Superposition

Write me off, give up on me Cause darling what did you expect I'm just off, a lost cause A long shot, don't even take this bet A Little Less Sixteen Candles, A Little More Touch Me, Fall Out Boy

В том же году, когда альбом Котаро взорвался на альтернативной сцене, Тецуро напомнил ему о группе, подписавшей контракт с его новой студией. В один прекрасный день он никогда не слышал о группе Bluecastle или Ойкаве Тоору, но на следующий день они повсюду: по радио, на каждом веб-сайте, и все, с кем он разговаривает, спрашивают, слышал ли он их новый альбом. Тецуро сдаётся. Он заезжает в местный магазин пластинок и здоровается с парнем лет тридцати с крашеными светлыми волосами, который там работает. Он останавливается, чтобы взглянуть на его бейдж с именем: Кейшин. Он выглядит так, как будто играет в группе, — думает Тецуро. Он задаётся вопросом, узнает ли его Кейшин, слушает ли он Нэко? Но он прогоняет эти мысли и берёт последний альбом Bluecastle. Это... ну, обложка определённо очень синяя, и на ней изображен замок. Очень изобретательно, — криво усмехается Тецуро. Название альбома «Великий король» написано белыми заглавными буквами сверху. Тецуро платит за это, рассеянно желая быть одним из тех парней, которые достаточно известны, чтобы бесплатно получать чужую музыку. Но он забирает альбом домой и вставляет его в CD-плеер, плюхается на кровать и сворачивается калачиком, чтобы послушать. Тоору Ойкава определённо талантлив, это сразу становится очевидным. Его вокальный диапазон впечатляет, и даже помимо этого, лирика альбома поражает. Внезапно до Тецуро доходит, почему их альбом так быстро стал таким популярным. — Поздравляю, чувак, — говорит Тецуро по телефону, набрав Котаро. — Они великолепны, не так ли? — охотно отвечает Котаро. — Чёрт возьми, обе группы, с которыми я подписал контракт, в наши дни просто убивают всё. Может быть, это действительно то, чем я должен заниматься. — Должен ли я напоминать тебе, что это я нашёл Кошачий бой? — Заткнись, Тецу! Однако, когда он вешает трубку, ему становится ещё хуже. Все эти группы и их успешные альбомы, а он... Он всё ещё в колее. Колея, из которой он почти что уверен, никогда не выберется. Он ложится на кровать и начинает думать. Должен же быть какой-то выход, какой-то способ... Внезапно его осенило. Есть много музыкантов, которые перегорели. Не то чтобы это было чем-то необычным. Но одна вещь, которую делают многие музыканты, заключается в том, что, когда их нынешняя группа больше не работает на них, они уходят. Они создают новую группу. Они начинают играть совершенно другую музыку. И это то, чего хочет Тецуро. Дело не в том, что он больше не любит Мориске и Нобуюки. Он любит их, как родных братьев. Так что он уверен, что даже если он создаст свою новую группу, он даст им возможность присоединиться, и будет надеяться, это будет меньше похоже на то, что он их бросает. Но он больше не может себе представить, что будет делать это в составе Нэко. Он не может представить себе, как будет писать ещё один альбом под именем Нэко. Как сказал Кенма, Тецуро хочет сделать что-то совершенно новое. Он хочет уйти из своей нынешней группы, подальше от их нынешней студии. Он хочет двигаться дальше. И конечно, может быть, фанаты возненавидят его, назовут причиной смерти Нэко. Но он надеялся, что некоторые из них, по крайней мере, настроятся на его новую группу, так что это не будет полной потерей. Он начинает строить свои планы. Первым делом он решил поговорить с Нобуюки и Мориске. Они встречаются в довольно уединённом кафе, и Тецуро вздыхает, глядя на них виноватыми глазами. Мориске хмурится, откидываясь на спинку стула. — У меня было ощущение, что это будет один из тех разговоров. — Давно не виделись, — говорит Нобуюки. — Погодите, ребята, вы знаете, что я сейчас скажу?! — недоуменно спрашивает Тецуро. — Чувак, ты ни хрена не писал больше года, — тупо говорит Мориске. — Ты игнорируешь все гневные звонки студии, поэтому они начали звонить мне. На сцене половину времени ты выглядишь мёртвым. Это похоже на наблюдение за заключённым, идущим в камеру смертников. Чертовски удручающе. Тецуро стонет. — Мне жаль. Просто... я не знаю. Я больше не хочу заниматься такой музыкой. Я чувствую себя в ловушке. Я ненавижу это. Так что я думаю, мне пора двигаться дальше, делать что-то новое. Но вы, ребята, можете присоединиться ко мне! Мы можем просто начать что-то новое, называть это новым именем, с теми же участниками... — Нет, — говорит Нобуюки, улыбаясь и качая головой. — Я думал, что пора в любом случае двигаться дальше. В любом случае чувствую, что я просто не на том месте в своей жизни, чтобы ездить в тур. Кроме того, моя девушка, вероятно, убила бы меня, если бы я присоединился к другой группе и продолжал оставлять её всё время. — Думаю, это плохая идея, — говорит Мориске. — Мне нравится та музыка, которую мы делали. Так что я, наверное, просто присоединюсь к другой группе, которая ищет барабанщика. — Мориске улыбается Тецуро. — Так что скоро увидимся в дороге. Тецуро чувствует, как его глаза наполняются слезами. — Я люблю вас, ребята, — говорит он, по очереди обнимая их плечи и вытирая глаза. — Серьёзно. — Я тоже тебя люблю, — хрипло говорит Мориске, не глядя ему в глаза. — Но ведь это не последний раз, когда ты нас видишь, верно? Так что это не грёбаное прощание или что-то в этом роде. — Конечно, нет, — соглашается Тецуро. Нобуюки обнимает его, и слёзы Тецуро начинают течь более свободно, когда он плачет ему в плечо. По сути, это конец Нэко. Однако это не последний раз, когда они играют вместе: у них есть ещё пара концертов в качестве прощания. Это то, чего хочет студия. Тецуро, конечно, не жалеет о своем решении расстаться с группой, но в то же время он чувствует себя горько-сладко. Нэко уже столько лет является частью его жизни, что трудно представить его жизнь без этого. И он действительно любил Нэко — ему нравилось быть частью группы. Ему тяжело прощаться. Однако на их последнем шоу появляется кое-кто, кого Тецуро не ожидал встретить, но, вероятно, должен был ожидать. Тецуро понимает, что он — один из самых больших поклонников Нэко. Тот, кого он впервые встретил на шоу, кто признался, что когда-то думал о Тецуро как о божественном существе, потому что он так сильно восхищался Нэко. Кенма Козуме одаривает его лёгкой улыбкой из толпы. Это возвращает его к истокам, напоминает ему о том, от чего он отказывается. Только тогда слёзы начинают течь по его лицу. — Спасибо, — говорит он в микрофон перед их последней песней. — Большое спасибо всем вам. Я не могу поверить, как много людей поддерживали нас, и мы бы никогда не продвинулись так далеко без вас, ребята. Последние несколько лет участия в Нэко были одними из лучших в моей жизни. И это не последняя наша встреча! Так что это не совсем прощание, это скорее... увидимся позже, — Тецуро начинает петь последнюю песню, исполняя её максимальной искренностью. Его фанатам, участникам его группы, его друзьям, Кенме: его извинения за то, что он не смог больше быть с Нэко. По окончании шоу он какое-то время приветствует фанатов, подписывает альбомы, фотографируется с людьми, чтобы облегчить свою вину. Он улыбается фанатам, которые говорят, как много для них значила Нэко, и обнимает их, когда они говорят, как сильно они будут скучать по Нэко, заверяя их, что они обязательно увидят их снова. Это большая реакция, чем ожидал Тецуро. А потом, когда фанаты разошлись, к нему подходит последний фанат. — Теперь всё кончено, да? — спрашивает Кенма тихим шёпотом. — Да, — Тецуро смотрит на пустую сцену, потом снова на Кенму. — Я не могу в это поверить. — Что ты теперь будешь делать? — Как ты и сказал, — отвечает Тецуро. — Что-то совершенно другое. Теперь я свободен. Я могу петь музыку, которую хочу петь, чтобы мир услышал. Так что посмотрим. — Тецуро ухмыляется ему. — Но ты не волнуйся, это не значит, что я сдался. Это просто новое начало для меня. — Я знаю, ты всегда говоришь, что я собираюсь совершить великие дела, — бормочет Кенма низким голосом с покрасневшими щеками. — Так что я думаю, что сейчас самое подходящее время и для меня, чтобы сказать это. Я знаю, ты совершишь великие дела, Куро. Тецуро улыбается ему и тянет к себе, чтобы обнять. Кенма колеблется секунду или две, прежде чем он подходит чуть ближе, позволяя Тецуро обнять его. Обнимать Кенму — очень успокаивает. Он стоит так на секунду, прежде чем наконец отпускает его. — Пойдёшь со мной? — спрашивает он. Кенма оглядывается, потом пожимает плечами. — Конечно, — говорит он, идя рядом с Тецуро. Он ведёт его за кулисы, туда, где стоят Мориске и Нобуюки, разговаривая вполголоса. Нобуюки вытягивает руку и кладёт её на плечо Тецуро. — Как ты держишься? — спрашивает он. — Это грубо, — говорит Тецуро с лёгкой улыбкой. — Но ведь это правильно, правда? — Он смеётся. — Боже, это похоже на разрыв. Мориске тоже смеется, а потом обнимает Тецуро и Нобуюки, притягивая к себе. Они стоят все вместе, смеясь сквозь слезы, и Мориске говорит напряжённым голосом: — Я действительно буду скучать по вам, идиоты. — Я тоже, — говорит Тецуро, вытирая слезы рукой. — Я тоже. Еще через минуту Мориске тянет (очень неохотного) Кенму в объятия, утверждая, что «с учётом того, как часто Кенма в последнее время попадал в автобус Нэко, он с таким же успехом мог бы быть участником группы». И они остаются вместе ещё немного, вспоминают, болтают и разговаривают, пока Нобуюки не извиняется, говоря, что у него свидание. Затем Мориске говорит, что у него также есть свидание — во что Тецуро ни капли не верит, но это оставляет Тецуро наедине с Кенмой. — Что, у тебя тоже свидание? — насмешливо спрашивает Тецуро Кенму. — Нет, — фыркает Кенма. Это заставляет Тецуро думать о той странной игре «Я никогда не...», поэтому он ловит себя на том, что осторожно спрашивает: — А ты хоть кем-нибудь интересуешься? — Тонко. Он не может не съёжиться от собственной бестактности. Кенма смотрит на него с непроницаемым выражением лица. — Не так, — наконец говорит Кенма. Тецуро не может не задаться вопросом, каким человеком нужно быть, чтобы привлечь внимание Кенмы — интересного, красивого, удивительного человека с прекрасным голосом. — Хорошо, — говорит Тецуро, думая о том, верит ли он ему. Звучит достаточно убедительно, но эта игра... ну, может, он как-то пережил Кейджи? Или, может быть, это было просто эстетическим или сексуальным аспектом? В этом есть смысл. Однако он решает, что лучше не говорить об этом больше, чтобы не выставить себя дураком. — Эй, пойдём со мной в вафельный домик. Глаза Кенмы сужаются. — Вафельный домик? — спрашивает он. — В это время ночи не так уж много вариантов, — жалуется Тецуро. — И нет ничего лучше, чем выплакать свое горе в тарелку с вафлями. — Ты собираешься плакать всю ночь? — Ага. — Тогда, может быть, мне стоит извиниться и уйти? Но он этого не делает. Он идёт с Тецуро в вафельный домик и заказывает тарелку вафель, которые, по мнению Тецуро, на 90% состоят из взбитых сливок и шоколадного сиропа, на 10% из вафель, и запихивает примерно половину себе в рот, прежде чем объявить, что он слишком набит, чтобы есть. Затем он пристально смотрит на Тецуро через стол. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. Тецуро смотрит на свою тарелку с недоеденными вафлями, потом снова на Кенму. — Я в порядке, — говорит он. — Или, наверное, буду в порядке. Это ведь не просто конец, верно? Это также новое начало. Кенма кивает, и Тецуро смотрит, как его волосы двигаются, касаясь его лица. — Если тебе понадобится помощь в этом новом начинании, — говорит Кенма. — Ты знаешь, где найти меня. — Буду иметь в виду, — говорит Тецуро. Его мысли перемешиваются; он не может не представить, что с поддержкой Кенмы его новое начало могло бы быть ещё более невероятным. Вот так заканчивается ночь после последнего шоу Нэко, ветреная ночь в ноябре 2005 года, когда Кенма и Тецуро сидят в вафельном домике, едят вафли и делятся историями, возможности простираются перед ними, бесконечные, как ночное небо.

***

Тецуро запирается на пару недель в своей комнате. Он слышал, что именно так поступают великие творцы, художники, музыканты и писатели, чтобы получить вдохновение: изолируют себя до безумия. Но всё это лишь усиливает его одиночество. Оставшись наедине со своими мыслями, он чувствует себя так, словно ведет войну против самого себя. Он постоянно выбрасывает негативные мысли, пытаясь заменить их позитивными. Что ещё хуже, он не чувствует больше вдохновения писать, чем когда был частью Нэко, и он начинает чувствовать, что распад Нэко был неправильным поступком. Если он не может писать в любом случае, какая разница, является ли он частью Нэко или чего-то ещё? Господи, какой же он идиот! Он получает сообщение от Бетани. эй, видела распад нэко. всё в порядке? Это больно, несмотря на то, что он полностью пережил их разрыв и редко думает об этом. Это просто кажется ещё одним напоминанием о том, насколько он облажался. Даже его бывшая девушка, которая ушла и на самом деле влюбилась в кого-то другого, беспокоится о нём. Какой же он, должно быть, дурак. И тут его хандру прерывает звонок Кенмы. — Только что звонили из студии, — приветствует его Кенма. — Ух ты, даже не поздоровался? Даже не поприветствуешь своего любимого члена Нэко? — Теперь уже бывший член. — Ха, ты меня не поправил. Это значит, что я действительно твой любимый бывший член Нэко. — Куро, — выдыхает Кенма. — Ладно, ладно. В чём дело? — Студия сказала, что мы едем в тур с новой группой Бо, — говорит он. — Э-э, Bluecastle или что-то в этом роде. Ты что-нибудь знаешь о них? Тецуро не может не поморщиться. В конце концов, он давно хотел познакомиться с новой группой Котаро, и, похоже, нет лучшей возможности, чем отправиться в тур вместе с Кошачьим боем и Bluecastle. Но в данный момент у него нет группы, и вряд ли у него есть какие-то песни, чтобы играть как сольный исполнитель, так что он ни за что не поедет в этот тур. Он хмурится. — Только то, что мне рассказал Бо. Вокалист очень талантлив, но иногда может быть немного раздражающим. Другие члены группы нормальные, я думаю. Он почти ничего о них не говорил. Кенма выдыхает. — Правда, — говорит он, и его голос звучит еще более мёртвым, чем раньше. — Ты хочешь сказать, что мне придётся находиться с этим вокалистом и Львом одновременно? Я заслужу мировую Нобелевскую премию или что-то в этом роде. — Да, — соглашается Тецуро, борясь с желанием посмеяться над затруднительным положением Кенмы. — Но кто знает? Может быть, Бо называет его раздражающим, потому что он мало говорит, и это действует ему на нервы. Он практически чувствует осуждающий взгляд Кенмы в ответ. Ему кажется, что Кенма рядом, и от этого ему становится легче. — Да, — говорит Кенма, и его ирония просачивается сквозь его слова. — Я уверен, что именно поэтому. — Эй, как знать! Не теряй надежды. К сожалению, предсказание Тецуро оказалось неверным, потому что в день начала тура Кенма звонит ему и говорит: — Он ужасен. Тецуро хихикает. Однако через минуту ему удаётся успокоиться, под силой, как он предполагает, осуждающего взгляда Кенмы. — Что ты имеешь в виду? — Он просто… — Кенма делает паузу, как будто думает, что сказать. — Он подошёл ко мне и начал называть меня Кеном, а затем попытался флиртовать с одним из рабочих сцены, пока разговаривал со мной. Кроме того, он продолжает дразнить меня из-за моих волос, мои корни просвечивают, и он называет меня пудингом. — Знаешь, ты действительно выглядишь как пудинг. — Заткнись. Я не пудинг. — Пудинг. — Нет. — Да. — Нет. — Да. В любом случае, звучит не так уж плохо. Кенма делает паузу, потом говорит: — Он не так плох, как Лев. — Высокая похвала, — криво усмехается Тецуро. — Ты выживешь. — А если нет, — ворчит Кенма, а потом спрашивает. — Как твоя музыка? Тецуро вздыхает. — Могло быть и лучше, — говорит он. — Не знаю, просто продолжаю думать. Неужели я сделал неправильный выбор? Я имею в виду, что мог бы быть счастлив с Нэко, если бы просто уделил ей время. — Это не имеет значения, — голос Кенмы резкий. — Что сделано, то сделано. Ты не можешь вернуться в Нэко, и если бы ты это сделал, это выглядело бы немного неловко. Кроме того, ты сказал, что Мориске и Нобуюки также согласны с идеей распустить группу, поэтому они не захотят возвращаться. Так что теперь тебе нужно выяснить, что ты собираешься делать дальше. Не трать время на то, чтобы погрязнуть в том, что могло бы быть. Тецуро делает глубокий вдох, чувствуя, как воздух проясняет его голову. Он слегка кивает, а потом понимает, что Кенма этого не видит. — Ладно. Да. Ты прав. — Такое часто случается. — Не будь самодовольным, маленький засранец. На конце линии Кенмы на мгновение становится тише. Тецуро думает, что, возможно, Кенма обиделся, что он зашёл слишком далеко, и открывает рот, чтобы извиниться, когда слышит лёгкий шум. Ему требуется пара секунд, чтобы понять, что Кенма смеётся. Ему нужна секунда, чтобы осознать это; это прекрасный звук, который он хотел бы слышать чаще. Жаль, что Кенма Козуме — крепкий орешек. — Рад, что ты находишь мои гневные оскорбления смешными, — говорит Тецуро через секунду. — Заткнись, — как обычно говорит Кенма. — Думаю, мне следует позволить тебе вернуться к написанию песен. — Ты имеешь в виду смотреть на чистый лист бумаги и ненавидеть себя. — Просто напиши то, что хочешь услышать. Напиши, чего не хватает миру. Или... подумай о том, что заставило тебя захотеть заниматься музыкой в первую очередь. Что заставило его захотеть заниматься музыкой в первую очередь. Он вспоминает, как ему было пятнадцать, он прыгал во время концерта, чувствовал эйфорию в животе, когда тряс головой вместе с толпой. Тецуро был тем, кого некоторые могли бы назвать нервным подростком. Он постоянно был недоволен: школой, родителями, людьми вокруг него, миром. Только во время этих концертов Тецуро смог на мгновение уловить проблеск счастья. Это то, что в первую очередь заставило Тецуро захотеть создавать музыку. Он только хотел, чтобы все остальные могли испытать такой же трепет от прослушивания песни, с которой они действительно связаны, чтобы иметь возможность стоять в толпе и выкрикивать текст своей любимой песни, когда исполнитель сияет в ответ. Кто-то, кто заботится о них и их благополучии. Он с самого начала осознаёт, что хотел создавать музыку, которая делала бы людей счастливыми. — Кенма, — говорит он, задыхаясь. — Ты гений. — Э-э, — говорит Кенма. — Я не знал об этом, но... — Так и есть, — настаивает Тецуро. — Ты прав. Я должен вернуться к тому, почему я начал хотеть делать музыку в первую очередь. Чёрт, мне пора. Дай мне знать, как проходит тур! Он кладёт трубку слишком быстро, чтобы услышать ответ Кенмы, если он есть. Он хватает ручку и, наконец, ударяет по бумаге, слова слишком быстро текут с его кончиков пальцев. Будь проклята изысканность, Тецуро Куроо будет создавать музыку, которая делает людей счастливыми: музыку, которая заставляет людей танцевать и веселиться. Он провёл слишком много времени, беспокоясь о том, как его музыка будет выглядеть для людей, насколько глубокими должны быть тексты, как люди будут разбирать каждую песню. Но что, если это не имеет значения? Что, если бы тексты могут быть такими же глупыми и забавными, как он хотел? К чёрту, — думает Тецуро, позволяя словам течь свободно.

***

В итоге он уезжает из города на пару недель. Оказывается, у семьи Нобуюки есть хижина в лесу, которую они предлагают Тецуро после того, как услышали об отчаянной потребности Тецуро сбежать. Он находит, что это хорошо — одиночество не кажется таким одиноким, когда он может превратить свои мысли в связные песни. Он возвращается в город со сборником песен за плечами и довольным чувством. Затем Котаро звонит ему и просит принять участие в новом клипе Full Soul. — Я хочу, чтобы в нём были все, — возбуждённо говорит он. — Вакатоши, Сатори, Кенма, может быть, кто-то из его группы, Тоору, Хаджиме... — Тоору и Хаджиме? — Из Bluecastle, — говорит Котаро, как будто это очевидно. — Чёрт, я и забыл, что ты с ними еще даже не знаком! Ну, тогда ты должен быть в музыкальном клипе. Тащи уже свою задницу в Лос-Анджелес. Так и Тецуро делает. И как только он прибывает, он впервые сталкивается лицом к лицу с Тоору Ойкавой. — Привет~, — говорит парень, и Тецуро смотрит на него. Довольно высокий, идеально уложенные каштановые волосы, яркая (фальшивая?) улыбка, крошечный знак мира, как будто он какой-то идол, а не альтернативный фронтмен группы. — Ты, должно быть, тот самый Тецуро Куроо, о котором вечно твердят Коу и Кен! Ты выглядишь именно так, как они сказали, с ужасно растрёпанными волосами и слегка хищной улыбкой. Тецуро на секунду застывает в шоке — он точно не ожидал такой откровенности, — но через секунду он чувствует, как его плечи опускаются, когда он смеётся. Честно говоря, это немного освежает, учитывая, насколько фальшивыми могут быть некоторые люди на сцене. — А ты такой же бестактный, как и говорил Кенма, — отвечает он с ухмылкой. — О, пудинг говорил обо мне! — говорит Тоору, сияя. — Я всегда знал, что я из тех людей, которые заслуживают того, чтобы о них говорили, но... Боже, Хаджиме! Тецуро усмехается, когда Тоору ранен мягким ударом по голове парнем, которого он никогда раньше не видел — высокий, загорелый и невероятно мускулистый. Он протягивает руку Тецуро. — Прошу прощения за этого идиота, — хрипло говорит он. — Хаджиме Иваизуми. Гитарист Bluecastle и, к сожалению, вечная гребаная нянька для Дерьмокавы. — Прости! — Тоору смотрит на Хаджиме, протестующе выпячивая нижнюю губу, но Хаджиме упорно игнорирует его. Тоору фыркает. — Он любит меня, правда! — Конечно, — говорит Тецуро, крепко пожимая руку Хаджиме. — Тецуро Куроо. Я слышал многое о вас, ребята, и под этим я подразумеваю, что Бо никогда не затыкается о вас всех и о том, насколько вы талантливы. — Коу слишком льстит, — говорит Тоору, но то, как он хлопает ресницами и сияет, можно подумать, что он наслаждается лестью Котаро. Но прежде чем Тецуро успевает ответить, тёмные глаза Тоору вспыхивают, а его улыбка становится ещё шире и фальшивее. — О, пудинг прибыл! — Не называй меня так, — говорит голос рядом с Тецуро, и когда он поворачивается к нему лицом, конечно же, там стоит Кенма. Тецуро автоматически тянется, чтобы притянуть его ближе, заключая в тёплые объятия. Когда он отстраняется, он замечает, что волосы Кенмы стали длиннее, и, конечно же, корни отросли ещё больше. — Хм, — говорит Тецуро, беря в руку прядь волос. — Я был прав раньше. Ты действительно похож на пудинг. — А разве нет? — взволнованно спрашивает Тоору. — Я ненавижу вас всех, — говорит Кенма. — Кенма, не совсем так, — говорит Тецуро, обнимая Кенму за плечи. — Признаюсь, я немного раздражён, — говорит Тоору. — Этот маленький ублюдок появился из ниоткуда и вырвал у меня из-под носа роль главного злодея. Я был рождён, чтобы быть злодеем, да будет вам известно. — Разве это не правда, — бормочет Хаджиме. — Я ничего такого не сделал, — бормочет Кенма. — Бо, Кейджи, Юки, или кто-то ещё назначил меня на эту роль. Я не имею к этому никакого отношения. Честно говоря, я бы предпочёл быть на заднем плане. Тецуро смотрит на Кенму. Он думает о ухмылке, которую иногда видит на губах Козуме, о взгляде в его глазах, иногда кажется, что он замышляет заговор, и он вроде как видит, как он получил назначение в качестве главного злодея. — А кто герой? — спрашивает он. — А ты как думаешь, — говорит Тоору, сухо смеясь. — Ты же знаешь Коу — он всегда герой своей собственной истории! — Разве это не знакомо? — слева от Тоору появляется парень с очень розовыми волосами. — О, разве не было бы здорово, если бы наши музыкальные клипы были связной историей с одной и той же темой? — подходит ещё один парень, на этот раз справа от Тоору, говоря явно насмешливым тоном. — А что, если бы я был героем? Я имею в виду, кто ещё это может быть? — Заткнись, — скулит Тоору, толкая их обоих локтями одновременно и выпячивая нижнюю губу. — Члены моей группы такие хулиганы, ты согласен, Тецу? — Я ещё не уверен, что ты этого не заслуживаешь, — отвечает Тецуро. — Мне нравится этот парень, — розововолосый подходит к стороне Тецуро и ухмыляется. — Такахиро Ханамаки. Не слушайте Тоору — мы с Матсуном самые красивые участники группы на сегодняшний день. — Хотя мускулы Хаджиме — крепкие соперники, — заканчивает парень, который, вероятно, Матсун. — Я Иссэй Матсукава. А ты — Тецуро Куроо. Нам нравится ваша группа. — Именно так, — подтверждает Такахиро. — И нам нравятся все, кому насрать на Тоору. — Вот почему нам нравится Кенма. Кенма закатывает глаза и бормочет: — Мне на него насрать. Я говорю только правду. Хаджиме кивает в подтверждение, а Тоору задыхается. — Для такого крохотного человека, — говорит Тоору, — ты слишком едкий. — Я тоже не маленький, — ворчит Кенма. — Вы все почему-то до нелепости высокие. Тецуро смеётся и сжимает плечо Кенмы, внезапно обрадовавшись, что Мориске нет рядом. Он может только представить, как отреагирует Мориске на то, что Тоору назвал его крошечным — наверняка гораздо более сурово, чем Кенма. Тем не менее, его грудь немного сжимается от внезапного напоминания, что он единственный человек без группы. Довольно скоро их всех спешно переодевают в костюмы. Тецуро ухмыляется, когда его втискивают в тёмный костюм, сообщая, что он будет играть роль классического гангстера 1920-х годов. Когда Кенма выходит, тоже одетый в костюм, его волосы собраны в тугой хвост, на лице крошечная ухмылка, а в кобуре на боку заправлен пистолет, у Тецуро перехватывает дыхание. Должно быть, потому, что он действительно хороший злодей, — говорит себе Тецуро. Тем не менее, пока они снимают клип, Тецуро оглядывается. Он видит, как Тоору болтает с очень впечатлительным Львом Хайбой, видит, как Вакатоши и Кенма разговаривают тихими голосами, слышит, как Такахиро и Сатори громко болтают. Приятно видеть эту картину межполосного единства, — не может не думать Тецуро. И это был бы чертовски хороший способ дать старт его новой группе. Мысли Тецуро смешиваются.

***

Поэтому, когда Тецуро начинает записывать свою первую песню, у него нет с собой группы. Вместо этого два других человека в студии с ним — Кенма Козуме и Вакатоши Ушиджима. Он позвонил также Тоору и Кейджи, но оба, с их недавним успехом, сказали, что у них просто нет времени. Котаро, однако, вызвался сам сделать камео* в видео. — Это будет самое горячее видео на планете, — объявляет Тецуро, обвивая руками шеи Кенмы и Вакатоши. — Супергруппа века. Кенма моргает. — Лучше, чем Traveling Wilburys*? — Ну что ж… — Лучше, чем Temple of the Dog*? — добавляет Вакатоши. — Ладно, ладно. Супергруппа десятилетия, боже, — поправляет Тецуро. — И только на эту песню, потому что у меня ещё нет участников в группе. Но эта песня просто должна быть гребаной легендой. — Определённо красочная лирика, — Кенма смотрит на листок с текстом, приподняв бровь. — Она исходила из моего сердца, — драматично говорит Тецуро. — Признаюсь, я немного беспокоюсь за твое сердце, если это так, — говорит Вакатоши. Тецуро усмехается. — Давайте поговорим о музыкальном видео. Я думал о цирковой теме. — Ты шутишь. — Вакатоши — клоун... — Точно нет. — Кенма — акробат... — Куро. — Хорошо хорошо. Может быть, школьная тема? Частная школа, мы все могли бы одеться, как хорошие школьники, пока мы поём эти тексты. Ох, Кенма мог бы стать популярным ребёнком. — В каком мире я когда-нибудь стану популярным ребёнком?! — Вакатоши — хулиган... — Прошу прощения. Я бы предпочёл, чтобы меня не называли хулиганом. — Фу, ладно, ребята, вы совсем скучные. Тогда мы можем быть просто разношерстной бандой, собранной вместе под стражей. Подумайте о стиле Клуб Завтрак*. Кенма — бунтарь, Вакатоши — хороший парень, а я — сердцеед. — Я не думаю, что это правдоподобно, что ты тот самый сердцеед, Тецуро. — Чёрт возьми, Вакатоши. Дикарь. Кенма прячет смех за ладонью. — Я думаю, это может быть интересная идея, — говорит он. — Но давайте придумаем более подходящие роли. — Простите?! — визжит Тецуро. — Для меня в буквальном смысле нет более подходящей роли, чем сердцеед. Знаешь, у меня есть грёбаные фан-клубы. — Не только у тебя, — говорит Вакатоши, выглядя немного смущённым. — У Вакатоши есть фан-клуб? — спрашивает Тецуро, тыча его в бок. — Ну, чёрт. Не знал, что ты такой бабник. — Не будь свиньей, — говорит Кенма, хмуро глядя на него. — Извини, извини, я просто заинтригован подробностями явно процветающей личной жизни Вакатоши. — Я думал, что тема, которую мы собрались обсудить — это музыкальное видео, а не наша романтическая жизнь. — Тогда что я должен сказать журналам сплетен, которые заплатили мне пятьдесят баксов, чтобы узнать пикантные подробности горячей сексуальной жизни Вакатоши Ушиджимы? — Куро. — Ладно, ладно, поговорим о клипе! Такие зануды, боже. — Это называется быть профессионалом. — Да. Я согласен с Кенмой. Тецуро драматично вздыхает, откидываясь назад и вытягивая руки. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Кенму, одарив его крошечной дерзкой улыбкой. Кенма закатывает глаза, но выражение его лица, как понимает Тецуро, означает, что на самом деле он не злится. Хм. Интересно, когда он научился читать выражение лица Кенмы? И он удивляется, почему это делает его таким счастливым.

***

На самом деле, снимать клип на песню их «супергруппы» гораздо веселее, чем представлял себе Тецуро. Им удалось раздобыть настоящую школу на выходные, и, несмотря на протесты Вакатоши и Кенмы, Тецуро в конце концов смог убедить всех позволить ему играть кокетливого плейбоя. Когда он наклоняется со своего места, чтобы передать записку девушке, сидящей рядом с ним, самодовольная, кокетливая ухмылка украшает его губы, ему вдруг приходит в голову, что он на самом деле не флиртовал с девушкой в течение нескольких месяцев. Он в шоке чуть не роняет записку. После Бетани ему хотелось какое-то время держаться подальше от девушек. Он просто решил, что в следующий раз он пойдёт на это, только если почувствует, что это правильно, и не будет пытаться снова заставить что-то, что там ни было. Но, в общем-то, всё было не так. К тому же, он не так уж часто разговаривал с девушками, не говоря уже о том, чтобы флиртовать с ними. Неужели он оставил даже попытки? Нет, он не чувствует, что это так; это больше похоже... Что ж, он был занят! Писал музыку, собирал людей для своей супергрупповой песни и надеялся, что скоро начнет искать настоящих членов своей группы. Просто больше нет времени думать о таком дерьме. И дело с Бетани закончилось, вероятно, самым лучшим образом, но он действительно не хочет рисковать тем, что всё закончится ещё хуже и послужит отвлечением от того, что действительно важно — музыки. Да, говорит он себе, вот почему. Так и должно быть. Он направляется в коридор, чтобы перейти в «комнату заключения», и делает всё возможное, чтобы вернуться к музыкальному видео, которое они снимают. Хотя, честно говоря, гораздо легче сосредоточиться, когда Кенма там, фальшивые татуировки на руке, подводка для глаз, клетчатая рубашка и рваные джинсы и, святое дерьмо, они дали ему фальшивый пирсинг? Он подумывает о том, чтобы предложить Кенме регулярно перенимать этот стиль, но может себе представить, как Кенма посмотрит на него в ответ. Однако к тому времени, когда они закончат съемки, Тецуро на сто процентов уверен, что это музыкальное видео станет фаворитом фанатов. В конце концов, это должно быть что-то с такой большой силой в одном месте.

***

Они назначили предварительную дату выхода клипа и песни на конец августа, и Кенма снова отправляется в тур Warped на лето. Тецуро не может избавиться от неприятного ощущения в животе — он так сильно хочет поехать, потому что все его друзья будут там, но он точно не может сделать это без группы. Поэтому он решает направить все свои усилия на поиск новых участников группы, чтобы отвлечься. Сначала он спрашивает Котаро, потому что он знает всех. И действительно, через пару минут на другом конце провода кричит Котаро. — Чёрт! Вообще-то, я кое-кого знаю! Он играл на гитаре в Fast Talk, прежде чем они распались в прошлом году. Не знаю, ищет он чего-то нового или нет, но Fast Talk играл странную херню, так что я уверен, что он был готов к тому, что ты хочешь сделать. Я дам тебе его номер телефона. Тецуро держится за листок бумаги, на котором он записал имя и номер парня в течение нескольких секунд, его сердце бешено колотится. Это почему-то кажется пугающим — позвонить этому случайному парню, но больше того Тецуро боится, что этот парень откажется от него, и он будет вынужден продолжать охоту за ещё большим количеством людей, чтобы заполнить его группу. Он встаёт и хватает какую-то странную кроличью лапку, которую ему подарил один из его фанатов «на удачу». Если когда-нибудь Тецуро и нуждался в удаче, так это прямо сейчас. Парень отвечает на четвёртом гудке. — Алло? — подозрительно говорит он, как всякий музыкант, когда ему звонят с неизвестного номера. — Привет, Дайчи Савамура? — спрашивает Тецуро. — Да, — отвечает Дайчи. — Извини, я точно не знаю, кто это. — Ой, извини, — говорит Тецуро. — Я Тецуро Куроо. Бо... э-э, Котаро Бокуто дал мне твой номер. — Тецуро Куроо, бывший участник Нэко? — спрашивает Дайчи. — Единственный и неповторимый, — гордо говорит Тецуро. — Но, в общем-то, именно поэтому я тебе и звоню. Я собираюсь основать новую группу, и мне нужны участники. И Бо дал мне твой номер, потому что он сказал, что ты, вероятно, тоже ищешь новую группу. Так… — Ты хочешь, чтобы я присоединился к твоей группе, — говорит Дайчи. Он на секунду замолкает. — Где ты? — А? Дайчи вздыхает. — В каком ты городе? — Ой. Нью-Йорк. Рядом с городом. — Круто, я в городе. Тогда давай встретимся завтра и обсудим это. Кроме того, если ты ищешь барабанщика… один из моих друзей тоже ищет группу. Коуши Сугавара. Раньше он был в Your Only, если ты помнишь их пару лет назад. — Да, чёрт возьми, — с энтузиазмом говорит Тецуро. Он помнит Your Only — их музыка была довольно хорошей до того, как они полностью исчезли с радаров, но он не может сказать, что помнит их барабанщика в частности. — Это было бы здорово. Спасибо, чувак. — Я пришлю тебе адрес кофейни сегодня вечером, — говорит Дайчи. — 14:00. Не опаздывай. В голосе Дайчи есть что-то официальное, что заставляет Тецуро чувствовать, что Дайчи явно взял контроль над взаимодействием, хотя Куроо и был тем, кто это начал. Но он не может заставить себя волноваться. Заполучить двух участников группы в один день — это лучше, чем он мог когда-либо надеяться. — И не мечтал, — говорит он с усмешкой. Он добирается до кофейни раньше, чем появляются Дайчи или его друг. Тецуро занимает столик в углу и заказывает себе кофе, чувствуя, как по венам снова пробегает нервный трепет. Похоже на первое свидание, — думает он и усмехается про себя, не обращая внимания на то, что мужчины его по-прежнему не интересуют. Они появляются вместе — один с серебристыми волосами и тёплым выражением лица, а другой с немного более подозрительным выражением лица и более коренастым телосложением. Добродушный на вид первый делает шаг вперёд и протягивает руку. — Привет, — весело говорит он. — Коуши Сугавара. А ты — Тецуро Куроо. Я большой поклонник твоей музыки! Кстати, спасибо за приглашение. Мило, — с подозрением думает Тецуро. Слишком мило. Но он всё равно пожимает руку Коуши, тёплую и крепкую, прежде чем повернуться к парню, который, должно быть, Дайчи. — Да, я Дайчи, — говорит он. — Я бы сказал, что если ты нравишься Котаро, то ты должен быть надёжным, но Котаро нравятся почти все. Почти уверен, что однажды видел, как он прижимался к кирпичной стене. — Не думаю, что это пройдёт мимо него, — с усмешкой говорит Тецуро. — Но клянусь, на меня можно положиться. Не стесняйтесь провести проверку биографии, если хотите. Пара беспорядочных действий — вот и всё, что обнаружится. — Хулиганство? — Дайчи вопросительно смотрит на него. — Мне было девятнадцать, и я был глуп, — защищается Тецуро. — Но давай поговорим о музыке. У меня уже есть пара написанных песен, но они, как правило, больше в стиле поп-рока, немного на стороне поп-панка. Я не знаю, тот ли это звук, который вы ищете, или что-то в этом роде. — Я довольно откровенен, — говорит Коуши. — Я просто хочу делать хорошую музыку, понимаешь? Музыка, которой я могу гордиться. Музыка, которую люди могут слушать и подумать: да, это хорошее дерьмо. Тецуро кивает, глядя на Дайчи, который только пожимает плечами. — Никакого электропопа, — говорит он. — Ничего шаблонного. Откровенно говоря, ничего постыдного. Кроме того, я такой же. — У меня такое чувство, что мы бы хорошо сработались, — ухмыляется Тецуро. — Мы знакомы всего две минуты, — замечает Дайчи. — Это что-то вроде любви с первого взгляда, но для платонических отношений участников группы. Дайчи поворачивается, чтобы посмотреть на Коуши, и на его лице ясно читается «ты можешь поверить этому идиоту». Коуши отвечает ему взглядом, но потом смеётся. — Мы не собираемся связываться с тобой через две минуты, — говорит Коуши, шевеля бровями. — Сначала тебе придется соблазнить нас. Покажи нам песни, которые ты написал, убеди нас, что ты тот тип вокалиста, с которым мы хотели бы быть в группе. Дай нам немного времени. — Что, а вы, ребята, не должны меня соблазнять?! — Ну, ты уже говорил, что, по-твоему, нам будет хорошо работать вместе, — лукаво замечает Коуши. — Так что не похоже, что ты нуждаешься в таком большом соблазне. Мы же, с другой стороны… — Нам понадобится ещё немного убедительности, — заканчивает Дайчи. Эти двое — хитрые типы, — думает Тецуро, скрещивая руки на груди и оглядываясь на их серьёзные лица. Они скрывают свою истинную породу за добрым и серьёзным лицом, но оба они действительно манипулируют, вот же маленькие ублюдки. Тецуро хочет, чтобы они были в его группе. — Хорошо, хорошо, ты выигрываешь, — говорит Тецуро. — Позвольте мне начать с соблазна, купив вам выпивку. — Человек моего сердца, — с ухмылкой говорит Коуши.

***

Тецуро потребовалась всего неделя «обольщения», чтобы заставить их согласиться быть в его группе. Они встречаются каждый день, чтобы играть вместе, Тецуро знакомит их со своими новыми песнями, и хотя Дайчи задирает нос от некоторых текстов, в целом они оба, кажется, одобряют. А потом, когда они принимают его предложение стать его новым гитаристом и барабанщиком, Коуши говорит: — Нам сейчас нужен басист, верно? Потому что у меня есть друг, который может заинтересовать. Она чертовски талантлива, но никогда раньше не играла в настоящей группе. — Приведи её, — ухмыляется Тецуро. Так Тецуро встречает последнего члена своей группы, Киёко Шимизу. Коуши был прав; Киёко чертовски талантлива. Он слушает, как она играет на бас-гитаре, наблюдает за выражением сосредоточенности на её лице, когда она играет. Он поддразнивает: — Привет, Киёко, ты из Теннесси*? — Нет, Тецуро, я не такая, и я не единственная десятка, кого ты видишь, — решительно говорит она. Тецуро усмехается. — Видишь, вот что мне нужно, — говорит он, обнимая Дайчи за шею, а другой руку кладя на плечо Киёко. — Люди, которые не мирятся с моим дерьмом. Моя жизнь была пуста без Мориске, который постоянно говорил мне заткнуться. — У меня такое чувство, что в этом туре тебе много чего скажут, — говорит Дайчи, потирая висок. Он смотрит на Тецуро, его глаза уже устали. — Ну что ж, я думаю, у тебя есть своя группа. Его ухмылка только увеличивается. — Чёрный Коготь, — объявляет он. — Добро пожаловать в Чёрный Коготь, придурки. — Интересный способ приветствовать новых членов своей группы, — замечает Киёко. — Мы будем чем-то особенным, — говорит Тецуро, на этот раз более серьёзно. — Вы все чертовски талантливы и можете привнести в эту группу что-то уникальное. Вместе нас будет не остановить. Как приливная волна, однажды приведённая в движение, что, чёрт возьми, может её остановить, я прав? — Очень большая стена могла бы остановить это, — говорит Дайчи, задумчиво кладя руку на подбородок. Коуши возбуждённо толкает его локтем. — Эй, а разве новая группа Таканобу Аонэ называется не «Железная стена»? Значит ли это, что они смогут нас остановить? — Хм, — задумчиво произносит Киёко. — В таком случае они могли бы это сделать. — Вы все меня раздражаете, — фыркает Тецуро. — Это была мотивирующая речь, боже. Её не следовало понимать буквально. Несмотря на то, что они отвергли его явно невероятно мотивирующую речь, Тецуро Куроо идет по солнечному свету, когда возвращается домой. Он набирает номер Кенмы и улыбается, когда он берёт трубку после четвёртого гудка. — У меня есть участники группы! — провозглашает он. — Неужели? — голос Кенмы звучит чуть более заинтересованно, чем обычно. — Наконец-то у тебя есть настоящая группа, а? — Не говори так, будто мне потребовалось время, чтобы найти группу! Участников группы трудно найти, ты же знаешь. — Неужели? Своих я подобрал с улицы. — Ну, это бы объяснило Льва. — Я не думаю, что что-то может по-настоящему объяснить Льва. Но поздравляю. Наконец-то ты снова можешь отправиться в тур. — Эй, я хочу, чтобы ты выступил с нами на нашем первом концерте. Ты и Вакатоши. Так что мы сможем исполнить нашу новую песню и всё остальное после её выпуска. — Да. Надеюсь, к тому времени я уже закончу этот адский тур. — Адский тур? Что, Warped так плох в этом году? — Нет, просто… Предложение Кенмы прерывается чем-то, что звучит как потусторонний визг, но Тецуро медленно приходит к пониманию, что это, должно быть, кто-то выкрикивает имя Кенмы. Визг на другом конце провода перешёл в крик. — Кенмааааа! Эй, мы затеяли драку с водяными шарами с ребятами из Железной стены, и Лев, и Соу, и Ацуму сказали передать тебе, что ты должен быть там, так что давай уже! Это голос, который Тецуро не узнает. Тецуро чувствует, как его передёргивает, хотя он не уверен, почему мысль о том, что Кенма заводит друзей, беспокоит его. Он всегда был счастлив видеть мальчика, который рискнул расправить крылья и завести новых друзей. Но он хотел бы снова оказаться там: увидеть людей, с которыми встречается Кенма, поучаствовать в этой дурацкой драке с водяными шарами, просто снова поболтать с Кенмой. — Кто это был? — спрашивает Тецуро, как только Кенма обещает, что он выйдет через секунду, и голос затихает. — О, это просто Шоё, — говорит Кенма, как будто Тецуро должен знать, кто этот просто Шоё. — Шоё? — спрашивает Тецуро. — Шоё Хината, — говорит Кенма. — Ведущий гитарист группы Crowfeathers. Он... забавный, наверное. Иногда довольно громкий. Но он продолжает появляться, поэтому я тусуюсь с ним. — Ой,— Тецуро слышал о Crowfeathers, поп-панк группе, которую возглавляет Хитока Ячи, обладающая впечатляющим вокальным диапазоном. Он никогда не уделял так много внимания другим участникам группы, но внезапно он задаётся вопросом, должен ли он это делать. Он задаётся вопросом, какой громкий человек мог бы настолько полюбить Кенму, чтобы Козуме описал его как «забавный». — Мне нужно идти, — говорит Кенма. — Я… Шоё разозлится, если я не выйду на улицу, и Ацуму будет приставать ко мне, и я… да. — Хорошо, — успокаивает Тецуро, сглатывая, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло. — Развлекайся. Поговорим позже. — Тебе лучше приехать на Warped в следующем году, — говорит Кенма, прежде чем положить трубку. Тецуро не понимает, почему его сердце немного болит в груди после того, как Кенма повесил трубку. Он списывает это на одиночество.