забудешь даже спустя время. Лицо горело от нежных прикосновений грубых пальцев. Вспомнился наш первый с ним… с Бонтом поцелуй. Он был так нежен, наполнял меня чем-то возвышенным, вдыхая в меня чувство, ранее неиспытанное, неизведанное. Тогда казалось, что я впервые совершаю самый правильный в жизни поступок. В тот момент, я отдала своё сердце, навечно и бесповоротно. Моему ангелу. Я верю, что эта частичка его души, продолжает в нём жить, продолжает любить меня. Непрошенные слёзы обожгли щёки. Воспоминания о Бонте были самыми прекрасными для меня: не было на свете человека светлее, не было улыбки приветливее, а взгляда влюблённее. Но они же были и самыми болезненными, ведь больше мне его не увидеть. Есть лишь Мальбонте. И смотря на него, я не могу не видеть любимые черты, не могу не вспоминать мягких губ и нежные, неопытные ласки рук. Я знаю, что он — это Бонт и в нём есть тот свет, та нежность и любовь, они никуда не исчезли, но в нём появились и другие качества. У него появилась цель. Желание мести, что веками не позволяло сойти с ума, держало его в узде и помогало выжить. Это не так просто отпустить. Он не чудовище — его вынуждают быть им. Вся его жизнь — война, другого он не видел. С самого рождения считают опасностью, «плевком в равновесие»?! От этого словосочетания из уст надменного ангела я неосознанно сжала челюсть. Мальбонте не был ни в чём виноват. Не заслужил такого. Волей случая, я оказалась единственной, кому он смог всё рассказать, снял ненавистную маску монстра, открылся мне и продолжал открываться, проявил доверие, терпимость. Отпустил меня, давая отсрочку для принятия окончательного решения. А теперь он снова один. Я оставила его, зная, что в одиночку он может стать ещё хуже, ещё более жестоким. Хотела бы я уметь посылать такие же видения, оказаться сейчас в его покоях, лежать в его постели и наблюдать за тем, как языки пламени игриво пляшут в чёрных глубинах его глаз. За тем, как мысли в его голове сменяются одна за другой, то ожесточая красивое лицо, вынуждая сводить брови, делая его более сосредоточенным, то смягчая каждый раз, как в его мыслях промелькивает мой образ.             «Я знаю, Мальбонте, ты думаешь обо мне. А я о тебе. Иначе и быть не может.» Мы связаны не только силой или дальним родством, но чувствами, общими воспоминаниями… Самой судьбой. Судьбой, ха, как банально, раньше никогда в неё не верила, но что это, если не она?             «На лице судьбы всегда горькая усмешка» Его слова крутились у меня в голове, не давая покоя. Как же он был прав. Даже если его главная цель — месть Шепфа, я готова. Готова бороться рядом с ним, за него. В глубине души я всегда это знала, но боялась принять. Шепфа — лишь конечная цель, однако по пути, вместе, мы сможем дать демонам то, чего те так сильно жаждят — справедливость. Мальбонте тоже этого хочет, но армия ему нужна для другого. Он использует их, умело манипулирует их желаниями и слабостями, а те и рады быть слепо ведомыми, даже не понимая, что они лишь пешки в его большой партии длиною в вечность. Я же не собираюсь быть пешкой. На этой доске, дойдя до конца меня ждут два пути: я либо обернусь Королевой, либо умру. Медленно вставая с постели, тихонечко подошла к шкафу, чтобы не разбудить Мими. Нашла там несколько нарядов, на глаза мне упал черный брючный костюм, с молнией на груди, без бретель. Легко надевается и так же снимается, удобный. В голове вдруг возник образ Маля, его руки тянущие вниз застёжку… Я тут же похлопала себя по щекам, отгоняя глупые мысли, но те уже вовсю горели.             «И что это на меня нашло? Соберись!» Взяв себя в руки, я подошла к окну. Решать больше нечего, пока я здесь — я его враг и иначе не будет. Я не хочу, не вынесу его жестокости, хотя если и умереть, то от рук любимого… Прекрасная смерть, не правда ли? Он был так ласков со мной, не касался меня больше необходимого, будто я что-то запретное, недосягаемое. Тяжело выдохнула. Уже собиралась вылететь, но меня что-то дёрнуло оглянуться и я поняла, что когда наступит утро и мои друзья проснутся, а меня здесь уже не будет — они будут в недоумении, ещё решат, что меня похитили. Эта лишняя недосказанность ни к чему. Подойдя к прикроватной тумбе, открыла ящичек и достала оттуда лист бумаги и чернильницу, написала записку:

Я приняла сторону. А вы?

Положив её на кровать, направилась к «выходу» и уже через мгновение летела вперёд. Без дракона будет долго, возможно придётся сделать привал, да и куда лететь я не знаю, его лагерь скрыт от внешнего мира, я лишь надеялась, что меня снова схватят его прислужники и просто летела вдаль.