Партия длиною в вечность

Мне некому сказать про эту боль, Меня, увы, никто не понимает. Все думают что я еще живой, Но вот душа давно уж умирает. Каков был замысел великого творца? Зачем меня он в муках адских губит? Я не смогу поверить до конца, Что он таких как я совсем не любит.

Тёмная пелена сменилась оранжевым огненным заревом, освещающим комнату. Сидя в кресле с опущенными на подлокотники руками, Мальбонте обдумывал их разговор на крыше, вспоминая её слова. Она не отказала ему, но и не сказала чёткого «да». Сжал кулаки. То ли от раздражения, то ли от какого-то другого чувства, сгущающегося где-то в области сердца. Было неприятно осознавать, что несмотря на всё и ни на что, она сейчас не здесь. Она ответила на его порыв, который ему не удалось сдержать. Всегда удавалось, но не в этот раз. Да и зачем? Скорее всего их следующая встреча будет уже при совершенно иных обстоятельствах: они встретятся на поле битвы. Но как враги или союзники? Решать ей. Мальбонте лишил её земной жизни, хотя и считал, что тем даровал ей бессмертие, но всё же он не дал ей выбора. На этот раз всё по-другому, выбор за ней и лишь от одного её решения зависит ход судьбы, не только собственной, но и многих. В том числе самого Мальбонте. В ней его сила, она сама ещё не представляет, насколько большая. Единственная, способная помешать полукровке достичь цели. Мужчина шумно выдохнул от следующих мыслей, посетивших голову. Приложил кулак к губам, облокотившись на подлокотник, всматриваясь в разгорающееся пекло, так сильно похожее на то, что творится в его душе. Если она пойдет против него, ему ничего не останется, кроме как убить её своими руками. Погубить единственную, во всём этом насквозь прогнившем мире, душу, которая не считает его чудовищем. Единственную, кому он смог открыться за все эти тысячи лет проведённые в полном одиночестве в кромешной, всепоглощающей тьме, в четырёх стенах башни. Совсем один. Сердце пробило удар, от возникшего образа полуобнажённой Вики на крыше. Босая, такая маленькая, беззащитная, стояла перед ним не страшась его ни капли, говорила, как есть. Он был с ней честен и она платила ему тем же. Маля так сильно удивила её просьба быть с ней нежным. Это всё, что она просит? Убить её нежно?             «Я не вынесу твоей жестокости» Мужчина сжал челюсти, желваки заходили на скулах, что придавало его чётко очерченному лицу ещё большей суровости. Теперь он точно решил для себя, что если эта девушка и умрёт — только от его рук. Только в его объятиях. Он не позволит никому другому причинить ей боли, ни моральной, ни физической. Глубокий вдох. Не помогает. Он резко встал с кресла и с силой ударил кулаком стену. От осознания, что она — его враг в груди становилось тесно. Ведь он не чудище — ничто человеческое ему не чуждо. Ведь именно она вызвала в нём давно забытое чувство, то, что он никогда прежде ни к одной женщине не испытывал. В нём поднималась буря. Буря противоречивых эмоций. Снова война. Его внутренняя борьба с самим собой. Главное поле боя — его душа. Душа ангела и демона, а он в ней вечный воин. Кончится ли она когда-нибудь, ведь самое главное равновесие, к которому он стремится — равновесие своей собственной души. Выйдя из своей опочивальни он направился к дежурному демону. — Саферий, — обратился он к архидемону. — Да, господин? — От разведки никаких известий? — Пока нет. Что-то случилось? Появилась какая-то информация? — Нет. Хотя есть вероятность, что к нам сегодня нагрянут гости, — будто сам себя в этом убеждая произнёс черноглазый. — Поднять всех? Приказать быть готовыми к атаке? — архидемон уже схватился за рукоять своего кинжала. — Нет. Если кого-то и поймают сегодня — она будет одна. — мужчина тихо выдохнул, подняв взгляд к небу, в этот момент ему было жаль, что он не может покинуть лагерь и лично отправиться за ней, — Сообщите мне сразу же, если разведка вернётся с пленной. — Вы о той Непризнанной? Считаете, она снова сама попадёт нам в руки? — демона веселила эта мысль, в очередной раз увидеться с этой девкой, но Мальбонте его радости не разделял, он грозно посмотрел на дежурного, так что тот моментально стушевался и выражение его лица вновь обрело былую серьёзность, — как только будут новости я тут же вам доложу, господин. Мальбонте кивнул ему напоследок и направился к себе. Сняв с себя мантию, лёг на кровать, что скрипуче продавилась под его внушительным весом. Развернувшись на бок, он почувствовал на подушке аромат её волос, да и в самой комнате ещё витал тонкий шлейф её цветочной энергии. Вдыхая этот запах темноволосый быстро погрузился в сон. В котором снова видел её.

***

— Бонт, доброе утро! Ты не спал? — с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь разноцветные стёкла заброшенного бального зала, к серовласому ворвалась Вики и тот, как обычно встречал её дружелюбной улыбкой. Каждый день она навещала его, когда только могла. Вставала за пару часов до занятий, чтобы принести ему завтрак, после заданий первым делом бежала к нему, желая провести с ангелом как можно больше времени. — Доброе утро, Вики, — видя его улыбку, девушка млела, его серо-голубые глаза манили её магнитом. Она подсела рядом с ним на полу, протягивая закруглённый стаканчик с красивым десертом и всего одной чайной ложечкой. — Успела выхватить для тебя, остался последний! Я как-то пробовала, он очень вкусный, тебе приносили такое в башню? — Нет, большое спасибо. Бонт зачерпнул ложечкой несколько слоёв вкуснятинки и поднося её ко рту, заметил, как голубые глазки выжидательно наблюдают, пока он попробует, чтобы поскорее увидеть его реакцию, но вместо того, чтобы попробовать самому он неожиданно поднёс ложку к её губам, от чего девушка удивилась и приоткрыла рот, в который тут же вошёл десерт, быстро растекаясь по языку, разнося приятную сладость по всей ротовой полости, от чего у неё закатились глазки и крылышки встрепенулись. В итоге это он наблюдал за её реакцией и сказать, что ему она понравилась — ничего не сказать. В нём вдруг поднялось дикое желание впиться в её губы и ощутить вкус этого десерта на её языке. — Бонт! Ну я же для тебя его принесла, попробуй, ну пожалуйста, — выражение лица Вики менялось на глазах, то наигранно недовольное, затем обиженное, она надула губки, но вдруг в её глазах заплясал какой-то игривый огонёк и, становясь на четвереньки и пододвигаясь ближе к ангелу, понизив голос, добавила: — Или мне тебя самой покормить? Не выдержав её пытки, Бонт выронил ложку и той же рукой обхватив её щёку, притянул к себе и впился в губы. Нежно, ласково, но требовательно, касаясь её языком, а девушка отвечала, полностью отдавшись на волю его губ. Взяла стаканчик из его рук и отложила на пол, не открывая глаз, села к нему на колени и углубляла их сладкий поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы и поглаживая щёки. Как он и предполагал, на её языке всё ещё ощущался вкус десерта, который он очень усердно слизывал. Оторвавшись от неё всего на мгновение, с улыбкой прошептал прямо в губы: — Действительно вкусный.