Superposition

I don’t believe in fate No psychic vision But when things fall into place, superposition In any universe, you are my dark star Superposition, Young the Giant

Куроо Тецуро просыпается из-за какого-то стона на койке, находившейся прямо над ним. Раздражённый, он делает резкий, направленный удар ногой вверх и шипит: — Какого хрена, чувак? — Я умираю, засранец, — сонно стонет его товарищ по группе Яку Мориске. — Думаю, вчера вечером мне что-то подсыпали в алкоголь. — Зачем им отравлять твою уродливую задницу, — отвечает Тецуро. — Ты занимаешься наркобизнесом на стороне? — Ещё один удар. Куроо предполагает, что это Мориске в знак протеста пинает кровать. — Заткнись. Чёрт, я чувствую, что могу умереть. — Лучше оставь это до завтра, — предупреждает Тецуро. — Я буду жить, — говорит Мориске. Пауза. — Как-нибудь. Тецуро снова проваливается в беспокойный сон, но в дешёвом туристическом автобусе, в окружении своих товарищей по группе и некоторых из членов их команды, это не очень легко удаётся. В их автобусе постоянно пахнет отвратительным запахом: смесь запаха тела и заплесневелой пищи. Он никогда раньше не ценил свою старую детскую спальню в Нью-Йорке так сильно, как сейчас. Когда он снова просыпается, он вылезает из постели и обнаруживает, что Мориске драматично растянулся на диванах. — Чувак... — Не смей говорить что-то дерьмовое, — прерывает Мориске. — У меня всё путём. — Я думаю, он занимается фотосинтезом, — с ухмылкой говорит ему их третий коллега по группе Нобуюки Кай. — Он пролежал под окнами, не двигаясь, уже около получаса. Думаю, он считает, что солнце каким-то образом поможет ему вылечиться. — Что ж, наше шоу сегодня будет просто фантастическим, — ворчит Тецуро, хватая с полки коробку хлопьев. — Конечно, все будут процветать за счёт энергии Мори. — Придурок, — отвечает Мориске. — Знаешь, ты у нас фронтмен*. Ты должен заботиться об энергии. Ты можешь устроить шоу, и я буду на барабанах, как всегда, чёрт возьми. — Думаю, он немного бредит, — глубокомысленно говорит Нобуюки. — Может быть, он действительно стал мишенью для кого-то на шоу прошлой ночью. — Да, одна из его бывших любовниц, — говорит Тецуро, за что получает удар носком по голове. — Это не я подцепил какую-то девчонку в грёбаном сортире на последнем концерте, — парирует Мориске. — Это тоже был не я. Ты должен перестать верить каждому слуху, который слышишь, сам знаешь. — Ты полон дерьма, сам знаешь. Куроо только ухмыляется, запихивая в рот ложку изюмных отрубей. Он чуть не подавился, на вкус как картон, но потом напомнил себе, что это была самая дешёвая каша на полках. Они копят деньги, чтобы иметь возможность осуществить свои мечты. В конце концов, всё это будет стоить чего-то, говорит он себе. Остальная часть пути до Чикаго проходит без происшествий. Мориске притворяется, что умирает, а затем внезапно воскресает, когда они останавливаются поесть дерьмового фаст фуда. Нобуюки читает один из своих странных журналов по садоводству, а Тецуро выхватывает свой учебник химии, как ботаник, он отлично знает это. Боже, видели бы сейчас его фанатки. Он задаётся вопросом, потеряет ли он всю свою сексуальную привлекательность. Когда они наконец добираются до Чикаго, Мориске практически падает на землю в благодарности, выразительно говоря, что сам автобус пытался отравить его, и его последняя еда была бы в грёбаном Макдональдсе. Тецуро бьёт его по спине гитарой. — У нас есть час на репетицию, так что тащи свою задницу туда. Куроо уже далеко за гранью мандража, когда выходит на сцену для очередного представления. Скандирование его имени и их группы Нэко едва достигает его ушей. Он любит выступать, но в эти дни всё кажется ему одинаковым — новый город, а люди те же, кажется. Всё те же старые песни. Как бы то ни было, с этим ничего не поделаешь. Тецуро просто будет следовать своей обычной стратегии притворяться, пока не сделает это. Он ухмыляется своей фирменной ухмылкой, от которой все девушки падают в обморок, и пытается вложить всю свою энергию в шоу. В конце концов, это то, чего заслуживают его фанаты. Его глаза обшаривают толпу, перебегая с одного конца на другой. Все они сливаются воедино — море людей, превращающихся в один однородный сгусток. Он должен удивляться, как это получилось, когда в начале каждое новое лицо вызывало трепет в сердце. Теперь он почти никого не узнаёт, и никогда больше не будет этого прекрасного чувства возбуждения. И тут его взгляд останавливается на одном человеке, стоящем с краю толпы. Его волосы собраны в конский хвост, несколько прядей выбиваются и спадают с лица. На его губах едва заметная улыбка, единственный признак того, что он наслаждается концертом, потому что он не прыгает и не кричит, как другие фанаты. Его глаза, большие и золотые, внезапно останавливаются на Тецуро, и он быстро отводит взгляд. Он не совсем уверен, что взгляд был прикован к нему, но сердце снова заколотилось, намного быстрее, чем раньше. После шоу, криков «браво, бис!» и скандирования толпы, после того, как он с трудом ушёл со сцены, пот стекал по его лицу. Он получает полотенце, брошенное в него Мориске, и решает сделать своё обычное дело, направляясь в бар выпить. Однако он обнаруживает, что за стойкой уже кто-то сидит, потягивая ром с колой. Быстрый взгляд подсказывает ему, что это тот самый парень, которого он видел в толпе. Сердце Тецуро снова забилось. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы пить? — говорит Куроо, не в силах остановиться: члены его группы говорили ему это слишком часто, он, похоже, склонен быть тупицей. Парень поднимает взгляд, его глаза застывают в испепеляющем блеске. Несмотря на то, что парень вдвое меньше его, Тецуро почти съёживается. — Да, — медленно произносит он. — Мне двадцать один, на самом деле. На год младше Куроо. Он чувствует себя немного мудаком, но не может заставить себя извиниться. Вместо этого он усаживается на стул рядом с парнем и громко отдаёт свой заказ. Затем, повернувшись к нему лицом, говорит: — Так что привело тебя сюда сегодня вечером? — Я пришёл посмотреть, как играет ваша группа, — парень снова тупо смотрит на него. Дерьмо. Кажется, Тецуро действительно пытается получить самую главную премию «тупица века». Он фальшиво улыбается и отвечает: — Ты фанат? — Очевидно, — говорит парень, прячась за волосы, как будто это признание его как-то смущает. — Я бы не пришёл, если бы мне не нравилась твоя музыка. Значит, пора быстро сменить тему. Тецуро не может не задаться вопросом, куда, чёрт возьми, делись все его разговорные навыки. — Как же тебя зовут? — Кенма, — говорит парень, а потом, помолчав, добавляет, — Кенма Козуме. И я уже знаю твоё имя, так что не стоит беспокоиться. — Конечно, — говорит Тецуро, одаривая его самой очаровательной улыбкой. — А разве не всё? Кенма закатывает глаза, но на его губах появляется намёк на улыбку — ту самую крошечную улыбку, которую он видел, когда Козуме наблюдал за его группой. Становится очевидно, что он не собирается отвечать на это, поэтому Тецуро снова меняет разговор в другое русло. — Так как же ты узнал о моей группе? — Ты стал довольно важным в представлениях, в которых я участвую, — пробормотал Кенма. — О тебе невозможно не слышать. — Ага, — кивает Тецуро. — Значит, ты музыкант? — Да, — ответил Кенма. — Я имею в виду, не совсем, пока нет. Но я... я пытаюсь создать свою собственную группу. Так что, может быть, скоро. — Твоя собственная группа, да? — Куроо подпирает подбородок рукой и разглядывает Кенму. Ухмыляясь, он продолжает. — Дай угадаю. Ты — басист. Козуме слегка качает головой. — Не совсем, — говорит он. — Я не силён в инструментах. Я думаю… на самом деле, солист. — Ага, — отвечает Тецуро. Он снова смотрит на внешность Кенмы — немного работы, и он определённо мог бы подойти на роль солиста, по крайней мере, внешне. У него несколько острая эстетика. Однако он не может представить себе тихого, бормочущего Кенму, который ведёт группу, кричит в микрофон, очаровывает публику по всему миру. И всё же по какой-то причине… Куроо обнаруживает, что он ещё не может полностью исключать возможности Козуме. Он уверен, что есть люди, чьи сценические образы и реальные личности очень сильно расходятся. Поэтому он ободряюще улыбается Кенме. — Ну что ж, держу пари, что в будущем мы будем видеться чаще, а? Но, надеюсь, скоро я буду наблюдать тебя на сцене. На лице Кенмы мелькает что-то вроде светлой, детской надежды. Его тон как всегда ровный, когда он говорит: — Ты действительно так думаешь? — но Тецуро знает, что он немного более оптимистичен, чем раньше. — Можешь считать меня сумасшедшим, — говорит Тецуро, глупо ухмыляясь, показывая все зубы, — но я готов поспорить. Кенма отворачивается, но прежде чем он это делает, Куроо уверен, что видит румянец его на щеках. Забавно, думает он. Не может точно сказать, почему, но он уверен, что в Кенме Козуме есть что-то особенное, и он надеется, что сможет выяснить, что именно.

***

Остальная часть тура пролетает в мгновение ока. Ещё семь городов, ещё семь толп, и все люди быстро исчезают в глубине его сознания. Он знакомится с девушками в баре, бесстыдно флиртует с ними, подцепляет парочку, даже предлагает устроить экскурсию по их автобусу — но, к сожалению, Мориске подслушивает и тащит за ухо наружу. — Только не в нашем автобусе, — шипит он. — Иди в грёбаный лав отель или ещё куда-нибудь, придурок. — Я собирался отвезти ее на городском автобусе, — отвечает Тецуро с насмешкой. — Устроим ей экскурсию по городу. — Ты же знаешь, что это не то, что ты имел в виду, — Мориске смотрит на него каменным взглядом. Для того, кто ростом примерно в половину Тецуро, он имел невероятно внушительный вид, когда злился. — Ты не был таким в старшей школе, так что я не уверен, что ты получишь именно то, что ищешь. Впереди ещё только три шоу. До тех пор держи его в штанах. Тецуро прислоняется к стене и смотрит ему вслед, чувствуя, как медленно выдыхает. Он понятия не имеет, как сказать Мориске, что он тоже не знает, что ищет. Он также не думает, что найдёт его там, где ищет: в задних рядах баров и в грязных ваннах. Он не хочет сказать, что только один человек, которого он встретил в этом туре, произвёл на него впечатление, этот мальчик в пыльном баре Чикаго с большими мечтами, которые вполне могут никогда не сбыться. Тур заканчивается, и Тецуро снова оказывается в доме своего детства. Всегда есть что-то унизительное в том, чтобы свернуться калачиком под светло-голубыми простынями и уставиться в потолок, где он повесил плакаты своих любимых групп в качестве мотивации, напоминаний о том, что его мечты всегда могут исполниться, пока он верит. Вся эта чушь, которую тебе рассказывают в детстве. Он смотрит на бесстрастное лицо Билли Джо Армстронга,* как делал уже много лет, и говорит ему: — Я тоже делаю это. Не то чтобы Билли Джо было на это наплевать. И не то чтобы он действительно знал, что делает в этот момент. Он играет свои песни, выступает на сцене перед поклонниками, как всегда хотел, и всё же это исчезает в какой-то монотонности: всё становится тёмным, в мягком оттенке серого. Интересно, вот каково это — достичь своей мечты? В эту ночь ему снятся беспокойные сны. Он проводит время дома, вяло играя музыку, пытаясь найти ноты, чтобы создать песни в своей голове. Никаких мыслей. Слова путаются у него в голове, нет ничего похожего на связное предложение. Ему удается написать пару строк, но ничего новаторского. Ничего такого, что заставило бы его вспомнить. Однажды ночью он звонит Мориске, свесив голову с кровати. — Эй, не хочешь сделать мне одолжение? — спрашивает он. — Нет, — отвечает Мориске ровным голосом. — Это очень важно! Ты хочешь, чтобы у нас был новый альбом или как, чувак? — Хорошо, — соглашается Мориске. — Что за чертова услуга? — Ты можешь разбить мне сердце? — восклицает Тецуро. — Похоже, это большое воодушевление для всех остальных групп. — Ты идиот, — ровным голосом отвечает Мориске. Он делает паузу на секунду, а затем продолжает. — Твоя кровать не делает тебя крутым. Похоже, ты так и не научился пользоваться расчёской, — и тут связь оборвалась. Тецуро изумлённо смотрит на гудящий телефон в своей руке, прежде чем швырнуть его. Это правда, что слова причиняют боль, но они не имеют такого же воздействия, как настоящее разбитое сердце. Во всяком случае, не то, чтобы он был опытным — нет, он никогда не позволял себе подобраться достаточно близко к кому-либо, чтобы испытать хоть что-то. Он зарывается головой в подушку и издаёт разочарованный вопль. Но потом в его голове всплывает воспоминание — мальчик с тёмными волосами, смотревший на него своими прекрасными золотыми глазами, когда он говорил о своей мечте стать солистом. Тецуро хмурится, когда его рука начинает двигаться, почти без его осознания, выписывая слова на бумаге. Встретил его у бара/сказал, что хочет стать звездой… Он заканчивает весь черновик за полчаса, а затем, глядя на слова перед собой, чувствует, как его сердце падает в груди. Он не знает, что это значит, но считает, что если это помогает ему писать музыку, то это хорошо… верно?

***

Они снова отправляются в тур перед выпуском нового альбома, для того, чтобы продвинуть его. Тецуро вернулся в мир, где им восхищались, где все знали его имя, город за городом, с теми же старыми лицами, с той же старой рутиной. Он просыпается и смотрит на кровать Мориске, делает себе ещё одну миску хлопьев или жарит яйцо, плюхается перед крошечным телевизором с ужасным качеством или берёт книгу, когда автобус продолжает ехать. Когда они добираются до места встречи, он проталкивает себя через саундчек,* через разогрев, через их концерт, заказывает напиток в баре, ложится спать, умывается. И всё на повтор. До тех пор, пока его рутинная работа не будет снова прервана после его шоу в Чикаго, когда ему в руки сунут компакт-диск в блестящем красном футляре. Тецуро поднимает глаза и видит, что Кенма Козуме смотрит в пол, пряди его волос падают на лицо. Куроо смотрит на диск, потом на лицо Кенмы, чувствуя, как его губы растягиваются в ухмылке. — Эй, что это? — Ну, я имею в виду, ты сказал, что я смогу это сделать, — бормочет Кенма. — Это первый мини-альбом моей группы. Мы не подписаны или что-то в этом роде, но… Я подумал, что ты захочешь услышать. Тецуро хватает компакт-диск. Волна... чего-то накатывает на него, жестокая и сильная. Кенма помнил их разговор и продолжал думать о нём так же, как и он. Смешно удивляться этому, учитывая высказывание Козуме, что он его поклонник. Это неизбежно, что он будет чувствовать себя так в разговоре со своим кумиром. — Конечно, я хочу послушать, — говорит Тецуро, аккуратно пряча диск в карман пиджака и запрокидывая голову. — Значит, тебе удалось организовать группу? — Да, — Кенма морщит нос, что Тецуро не часто видит у мальчиков и почему-то находит очаровательным. — Мне удалось уговорить трёх человек присоединиться — не совсем мой лучший первый выбор, чтобы быть в группе, но они делают свою работу. Так что, думаю, теперь у меня есть группа. Тецуро чувствует, как его собственное лицо расплывается в улыбке — искренней улыбке, а не той, которую он давил из себя обычно, что кажется странным. — Как называется твоя группа? — Это глупое название, — Кенма опускает голову, его щеки краснеют. — Не может быть, чтобы это было так глупо, — говорит Тецуро. — Мы выбрали наше название по прихоти. Честно говоря, не думал, что это так зацепится. Козуме покачал головой. — Кошачий бой*, - говорит он после короткой паузы. — Наше название — «Кошачий бой». Тецуро смотрит на Кенму в тусклом свете бара. Сегодня вечером его волосы снова собраны в хвост, обнажая пирсинг на ушах, сегодня он одет в чёрную куртку и рваные чёрные джинсы. Он не выглядит таким уж пугающим, но энергия, которую он излучает, заставляет его чувствовать себя почти электрическим. Кенма Козуме из «Кошачьего боя», думает Тецуро. Почему-то это кажется правильным. Он не может не думать о том, что в ближайшие несколько месяцев он будет слышать это очень часто. Его руки сжимают футляр компакт-диска. — Ладно. Я его послушаю, Кенма Козуме. Кенма поднимает бровь, его глаза мерцают. — Ты запомнил моё имя. Я и не думал, что ты это сделаешь. — Я помню имена всех своих фанатов, — Тецуро хмыкнул. — Чушь собачья. — Да, ты прав, — Тецуро засмеялся. — Может быть, у меня просто возникло ощущение, что ты — особенный. — Ну что ж, теперь я немного нервничаю, что не оправдаю твоих ожиданий. — Я уверен, что оправдаешь, — Тецуро действительно имеет это в виду. В ту ночь он ложится в своей кровати с плеером, вставляя диск. В наушниках он сворачивается калачиком, когда начинается музыка группы Кенмы. Это грубое звучание, как и первый альбом любой группы, но оно хорошее. Что ещё более важно, он влюбляется в голос Кенмы с самой первой ноты. Он мягкий и сладкий, но достаточно сильный, мощный и эмоциональный, чтобы вызвать реакцию у Тецуро, и всё, о чём он может думать, это то, что эта группа добьётся успеха. Кенма справится. Его охватывает самодовольное чувство удовлетворения, когда он понимает, что всё это время он был прав.

***

На следующий день, когда они добираются до Колумбуса,* Тецуро направляется прямиком в пустую кофейню и достаёт свою надежную Нокиа. Он набирает второй номер на быстром наборе. — Чувак. — Чувааак, — раздаётся голос на другом конце провода. — Чувак, прошла целая вечность! Где ты был, парень? Как продвигается тур? Эй, какого хрена ты мне не позвонил? Я думал, мы друзья! — Да, мы друзья, — быстро отвечает Тецуро, потому что знает, каким невыносимым может стать его друг, когда он впадает в один из своих богом забытых эмо-режимов. — Лучшие друзья, ты же знаешь. Я был просто чертовски занят в туре, чувак. Думаю, ты знаешь, как это бывает. — Да, я знаю! — восклицает Котаро Бокуто, его голос стал значительно ярче. — Наш тур абсолютно такой же! С тех пор, как наша песня стала довольно популярной, пришло гораздо больше людей! Но я думаю, что это заставляет Кейджи нервничать. — Вот почему ты фронтмен, Бо. Ты должен снять с него часть давления. Сделай это для себя. У тебя это хорошо получается. — Так и есть, не так ли?! — восклицает Котаро, даже не посчитав это оскорблением — это одна из главных причин, почему Тецуро нравится Котаро; разговоры с ним всегда оказываются занимательными. — Тогда я должен постараться. Заставить толпу любить меня так, чтобы она даже не обращала внимания на Кейджи. — Конечно, это будет не так уж трудно. Слушай, у меня к тебе просьба. — Ах, так вот зачем ты звонил? А я-то думал, ты просто звонишь, чтобы наверстать упущенное. — Нет, конечно, это не единственная причина. Я всё равно собирался позвонить, — врёт Тецуро. — Это просто совпадение. Но ведь у вас есть связи с вашим лейблом, не так ли? — Можно и так сказать, — гордо говорит Котаро. — Так вот этот парень, — начинает Тецуро. — Я видел его в толпе на моём Чикагском шоу в прошлом году, и он сказал мне, что хочет основать группу, стать солистом. Даже тогда от него исходили положительные эмоции. А вчера вечером он снова был там. Но на этот раз, он дал мне мини-альбом его группы, и он... — Тецуро выдыхает. — Это действительно хорошо. Чертовски круто. Я имею в виду, что это грубо, как и всегда, но его голос, музыка… Ты должен это услышать, чувак. — Чёрт, — присвистывает Котаро. — Это высокая похвала от тебя. Но разве многие группы не дают вам свои микстейпы? Что сделало этого парня другим? Тецуро откидывается на спинку стула и задумывается. — Это просто ощущение. Ты когда-нибудь встречал кого-то, и просто знал, что будет что-то невероятное? У меня с ним было такое чувство. И боже, был ли я когда-нибудь прав, как сейчас. — Знаешь, да! У меня было такое чувство, когда я впервые встретил Кейджи. И знаешь, я был чертовски прав. Он лучший вокалист на свете. — Ладно. Тогда могу я послать тебе этот мини-альбом? — Да, конечно! — Наверное, надо отправить его тебе домой, — вздыхает Тецуро после некоторых быстрых вычислений. — Позвони мне, когда получишь его, ладно? — Надеюсь, ты понимаешь, что я жду чего-то большего, — ответил Котаро. — Это же надо, услышать похвалу от самого Тецуро Куроо. — Обещаю, — уверенно говорит Тецуро, — ты не будешь разочарован.

***

Котаро перезванивает ему через пару дней, как раз перед тем, как они собираются начать репетицию для своего шоу «Шарлотты». Мориске бросает на него многозначительный взгляд, и Тецуро вскидывает руки. — Пять минут. Клянусь. Это очень важно. — Будет здорово, если это не одна из твоих грёбаных интрижек, — произнёс Мориске. — Как бы это ни было важно, — отвечает Тецуро под строгим взглядом Мориске. — Это насчёт работы. Вроде. В основном. — Прекрасно. У тебя есть пять минут. — Наслаждайся своим важным рабочим звонком! — радостно кричит Нобуюки, когда Тецуро выходит из комнаты. — Чувак, — говорит Котаро, как только Тецуро отвечает. — Ты был прав. — Я был прав, не так ли? — Так точно. У него убийственный голос. — Ты поговоришь с компанией звукозаписи? — Чёрт возьми, да, — решительно говорит Котаро. — Я умею убеждать, не так ли? — Да, определённо. — Я в два счёта заключу с ними контракт на запись, — голос Бокуто звучит бодро на другом конце провода. — но я хочу поговорить с этим чуваком. У тебя есть его номер? — Э-э... — смущённо говорит Тецуро. Внезапно до него доходит, что, наверное, было бы неплохо спросить, есть ли у Кенмы сотовый телефон, чтобы они могли как-то поддерживать связь, и он мог бы дать ему знать, что он думает о его музыке. Но, к сожалению, Тецуро не слишком много думал. Что-то в разговоре с Козуме занимало всё его мозговое пространство. Он стонет. — Нет. У меня его нет. — Ну и дерьмо, — говорит Котаро более мрачно. — У тебя есть связи! — беспомощно отвечает Тецуро. — Поспрашивай. Может, кто-нибудь знает Кенму Козуме из Чикаго. — У меня есть связи, — задумчиво произносит Котаро. — Хорошо, конечно, я попробую. Он тоже из Чикаго, да? Я знал, что он мне понравится. Хорошие люди приезжают из Чикаго. — Имеешь в виду всю свою группу? — Ага, — гордо говорит он. — Окей, окей, мне надо идти, пока Мориске не надрал мне задницу. Дай мне знать, если найдёшь его, хорошо? И держи меня в курсе того, как продвигается вся эта история с лейблом звукозаписи. — Да, конечно. Поговорим позже. Когда он возвращается на репетицию, сияя от уха до уха, Мориске хмуро смотрит на него. — Ты совершенно точно разговаривал с перепихонщиком. — Нет, — протестует Тецуро. — Я разговаривал с Бо. — А разве есть разница? — говорит Нобуюки, ухмыляясь. — Вы оба просто завидуете нашей сильной, мужественной, платонической связи, — отвечает Куроо, закатывая глаза. — Давайте уже, блядь, репетировать, Господи. Но когда они начинают репетировать песню, которую Тецуро вроде как немного написал о Кенме, — он обнаруживает, что ему почему-то становится немного легче.

***

— Я нашёл его! — Котаро кричит в трубку, когда Тецуро отвечает. — Окей, окей, успокойся, не порти мне барабанные перепонки, — говорит Куроо, держа телефон подальше от уха. — Ты говорил с Кенмой? — Чёрт возьми, да, — говорит Котаро с явной гордостью в голосе. — Он такой тихий, правда? И он говорит так тихо! Я почти не могу поверить, что он тот же самый человек с компакт-диска! Но он был очень счастлив, когда я сказал ему, что он получит контракт на запись. По крайней мере, я надеюсь, что он согласен. Трудно сказать. — Чувак, — говорит Тецуро, проводя рукой по волосам и расхаживая взад-вперёд. Он не может сдержать небольшой трепет счастья, который подступает к горлу. — Ты говорил со студией звукозаписи? — Их не нужно было долго убеждать, — отвечает Котаро. — Но за то немногое, что они сделали, я дрался как чёрт! Группа Кенмы собирается встретиться с ними в следующий четверг. — Чёрт возьми, да, — одобрительно говорит Тецуро. — Спасибо, чел. Я ценю это. Знал, что могу на тебя рассчитывать. — Ха-ха, конечно, можешь. Всё в порядке. Оплатишь мне тем же, когда у меня будет собственная студия, и я подпишу контракт с твоей группой. Тецуро пытается представить себе звукозапись с безмозглым управляющим Котаро. Мысль почти весёлая, но он не может заставить себя разбить сердце Бокуто, поэтому решает, что лучше просто согласиться. — Конечно, мужик. Если тебе удастся открыть свою собственную студию, я как-нибудь уговорю Мори и Нобу переехать к Нэко. Котаро смеётся, и на мгновение становится подозрительно тихо, прежде чем он говорит: — Так ты спросишь грёбаный номер Кенмы или как? Тецуро на секунду кажется, что сейчас он задохнётся. — Ч-что? —он запинается. — Чувак, это всё из-за тебя, — сообщает ему Котаро. — Это ты дал мне его мини-альбом и всё такое. Я уверен, что он захочет поблагодарить тебя, и кто знает, может быть, у тебя тоже есть, что сказать ему. — Ой. Да, определённо, — тупо говорит Тецуро, потому что иначе зачем бы Котаро дал ему номер Кенмы? Почему, чёрт возьми, я паникую в первую очередь? Кенма — просто ещё одно новое лицо на сцене, незачем так волноваться. Он записывает номер Кенмы на салфетке и смотрит, как тёмные чернила стекают на белую бумагу. У него всё получится, думает он. Больше всего на свете он знает это.

***

Он решает позвонить Кенме чуть позже, тем же вечером, когда они едут к ещё одному одинокому штату. Однако, когда он встаёт с кровати, Мориске высовывает голову из своей койки. — Ты опять кому-то звонишь? — говорит он, нахмурив брови. — Что, тебе действительно удалось завести грёбаную подружку? Или ты опять звонишь Бо? Потому что в таком случае я действительно могу поверить слухам о том, что вы двое трахаетесь. — Люди думают, что мы трахаемся? — Один парень из Dashboard Confessional* спросил меня об этом, — не в восторге говорит Мориске. — Что ты ему ответил? — Я сказал, что если и так, то ни хрена об этом не слышал. Но кто знает? Может быть, ты хитрее, чем кажешься. — Как мой коллега по группе может так говорить, — драматично жалуется Тецуро, — твой долг — уничтожить все слухи обо мне! — Это не слухи, если это правда, — сонно говорит Мориске. — И это, чёрт возьми, начинает казаться именно так. — Нет, это неправда, — Тецуро громко стонет. — Я не люблю парней, придурок. И вообще, я даже не Бо сейчас звоню. Я просто позвоню вокалисту этой новой группы. — Новая группа? — Мориске моргает. — Посмотри, куда ты катишься, проявляя милосердие. Мне почти стыдно смеяться над тобой. — Вот почему я так часто разговариваю с Бо, — Тецуро вздыхает. Мы... вроде как помогли ему подписать контракт. — Ты... что? — Мориске снова моргает. — Чувак, я видел, как ты брал микстейпы людей и выбрасывал прямо в мусорное ведро. Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, когда помог группе подписать контракт? — В этом было что-то другое, — говорит Тетсуро. Не знаю, смогу ли объяснить это, с некоторой досадой думает он . Для меня это даже не имеет никакого смысла. Мориске пожимает плечами. — Ну, — говорит он с улыбкой, которая слишком пугает, — я очень надеюсь, что когда-нибудь познакомлюсь с этим очень особенным чуваком. Тецуро внутренне сглатывает. Я сделаю всё возможное, чтобы этого избежать, — думает он про себя. Он выходит из-за койки и медленно набирает цифры в телефоне. Надеюсь, он проснулся. Но если нет, то я могу просто оставить сообщение и попросить его перезвонить, а потом жить в агонии, пока он не перезвонит, — думает Тецуро. Но, к счастью или, может быть, к несчастью, кто-то берёт трубку после третьего гудка. — Алло? — раздаётся сонный голос, в котором безошибочно угадывается Кенма Козуме, — мягкий, тихий, но с такой интенсивностью, какой нет ни у кого другого. — Кто это? Тецуро молчит, осталось как-то подобрать слова, что хочется сказать. — Э-э, это Тецуро. Куроо. — Тецуро, — медленно произносит Кенма, как будто обдумывая услышанное, и затем продолжает. — Ты подписал контракт. — Я имею в виду, что это сделал Бо. — Котаро Бокуто не мог случайно наткнуться на наш мини-альбом. Ему кто-то дал его, и это был не я. Я предполагаю, что это был ты. — Да, так оно и было, — признаётся Тецуро. — Но я был прав. Твой мини-альбом был потрясающим. И я подумал, что ты заслуживаешь шанса. Я просто знаю, что если бы я был на твоём месте, я бы хотел, чтобы кто-то дал мне шанс. — Это больше, чем шанс, — тихо говорит Кенма. — Это больше похоже на сон. Но спасибо. Я ценю это. Как и вся моя группа. — Не могу дождаться выхода вашего первого альбома. — Скоро ты это услышишь, — отвечает Кенма. — Тур оказался очень волнующим. И у Котаро тоже. — Он замолкает, словно в шоке. — Не могу поверить, что разговаривал с Котаро Бокуто. — Он не такой, — пренебрежительно говорит Тецуро. — Их вокалист Кейджи — настоящий мозг этой группы. — Я догадался. Знаешь, Кейджи всегда был моим любимым членом группы Full Soul*. — А кто твой фаворит в Нэко? — Я не отвечу на это, — говорит Кенма, что означает, что это, вероятно, Тецуро, потому что Куроо чувствует, что Козуме был бы более чем счастлив сказать ему, будь это Нобуюки или Мориске. От этого у него по спине пробегает дрожь. Они болтают ещё несколько минут о различных группах на сцене и процессе записи альбома, когда Тецуро понимает, что ему, вероятно, следует поспать. Но прежде чем повесить трубку, он говорит: — Ты можешь позвонить мне в любое время. Ну, если тебе нужен совет или что-то в этом роде, или нужно с кем-то поговорить о делах группы. — Я не понимаю, почему ты так добр ко мне, — говорит Кенма мягким и честным голосом. Тецуро хочет возразить, объяснить, но он не знает, что сказать, кроме того, что он чувствует, что Козуме заслуживает этого. В конце концов, он не знает Кенму. Козуме вздыхает и продолжает. — Но, тем не менее, я ценю это. Наверное, когда-нибудь расскажу тебе об этом. Надеюсь, что да, хочет сказать Тецуро. Вместо этого он прощается с Кенмой и кладёт трубку, чувствуя, как остатки улыбки растягивают его губы.

***

— Ты подписал контракт с группой? — допрашивает его Нобуюки, вечная ранняя пташка, пока Тецуро всё ещё насыпает ему хлопья. — Я ни хрена не делал, — отвечает Куроо, пытаясь заставить свой мозг работать достаточно, чтобы собрать связную линию слов вместе. — Ты не хуже других знаешь, что я абсолютно ни над кем не властен. — У тебя есть власть над Бо, — прямо указывает Нобуюки. — И у него есть власть в его студии, и вы работали с ним, чтобы подписать контракт с группой. Тецуро вздыхает, наблюдая, как хлопья падают в миску, довольно удручающее зрелище. — Ага, — говорит он. — Я так и сделал. — Приятно слышать, — говорит Нобуюки. В его тоне нет и намёка на сарказм или что-то в этом роде, но иногда трудно сказать, о чём на самом деле он думает. Для того, кого многие считают самым милым из всей компании, Тецуро всё ещё немного боится Нобуюки. — Тогда не могу дождаться, когда услышу их альбом, Если вы с Котаро оба так любите их. Нобуюки иногда разговаривает как старик, думает Тецуро. Но теперь и он, и Мориске ухмыляются ему, и он не хочет даже начинать понимать последствия этого. Он задаётся вопросом, не дурная ли это мода — пить пиво за завтраком. Всё равно, говорит он себе. В туре всё приемлемо.

***

Через пару недель, когда тур закончился, и они вернулись домой, Тецуро танцевал со случайной девушкой в клубе, когда в его кармане громко зазвонил телефон. Надо было его выключить, мрачно думает он, но, зная его удачу, кто-нибудь: студия звукозаписи или их менеджер, Нобуюки или Мориске — кто-то важный, попытался бы связаться с ним и разозлился бы, когда не смог. Он достаёт телефон, но видит имя Кенмы. Ему требуется всего секунда, чтобы принять решение. — Извини, это важно, — он смотрит на девушку, раскрыв рот. Девушка кивает, хотя в её глазах читается некоторое замешательство. Тецуро хорошо известен тем, что легко заканчивает всё, что начинает. — Что происходит? — Тецуро слышит невнятность в своём голосе; в этот момент ночи он выпил по меньшей мере четыре бутылки, но он считает, надеется, что Кенма не будет возражать. Он слышит поражение в голосе Кенмы, когда он говорит: — Я не знаю, как писать альбом. Тецуро смеётся, громко и ярко в ночном воздухе вокруг него. — Не волнуйся, никто из нас не знает. Мы все здесь только и делаем, что несём чушь и надеемся, что нам ничего не будет. — Твоей группе явно удалось провести хорошую работу, чтобы выпустить два альбома. Тецуро снова слышит свой громкий смех и морщится, надеясь, что он не разрушает барабанные перепонки Кенмы — у него всегда были проблемы с регулировкой громкости после выпивки. — Ты когда-нибудь смотрел тексты песен к этим альбомам? — Мне они нравятся, — говорит Кенма тоном наполовину оборонительным, наполовину смущённым. — Я хотел сказать, что это лирические шедевры, — быстро говорит Тецуро. — Но как я это сделал? — Он вздыхает, поднимая руку к подбородку в задумчивости. — Я даже не знаю. Я просто… наверное, всегда стараюсь искать вдохновение в окружающем мире. Постарайся найти что-то хорошее, о чём стоит писать. — Немного странно, — бормочет Кенма. Его голос мягкий и успокаивающий, когда он говорит. Тецуро не может не думать о том, как сильно он его любит, как ему хочется слушать его вечно, что довольно странно, но не так сильно, когда ты находишься в музыкальной группе и всё время влюбляешься в голоса людей. — Но я думаю, что могу попробовать. — Первый альбом был для меня самым тяжёлым, — ободряюще говорит Тецуро. — Но если ты справишься, всё будет хорошо. Но писать — отстой. Ха. Иногда я жалею, что не могу просто разбить себе сердце, чтобы мне наконец было о чём писать. — А это действительно того стоит? — спрашивает Кенма, а потом продолжает говорить. — Вообще-то, это, наверное, помогло бы мне писать песни. Может, мне стоит притвориться, что кто-то разбил мне сердце? — Да, — отвечает Тецуро. — Представь, что это была девушка твоей мечты или что-то в этом роде, она ушла и переспала с каким-то парнем из твоей группы. — Кенма фыркает. Милый звук, — думает Куроо. — Разве это не заставит меня злиться на кого-то из моей группы? — Ладно, ладно, тогда ещё одна группа, — поправляет себя Тецуро. — Представь, что Бо украл твою девушку. — Кенма резко выдыхает. — Я не могу злиться на Бо, — протестует он. — Бо, по сути, подписал с нами контракт. — А я думал, что подписал тебя, — протестует Тецуро. — Кроме того, я не думаю, что Бо именно тот тип, который украдёт чью-то девушку, — говорит Кенма, игнорируя Тецуро. — Нет, ты прав, — Куроо вздыхает. — И я не представляю, чтобы Кейджи или Акинори делали это. Эй, представь, что это Юки. — Если бы это сделал Юки, — решительно говорит Кенма, — я бы просто отдал ему свою девушку. Тецуро снова смеётся, громко и свободно. Кенма забавный, думает он, что ещё больше подтверждает его подозрение, что он принял правильное решение — Козуме будет хорошо вписываться в группу, которая проводит большую часть времени, дразня друг друга и шутя. Он не очень давно знаком с Кенмой, но в разговоре с ним есть что-то такое, что даёт ощущение комфорта и свободы, как это бывает с очень немногими людьми. Я считаю нас друзьями, думает Тецуро. При этой мысли в груди появляется странное тепло.