Superposition

Every heart is like a house on fire with escape routes in every room These are the trials of our youth But this charade is never going to last So pick the poison and pour yourself a glass I still feel the same No one's to blame Coppertone, The Academy Is...

Проходит два дня, и Тецуро обнаруживает, что не может перестать думать об этом. Воспоминания повторяются в его голове. Становится только хуже каждый раз, когда он видит Кенму, и, учитывая их нынешнее положение, он видит его часто. Однако нет возможности сделать это снова — каждый раз, когда они вместе, вокруг есть люди. Котаро уговаривал их пойти потанцевать с ним; Кейджи вполголоса бормотал с Кенмой об игре, которую Козуме купил; Такетора уговаривал их потусоваться с ним; Лев и Соу громко болтали с ними о всякой ерунде; Коуши хотел позавтракать. Даже если они попытаются сбежать в автобус, там всегда кто-то есть — Фукунага, похоже, поселился в автобусе Кошачьего боя, как будто он от чего-то прячется, а Дайчи, Коуши и Киёко обычно болтаются в автобусе Чёрного когтя, болтают всякую чушь и пьют вино, что, по мнению Тецуро, слишком шикарно для тура. Но ведь третья ночь — это ночь в отеле. Тецуро идёт к стойке регистрации, чтобы запросить одноместный номер. Когда он оборачивается, он видит позади себя Коуши. — Одноместный номер, да? —спрашивает он, поднимая бровь. — У тебя большие планы на вечер? Не позволяй ему добраться до тебя. Если он будет вести себя подозрительно сейчас, это покажет, что что-то происходит, но если он будет вести себя небрежно, он будет таким же, как каждый парень, который когда-либо встречался с кем-то из группы. — Нужно снять напряжение, — говорит Тецуро, пожимая плечами и ухмыляясь. — Прошло много времени. — Справедливо, — говорит Коуши. — Очень любезно с твоей стороны выделить для себя отдельную комнату, а не выгнать одного из нас. — Я всегда был добрым человеком, — драматично говорит Тецуро. — Как скажешь, — бодро отвечает Коуши. Однако в его глазах есть что-то, чего боится Тецуро: что-то, указывающее на то, что он подозревает что-то неладное. Но подозрение ничего не значит, если ему нечего делать. Тецуро забирает карточку в свою комнату и уходит, не обращая внимания на Коуши. Шоу в ту ночь кажется более жарким, чем когда-либо. Кенма выходит на сцену с Чёрным Когтем, чтобы исполнить их песню, и Тецуро обнаруживает, что не может ничего поделать с тем, как он ходит вокруг него, подходит ближе, обнимает его за плечи и чувствует жар. Фанаты сходят от этого с ума. Тецуро вспоминает истории, которые они пишут, и думает, если бы они только знали. После шоу Тецуро оглядывается, чтобы убедиться, что никто не обращает внимания, берёт Кенму за запястье и тянет его за собой. — Куро? — спрашивает Кенма. — Что... Тецуро не отвечает, потому что он не знает, что, чёрт возьми, он мог бы сказать — пойдём со мной, чтобы мы могли трахаться, кажется немного вульгарным. Он добирается до своего гостиничного номера, распахивает дверь, втягивает Кенму внутрь, а затем закрывает дверь, чтобы прижать Кенму к ней и грубо соединить их губы. Жарко и грязно, их зубы стучат. Когда Тецуро отстраняется всего на секунду, чтобы перевести дыхание, Кенма смотрит на него с красными губами и расширенными зрачками и тихим хриплым голосом произносит: — Тецуро. Святое дерьмо. Тецуро чуть не взрывается на месте. Кенма всё время называет его «Куро», слышать прямо сейчас, как он так называет его Тецуро — уже чересчур. Ему нужен Кенма. Он так нуждается в нём, что чувствует, что вот-вот умрёт. Он снова соединяет их рты, поднимая его за бёдра, чтобы бросить на кровать. Он смотрит вниз на Кенму, на то, как Кенма смотрит на него с той же абсолютной потребностью, которую он чувствует, и он знает, что вот-вот произойдёт. Хорошо, что я заранее заехал в магазин на углу за кое-какими припасами, — с усмешкой думает он, ложась обратно.

***

После этого они лежат бок о бок на кровати, между ними остается пара дюймов. У Тецуро есть желание протянуть руку Кенме, но он думает, что это было бы слишком. Это просто физическая вещь: они не встречаются или что-то в этом роде, так что не похоже, что после этого есть какая-то причина обниматься. Тем не менее, он чувствует неутолимое желание помешать Кенме уйти. — Хорошо, — наконец говорит Тецуро. — Это будет интересный тур. — Мягко говоря, — тихо смеётся Кенма. — Прости, — говорит Тецуро. — Вот поэтому я и веду себя странно. — Ой. Я имею в виду... всё в порядке. Это нормально. — Только нормально?! Боже, какой тусклый обзор. — Хм, — Кенма делает паузу. — Думаю, нам придётся сделать это снова, чтобы я мог пересмотреть свой рейтинг. Тецуро чуть не задыхается от полутона в его голосе. Он всё ещё не готов ко второму раунду, но если Кенма так говорит и так выглядит, то, возможно, он добьётся этого довольно скоро. Он перекатывается на бок, чтобы полностью рассмотреть Кенму — на этот раз его волосы распущены, длинные и изящные, его лицо обрамляет завеса великолепных волос. Он неземной. Тот самый мальчик, которого Тецуро встретил много лет назад, но всё же какой-то другой. Если бы Тецуро любил парней за что-то, кроме секса, тогда... ну, он готов признать, что Кенма определённо был бы его лучшим вариантом. — Эй, — говорит он, потому что в воздухе между ними повисло что-то тяжёлое, что начинает немного пугать Тецуро. — Кенма. Как ты думаешь, почему мы здесь? — Здесь, в этой комнате? — спрашивает Кенма. — Потому что это твоих рук дело. — Нет, — говорит Тецуро. — Например, на этой планете. В чём смысл жизни? Кенма моргает, его взгляд пронзителен. — Не знаю, — говорит он наконец. — Думаю, в этом нет никакого смысла. Ты живёшь, ты делаешь что угодно, но ты умираешь в любом случае. — Немного нигилистично. — Ты сам спросил. — Иногда мне кажется, что я не знаю, какого чёрта я всё это делаю, — признаётся Тецуро. — Но я просто хочу сделать людей счастливыми, сделать их жизнь лучше. Так что, наверное, в этом и есть для меня смысл жизни, — он слегка улыбается. — Но теперь, когда я с Чёрным Когтем, я чувствую себя немного более значимым, так что это так. Так что... спасибо, наверное. — Я ничего не сделал. — Ты подтолкнул меня попробовать что-то новое, — тихо говорит Тецуро. — Я бы не справился без тебя. В воздухе повисла какая-то тяжесть, когда они просто смотрели друг на друга. Лёжа там, голый под одеялом рядом с Кенмой, он чувствовал себя самым уязвимым. Но Кенма говорит: — Хорошо, — тоном, который говорит о том, что он понимает, понимает подтекст, пронизанный словами, которые Тецуро не сказал, и Куроо чувствует, как его охватывает волна тепла. Если бы только Кенма был девушкой, — снова думает он. Если бы только он мог протянуть руку в пространство между ними и схватить Кенму за руку. Но он не может... не будет этого делать.

***

Они впадают в рутину. Трудно найти места, где можно пообщаться во время тура, но они проявляют творческий подход — ванные комнаты, переносные горшки, где-нибудь в частном порядке. Тецуро быстро знакомится с длиной тела Кенмы, со звуками, которые издаёт Кенма, с вещами, которые нравятся Кенме. Он на удивление очень громкий. Не то чтобы сам Тецуро был тихим, но, когда они находятся в более публичном месте, Тецуро часто приходится заткнуть его любым возможным способом — рукой или поцелуем. Быть с Кенмой просто и легко. Может быть, потому что они не дают имени своим отношениям. Это просто связь, ничего больше. Никаких чувств. Просто секс, простой и понятный. Каким-то образом это заставляет его чувствовать себя живым. Это похоже на освобождение. Теперь ему не нужно так много пить, потому что он может чувствовать то же самое во время секса с Кенмой. Это даёт ему естественный кайф, и Тецуро не может насытиться им. Котаро пододвигает к нему стакан, на его лице застыла вечная глупая ухмылка. — Выпей со мной, чувак. — Нет, не сегодня, — Тецуро отталкивает его. — Сегодня вечером я расслаблюсь, чувак. — Это скучно, — говорит Котаро и хватает Такетору за запястье. — Тора! Тецу бросил меня, так что теперь ты мой собутыльник. Юки сердито смотрит на него. — Я что, пустое место? — Ты всегда смеёшься надо мной за то, что я не умею держать в руках ликёр так же хорошо, как ты, — жалуется Котаро. — С тобой не весело пить! — Что ж, несмотря на то, какой ты большой, твоя толерантность должна быть намного выше! — возражает Юки в ответ. Тецуро лишь ухмыляется, поворачивается к барной стойке и берёт стакан воды. Он делает большой, медленный глоток и почти не замечает, как кто-то крадётся к нему. — Ты не пьёшь алкоголь, — деловито говорит Киёко. — Мне сегодня только воды, — с ухмылкой отвечает Тецуро. — Я решил заняться своей печенью. Почти уверен, что она кричала на меня за мои решения последние несколько недель. — Хм, — говорит Киёко, пристально глядя на него таким знакомым взглядом. — В последние дни ты казался счастливее. Что-то случилось? Что-то случилось? Непрошеные образы мелькают в сознании Тецуро — Кенма, прижатый к нему, раскрасневшийся и потный, тихие звуки проскальзывают через его рот, когда Тецуро прижимает их влажные лбы друг к другу, а затем прижимает свои губы к губам Кенмы. Действительно, что-то случилось. Но, очевидно, Тецуро не может этого сказать. — Ничего необычного, — говорит он. — Наверное, просто приятно снова побывать в туре с друзьями. Киёко слегка кивает, хотя не похоже, что она полностью ему верит. — Ну, независимо от причины, я рада это видеть, — говорит она. — Какое-то время мы там немного волновались. Дайчи предложил организовать интервенцию*. — Интервенцию? — Тецуро слегка сглатывает, пытаясь представить, как будет выглядеть интервенция Дайчи. — Чёрт. Пожалуйста, скажи ему, что в этом нет необходимости. — Я подумаю об этом. Тецуро улыбается. — А ты как поживаешь? Как ты приспосабливаешься к жизни в туре? Это ведь первый раз, когда ты отправляешься в такой тур, верно? Киёко слегка кивает. — Всё было хорошо, — говорит она. — Кроме того, парень из Кошачьего боя пытается завязать со мной роман. — Чёрт. Я попрошу Кенму сказать ему, чтобы он отвалил. — Если ты не возражаешь. Кроме того, всё в порядке. Присутствие Юки рядом освежает, даже если иногда она может быть чересчур весёлой. А сестра Льва следила за туром, так что мне удалось пару раз пообедать с ней, и я действительно наслаждалась её обществом. Тецуро не заметил, что в этом туре их сопровождала девушка, не говоря уже о сестре Льва Хайбы. Он задаётся вопросом, делает ли это его ужасным человеком, или он извиняется за то, что был немного отвлечён тем, что он начал с нежностью называть своим великим кризисом Кенмы. Тем не менее, он говорит: — Рад это слышать. И я приношу свои извинения за то, что большинство парней в этом туре — полные идиоты. — Я не уверена, что ты можешь исключить себя из этого. — Ха, да, чёрт. Думаю, это справедливо. Киёко усмехнулась и кивнула в сторону танцпола, показывая, куда должен смотреть Тецуро. Коуши вытащил Дайчи в центр, причудливо танцуя очень близко к телу Дайчи. Савамура выглядит так, будто вот-вот умрёт на месте. Тецуро по-волчьи усмехается. — Коуши не боится, ха. — Я сочувствую Дайчи, — говорит Киёко. — Но не настолько, чтобы спасти его от этого. — Хорошо, что они так близко, — замечает Тецуро. — И какое-то время они были друзьями, верно? Должно быть, приятно иметь такого человека в туре. Киёко смотрит на него с выражением лёгкого замешательства, которое Тецуро не совсем понимает. Он уже собирался спросить об этом, когда их прервал другой голос. Кенма проскальзывает рядом с ним с выражением недовольства на лице. — Лев пытается заставить меня танцевать, — поясняет он. Тецуро обнимает Кенму за плечи и притягивает к себе. В эти дни кажется неправильным находиться рядом с Кенмой, не прикасаясь к нему, хотя он отчаянно пытается не быть очевидным. Он всегда был обидчив с Кенмой, поэтому он считает, что быть странным и неловким и никогда не прикасаться к нему будет ещё более очевидным, что между ними что-то происходит. Кенма почти автоматически наклоняется к его прикосновению. — Думаю, стоит, — говорит Тецуро. — Иди, танцуй. Взгляд Кенмы испепеляет. — Со Львом? Я думаю, что лучше умру. — Он такой милый, — говорит Киёко. — В том смысле, он как гигантский, какой-то невежественный щенок. Кенма откидывает голову, его застенчивость на мгновение возвращается, когда он вспомнил, что Киёко слушает. Тем не менее, он бормочет в своей типичной нахальной манере: — Тогда иди потанцуй с ним. Киёко качает головой. — Не думаю, что я когда-нибудь захочу этого, — Тецуро смеётся, сжимая плечо Кенмы. Киёко смотрит между ними, в её взгляде есть что-то слишком знающее, прежде чем она слегка кивает. — Я собираюсь найти Юки и посоветовать ей не уничтожать полностью свою печень. Веселитесь. Рука Тецуро спускается вниз по руке Кенмы и, наконец, достигает его руки. Он протягивает руку, чтобы переплести их пальцы. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, Тецуро говорит: — Хочешь убраться отсюда? — Я думал, ты никогда не спросишь, — мягко отвечает Кенма. К счастью, в отеле ночь. Тецуро толкает Кенму на матрас, видит румянец на его щеках, крошечную улыбку на губах, прежде чем Тецуро приступает к задаче атаковать шею Кенмы своим ртом. Он слушает тихие стоны. Когда он отстраняется, чтобы взглянуть на лицо Кенмы, он не может не замереть на секунду, ошеломленный его красотой. Сердце Тецуро сжимается. Просто секс, — напоминает он себе. Просто для плотского удовольствия от всего этого. Никаких чувств. Только для этого тура. — Тецуро, — говорит Кенма, его голос хриплый и низкий. Боже, это когда-нибудь перестанет заставлять Тецуро чувствовать, что он взрывается изнутри? — Что-то не так? Тецуро требуется секунда, чтобы восстановить самообладание, прежде чем он снова наклоняется. — Нет, — говорит он, а потом добавляет. — Кроме того, что ты всё ещё в одежде. Кенма смотрит на него взглядом, который говорит, что его реплика была ужасной. Тем не менее, он потягивается, чтобы позволить Тецуро стянуть с себя рубашку, затем атакует его футболку, пока они снова не прижимаются друг к другу, а Кенма не прижимается к Тецуро. Куроо не может сдержать улыбки. И тут ему в голову приходит самая страшная мысль. Я хочу этого. Не только на лето, но и подольше. Он отталкивает эту мысль, потому что это нелепо — на самом деле Тецуро даже не любит мужчин. Ему просто нравится с ними общаться. Он не мог представить, что встречается с Котаро, случайным чуваком с улицы или любым другим парнем. Он просто хочет это сделать с Кенмой. Но это просто физическое воздействие, так что всё в порядке, — говорит он себе. Это не очень помогает успокоить мучительное чувство тревоги в животе.

***

— Шесть, — рявкает Котаро, поднимая карту из круга и гордо показывая её остальным. — По крайней мере, теперь придётся пить не только мне, — стонет Юки, поднимая бокал, чтобы поднять тост за Киёко. Они оба делают большой, длинный глоток. Затем наступает очередь Юки, и она переворачивает карту, показывая двойку. Она усмехается. — Ты, — говорит она, указывая на Тецуро. — Вы все пытаетесь испортить мою привычку не напиваться, — говорит Тецуро, бросая на Юки обвиняющий взгляд. Тем не менее, он не из тех, кто отступает от того, что он сказал, поэтому он делает глоток своего напитка. Игра продолжается в том же духе. Куроо заканчивает тем, что связывается с Котаро, а затем каким-то образом умудряется вовлечь Юки в их маленький адский круг. Юки и Котаро оба ужасны в половине маленьких игр, связанных с Королевским Кубком*, поэтому им постоянно приходится пить, таща за собой Тецуро. Всё заканчивается тем, что впервые за долгое время он чертовски напивается. Однако он не единственный. Кенма прислоняется к его плечу, всегда нежно пьяный. Он берёт одну из рук Тецуро в свои, играясь с его пальцами. Глядя на Тецуро, Кенма говорит: — Мне нравятся твои пальцы. Тецуро давится своим напитком. Теперь все взгляды устремлены на них. Одурманенный алкоголем мозг Тецуро не в состоянии осмыслить происходящее, не говоря уже о том, что он должен делать. Лучшая и единственная идея, которая приходит ему в голову — резко встать и схватить Кенму за руку, чтобы он тоже поднялся. — Он... э-э... немного, знаешь ли, — говорит Тецуро, понимая, что это не имеет никакого смысла. — Я в порядке, — раздражённо бормочет Кенма, но он покачивается из стороны в сторону, что делает очевидным, что это не так. — Я верну его обратно в автобус, — говорит Тецуро. — Ха-ха-ха! Верни его обратно! — Котаро ухает, давая понять, что зашёл так же далеко, если не больше, чем двое других. — Тецуро, — говорит Киёко. — Ты уверен, что сможешь забрать его? — Я совершенно трезв, — добавляет Дайчи. — Так что я могу забрать его, если хочешь. Я не против. — Нет, всё в порядке, — Тецуро не уверен почему, но мысль о том, что кто-то другой отвезёт Кенму обратно в автобус, когда он такой прилипчивый и обидчивый, вызывает у него в животе огонь. Он собирает всю трезвость внутри себя, чтобы очень уверенно произнести. — Я определённо смогу вернуть его в целости и сохранности. Голова Кенмы уткнулась в его руку, нюхая кожу его плеча. Дайчи и Коуши обмениваются быстрыми взглядами, а затем, вероятно, решив, что разлучить их будет слишком, кивают. — Хорошо, — говорит Дайчи. — Мы вернёмся к автобусу через пару часов! — бормочет Такетора, сияя. — Сохрани до тех пор жизнь нашему доброму Кенме! — Куро точно сможет, — уверенно говорит Кенма, прижимаясь губами к руке Тецуро. Куроо сглатывает и молится, чтобы никто не заметил. — До скорой встречи, Кенма !— говорит Лев, когда они уходят. Кенма тихо бормочет себе под нос: «Давайте не молиться». Тецуро тянет Кенму за руку. К счастью, автобус Кошачьего боя находится недалеко от автобуса Full Soul, иначе Тецуро был уверен, что заблудился. Он затаскивает Козуме в автобус, помогает ему одеться в пижаму, помогает ему сесть на койку и собирается уйти, когда Кенма хватает его за руку. — Не уходи, — говорит Кенма, и в его голосе звучит командная нотка, которая заставляет Тецуро застыть на месте. — Пожалуйста. Тецуро. Его голос низкий и нуждающийся. Тецуро пьян и очень слаб. — Кенма, детка, — говорит Тецуро, и ласкательное имя срывается с его губ, наверное, потому что он просто настолько пьян, что не воспринимает буквально ничего из того, что говорит. — Мы ничего не можем сделать. Ты пьян, я... ха, я тоже пьян! — Мы ничего не должны делать, — говорит Кенма. — Я просто... Я хочу, чтобы ты был здесь. Тецуро резко сглатывает. В обычной ситуации, если бы он был достаточно трезв, он бы отказался, сказал ему, чтобы он немного поспал, и завтра ему станет лучше. Но он пьян, и он, чёрт возьми, не может думать, и он так слаб для Кенмы Козуме. Поэтому он забирается на койку Кенмы. Койка крошечная. Тецуро приходится сгибать свои длинные конечности, чтобы поместиться. Кроме того, он оказывается в основном сверху Кенмы, их тела соприкасаются. Кенма, похоже, не возражает, вместо этого меняя их позиции так, что он почти сверху Тецуро. Они целуются лениво, томно. Это не их обычные поцелуи, наполненные жаром и явно направленные к одной цели. Кажется, что этот поцелуй сам по себе является конечным пунктом назначения, и это делает его каким-то образом мягче. Ещё нежнее. Через несколько минут поцелуи Кенмы становятся всё реже и реже, он сворачивается калачиком на груди Тецуро и закрывает глаза, его дыхание становится более ровным, когда он засыпает. Тецуро проводит рукой по волосам и смотрит на Кенму. Это черта, которую они не переступили. Всё время, когда они встречались, они засыпали на расстоянии вытянутой руки друг от друга, не касаясь друг друга. Однако сегодня вечером они даже не переспали, просто поцеловались, а теперь они, блять, обнимаются. Но Кенма сейчас слишком спокоен; Тецуро будет плохо себя чувствовать, пытаясь сдвинуть его с места. Поэтому Тецуро просто закрывает глаза. Друзья всё время обнимаются, верно? Это совершенно платоническая вещь. Он пару раз обнимался с Котаро. Это вообще ничего не значит. Это то, чем он утешает себя, когда засыпает, чувствуя на себе вес Кенмы.

***

— О боже! — то, что слышит Тецуро, просыпаясь на следующее утро. По крайней мере, ему кажется, что он слышит именно это — настолько пронзительно, практически неразборчиво. Он моргает, приходя в себя, и вдруг понимает, что нижняя часть койки над ним другого цвета, чем та, к которой он привык. Следующее, что он осознаёт — это тёплое тело рядом с ним. Что, чёрт возьми, случилось прошлой ночью? Он никогда не просыпался на койке другого участника группы, за исключением того, что однажды он и Котаро экспериментировали с каким-то странным наркотиком в клубе, а затем вместе проснулись в автобусе Котаро. Но это был Котаро. Между ними никогда не было ничего даже близкого к романтическому. Но, когда он оглядывается и видит сонного Кенму, моргающего на него, он уверен, что это даже отдалённо не похоже на ситуацию с Котаро. Затем его доходит до того, что произошло прошлой ночью. Маленькие кусочки и фрагменты: игра «Королевский кубок», возвращение Кенмы на его койку, нежелание уходить, поцелуи Кенмы в его постели, прежде чем они заснули. Дерьмо. Он перекатывается на бок, подальше от Кенмы, и видит, как Лев смотрит на них большими глазами. — Привет, Лев, — бормочет Тецуро, потирая голову. — Тецуро! — кричит Лев. — Вы с Кенмой — геи?! Чёрт возьми. Тецуро вздыхает, вылезая из койки и морщится от приступа тошноты и боли, которые накатывают на него, когда он встаёт. — Я привёл Кенму сюда вчера вечером, потому что ему нужна была помощь, чтобы добраться домой. Потом я понял, что слишком пьян, чтобы вернуться, и просто завалился сюда. — Знаешь, у нас есть диван, — замечает Шохей. — Я едва мог ходить, не говоря уже о том, что диван был доступен, — сетует Тецуро, хватаясь за голову. — Вы обнимались, — тихо и благоговейно шепчет Лев. Кенма, наконец, садится достаточно, чтобы посмотреть на Льва. — Лев, тебе ещё рано быть таким занудой, — говорит он. Глаза Льва расширяются. Теперь более чем когда-либо очевидно, что Кенма является главным в своей группе; Лев, кажется, немного напуган Кенмой, особенно потому, что его ответ намного тише: — Прости, Кенма. Я просто удивился. — В кровати не было места, — говорит Кенма, вылезая из кровати и направляясь в ванную. По дороге, однако, он касается локтя Тецуро с несвойственной ему нежностью. — Спасибо, — бормочет он так тихо, что никто не слышит. — Поговорим позже. Что ж, это, конечно, не худший способ выгнать Тецуро. Поэтому он может сесть в автобус, не дожидаясь неловкости. — Где ты был? — спрашивает Дайчи, садясь в автобус. — Мы пытались дозвониться до тебя, но ты не отвечал. Всё в порядке? — Я ночевал с Кенмой, — говорит Тецуро, заставляя себя смотреть ему в глаза, чтобы не вызвать подозрений. — Мы оба были в полном дерьме, и я не верил, что смогу вернуться целым и невредимым. — С Кенмой всё в порядке? — спрашивает Дайчи. — Да, он просто не очень доволен, что Лев нас разбудил, — вздыхает Тецуро. — И, наверное, из-за похмелья. Что я и чувствую сейчас. Эй, у нас есть тайленол? — Тебе лучше благодарить меня, — говорит Коуши, бросая ему пузырёк с таблетками, лежащий на диване. — Я твой вечный должник, — саркастически говорит Тецуро, глотая таблетку и запивая её водой. — Я собираюсь вздремнуть перед шоу, чтобы не быть грёбаным зомби на сцене. Разбуди меня, когда будешь готов к репетиции. Они с Кенмой не говорят о поцелуе, о том, что они обнимались, и Тецуро совершенно не понимает, что это может значить. Но он не может заставить себя поднимать эту тему. Ему кажется, подняв эту тему, он разрушит осторожное равновесие, в которое они впали. Лучше просто... пусть это продолжается. Посмотреть, как это будет развиваться естественным путём. Верно?

***

Вдохновение приходит гораздо более органично для их второго альбома. К сожалению, во многом это связано с написанием о Кенме. Это нормально, — думает он. Кенма — большая часть его жизни. Человек, с которым он проводит больше всего времени, а теперь и человек, с которым у него, возможно, самые сложные отношения в его жизни: любовники, но без эмоций; лучшие друзья; человек, о котором он знает больше всего, но до сих пор не может полностью разобраться. Его чувства легко выплёскиваются в записные книжки в то роковое лето в туре, когда он пишет слова на страницах. Киёко однажды смотрит на то, над чем он работает, и говорит: — Песня о любви? Песня о любви? Нет, речь идет только о Кенме; тексты песен не обязательно романтичны. Они представляют собой полностью платоническую привязанность. Он, прищурившись, смотрит на неё. — Это всего лишь песня. — Моя ошибка, — говорит она, хотя, похоже, не верит ему. — Тебя вдохновило что-нибудь конкретное? — Моя бывшая девушка, — врёт Тецуро. По правде говоря, он до сих пор время от времени пишет о Бетани, как и о своих бывших одноклассниках, но никогда ничего существенного. Он никогда не задумывается об их отношениях настолько глубоко, чтобы печалиться об этом, не говоря уже о том, чтобы написать об этом песню. — Хм, — говорит Киёко. — Я не знала, что у тебя есть бывшая девушка. Ты никогда не говорил о ней раньше. — Ну да. Теперь она помолвлена. Не то чтобы у меня был шанс, — Тецуро ужасный лжец, но он не может точно сказать правду. Тур заканчивается фестивалем, который проводила студия Котаро, что означает, что Bluecastle присоединяется к ним вместе с группой Вакатоши, которая недавно подписала контракт. Тоору подскакивает, чтобы поприветствовать их. — Ай, Тецу и пудинг в одном месте, — говорит он, взъерошивая им обоим волосы. Совершенно синхронно обе их руки взлетают вверх, чтобы отбить его руки. — Не называй меня пудингом, — с болью в голосе говорит Кенма. — Но это так уместно! — говорит Тоору, нахмурившись. — Ты выглядишь так восхитительно! Я могу просто съесть тебя! Тецуро размышляет о достоинствах и последствиях того, чтобы просто ударить Тоору прямо в лицо, когда их прерывает глубокий голос. — Привет, Тецуро, Кенма... Тоору. Вакатоши тоже в этом туре. Вспомнив разглагольствования Тоору о том, как груб Вакатоши, Тецуро усмехается. Это шоу стало намного интереснее. — Уходи, — немедленно отвечает Тоору. Боже, до чего же тупой этот парень! Тецуро не может не думать об этом. — Тоору, — говорит Вакатоши с болью. — Я просто пришёл поздороваться. Кроме того, Сатори сообщил мне, что он слышал, что я как-то тебя обидел, поэтому я пришёл извиниться, если это правда. Я, конечно же, хотел поприветствовать своих друзей Кенму и Тецуро. — Это не грёбаное извинение, — скрипит зубами Тоору. — Если ты даже не знаешь, за что извиняешься. — Теперь я понимаю, что предложение стать бэк-вокалистом моей группы было немного неуместным. — Немного?! — Эй, эй, — перебивает Тецуро, обнимая одной рукой плечо Тоору, а другой — Вакатоши. — Давайте поладим. Мой мальчик Вака просто немного неловок в общении. Он не знал, как выразить свои тёплые чувства по отношению к тебе. — Чувства? — повторяет Вакатоши, явно подавленно, в то время как Тоору отталкивает Тецуро. — Какого чёрта, ты такой мудак, — Кенма смотрит на него с крошечной, слегка удивленной ухмылкой на лице, вероятно, потому, что он втайне такой же злой, как Тецуро. — Извинения не приняты, — огрызается Тоору на слегка удрученного Вакатоши. — Как правило, я стараюсь не судить о людях по первому впечатлению, но, к сожалению, ты заставил меня изменить одно из моих лучших качеств, поэтому никогда не сможешь искупить себя в моих глазах. — Я просто хотел сказать, что был поклонником твоего голоса. Вот и всё. Остальное было... неудачной формулировкой. — Я что, заикался? — рявкает Тоору. Лицо Вакатоши ещё больше вытягивается, и Тоору вздыхает. — Просто... у меня такое чувство, что ты слишком много о себе думаешь, вот и всё. Поэтому нам с тобой суждено столкнуться, Вака. — Я Вакатоши, — сухо говорит Вакатоши. — Вот именно! Ты не можешь справиться даже с простым прозвищем, — усмехается Тоору. — Честно говоря, — говорит Кенма, не глядя на двух враждующих мальчишек. — Твои прозвища ужасны. — Вы все просто ненавистники, — фыркает Тоору. Он бросает на них негодующий взгляд через плечо и уходит. — Иногда мне кажется, что я действительно не понимаю Тоору, — говорит Тецуро Кенме. Кенма только пожимает плечами. — Иногда мне кажется, что Тоору даже сам себя толком не понимает. Они направляются к остальным участникам группы, чтобы поприветствовать их. — Извини, — говорит Хаджиме, бросая взгляд туда, где Тоору сидит на одном из диванов, уставившись в журнал, его пальцы напряженно сжимают страницы. — Он весь день был в ужасном настроении. Честно говоря, я понятия не имею, что с ним происходит. — Кто знает, — отвечает Тецуро. — Может быть, он тоскует по дому или что-то в этом роде. — Мы только вчера уехали, — говорит Хаджиме, но пожимает плечами. — Всё равно. Может быть. — Или, может быть, это просто его природная ужасная личность, — со смехом говорит Такахиро. — Обычно это не так страшно, — поправляет Иссей. — Да, да, ты прав. — Я не хотел его расстраивать, — говорит Вакатоши. — Правда. Хаджиме смотрит на него с подозрением, которое Тецуро считает совершенно необоснованным. Через секунду он немного расслабляется и пожимает плечами. — Он это переживёт. Фестиваль проходит хорошо, независимо от настроения Тоору. Тецуро исполняет свою песню с Кенмой и Вакатоши на сцене вместе, обнаруживает, что это намного легче, когда ему не нужно компенсировать это пением партии Вакатоши. Он также обнаруживает, что он снова естественным образом тяготеет к Кенме, часто вторгается в его личное пространство — обнимает его за плечи. Толпа сходит с ума. Тецуро внутренне морщится; он просто подбадривает участников. Он уверен, что о нём и Кенме, чёрт возьми, будет рассказ после этого небольшого выступления. Не то чтобы в наши дни это слишком далеко от истины. После шоу они отправляются на встречу с фанатами. Тецуро стоит со своими участниками группы, но Кенма помещает Кошачий бой прямо рядом с Чёрным Когтем, так что Кенма всё ещё стоит рядом с Тецуро. А это, как оказалось, верный путь к катастрофе. — Ребята, вы такие милые, — визжит первая девушка в очереди. — Э-э, спасибо, — говорит Тецуро, ухмыляясь. — Знаешь, я очень горжусь своей очаровательной внешностью… — Ты и Кенма! — Тецукен — мой любимый пейринг. Надеюсь, вы поженитесь. Поженитесь?! Мозг Тецуро дал сбой. Это первый раз, когда он лично столкнулся со странными отношениями. Он знает, что это случается, есть много людей, которые хотят, чтобы он и Кенма были вместе любым возможным способом, но это имеет тенденцию придерживаться этому в Интернете. Но теперь перед ним стоит поклонница, которая недвусмысленно говорит ему, что хочет, чтобы он женился на Кенме. Какого хрена. — Э-э... — говорит Тецуро, у него внезапно пересохло во рту. Он сглатывает, пытаясь сориентироваться. — Извини, но мне нравятся женщины, — он натягивает на лицо свою обычную ухмылку. Он начинает думать, не будет ли слишком просто сказать, что мне нравятся сиськи, извини, и решает, что, вероятно, так и будет. — Кенма симпатичный, но, к сожалению, всё ещё чувак. Кенма бросает на него быстрый взгляд. Чёрт, Тецуро совсем забыл, что он слушает. Однако выражение его лица не меняется. Он просто кивает. — Людям позволено дружить, — говорит он категорически. — Аманда! — раздается укоризненный голос у неё за спиной. Рука поднимается, чтобы ударить её по голове, и другая девушка подходит, скрестив руки на груди. — Я же говорила, что странно говорить о пейрингах с реальными людьми. — Я хочу поговорить об этом! — раздаётся в ухе Тецуро певучий голос, громкий и раздражающий. Тоору оставляет грубый влажный поцелуй на щеке Тецуро. — С кем меня шипперят? Держу пари, они шипперят меня со всеми, потому что я добавляю так много жизни в любые отношения. Ну, по крайней мере, Тоору вернулся к своему обычному настроению. Тецуро отталкивает его и вытирает щеку. — Боже, откуда ты знаешь об этом дерьме? — Я очень увлечен своим фэндомом, Тецу. — Похоже, слишком увлёкся, — бормочет Кенма. — Люди обычно шипперят тебя с Хаджиме, — говорит Аманда нетерпеливо, её глаза широко раскрыты, как будто она ждала подобной дискуссии. — Но ведь есть люди, которые шипперят тебя со всеми! Тецуро, Кенма, Котаро... — Ах да, все красивые мужчины. — Даже с Вакатоши... — Ты издеваешься надо мной, — стонет Тоору. — Что я такого сделал, чтобы заслужить такое? — Ты же говорил, что хочешь, чтобы тебя шипперили со всеми, — замечает Кенма с лёгкой улыбкой на губах, в которой Тецуро теперь узнает свою явно злую улыбку. — Я не думал, что все включают сатану. Прости меня. — Немного драматично. — Не волнуйся, — говорит подруга Аманды. — Люди в основном шипперят вас вдвоём, потому что вы оба горячие. Но большинство фэндома за Хатоору. — А, тогда я полагаю, что это приемлемо, — говорит Тоору с подлой улыбкой, прежде чем получить удар по затылку. — Мне нужно напомнить тебе, что ты не являешься участником Чёрного когтя или Кошачьего боя, — грубо говорит Хаджиме. — Bluecastle — группа, частью которой ты являешься — вон там. — Я просто хотел поздороваться со своими друзьями! — восклицает Тоору. — Ты можешь сделать это позже, — хрипит Хаджиме, хватая Тоору за предплечье и подтягивая его к Такахиро и Иссею. Тецуро смотрит им вслед и качает головой. — В любом случае, — говорит Аманда. — Я надеялась, что вы оба подпишете мой альбом. Особенно с тех пор, как Кенма снялся в первом сингле. Он как будто почетная часть Чёрного когтя. — Я всегда так ему говорю, — говорит Тецуро, гордо улыбаясь Кенме, который в ответ закатывает глаза. Однако они оба подписывают альбом, а затем фотографируются с Амандой. Из какого-то гнилого любопытства, когда у Тецуро позже появляется шанс, он снова смотрит на Тецукена. Люди разместили фотографию их двоих с Амандой и подписали её «Тецукен!!». Каким-то образом люди даже пытались удалить Аманду с фотографии, чтобы рядом с Кенмой был только Тецуро. Куроо моргает. Кто-то пишет, что Тецуро и Кенма были очень полезны на шоу сегодня вечером. Интересно, там что-то происходит? Кто-то еще пишет: Они буквально самая симпатичная пара в фэндоме! Они заставили меня возродить мою веру в любовь! Что ж, значит, твоя вера в любовь останется мёртвой, — думает Тецуро. Потому что он определенно не влюблён в Кенму Козуме. Ни капельки.

***

Позже тем же вечером Тецуро прощается с Кенмой. — Ты ведь придёшь на вечеринку по поводу релиза в октябре, верно? — спрашивает Тецуро. — Значит, скоро мы снова увидимся. — Если меня снова не отправят в тур, — пожимает плечами Кенма. — Но ты же знаешь, как непредсказуемы бывают такие вещи. — К сожалению, — говорит Тецуро с гримасой. — Неважно. У меня такое чувство, что мы скоро снова увидимся. Он крепко обнимает Кенму, голова Кенмы уткнулась в грудь Тецуро. Он задаётся вопросом, должен ли он считать странным, что он не прощается так ни с кем другим. Он сделал своё фирменное рукопожатие с Котаро, похлопал Кейджи по спине, быстро сжал Юки, взъерошил волосы Льва и Соу, похлопал Шохея по спине и пожелал ему всего наилучшего. Но это правда, что его отношения с Кенмой совсем не похожи на его отношения с кем-либо из них. Он нежно целует Кенму в макушку. — Не делай глупостей, пока меня нет, — просто говорит Кенма. — Я на это обижаюсь. Я никогда не делаю глупостей, никогда. — Знаешь, я разговариваю с Кейджи, и у него есть список всех глупостей, которые когда-либо делал Бо. Половина из которых так или иначе связана с тобой. — Чёрт, боже. Скажи, у него нет фотографических доказательств? — Для некоторых из них он делает. — О боже. — Тебе следует почаще надевать одежду горничной. — Как, чёрт возьми, он получил фото-доказательства этого?! Эй, не смей смеяться, Кенма Козуме, я хочу, чтобы ты знал, что я выглядел чертовски фантастически. — Ну конечно. Он снова обнимает Кенму, потому что Кенма дерзкий, саркастичный и иногда грубый, но Тецуро не хотел бы, чтобы он был другим. — Скоро, — обещает он, шепча Кенме на ухо. — Я сделаю всё возможное, чтобы попасть на вечеринку по выпуску альбома, — обещает Кенма. Но он этого не делает. В конце концов, Кошачий бой отыграет шоу с грёбаными Crowfeathers по всей стране, группа, на которую Тецуро стал немного обижаться, потому о чёртовом Шоё Кенма говорит так, будто он повесил звезды. Тецуро знает, что на самом деле у него нет причин для беспокойства. Но он всё равно беспокоится. Кенма звонит ему, чтобы хотя бы поздравить. Он крадётся прочь от того места, где сидел в баре с Коуши, чтобы ответить на звонок. — Привет, — говорит Кенма тихим голосом. — Привет, — говорит Тецуро. — Поздравляю. Ваш второй альбом с этой группой. Это большая веха*. Тецуро слегка улыбается. — Он кажется большим. Вечеринка даже больше, чем предыдущая. Коуши всё спланировал, и я почти уверен, что он пригласил половину страны. Даже не знаю, откуда он знает всех этих людей. Наверное, лучше, чтобы тебя здесь не было. Тебе бы это не понравилось. — Я бы просто спрятался с тобой, — просто говорит Кенма. — Люди, как правило, меньше беспокоят меня, когда ты рядом. Это похоже на своего рода признание. Тецуро пытается проглотить ком в горле. Чёртов Кенма. — Ну, это хорошо, — говорит он, а потом добавляет. — Но спасибо. Жаль, что я не пошёл до конца, получил бы гигантскую ледяную скульптуру своего лица. Кенма фыркает. — И что, чёрт возьми, ты будешь с этим делать? — Я бы сохранил его навсегда. По крайней мере, пока не растает. Например, насколько крутым надо быть, чтобы получить грёбаную ледяную скульптуру своего лица, понимаешь? — Считается ли, если ты сделаешь скульптуру из себя? — Ой, заткнись, ладно? В любом случае, это круто, — он замолкает на секунду, ему кажется, что он слышит чью-то болтовню на фоне звонка Кенмы. Тецуро смотрит на свой телефон. Сейчас 11 часов вечера; шоу Кенмы закончилось уже час или около того. — Эй, где ты сейчас? — Я... в своём гостиничном номере, — медленно произносит Кенма. Тецуро чувствует, как его грудь слегка сжимается. — Ты говоришь очень тихо. С тобой кто-нибудь есть? — Да, — говорит Кенма, и Тецуро чувствует себя странно из-за оттенка в его голосе: одновременно вызывающе и виновато. — Шоё. Он пришёл посмотреть фильм. Смотреть фильм. Тецуро чувствует, как ярость поднимается в его груди, затем снижает её, потому что это не значит, что они эксклюзивны. У них нет отношений. В конце концов, Тецуро не будет в отношениях с парнем. Следовательно, Кенма может заниматься сексом с кем угодно, как и Тецуро. Так почему, чёрт возьми, это так неправильно? Почему мысль о том, что Кенма встретится с крошечным оранжевым ребёнком из Crowfeathers, заставляет его чувствовать, что его тошнит? Тецуро заставляет себя улыбнуться. Давай, серотонин, ты мне нужен, — говорит он своему мозгу. — Выкинь эти мысли из моей головы. — О, — заставляет он себя сказать. — Звучит очень весело. — Куро, я... — Кенма как будто собирается что-то сказать, но в последнюю минуту передумывает. — Да. Есть один дурацкий фильм, который он очень хотел посмотреть, и он не хотел смотреть его в одиночестве. — Ну, мне бы не хотелось тебя задерживать. — Нет, — твёрдо говорит Кенма. — В любом случае, мне пора возвращаться на вечеринку, — говорит Тецуро, перспектива поговорить с Кенмой внезапно стала намного менее привлекательной теперь, когда он знает, что Кенма кого-то ждёт. Кто-то, кто не он. — Повеселись с коротышкой. Скоро увидимся. — Куро, подожди, — выдыхает Кенма. Тецуро гадает, что, чёрт возьми, он собирается сказать. — Я горжусь тобой. Всеми вами. Это не то чувство, которое Кенма часто выражает. Ну, по правде говоря, Кенма вообще не выражает чувств. От одного из комплиментов Кенмы ему становится тепло во всём теле. Немного напряжения уходит из его тела. — Спасибо, — говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно теплее, и затем добавляет. — Я не могу дождаться, когда увижу тебя снова. — Ага, — выдыхает Кенма на другом конце провода. — Я тоже. — Кенма! — раздаётся более высокий голос. Грёбаный Шоё. Грёбаные Crowfeathers. Блять. Тецуро борется с желанием вырвать себе волосы. — Кенма, ты идёшь или нет? Я забыл, как поставить DVD-плеер на паузу, и он вот-вот запустится. — Там кнопка паузы, — говорит Кенма. — Нет, нет! Я смотрел раз десять и ничего не видел. Неужели Кенма любит идиотов? Тецуро задумывается, а потом заставляет себя перестать думать. Он смеётся в трубку. — Что ж, похоже, ты занят, так что я вернусь на вечеринку. Спокойной ночи. — Я... да, — говорит Кенма. — Пока. Скоро поговорим. Голова Тецуро не перестает гудеть от дурацких образов Кенмы и этого крошечного рыжего, поэтому он прямиком направляется к бару. — Мне нужна порция того самого крепкого дерьма, что у тебя есть, — говорит он. Дайчи, который присоединился к Коуши в баре, бросает на него обеспокоенный взгляд. — Я думал, ты поубавишь с выпивкой, — говорит он. — Мне просто нужно сегодня вечером, — говорит Тецуро, выхватывая у бармена рюмку и быстро опустошая её. Коуши ласково похлопывает его по плечу. — Всё в порядке? — спрашивает он. — Если тебе что-то понадобится... поговорить, что ли... — Не знаю, — твёрдо говорит Тецуро. Он хватает ещё одну рюмку. — Я пойду потанцую. Ну, знаешь, как и положено на грёбаной вечеринке. Получайте удовольствие, сидя в одиночестве у бара. Думаю, вам двоим нужна помощь. Коуши отдёргивает руку, как будто его ошпарили, на его лице отражается боль. — Только потому, что тебе больно, — говорит он мрачным тоном, — это не повод втягивать невинных людей в свою боль. Тецуро не может не чувствовать себя плохо. Он говорит со вздохом: — Ты прав, мне очень жаль. Я просто... Мне не нужно сейчас говорить. Мне просто нужно не думать. — Не самый здоровый способ справиться со своими проблемами, — мягко говорит Киёко, которая, по-видимому, присоединилась к ним. — Я разберусь с ними завтра, клянусь, — говорит Тецуро, быстро махнув им рукой. — Развлекайтесь. Не делайте ничего такого, чего бы не сделал я. Увидимся позже. — По этой логике, — слышит он бормотание Дайчи. — Мы можем сделать почти всё. Тецуро пробирается сквозь толпу, игнорируя сомнительный комментарий Дайчи. Он находит в толпе девушку — относительно невысокую блондинку с знойным взглядом в глазах и тянет её вперёд, чтобы потанцевать с ним. Они движутся вместе в толпе, она прижимается к нему его телом, его руки опускаются всё ниже и ниже по мере ночи, чувствуя тёплые изгибы её тела на его руках. Когда она кивает к двери, он колеблется на секунду, прежде чем вспомнить — Кенма может трахаться с другими людьми, вероятно, делает именно это в данный момент, поэтому он абсолютно свободен делать то же самое. Он берёт её за руку и следует за ней. Однако, оказывается, не так-то просто выбросить Кенму из головы. Она почти голая на кровати перед ним, её глаза широко раскрыты, и Тецуро не может перестать сравнивать её с Кенмой. Он не может перестать думать о том, насколько лучше было бы с Кенмой, насколько хорошо Кенма уже выучил нюансы того, где Тецуро любит, когда его трогают, как странно не прикасаться к члену. И он не может заставить себя это сделать. — Прости, — стонет он, натягивая рубашку обратно. — Хорошо, — говорит девушка. — Ты не можешь заставить себя. Не стоит заставлять себя. — Да, — кивает Тецуро. — Ну, спасибо за понимание, наверное. Как тебя зовут? — Он чувствует прилив вины за то, что не спросил раньше. Он никогда не хотел быть таким парнем, который трахался, даже не узнав девушку сначала, а потом никогда не разговаривал с ней снова, но сегодня он облажался во всех возможных смыслах. — Энни, — говорит она. — Позволь мне купить тебе еды, Энни. Загладить свою вину. Они попадают в круглосуточный Макдоналдс, не самое классное заведение, но единственное, которое открыто в поздний час. Энни рассказывает ему о своей жизни: как она работает фотографом на концертах и с нетерпением ждёт приглашения на вечеринку Чёрного когтя. Тецуро смеётся, говорит ей, что они не такие уж крутые, и Энни отвечает, что теперь она это прекрасно понимает. — Но о вас всегда ходит много сплетен, ребята, — говорит Энни, кусая гамбургер. — Ты не встречаешься с Киёко Шимизу? Тецуро чуть не задыхается. Каким-то образом, несмотря на свою гетеросексуальность, он находит, что слух о том, что он встречается с Киёко, ещё более вопиющий, чем слух о том, что он встречается с Кенмой. — Нет, — говорит он. — Определённо нет. Она добьётся гораздо большего, нежели я. Энни кивает. — Думаю, в этом есть смысл. Никогда не думала, что ты из тех, кто жульничает. Тецуро качает головой. — Да нет. Как только я встречаюсь с кем-то, они остаются со мной. — Когда-нибудь ты станешь хорошим парнем, — говорит Энни. — Как только ты пройдёшь мимо, ну... ты знаешь. Он не спрашивает её номер телефона после того, как отвозит её в отель, а она и не предлагает. Тем не менее, Тецуро чувствует себя немного лучше — даже когда он получает сообщение от Кенмы, в котором говорится, что фильм ужасен, и я больше не доверяю вкусу шоё. Он закрывает телефон.