Superposition

And the hill's still left to climb It's just so high and I'm so tired Come on, look me in my bloodshot eyes The clouds are all on fire Bloodshot, Jack’s Mannequin

Следующие несколько дней Котаро спамит ему на телефон, посылая тексты с цитатами из отзывов на альбом Кошачьего боя. Умопомрачительный новый голос. Потрясающая новая разработка в альтернативном роке. С нетерпением жду от них новых известий. Он звонит Котаро, чтобы остановить рассылку спама. — Чувак, — говорит он. — Я понял. Кошачий бой потрясающий. Но мы уже знали это. — Да-а-а, — радостно восклицает Котаро. — Но это значит, что мы были правы! И мне чертовски нравится быть правым! Но в любом случае, ты знаешь, как я пытался открыть свою собственную студию звукозаписи? — Да, — медленно произносит Тецуро. — Что-то случилось? — Я нашёл свою первую группу, — гордо говорит Котаро. — Они чертовски талантливы! И они согласились подписать контракт как и с моей студией, так и с основной! — Чувак, — жалуется Тецуро. — Ты никогда не просил меня присоединиться к твоей звукозаписи. Что ты за друг, придурок? — Твоя студия никогда бы тебе этого не позволила! В любом случае, этот чувак похож на грёбаную модель или что-то в этом роде, и у него отличный голос! Его личность в некотором роде… ну, это… Я имею в виду, ты сам увидишь, когда встретишь их, но его группа действительно крутая! В их музыке есть что-то вроде старой школы инди-попа, и, чёрт возьми, я не знаю, я просто думаю, что они далеко зайдут. Я пришлю тебе их демо. — Я послушаю его, — обещает Тецуро, хотя, зная Котаро, он, вероятно, облажается и полностью забудет отправить его, а это значит, что ему придётся ещё подождать. — И… к твоему сведению, это я знал, что Кошачий бой будет успешным. — Да, но потом ты прислал мне их мини-альбом, чувак! — Но я всё равно был первым. — Пошёл ты! — Нет, пошёл ты. Тецуро вешает трубку после еще нескольких препирательств, у него кружится голова. У Котаро есть группа, желающая подписать контракт с его студией. Кенма, вместе с остальными участниками Кошачьего боя, выпустил свой новый альбом. Все остальные группы, которые он знает, постепенно становятся всё более популярными, продвигаясь по миру. И всё же, ему кажется, что Нэко просто застыла, как будто прошла вечность с тех пор, как они продвинулись вперёд. Такое ощущение, что после разрыва с Бетани пару недель назад всё стало как-то... ну, блин, из-за недостатка лучшего слова. Слова Кенмы снова отзываются эхом в его голове — попробуй что-то совершенно другое. Для Нэко с фанатами, которые остались с ними из-за их звука, это кажется невозможным. Но если бы он не был частью группы... Нет. Это кажется невозможным, слишком запретным, чтобы даже думать об этом. Он не позволит себе пойти по этому пути. Он не хочет быть тем человеком, который в конечном итоге разрушит группу. Но заманчиво подумать о том, что он мог бы сделать без ограничений уже известной группы, группы, которую он сформировал, когда ему было восемнадцать, чёрт возьми, восемнадцать, и без понятия в мире о том, какую музыку он хотел бы играть в будущем. Двадцатитрёхлетний Тецуро хочет совсем другого, нежели восемнадцатилетний Тецуро. Он позволяет себе помечтать об этом ещё мгновение, прежде чем вынырнуть из этого состояния. В конце концов, он же Тецуро Куроо — солист Нэко. Вот чем он известен. Это то, чему он почти поклялся в своей верности. И его мечты разрушаются ещё больше, когда ему звонит парень со студии, сообщая, что в ближайшие месяцы он собирается в тур. — С кем? — спрашивает Тецуро, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. — Full Soul, Powerhouse, — говорит он, и в груди Тецуро становится немного легче. Тур с Котаро — всегда хорошее время. И он известен Powerhouse целую вечность. Но потом он продолжает говорить. — И эта новая группа. Кажется, Кошачий бой? Кошачий бой. Тецуро отправляется в тур с Кошачьим боем. Он не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице, и как только парень со студии вешает трубку, Тецуро звонит Кенме и громко говорит через несколько секунд после ответа Кенмы: — Мы вместе отправляемся в тур! — Куро, — стонет Кенма в трубку. — Ты разрушишь мои барабанные перепонки. К тому же ты опоздал. Бо уже позвонил мне — тоже повредил мне барабанные перепонки, а потом Кейджи, так что ты третий. — Ладно, подай на меня в суд за то, что я взволнован, — говорит Тецуро, на этот раз более спокойно. — Это будет здорово, вот увидишь. Мы проведём так много времени вместе... — О, Господи. — И у тебя так много связей, что ты даже не знаешь, насколько ты успешен. — Я спрячусь в автобусе своей группы. А ещё лучше — я могу просто спросить Мориске, где лучше всего укрыться. Я уверен, что он найдет, где спрятаться от Льва. — Чёрт, я и забыл, что мы будем сводить Льва и Мориске вместе месяцами. Я уверен, что Мориске подумывает о роспуске Нэко прямо сейчас, — Тецуро хихикает. — Знаешь, если отвлечь Льва занятиями, предназначенными для пятилетнего ребёнка, это делает его немного более терпимым, — замечает Кенма. — Что? Мыльные пузыри? Лего? — Я взял пазлы в автобус в последний тур только для того, чтобы попытаться получить час тишины и покоя, честно. — Я дам знать Мориске, — говорит Тецуро, а затем, немного подумав, добавляет. — В середине тура. — Ты злой, — говорит Кенма, но это звучит не столько как осуждение, сколько как одобрение. — Если честно, мне немного страшно поехать в тур с вами, ребята, и с Full Soul одновременно, основываясь на историях, которые я слышал от полупьяного Бо и более трезвого Кейджи. — Нам с Бо запретили заходить только в один магазин на углу. — Супермаркет. И ресторан. И тебя дважды останавливала полиция. — Но никогда не арестовывали, детка, — радостно говорит ему Тецуро. — Это будет весело, клянусь. Тур с нами — это незабываемый опыт. Я позабочусь, чтобы тебе было весело, клянусь. — Я сомневаюсь, что ты можешь это гарантировать. Но… ладно. Скоро увидимся, Куро. Тецуро не перестаёт улыбаться ещё час после того, как кладёт трубку. В тот вечер он ужинает с отцом, который скептически поднимает бровь, глядя на Тецуро. — Тецу, — хрипло говорит он. — Что-то случилось? — Что ты имеешь в виду? — говорит Тецуро, запихивая в рот кусочки еды. — Ты выглядишь счастливее, чем обычно. Не то чтобы я жалуюсь. Он думает, что чувствует себя немного счастливее, чем обычно. По крайней мере на данный момент. Пожимает плечами. — Такое чувство, что всё идёт хорошо, папа. Вот и всё. — Хм, — говорит его отец. — Это хорошо, — Тецуро ждёт, надеется, что отец скажет больше, хочет услышать слова, которых он жаждал с тех пор, как основал эту дурацкую группу: Я горжусь тобой. Ваша группа великолепна. Я рад называть тебя своим сыном. Однако этого не стоит ожидать: это стало ясно за последние двадцать три года. Отец Тецуро заканчивает свой обед, моет тарелку и возвращается к своему компьютеру без тех слов, которые ожидал Куроо. Тем не менее, Тецуро говорит себе, что не позволит этому сбить себя с толку. В конце концов, он снова отправился в тур. И на этот раз с большинством своих любимых людей.

***

— Твой автобус не такой большой, как я ожидал, — говорит Кенма, садясь в автобус Нэко. — Что? — отвечает Тецуро, широко раскрыв глаза. — Мы не оправдываем ваших ожиданий? Я позвоню в студию прямо сейчас и скажу им, что Кенма Козуме говорит, что наш автобус недостаточно хорош, и нам нужно его обновить, — Кенма хмуро смотрит на него в ответ. — Перестань меня раздражать, — говорит он. — Это моё естественное состояние, — отвечает Тецуро. — В любом случае, мы не так роскошны, как все думают. Но должен тебе сказать, что куча грязных носков в углу определённо принадлежит Мориске. Кенма медленно подходит к куче носков, его напряженный взгляд фиксируется на ней, прежде чем он ухмыляется и берёт один, осторожно держа его между двумя пальцами. — Не знаю, — говорит он, приподняв бровь. — Похоже, это твоё. — А затем он бросает его прямо в лицо Тецуро. Тецуро давится и паникует, отчаянно отмахиваясь, когда пытается вытащить его из своего гребаного рта, слыша мелодичный тихий смех Козуме на заднем плане. Как только он, наконец, убирает его с лица, он мрачно смотрит на Кенму. — Ты злой в глубине души, — обвиняет он. Кенма пожимает плечами. — Я никогда не утверждал, что это не так. — Надеюсь, ты знаешь, что это война, Козуме. И это будут долгие два месяца. — Я буду жить, — говорит Кенма почти вызывающим тоном. Тецуро думает, что это сторона Кенмы, которую он не видел раньше, и, похоже, что в ближайшие месяцы он увидит ещё больше. Эта мысль вызывает улыбку на его лице. Тецуро падает на кушетку, дёргая Кенму за запястье, чтобы он сел рядом. — Я думаю, мы сможем лучше узнать друг друга, пока все заняты, — говорит он. — Что это, неловкое первое свидание? — Кенма удивлённо поднимает бровь. — Если бы я знал, то принёс бы цветы, — многозначительно говорит Тецуро, и Кенма легонько толкает его локтем. Он усмехается и продолжает, — Нет, я просто имею в виду… ну, мы знаем друг друга уже почти два года, и я всё ещё чувствую, что знаю о тебе не так уж много. — Мне нравится быть загадкой. — Это не весело, — жалуется Тецуро. — Начнём с простого. Что я не знаю о тебе, что знает большинство людей? — Хорошо, — говорит Кенма. — Он на секунду замолкает, откидываясь назад, а потом произносит. — Я люблю видео игры. — Хм, — Тецуро не знал об этом, но это не вызывает особого удивления, учитывая личность Кенмы и то, как его руки всегда выглядят так, будто им не терпится что-то сделать. — Какие видео игры? — Кенма вздыхает, залезает в карман и вынимает длинную чёрную вещь, которую передаёт Тецуро. — Я недавно играл в эту игру, на PSP. Она была выпущена всего пару месяцев назад. — Ни хрена себе, — говорит Тецуро, разглядывая его. — Он выглядит чертовски качественным. Это было дорого? — Вроде того, — говорит Кенма. — Но мне нравятся игры. Это лучший способ отвлечься от группового дерьма и прочего. К тому же я научил Льва не беспокоить меня, пока я играю. — Научил? Как собаку? — Более или менее. Тецуро смеётся, наконец-то найдя кнопку, чтобы включить PSP. Экран загорается, и Тецуро спрашивает: — Так что за игра? — Metal Gear Acid, — отвечает Кенма. — О, Metal Gear, я слышал об этом, — рассеянно говорит Тецуро. — Некоторые парни говорили мне, что это довольно круто. Эй, можно я посмотрю, как ты играешь? Есть что-то странное в глазах Кенмы, когда он смотрит на Тецуро, что-то, чего Куроо не понимает. Но тут глаза Козуме опускаются, и он едва заметно кивает. — Наверное. Если хочешь. — Чёрт возьми, да, — говорит Тецуро, слегка опираясь на плечо Кенмы, когда он загружает игру. Наблюдать за игрой Кенмы — это... ну, это совсем другое. Во-первых, Тецуро никогда раньше не слышал, чтобы из уст Кенмы срывалось столько ругательств, и все сразу непрерывным потоком, когда он сталкивается с более сложным уровнем. Грёбаное дерьмо, мудак, блять, чёрт возьми. Но к тому же, смотреть в глаза Козуме, когда он играет, ещё интереснее. Это другой взгляд на свет, который он видел во время выступления Кенмы — совершенно другой вид света, который показывает искру интереса и размышлений, будто он разрабатывает стратегию. И, наконец, Тецуро быстро понимает, что Кенма Козуме — потрясающий игрок. Он проходит уровни легко и быстро, как будто они для него не проблема. Тецуро произносит это вслух, и Кенма поворачивается к нему, сморщив нос. — Это комплимент? — Ну, очевидно, — говорит Тецуро. — А почему бы и нет? — Люди на самом деле не думают об игре как о навыке, — отвечает Кенма. — Скорее пустая трата времени. — Ну, я думаю об этом как о навыке и таланте, — говорит Тецуро. — И это несправедливо, что ты так талантлив и в пении, и в игре. Оставь нам немного таланта. — Заткнись, — говорит Кенма, морщась. Однако его глаза блестят, и Тецуро чувствует себя немного плененным светом в них. Он все еще тупо пялится в них, когда дверь с грохотом распахивается и Лев Хайба кричит. — Кенма, конечно же ты прячешься и играешь в видео игры! — А правда, что я прячусь, если Куро здесь со мной? — бормочет Кенма. — Куро? — повторяет Лев, его глаза бегают. — О, Тецуро! Вы, ребята, хорошие друзья, это так мило! Мориске появляется позади Кенмы. Тецуро бросает на него обвиняющий взгляд «зачем ты привел его в наш грёбаный автобус?» и Мориске только усмехается в ответ, его глаза злобно блестят. — Просто показываю наш автобус Льву и остальным участникам Кошачьего боя, — говорит Мориске. — Им было очень любопытно посмотреть на автобус Нэко. — Всем вам вход в этот автобус запрещён, — категорически заявляет Тецуро. — Кроме Кенмы и Шохея, конечно. — Кенма, да? — бормочет Мориске себе под нос, когда Такетора подбегает к нему, спрашивая: — Какого чёрта ты имеешь против меня?! — на невыносимой громкости. Тецуро бросает взгляд на Кенму, который выглядит несколько удивлённым таким поворотом событий, и не может сдержать улыбку, которая дёргает его губы в ответ.

***

— Эй, — говорит Тецуро, когда несколько дней спустя ему наконец удается заставить Кенму открыть дверь автобуса Кошачьего боя. Кенма сердито смотрит на него, протирая глаза, с сонным выражением на лице. — Я спал, — говорит он ровным голосом, констатируя очевидное. Сбитый с толку, Тецуро сужает глаза, глядя на Кенму. — Кенма, сейчас...— Он бросает взгляд на часы. — 12:45. — Я сплю до двух часов дня, — отвечает Кенма. — По крайней мере. — Сделай исключение на сегодня, — говорит Тецуро. — Я знаю одно местечко поблизости, где есть чертовски хороший пирог, и я вроде как надеялся, что мы сможем пообедать или что-то в этом роде. — Обед, — повторяет Кенма, прищурившись, но потом медленно кивает. — Если есть пирог, то, наверное, ради него стоит проснуться в выходной. — Жить будешь, — говорит Тецуро. Кенма снова смотрит на него туманными глазами, но отвечает: — Дай мне пять минут, — и захлопывает дверь у него перед носом. Тецуро усмехается про себя, прислоняясь спиной к двери, когда к нему подходит Фукунага с Такеторой. — Кенма ещё не встал? — спрашивает он. — Он сейчас придёт, — говорит ему Тецуро. — Но он был зол, что я его разбудил. В своё оправдание я подумал, что час дня — это нормальное время для большинства людей. — Я почти уверен, что иногда он не ложится спать примерно до шести утра, — говорит Такетора. — Прошлой ночью я слышал, как он щёлкает по кнопкам на койке подо мной. Проверил телефон — четыре утра. Я не знаю, что, чёрт возьми, такого интересного в этих играх, что ему приходится не спать всю ночь. — Это объясняет, почему он такой ворчливый по утрам, — ухмыляется Тецуро. — Чуть не подумал, что он убьёт меня за то, что я его разбудил. — Ну, если ты собираешься тусоваться с ним весь тур, как ты это делал до сих пор, тебе лучше привыкнуть к этому, — говорит Шохей, пожимая плечами. Тецуро чувствует, как его охватывает лёгкий шок от этого заявления. Неужели он все время тусовался с Кенмой? Прошла всего неделя или около того, но, похоже, слова Шохея имеют смысл — время, которое он проводит не со своей группой, не репетируя, не выступая или когда не спит, он проводит с Кенмой. Даже когда он общается с группой, он склонен тяготеть к Кенме, почти как мотылёк, притянутый к пламени. Мы просто хорошо ладим, говорит он себе. Быть рядом с Кенмой легко, просто. Ему нравится их динамика и то, как они ссорятся. Он моргает, потом говорит: — Думаю, да. — Не пойми меня неправильно, — говорит Шохей всё ещё тихим голосом. — Я не жалуюсь. Это просто... Я знаю Кенму уже некоторое время, и ему трудно открыться новым людям. Так что тот факт, что вы двое так быстро сблизились, впечатляет меня. — Кенме понадобился целый год, чтобы быть рядом со мной и не убегать! — говорит Такетора, а потом на секунду замолкает. — Вообще-то он до сих пор иногда от меня убегает. Говорит мне, что я слишком громко разговариваю. Но я ничего не могу поделать! — Можешь, — нахмурился Кенма, выходя из автобуса. — Не рассказывай Куро странного дерьма обо мне, — говорит он, злобно глядя на Такетору. — Эй, я даже ничего не сказал! Это был Шохей! Сука, ну в кои-то веки! — кричит Такетора, яростно толкая Кенму локтём. Козуме, похоже, разрывается между нападением на Такетору и бегством, поэтому Тецуро быстро хватает Кенму за запястье. Он поднимает брови, глядя на Такетору и Шохея. — Я беру немного сладкого, чтобы получить удовольствие, прежде чем он действительно совершит убийство второй степени, — говорит Тецуро, поддразнивая его. — Веселитесь, ребята. — Ха-ха-ха, спасибо, что избавил нас от него! — восклицает Такетора, и Тецуро тянет Кенму прочь, потому что он почти уверен, что Козуме действительно может убить кого-то, если он останется там ещё немного. — Ты не жаворонок, — замечает Тецуро. — Хм, — говорит Кенма. — Я шокирован, что ты до сих пор не заметил этого. Мало что делает утро стоящим. — Что же делает утро стоящим? — Пирог, — говорит Кенма после минутного раздумья. — Сладости в целом. А ещё, когда я был ребёнком, видео игры. Мои родители купили мне приставку, когда она была только выпущена, но они всегда говорили мне, чтобы я не засиживался слишком поздно. Поэтому вместо того, чтобы засиживаться допоздна, я просыпался где-то в четыре-пять утра. Тогда они не могли меня ругать. Тецуро фыркает, легонько пихая его локтем в бок. — Нет, — когда Кенма кивает, он снова фыркает, на этот раз громче. — О боже. Ты, должно быть, был самым непослушным ребёнком. — Я был послушным ребёнком, — говорит Кенма. — Мне просто нравились видео игры. Это не так уж плохо. — Бьюсь об заклад, ты никогда не спал, — говорит Тецуро. — На самом деле, теперь я слышу, что ты не спишь до грёбаных четырёх утра. Ты не можешь так поступить с собой. — Могу, — говорит Кенма. — Какое это имеет значение? Я могу просто спать до часу дня на следующий день. Разве что, — он свирепо смотрит на Тецуро, — когда меня будят. — Эй, в свое оправдание, я думал, что это нормальное время для людей, чтобы быть на ногах, — отвечает Тецуро в свою защиту. Они продолжают в том же духе всю дорогу до ресторана, препираясь и обмениваясь историями, и Тецуро обнаруживает, что он не может не стать ещё более взволнованным до конца тура. Недели в компании Кенмы и, конечно, Котаро и Кейджи, а также других членов их группы. Это идеально — ну, настолько близко к идеалу, насколько вообще может быть тур, набитый потными, вонючими парнями. Пирог оказался таким же вкусным, как и представлял себе Тецуро, и Кенма, судя по выражению его лица, тоже очень любит его. Однако, когда они возвращаются к автобусу, Вакатоши Ушиджима, вокалист группы Powerhouse, четвёртая группа в туре, неловко стоит у их автобуса. Вакатоши Ушиджима... ну, он не самый общительный человек, которого Тецуро когда-либо встречал. Он формален в общении и иногда непреднамеренно оскорбляет. Но его весело дразнить, и он действительно чертовски талантлив. Его глубокий голос, идеально подходящий для более тяжёлого звука, принёс его группе огромное внимание за те два с половиной года, когда они были на сцене. Он резко кивает Тецуро, когда они приближаются. — Привет, Тецуро, Кенма. Как у вас дела? — Хорошо, — говорит Тецуро, поднимая бровь. — Просто наслаждаемся городом в наш выходной, понимаешь? Что делаешь? Собираешься искать девушку? — Он многозначительно шевелит бровями. Вакатоши бледнеет, а Тецуро не может удержаться от смеха. — Нет. Конечно, нет. Меня не интересуют... такие вещи. Я пришёл искать тебя в надежде, что ты поможешь мне решить небольшую проблему, с которой я столкнулся. — Эректильная дисфункция — нормальное явление, Вака. К сожалению, я не врач, поэтому не думаю, что смогу… — Куро, — перебивает Кенма, на этот раз чуть сильнее вонзая локоть в грудь Тецуро. Он смотрит на Вакатоши. — В чём именно проблема? — Мой менеджер говорил мне, что я недостаточно эмоционален в своём выступлении, — монотонно отвечает Вакатоши. — Я не знаю, как решить эту проблему. Однако вы двое довольно хорошо умеете выражать эмоции на сцене, поэтому я надеялся получить совет, как решить эту проблему. Тецуро усмехается, обнимая Вакатоши за плечи и проводя рукой по его волосам. — Чувак, у тебя сейчас нет никаких проблем с проявлением эмоций, — комментирует он, глядя на его сердитое выражение лица. — Полагаю, — скрипит зубами Вакатоши, — я мог бы подумать о том, что ты смеёшься надо мной, и это могло бы побудить меня петь в ещё более злой манере. — Кенма снова слегка толкает Тецуро локтем, а затем вмешивается. — Я имею в виду, что ты должен был что-то чувствовать, когда писал песни, верно? Я снова пытаюсь подключиться к этим эмоциям. Вспомни события, о которых я думал, когда писал их, — Он неловко переминается с ноги на ногу, не глядя на Вакатоши. — В этом есть смысл, — говорит он. — Ты умный. Я ценю это. — Эй-эй, — жалуется Тецуро. — Ты намекаешь, что я не слишком умный? Да будет вам известно, что я был отличником в старших классах. — Удивительно, — мягко комментирует Кенма, хотя не похоже, чтобы он это имел в виду. Тецуро всё ещё визжит и тычет его в бок, как будто он обиделся. — Конечно, — так же неубедительно отвечает Вакатоши. Он снова поворачивается к Кенме. — Позволь угостить тебя кофе в благодарность за совет. Ты тоже можешь прийти, Тецуро, но тебе придётся заплатить за свой кофе. — Как грубо, — жалуется Тецуро, но всё равно идёт. Вот так он и оказался в кафе с Вакатоши и Кенмой, все трое потягивали горячий шоколад, а не кофе, что совсем неудивительно. Его сердце немного согревается, когда он видит, как легко Кенма ладит с другими участниками групп, как будто он всегда должен был быть там. Он определённо принял правильное решение. Даже если это означает, что ему придётся самому платить за свой кофе.

***

— Никогда, — Котаро делает паузу, постукивая пальцем по подбородку. — О, понял! Я никогда не мочился на церковь. — Чел, — отвечает Тецуро, глядя на него. — Я не знал, что это была церковь! Я просто подумал, что это был склад или что-то в этом роде, боже... — Ты помочился на церковь, — ровным голосом говорит Кенма. — О боже. — Он катится в ад, — хихикает Такетора. — Это отвратительно, — говорит Вакатоши, в то время как его коллега по группе Сатори Тендо кричит что-то вроде: — Увидимся там, Тецу! — Кто-нибудь другой, идите, — стонет Тецуро, подпирая голову руками. — Никогда, — говорит Сатори и замолкает, положив руку на подбородок. — Вообще-то, не знаю. Я сделал почти всё. Вы все просто трусы! Ладно, ладно... У меня никогда не было сексуальных фантазий о ком-то в этой комнате, — он ухмыляется, обнажая зубы, как хищник. Тецуро чувствует, как его брови взлетают вверх, когда он оглядывает комнату. Котаро улюлюкает, прежде чем залпом опрокинуть рюмку, потому что Бокуто никогда не было дела до тонкостей. Юки бросает предупреждающий взгляд, прежде чем тоже выпить, но этого недостаточно, чтобы остальная часть комнаты не подняла шум. Кейджи выпивает, заставляя весь зал брызгать слюной, а Акинори делает большое шоу из того, что он единственный в их группе, кто не пьёт. Мориске говорит, что они все чертовски отвратительны; Нобуюки улыбается и качает головой, говоря, что у него есть девушка. Все участники группы Вакатоши воздерживаются, за исключением одного парня, Кенджиро, который выпивает, сильно краснея. Такетора подтверждает свою гетеросексуальность, заставляя Юки пнуть его, а Шохей, Лев и Соу отказываются. Но затем, наконец, настала очередь Кенмы, и он, позволяя волосам упасть ему на лицо, выпивает. В комнате царит хаос. — О боже, Кенма! — кричит Лев. — У тебя была сексуальная фантазия!? Почему ты мне не сказал? — Какого хрена я мог тебе это сказать, — бормочет Кенма чуть менее трезвым тоном. — Разве мы не друзья?! Разве не об этом говорят друзья? — Это то, о чём вы с Соу говорите? — Да! — утверждает Соу с поднятым вверх большим пальцем. — Это отвратительно. Тецуро сидит, чувствуя себя немного шокированным этой новостью. Он не уверен, почему он так удивлен; он хорошо знает, что Кенма такой же человек, как и все остальные, но по какой-то причине он никогда не думал о том, что Кенма заинтересован в ком-то. Он оглядывает комнату, пытаясь определить, кто мог заинтересовать Козуме, но единственная присутствующая девушка здесь — Юки. Так она стандарты Кенмы?! Но он никогда не видел, чтобы Кенма по-настоящему разговаривал или смотрел на Юки, так что это ничего не значит. Он снова оглядывается, прищурившись, и тут до него доходит. Святое дерьмо — Кенме нравятся парни?! Не то чтобы в этом было что-то особенное; это не редкость на музыкальной сцене, но от этой мысли у него в животе возникает странное ощущение. Какой парень был бы в вкусе Кенмы? Он оглядывается — определенно Котаро, не Акинори, вероятно, не Мориске или Нобуюки. О боже, Кейджи. Он красивый, умный, тихий и, что самое главное, предположительно гей. Тецуро должен быть счастлив, что у его друга есть шанс на счастье, верно? Так почему же одна эта мысль заставляет его чувствовать себя так, будто кусок свинца упал прямо ему на живот? — Тецу, парень, твоя очередь, — ворчит Котаро, а Тецуро только качает головой. — Нет, — гордо отвечает он. — Это шокирует, — говорит Мориске. — Пошёл ты, мужик. У меня есть стандарты. — Значит, никто из нас не соответствует твоим стандартам? — говорит Эйта, барабанщик из Powerhouse. — Нет, — говорит Тецуро, а затем добавляет. — Да пошёл ты, Эйта, ты тоже не пил. — Мои стандарты заоблачные, — ровным голосом отвечает Эйта. — Но для меня, по крайней мере, это работает. Тецуро собирается огрызнуться, когда Котаро прерывает его очень громким голосом: — У меня никогда не было публичного секса! Акинори многозначительно смотрит на него. — Чушь собачья. — Как это чушь собачья?! — На прошлой неделе ты здорово облажался, и я видел тебя и ту девушку Али в кустах, — сухо отвечает Акинори. — Больше, чем я когда-либо хотел тебя видеть. — Считается ли в кустах публичным? — спрашивает Котаро, широко раскрыв глаза. — О, чёрт, не обращай внимания. — Слишком поздно, — говорит Тецуро, хлопая его по спине. — Пей, придурок. Он делает глоток, морщась от воспоминаний, а затем оглядывается и видит, что Эйта, Сатори и Такетора делают то же самое. На лице Кейджи появляется выражение, которое Тецуро не совсем понимает, когда он смотрит на Котаро — как будто он почти разочарован. Возможно, он просто разочарован, что Котаро неправильно принимает решения, но на данном этапе их дружбы — друзей еще до того, как их группа сформировалась четыре года назад — Тецуро полагает, что Кейджи, вероятно, следует к этому привыкнуть, поэтому странно, что он расстроен. Тецуро решает остановиться на этом, когда станет немного трезвее. — Никогда у меня такого не было, чтобы мой член застрял в бутылке, — нежно говорит Юки. — Это прицел, — скулит Котаро, но всё равно выпивает. — У тебя даже члена нет, чтобы засунуть его в бутылку! — А это значит, что ты в принципе можешь подтвердить, что я этого не делала, — парирует Юки. Кейджи пожимает плечами. — Она права, Котаро. — Она злая, — причитает Котаро и оглядывается. — Подождите, ребята, никто из вас этого не делал?! — Не думаю, что это нормально, — бормочет Кенма. — Меня немного беспокоит, как тебе это удалось, — говорит Вакатоши. — Ух ты, — говорит мальчик, сидящий слева от него, — Цутому, Тецуро думает, что его так зовут, новый участник Powerhouse. — Эти групповые игры на самом деле такие же дикие, как и слухи. — Точно! — щебечет Лев, глядя в глаза Цутому. Тецуро думает, чёрт возьми, это не может быть хорошо. Он не может представить Льва хорошим наставником для любого нового ребёнка в их обществе. Затем его взгляд возвращается к Кенме, который смотрит на него с крошечной улыбкой на лице. Тецуро не мог не улыбнуться в ответ. У него нет времени осмыслить то, что это могло означать, потому что Кейджи прерывает его мысли. — Я никогда не входил в эмо режим на сцене и не ронял свой бас. — Кейджи! Я думал, мы чертовски круты, какого хрена? — Котаро выпивает ещё.

***

За последние несколько недель они вошли в рутину: Нэко продолжает выступать после Кошачьего боя, поэтому Тецуро обычно начинает их выступление с речи о них. Обычно это что-то короткое, быстрое «Ты бы отказался от нас ради нашей потрясающей группы для разогрева?» или «Как мы должны следить за таким выступлением, а? Откажись от нас ради Кошачьего боя!» Но однажды вечером, после их шоу в Сиэтле,* он наблюдает, как Кенма крадется со сцены, опустив глаза и засунув руки глубоко в карман толстовки. Он осторожно берёт Кенму за плечо, когда тот проходит мимо него. — В чём дело? — тихо спрашивает он. — Я облажался, — говорит Кенма ещё мягче, чем обычно. — Я забыл половину слов одной из своих песен, а потом заикался, когда говорил, и чуть не споткнулся о шнур микрофона, когда пытался передвигаться по сцене. Это было... плохо. — У нас у всех бывают такие ночи, — говорит Тецуро, сжимая его плечо. — Я уверен, что всё было не так уж плохо. — Было, — говорит Кенма ровным голосом. Он кладёт другую руку поверх руки Тецуро и осторожно убирает руку с его плеча. — У тебя сейчас выступление. Поговорим позже. Ты важнее, — думает Тецуро, и у него болит в груди от этого чувства. Это неправда, — думает он. Не может быть. Тецуро был на сцене достаточно долго, чтобы знать, что происходит, когда человеку уделяется больше внимания, чем музыке. Он видел достаточно групп, которые полностью исчезали с радара после того, как брали отпуск из-за любви, помогали другу или что-то ещё. И он сказал себе, что никогда не станет таким человеком. В любом случае, у него никогда не было никого настолько важного. Бетани, конечно, была великолепна, но и близко не подошла. Так что он определённо не собирается сейчас это рассматривать. — Хорошо, — говорит он, глубоко выдыхая. Когда он выходит на сцену, он лучезарно улыбается зрителям. — Дайте мне послушать это для нашей фантастической группы, Кошачьего боя! — Толпа разражается аплодисментами и радостными возгласами, но на этот раз Тецуро не останавливается. — Ребята, я открою вам маленький секрет, хорошо? — Снова приветствия и аплодисменты. — Быть ​​артистом, делать это ночь за ночью, чувак, это непросто. Как и у всех в этом проклятом мире, у нас бывают хорошие и плохие ночи. А иногда мы лажаем. Но это нормально! Так что не позволяйте мне слышать, как вы судите исполнителя за то, что он провалился на одном выступлении. Если бы они никогда не ошибались, они, вероятно, были бы грёбаными роботами или кем-то ещё, и кто, чёрт возьми, хочет видеть выступление робота? — Толпа снова ликует, смешиваясь с улюлюканьем и смехом. — Так давайте ещё раз похлопаем для Кошачьего боя! Сегодня они такие же удивительные, как и вчера, и будут такими каждый день. Альбом года, ребята. Я вам говорю. Как приятно, — думает Тецуро, когда они начинают свою первую песню. — Говорить, как он сам, от чистого сердца. Песни, которые они поют, как эта — кровь в наших венах, один из их первых хитов, просто больше не похожи на него. Слова песни — о какой-то глупой школьной подружке, с которой он расстался давным-давно — даже не звучат так, будто они исходят от него. Но что он может с этим поделать? Что-то совершенно новое. Слова эхом отдаются в его голове, когда он играет на сцене, изо всех сил стараясь не думать о себе и не общаться с толпой, быть тем Тецуро Куроо, за которого они все заплатили приличные деньги, чтобы прийти посмотреть. После выступления он говорит: — Хорошее шоу, хорошее шоу, — Нобуюки ухмыляется, похлопывает его по спине и отвечает: — Продолжай работать над этим, — Мориске пинает его в голень. Затем он направляется к автобусу Кошачьего боя, где находит Кенму, закутанного в одеяло, смотрящего на него с дивана. — Это было неловко, — говорит он с мрачным взглядом. — Я... прости, — неуверенно говорит Тецуро, неловко стоя перед диваном. — Я не думал об этом с такой точки зрения. Я просто… Я не хотел, чтобы ты или кто-то ещё думал, что один промах — это конец света. Я имею в виду, не то, чтобы ты облажался или что-то в этом роде, просто ты знаешь... — Всё в порядке, — Кенма похлопывает по дивану рядом с собой, и Тецуро осторожно подходит, чтобы занять место рядом с ним, удивляясь ощущению расслабления, которое охватывает его в непосредственной близости от Кенмы. — Я уже знал, что тебе неловко. И… Я знаю, что у тебя были хорошие намерения, даже если твои методы не всегда самые лучшие. Тецуро облегчённо выдыхает, долго и глубоко. Он наклоняется, чтобы уткнуться носом в угол между головой и плечом Кенмы, и надеется, что это утешает его, и бормочет Кенме в плечо: — Я уверен, что ты справился. Кенма делает паузу, прежде чем сказать: — Нет. — Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как порвал штаны на сцене? — К сожалению, нет. Но теперь мне интересно. — На мне были мои любимые узкие джинсы, — печально говорит Тецуро. — К сожалению, эта пара была чрезвычайно узкой, поэтому в ту минуту, когда я попытался спрыгнуть с динамика, они сдались. Разорвал прямо посередине и показал всем мои боксеры с сердечками. — Ты парень боксеров. — Ты говоришь так, как будто уже знаешь, — жалуется Тецуро, а потом говорит. — И это самая важная часть истории? Кенма улыбается. Это приносит облегчение после ночных событий. — Я имею в виду, очевидно, что порванные штаны были очень забавными. Думаю, я действительно не был самой большой катастрофой. — Они забудут об этом в мгновение ока. Особенно после того, как я полностью украл шоу. — Куро. Тецуро смеётся. — Ладно, ладно, они забудут об этом в мгновение ока, потому что ты потрясающий и талантливый, и им будет о чём поговорить. Вот увидишь. — Если ты так говоришь, — с сомнением произносит Кенма, но всё же наклоняется чуть ближе к Тецуро, словно ища утешения. Это напоминает Тецуро о том, как кошка проявляет привязанность, и у него возникает внезапное желание погладить его по волосам. (Вероятно, это ненормально, поэтому он этого не делает). Вместо этого он молча сидит с Кенмой, пока тот достаёт свою приставку и запускает игру, щёлкая по кнопкам, пока Тецуро наблюдает. Здесь спокойно, тепло. Тецуро не хочет двигаться. — Знаешь, — мягко говорит Кенма. — Ты совсем не такой, как я думал. — А кем ты меня считал? — мычит Тецуро. — Крутым, — отвечает Кенма. Голова Тецуро приподнимается с плеча Кенмы, когда он бормочет: — Прости, что? Кенма смеётся, тихо и мелодично, а потом качает головой. — Я имею в виду, я думал, что ты такой неприкасаемый. Думаю, это слишком круто для меня. Талантливый, знаменитый. Но оказывается, что ты просто придурок. — Я не крутой и придурок?! — восклицает Тецуро. — Господи, спасибо, цени это. Кенма нажимает на кнопки своей игры немного быстрее, его лицо немного краснеет, когда он говорит: — Ну, в любом случае, таким ты мне нравишься больше. Тецуро чувствует тепло в груди, когда он откидывает голову на плечо Кенмы. Такие слова кажутся более весомыми, когда они исходят от Кенмы, который так редко их произносит — и он не может дождаться, чтобы услышать от него больше в будущем.

***

Тур заканчивается слишком быстро, шквал шоу, ночные напитки и рестораны с Кенмой и розыгрышами, в основном заимствованными против Full Soul и Кошачьего боя. Тецуро смотрит на фотографии, которые Котаро с радостью подарил ему в конце тура, напечатанные с его одноразовой камеры. Он выбирает несколько из них, чтобы повесить их на стену: на одной из них он стоял с Кенмой у стойки бара, обняв его за плечи. Мориске позирует на камеру, демонстрируя свою лучшую соблазнительную ухмылку. Котаро целует бутылку с ликёром. На ещё одной фотографии — он и Кенма, на этот раз они вдвоём сидят в автобусе Нэко, Тецуро наблюдает, как Кенма играет в свою игру, словно они находятся в своем собственном маленьком пузыре. Тецуро замечает, что их с Кенмой много, но это имеет смысл. Начиная с этого тура, они стали более близкими друзьями, и это здорово — то, на что он надеялся. Приятно иметь свою собственную комнату и душ, но Тецуро не может не скучать по туру. В этом туре есть что-то особенное. Это было веселее, чем обычно. На этот раз все группы хорошо сработались, — думает он. Однако проходят недели, и он пытается писать новую музыку, но находит это безрезультатным. Слова не приходят. Он всё время думает о том, чего все ждут от него и от Нэко, и как он их разочарует. Слезы разочарования катятся по его лицу, когда он смотрит на лист бумаги перед собой, пустой, на нем нет даже слова, чтобы притвориться, что он работает продуктивно. Он скомкал его и сердито швырнул в стену. Он бесполезно падает на пол. — Блять, — тихо говорит Тецуро, а потом, увеличивая громкость, продолжает. — Блять, блять, блять! Не похоже, чтобы кто-то мог его услышать, но он посылает Кенме явно разочарованное сообщение. Через минуту зазвонил его телефон. — Куро, — раздается голос Кенмы на другом конце линии, и даже знакомое прозвище успокаивает. — Ты в порядке? — Я не могу, — говорит Тецуро. — Я, блядь, не умею писать, Кенма. Я ничего не могу сделать. — Тогда не надо, — говорит Кенма, как будто это так просто. Тогда не надо. Он кладёт ручку, и это похоже на свободу. Хотя это всё ещё не останавливает беспокойство от немедленного наводнения его разума. Он пытается отогнать от себя мысли о том, что ему звонит менеджер, что студия требует новых песен или ограничивает время, когда им нужно выпустить новый альбом, чтобы не потерять студию. — Это нормально — сделать перерыв, — снова раздаётся успокаивающий голос Кенмы. — Ты выпустил три альбома примерно за пять лет. Это поразительно. В какой-то момент ты неизбежно натолкнёшься на стену. — Я должен быть сверхчеловеком, — раздражённо говорит Тецуро. — Хм, — говорит Кенма. — Тогда почему ты не использовал эти силы в мою пользу? — Ха, я начну прямо сейчас. Что ты хочешь? — Ещё пирога. — Я сделаю это, — обещает Тецуро, — но, к сожалению, это может произойти не скоро, потому что я должен быть там лично, чтобы выполнить твою просьбу. — Что это за сверхдержава? — Нормальная человеческая, — признаётся Тецуро. — Скучно. — Эй, пошёл ты. Я обещал тебе пирог — разве ты не должен быть более благодарен? — Нет. Это основное требование, чтобы быть моим другом. — Это похоже на вымогательство! Но он смеётся. Ему становится легче. Как хорошо, — думает он, — иметь друга, который заставляет его чувствовать себя лучше. Котаро, конечно, великолепен, но он занят и иногда немного эмоционально напряжён. Кенма... ну, он понимающий, весёлый, с ним легко разговаривать. Тецуро надеется, что сможет продержаться с ним гораздо дольше.

***

Через пару недель Тецуро лежит в постели, радио включено, и диктор говорит: — А вот и новый хит от многообещающей группы, Full Soul: Not Impossible! Эта песня и их новый альбом Главные герои мира разрушают чарты. Лично я не могу дождаться, чтобы услышать от них больше. Когда из радио начинает вырываться голос Кейджи, напевая знакомую лирику Full Soul, Тецуро нетерпеливо набирает номер Котаро. — Чувак, — говорит он, как только Котаро берёт трубку. — Я только что услышал твою песню на хит-станции, какого хрена. — Главные герои мира делают это чертовски хорошо! — говорит Котаро голосом, больше похожим на крик. — Я чувствую, что на этот раз я действительно знаменит или что-то в этом роде! Это так круто! О боже, мы на радио! — Ты на радио, — со смешком повторяет Тецуро. — Поздравляю, приятель. Вы, ребята, это заслужили. — Эй, я сейчас позвоню, — говорит Котаро. — Твой следующий альбом станет настоящим хитом. Тецуро не знает, как сказать ему, что он не уверен, что будет следующий альбом с такой скоростью, поэтому он не делает этого. Вместо этого он позволяет Котаро продолжать говорить о будущем своей группы, которое теперь включает получение Warped* этим летом на главной сцене. А затем, когда он разговаривает с Кенмой несколько дней спустя, он узнает, что они также проводят свой первый Warped Tour*. — Я должен признать, что истории, которые я слышал о Warped, меня немного напугали, — говорит Кенма. — Всё не так уж плохо, — говорит Тецуро, а потом, подумав ещё немного, добавляет. — Я имею в виду, что это просто кучка потных людей, собравшихся вместе на всё лето. Но ты действительно получше узнаешь людей. Именно там я познакомился со многими другими парнями на сцене. Ребята из Yellowcard, Simple Plan, Jimmy Eat World, Таканобу Аоне из Quiet Corporation… Кенма на секунду замолкает, а потом говорит: — Вот это меня и пугает. — Что? Что ты имеешь в виду? — Я не... плохо разбираюсь в людях, — медленно признаётся Кенма. — И я слишком беспокоюсь о том, что они думают обо мне. Так что я боюсь, что это очевидно, когда я буду в Warped, я произведу плохое впечатление на всех остальных. — Какого хрена ты имеешь в виду, что плохо ладишь с людьми? —с любопытством спрашивает Тецуро. У него никогда не было такого впечатления о Кенме, даже когда они впервые встретились в баре. Он был тихим, конечно, но это было мило. И с тех пор он точно не нажил себе врагов, о которых знает Тецуро. Кейджи и Котаро любят его, по крайней мере, так же, как Мориске и Нобуюки, а Вакатоши, похоже, тоже любит его. Это по меньшей мере говорит о его собственной неоспоримой любви к Кенме. Так о ком же он думает? — Ну, не вокруг тебя, — говорит Кенма. — Думаю… легче, когда ты рядом. Облегчает интеграцию во всём. Но когда тебя нет… — Бо будет там, верно? — напоминает ему Тецуро. — И Кейджи. Они позаботятся о тебе. — Да. Думаю, это правда. — Это будет весело. Не придавай этому слишком большого значения. И если уж на то пошло, я искренне считаю, что ты чертовски хорошо ладишь с людьми. — Я умею общаться только с теми, кто слишком много болтает. — Прежде всего, ты много говоришь, кто утверждает, что ведёт себя тихо. Во-вторых, вы с Кейджи прекрасно ладите, так что это полная чушь. Кенма, оказывается, в полном порядке, как и предполагал Тецуро. Он обнаруживает, что Кенма отправил ему сообщение прямо перед тем, как он готовился выступить на одном из летних фестивалей, в которые была втянута Нэко. я в порядке. кстати, лев говорит, что скучает по мори. Тецуро фыркает, задаваясь вопросом, может ли Мориске на самом деле убить его, если он сообщит ему об этом. Вместо этого он отправляет ответное сообщение с вопросом о том, какие розыгрыши происходят в этом году и с кем он уже встретился, и открывает веб-браузер на компьютере. Он гуглит «Кошачий бой warped tour» и смотрит некоторые из всплывающих видео. Он видит Кенму на сцене, выкладывающегося, как всегда, изо всех сил. Он не может не чувствовать лёгкую зависть, просматривая фотографии, опубликованные фанатами: фотографии Кенмы с фанатами; фотография Кенмы и Кейджи, их лица столь же серьёзны, как и раньше, когда они что-то обсуждают; фотография Кенмы и Котаро, рука Бокуто обвивает его шею; фотография Кенмы и Вакатоши, завтракающих вместе. Есть даже фотография Кенмы с Асахи Азумане из Flightless Birds: сам Тецуро едва знает членов этой группы, кроме Чикары Энношиты, который, как воображает Тецуро, отвечает за связь с другими группами. Боже, он представлял, что было бы неплохо отдохнуть от Warped в этом году, но, очевидно, Кенма там, Кошачий бой там, Full Soul тоже: их комбинации достаточно, чтобы он пропустил фестиваль. Он выключает компьютер и забирается обратно в постель. — Я понятия не имею, что делаю, — признаётся он Билли Джо Армстронгу на потолке. Неудивительно, что Билли Джо не отвечает, но Тецуро кажется, что он слышит что-то вроде «ты справишься» у себя в голове.