Я хочу, чтобы ты знал: десять лет спустя

Пушистые хлопья снега медленно опускались на хрупкие плечи светловолосого мальчика в серой шапке, натянутой практически до самых глаз, которые вновь наполнились слезами при виде памятника из белого мрамора, с возложенными на него свежими цветами. — Мама, — тихо обронил на норвежском ребенок лет десяти, тихо всхлипнув. — Я обещал тебе быть сильным, но... — Твоя мама, наконец, свободна, — неожиданно услышал мальчик русскую фразу, мягко произнесенную подошедшим к нему высоким мужчиной атлетичного телосложения. — Ей больше не больно, Эвен. — Вы... Откуда Вы...? — запнулся встревоженный норвежец, перейдя на хорошо знакомый ему язык, на котором заговорил с ним кареглазый блондин, опустивший несколько белоснежных роз, перевязанных черной лентой, на могилу Ингрид Лундгрен. — Мне очень жаль, что нас с тобой свело вместе именно горе, — искренне произнес незнакомец, присев на корточки, и, наконец, заглянул в голубые глаза ребенка, доставшиеся тому от матери. — Я совсем не так представлял себе нашу встречу. — Папа? — догадался шокированный мальчик, смотря на молодого мужчину, осторожно смахнувшего большим пальцем слезу с его бледной щеки. — Здравствуй, сынок, — грустно улыбнулся Герман, которого тут же заключили в удивительно крепкие объятия. — Папа, где ты был все это время? — задал вопрос ребенок, уткнувшись в шею отца и вновь разрыдавшись. — Я так х-хотел…увидеть тебя… Мама почти ничего…н-не говорила о тебе… — Прости меня, — проговорил Герман, нервно сглотнув и прижав к себе сына. — Я не мог прийти раньше, но теперь я рядом, и все будет хорошо, слышишь? — Ты, правда, не бросишь меня? — спросил Эвен, шмыгнув носом и не отпуская блондина. — Не брошу, — улыбнулся мужчина, впервые за прошедшее время ощутив душевный покой и посмотрев в заплаканные глаза своего ребенка. — Ты поедешь со мной? — Да, — кивнув, произнес мальчик с ответной улыбкой на лице. — Пап? — услышал Герман родной голос, вырвавший его из далеких раздумий, и, рассеянно улыбнувшись, блондин в расцвете лет увидел перед собой высокого голубоглазого юношу, который присел за его столик у окна в модном ресторане, расположенном в самом центре курортного города. — Все нормально? — Да, конечно, — кивнув, произнес мужчина и решил быстро сменить тему разговора. — Ты был на тренировке? — Ага. Тренер про тебя спрашивал. — Надо бы тоже заглянуть к вам, — кивнув, сказал Герман. — Но сейчас много дел по расширению нашего бизнеса. — Выдели часок на спорт, — пожал плечами собеседник. — Обещаю, — виновато улыбнулся блондин. — А как дела в университете? — Все супер. Ты же знаешь, журналистика — моя тема, — напомнил парень, взбодрившись. — Знаю, — произнес Герман, искренне радуясь за сына. — Твоя мама гордилась бы тобой. — Пап, может, нам пора, наконец, кое-что обсудить? — начал неуверенно Эвен. — Почему мы ни разу за столько лет не ездили к родственникам в Осло? Только созваниваемся, но я хотел бы повидаться с ними. Бабушка много раз приглашала нас в гости. — Эвен, есть вещи, о которых я тебе никогда не рассказывал, — признался блондин, смотря на студента. — Ты был слишком мал для этого, и даже теперь, когда ты вырос, я не уверен, что смогу все тебе объяснить. — Иногда мне кажется, что мыслями ты где-то очень далеко, и тебя что-то беспокоит уже много лет, — проговорил Эвен, нервно сглотнув. — Я твой сын и хочу, чтобы ты поделился со мной. Вздохнув, Герман собирался ответить искренне переживавшему за него юноше, однако его опередил подошедший к столу брюнет средних лет: — Эвен, рад тебя видеть! — поприветствовал мужчина голубоглазого парня, обменявшись с ним рукопожатиями. — Чего вы такие угрюмые? — Все в порядке, — улыбнулся первокурсник, заметив, как напрягся его отец. — Я, пожалуй, пойду, но мы закончим разговор дома? — Хорошо, — кивнул Герман своему сыну, который, поднявшись, отправился со стаканом заказанного ранее американо к выходу из ресторана, где он случайно столкнулся с сероглазым брюнетом, ненарочно облив того горячим напитком. — Прости, я не хотел! — затараторил Эвен, виновато смотря на выругавшегося матом харизматичного незнакомца с модной стрижкой. — Смотри, куда прешь, Белоснежка, — процедил сквозь зубы высокий парень, недовольно оглядев свой светло-серый джемпер с выразительным темным пятном на груди, и, грубо оттолкнув плечом неуклюжего блондина с дороги, он скрылся за дверью ресторана с черно-белой вывеской. Шокированный произошедшим Эвен опустил растерянный взгляд на свой полупустой стакан с кофе. «Белоснежка?» — Теперь выкладывай, — усмехнулся Игорь, опустившись в кресло напротив своего лучшего друга, и по совместительству — бизнес-партнера. — Что случилось, Гера? — То, чего я с ужасом ждал, — тяжело вздохнув, признался блондин и сделал глоток уже слегка остывшего напитка. — Эвен всерьез заинтересовался твоим прошлым? — быстро догадался брюнет. — Ты же знал, что однажды это случится. Конечно, ты можешь ему наврать, но мне кажется, ты собираешься все ему рассказать. Не боишься потерять сына из-за своей «бурной» молодости? — Эвен — для меня все, и он имеет право знать обо мне правду, — выдавил из себя улыбку светловолосый мужчина. — Не удивлюсь, если он уже давно откопал в Интернете информацию о моем прошлом. — Надеюсь, ты поступаешь правильно, — кивнул Игорь, смотря на товарища. — Прошло уже десять лет, а ты, похоже, все еще вспоминаешь о своей интрижке в Осло. Хоть убей, не пойму, как тебя угораздило связаться с совсем юным мальчишкой. Он уже вырос и, возможно, даже женился. А что мешает наладить личную жизнь тебе? Твой сын переживает из-за этого и явно винит себя. Якобы его появление в твоей жизни не позволяло тебе заводить серьезные отношения. Ты бы поговорил с ним об этом. — Я разберусь, — резко оборвал мужчина своего друга, которому как раз позвонила жена с очередным срочным «приказом», касающимся их детей. Герман приулыбнулся, вспомнив довольно вспыльчивую натуру рыжеволосой супруги Игоря, с которой тот был счастлив в браке уже девять лет, воспитывая вместе с любимой женщиной двойняшек Полину и Савелия. Передав «привет» Яне и своим крестникам, блондин попрощался с другом, моментально вернувшись мыслями в далекое прошлое, в очередной раз постучавшее в запертую дверь. Мужчина не позволял себе сомневаться в правильности решения, принятого им много лет назад. Решение, которое до сих пор не давало покоя Герману, продолжавшему держать свое обещание, однажды данное норвежскому прокурору и самому себе. С годами одни люди меняются до неузнаваемости, другие же — остаются прежними. И стоит только взглянуть человеку в глаза, чтобы увидеть правду. Однако, нужно понять одну вещь: готов ли ты сам принять эту правду. Иногда блондину хотелось лишиться всех воспоминаний. Обнулиться и начать жизнь заново. По возвращении на родину ему казалось, что все именно так и произошло. Имея за плечами серьезный тюремный срок, мужчина четко осознавал: будет непросто и рискованно строить свое будущее. Но тем не менее, Герман поделился с другом своей внезапно возникшей идеей, и, сложив имевшийся у обоих капитал, товарищи открыли ресторан, стремительно ставший одним из лучших в курортном мегаполисе, что позволило мужчинам вскоре расширить свое предприятие до размеров известной сети. Одновременно с успехом в работе, в жизни блондина появился Эвен, ставший отдушиной для Германа, ранее пребывавшего в депрессии из-за расставания с юным норвежцем. Ни на секунду мужчина не пожалел о том, что твердо решил заботиться о своем сыне после смерти его матери, которая, как выяснилось, скончалась от рака кожи. Герман видел в Эвене свое спасение и, возможно, искупление грехов прошлого. Временами ему все же делалось паршиво, ведь пустота в сердце никуда не исчезала. Она лишь умело маскировалась под ликом любящего отца, чтобы частично заглушить боль серьезной потери. И за все эти годы мужчина так и не смог найти человека, который сделал бы его счастливым. Когда-то блондин ответил на вопрос Ларса, написанный им маркером на полароидном фото. Теперь же, спустя столько лет, ему хотелось задать уже взрослому парню один-единственный вопрос, в надежде получить на него искренний ответ. — Здравствуйте, меня зовут Егор Стрелецкий, — представился подошедший к Герману молодой брюнет. — Мне назначил встречу Игорь Владимирович, но он позвонил полчаса назад и сказал, что срочно уехал, и я могу поговорить с Вами насчет работы. Вы ведь Герман К… — Просто Герман. Здравствуй, — кивнув, поприветствовал мужчина сероглазого юношу, который наверняка был ровесником или немного старше Эвена. — Ты, наверное, по поводу вакансии официанта? — Да. Мне известен уровень Вашего заведения, но я, все же, решил рискнуть, — пожал плечами Егор. — Мне отказали уже в шести заведениях. — Вот как. Из-за твоей одежды? — на ухмылке поинтересовался блондин, кивнув на испачканный джемпер парня. — Нет. Это меня сейчас на входе облил один криворукий, — сообщил юноша, нахмурив свои темные брови. — Бывает, — улыбнулся Герман, жестом руки предложив брюнету присесть напротив и уже просматривая его папку с резюме. — Итак, Егор... 21 год. Неоконченное высшее образование... По какой причине тебе отказывали? — У меня есть судимость, — произнес сероглазый, опустившись в мягкое кресло. — Я недавно освободился, и мне нужна работа. — Не хочу ничего читать. Скажи, что привело тебя в тюрьму? — отложив папку на стол, мужчина задал новый вопрос, чем слегка удивил потенциального официанта. — Только давай начистоту. — Убийство человека, — нервно сглотнув, поведал Егор. — Я подрался с обидчиками моего младшего брата, и в ходе разборок слишком сильно толкнул одного из пацанов. Он ударился головой о железную трубу, и его не удалось спасти. Суд признал мои действия самообороной, и мне дали полтора года. Вышел по УДО. — Ясно, — кивнул Герман, внимательно выслушав рассказ парня. — Семья? Кроме брата. — Родители погибли в автокатастрофе, — ответил брюнет, напрягшись. — Брат сейчас живет у сестры нашей матери. Он заканчивает школу в этом году и хочет поступить в престижный универ. Я должен помочь ему. — Я тебя услышал. Если ты в курсе уникальности работы наших официантов и уверен в себе, то я готов устроить тебе тест-драйв прямо сейчас, — неожиданно предложил мужчина, заметив откровенное удивление, в очередной раз промелькнувшее в глазах юноши, которого по команде Германа проводили переодеться в эффектную черную униформу. Пройдя к сцене в сопровождении заинтригованных взглядов богатых посетителей ресторана, Егор услышал знакомую мелодию зарубежного хита, и, внезапно почувствовав прилив уверенности, парень запел в микрофон, тут же приковав к себе все внимание гостей популярного заведения. Стоило только дерзкому брюнету завершить свое выступление, как в зале раздались громкие аплодисменты, а некоторые уже просили симпатичного, молодого исполнителя спеть что-нибудь еще, из-за чего Егор вопросительно посмотрел на хозяина ресторана, который, улыбнувшись, одобрительно кивнул, тем самым позволяя парню продолжить работу.

***

Вернувшись домой ближе к ночи, Герман застал своего сына с большой коробкой пиццы за просмотром мистического сериала. — Ты долго, — заметил Эвен, обратившись к отцу, вошедшему в просторную гостиную. — Сегодня в ресторане был аншлаг, — улыбнувшись, сообщил Герман и отправился в свою спальню, чтобы переодеться. — Гости не хотели отпускать нашего нового официанта. Парень оказался настоящей находкой. — Неужели? — с сомнением в голосе поинтересовался студент. — У вас же, вроде, все официанты круто поют и танцуют. Им это полагается по должности. — Да, но чем-то он выделяется среди всех, — сказал мужчина, взглянув на сына, последовавшего за ним в комнату. — Все нормально, Эвен? — Знаешь, я тут как-то искал у тебя шнур от видеокамеры и нашел в столе одну фотку, — замявшись, вдруг поведал юноша Герману, замершему с обнаженным накаченным торсом возле платяного шкафа. — Кто тот парень рядом с тобой на полароидном снимке? — Просто случайный знакомый, — спустя пару секунд ответил изменившийся в лице блондин, мысленно отругав себя за вранье, и убрал черный джемпер на полку. — Ты сфоткался со случайным знакомым? — удивился голубоглазый. — Я бы, может, поверил, но надпись сзади «слегка смущает». — Сын, это всего лишь старая фотография, — улыбнувшись, объяснил Герман, натянув на себя темно-синюю футболку, которая не скрывала татуировку дракона, обвивавшего руку мужчины. — Парень на снимке — русскоговорящий норвежец, с которым я действительно совершенно случайно познакомился в Осло. — Довольно странно — хранить столько лет фотку с малознакомым человеком. О, кстати, тебе пришло письмо из Осло, — вдруг вспомнил Эвен, кивнув головой в сторону отцовского рабочего стола, на котором лежал белый конверт средних размеров. — Из Осло? — переспросил блондин в недоумении, и, подойдя к столу, он прочел личные данные адресанта в верхнем углу конверта, не поверив собственным глазам. — Матиас Йенсен — точно так же звали скончавшегося на днях главного прокурора Осло, — заявил студент, наблюдая за реакцией своего отца. — В зарубежных новостях передали, что он умер от инфаркта. Это простое совпадение имен, или...? Пребывавший в шоке Герман молча опустился на свою кровать и, помедлив, вскрыл конверт, в котором был свернутый лист альбомного формата, исписанный размашистым почерком. Сомневаясь в правильности собственных действий, мужчина все же принялся читать письмо на английском языке: «Здравствуй, Герман, Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Почему я перед смертью пишу именно тебе, а не своему сыну? — Ларс не стал бы читать мое письмо. Хотя, ты тоже не обязан это делать. Я не общался со своим сыном десять лет — ровно со дня твоего отъезда из Норвегии. Но мне известно, что он живет в России, как и ты. Ларс закончил университет, самостоятельно выбрав профессию, и я горжусь им. Мне потребовалось много времени, чтобы понять: нужно было принять его выбор. Принять тебя. Но уже слишком поздно. Я потерял всех и теперь пытаюсь достучаться до человека, который, наверное, ненавидит меня больше, чем кто-либо. Ты ведь ненавидишь меня, Герман? У тебя есть на это полное право. Однако ты не сломался. Я не видел, какой ты на самом деле, а Ларс остался на твоей стороне, так и не простив меня за вашу с ним разлуку. Я прошу у вас обоих прощения. Наверняка у тебя уже есть собственные дети, и ты осознаешь, насколько велик страх потерять родного ребенка. Я просто хотел защитить Ларса, чтобы не повторить ошибку, совершенную с его погибшим старшим братом. Признаюсь, я удивлен тому, что ты действительно сдержал обещание, данное мне много лет назад. Спасибо. На самом деле, я написал письмо и своему сыну. Верю, что однажды ты встретишься с ним и передашь ему мое письмо. Или не передашь. Решать тебе, ведь от меня уже ничего не зависит. Надеюсь, и у Ларса, и у тебя все будет хорошо. Прощай. Матиас Йенсен» Вновь заглянув внутрь бумажного пакета, Герман обнаружил в нем запечатанный конверт поменьше, который был адресован Ларсу Йенсену. Отложив оба письма на постель и ощутив дикое желание закурить, мужчина взял с тумбочки пачку сигарет, мысленно переваривая прочитанное им послание. — Пап, дело в твоем прошлом? — задал вопрос Эвен, сев рядом с отцом, который расстроенно посмотрел на тяжело вздохнувшего юношу. — Я же будущий журналист, а эта профессия основывается на поиске информации. Извини, но я выяснил, где ты провел почти половину моей жизни. К своему удивлению, не сильно шокированный услышанным Герман сделал затяжку, понимая, что его сын ждал подробных объяснений.