Superposition

You're the only one worth seeing The only place worth being The only bed worth sleeping's the one right next to you Cold Cold Man, Saint Motel

Всего через месяц они с Кенмой снова отправляются в тур вместе. В туре участвуют группы, о которых Тецуро не так уж много знает — Airplanes in Winter, White Leopard, группы, чью музыку Тецуро любит, но никогда особо не общался с участниками. Тем не менее, Кошачий бой также участвует в этом туре, что автоматически считается хорошим туром. Тем не менее, Тецуро не может не нервничать из-за перспективы снова увидеть Кенму. Однако Кенма появляется в их автобусе, как только они прибывают в первый город. — Странно видеть тебя здесь, — говорит Коуши, качая головой. — Что? — говорит Дайчи, выражение его лица удивлённое. — Ты хочешь сказать, что Кенма на самом деле не участник нашей группы? — Заткнись, — смущённо бормочет Кенма. — Я просто зашел поздороваться. — Привет, — говорит Тецуро, улыбаясь ему и притягивая к себе для объятий. — Похоже, мы снова официально вместе в туре. — Как вы думаете, каковы шансы, что Тецуро упросил студию включить Кошачий бой в наш тур? — спрашивает Коуши. — Я бы сказала, реалистично, близко к 95%, — хмыкает Киёко. — Я бы пошёл выше, — говорит Дайчи. — 99%. — Вы все придурки, — ворчит Тецуро, внезапно вспомнив, как обстояли дела с Мориске. Это вызывает у него внезапный приступ тоски по своей старой группе, по своим старым участникам. Но он отошёл от этого совсем недавно, и они были счастливы, даже процветали. И... Внезапно дверь автобуса снова открывается. На этот раз входит ещё один человек. — Так это ваш новый автобус? — раздаётся слишком знакомый голос. — Ни хрена себе, — говорит Тецуро. — Мориске?! — Это лучше, чем наш бывший дерьмовый автобус, — невозмутимо продолжает Мориске. — Хотя, как я понимаю, с ним идёт тот же посетитель. Тецуро усмехается, вставая, чтобы обнять Мориске. Яку втягивает в объятия и Кенму, что он ему позволяет, и Тецуро осторожно кладёт руку на спину Кенмы. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спрашивает Тецуро. — Познакомьтесь с новым барабанщиком White Leopard, — объявляет Мориске, тыча крошечным большим пальцем себе в грудь. — Это должно быть моя замена, а? — Дайчи Савамура, — говорит Дайчи, протягивая руку. — Ты Мориске Яку, предыдущий барабанщик Нэко, верно? — Моя репутация опережает меня, — говорит Мориске с довольным видом. — Киёко Шимизу, — говорит Киёко, кивая ему. — Я тоже слышала о твоём таланте. — Я Коуши Сугавара, — говорит Коуши с усмешкой. — Я думаю, что я твоя фактическая замена, так как теперь я барабанщик группы. Хотя и вполовину не так хорош, как и ты. — Мне нравится этот парень, — говорит Мориске, хлопая Коуши по плечу. — Он распознаёт талант, когда видит его, в отличие от некоторых людей, которых я знаю. Жаль, что вам всем приходится иметь с ним дело. — Нам тоже, — говорит Дайчи, и Кенма хихикает. — Прошу прощения, — говорит Тецуро, скрещивая руки на груди. — В прошлом году Alternative Press* назвали меня самым подходящим фронтменом группы года. Вы все должны ползать у моих ног, чтобы понять, какой я. Морисуке наигранно смеётся. Кенма закатывает глаза. — Не обращай на него внимания, — говорит он. — Он слишком высокого мнения о себе. — Что? — говорит Тецуро, кладя руку на плечо Кенмы. — Как именно я должен думать о себе? Как отброс? — Да, — синхронно говорят Мориске и Дайчи. Кенма только кивает. — Мне не следовало вас всех знакомить, — говорит Тецуро, скрещивая руки на груди, чтобы немного надуться. — Теперь за мной просто гонится группа хулиганов. — Если бы ты перестал быть куском дерьма, — резко говорит Мориске. — Нам не пришлось бы так сильно унижать твое эго. — Будь я слабее, Мориске, твои слова причинили бы мне боль. — И всё же он ухмыляется. Этот тур будет весёлым, он не может не думать об этом. Ещё веселее, когда позже той же ночью он прижимает Кенму к стене душевой кабинки, его руки сжимаются в кулаки в волосах Кенмы, а рот атакует его шею. Он наклоняет голову набок, чтобы Кенма в ответ укусил его за шею. Хриплым шёпотом он говорит: — Я скучал по этому. Кенма моргает, затем снова прикасается к губам, на этот раз чуть более отчаянно. — Я тоже, — говорит он, понизив голос. — Такого никогда не было. Тецуро не совсем понимает, что он имеет в виду, а может, и не хочет знать. Но что-то в его груди отзывается тем же чувством. У меня тоже никогда такого не было. Он думает, что, возможно, никогда раньше не был так зависим от человека, но не хочет углубляться в то, что это может значить. Поэтому вместо этого он теряется в ощущении губ Кенмы и пытается заставить себя забыть обо всём остальном. Ничего не значит, ничего не значит, ничего не значит.

***

Однако Тецуро очень быстро обнаруживает, что воссоединения с Кенмой достаточно, чтобы заставить его забыть о том, что их свидание является секретом, и они должны стараться не попадаться, чтобы слухи об их ориентации не всплыли на поверхность, а у их поклонников появилось ещё больше еды для размышлений про Тецукен. Он понимает это, когда на следующее утро встаёт, чтобы положить себе хлопья, и Дайчи выплёвывает молоко, посмотрев на него. — Что? — говорит Тецуро, глядя на Дайчи. — Ты в порядке? — Д-да, — умудряется произнести Дайчи, выражение его лица где-то между шоком и весельем. — Я так и знал, что вчера вечером ты не просто так долго был в ванной, — говорит Коуши. — О чём, чёрт возьми, вы, ребята, говорите? — Тецуро кладёт свои хлопья, идёт в ванную и смотрит в зеркало, когда его внезапно обрушивает волна святого дерьма. От Кенмы по всей шее остались засосы, которые хорошо заметны в футболке, которую он надевал прошлой ночью перед сном. Он отчаянно трёт их водой, но кажется, что они становятся ещё более красными. Блять. Он уверен, что шея Кенмы в таком же состоянии. О чём они, чёрт возьми, думали? Через минуту, чтобы прийти в себя, Тецуро выходит из ванной с гримасой на лице. — У кого-нибудь из вас, случайно, нет водолазки? Коуши фыркает и прячет улыбку за кулаком. Даже у Киёко на лице появилось весёлое выражение. Коуши говорит: — Да, у меня есть парочка, которую ты можешь одолжить. Но, чёрт возьми, Тецуро. — Твои любовники, кажется, очень собственнические, — замечает Киёко. — Интересно, если это всего лишь секс на одну ночь. — Какая разница, — ворчит Тецуро. — Просто помоги мне их прикрыть. Я не хочу, чтобы наши фанаты сочиняли сумасшедшие слухи о том, как мы с Киёко участвуем в диком свидании, которое приводит к прекрасным, хотя и со всеми видами грёбаных проблем и детям. — Неужели о нас ходят такие слухи? — спрашивает Киёко. Некоторое время она сидит молча. — Можно было бы подумать, что они, по крайней мере, поставят меня в пару с самым привлекательным парнем в группе. — Что, чёрт возьми, это должно означать?! Коуши, ещё немного поддразнивая, достаёт ему водолазку, и Киёко использует свой тональный крем, чтобы прикрыть те, которые всё ещё видны. Через несколько часов они выходят из автобуса, чтобы пообедать в том же ресторане, что и Кошачий бой, и группа Мориске, и Кенма бросает на него взгляд. Какого хрена они видели укусы, — пытается сказать он своим пристальным взглядом. Кенма слегка пожимает плечами и смотрит вниз. Они видели и мои, — говорит его взгляд. Он смотрит на Льва и корчит гримасу. Боже, Тецуро может только представить, что Лев сказал о засосах Кенмы. Мерзко. Он оказывается за одним столом с Мориске, Львом и Кенмой. Это больше похоже на «он садится с Мориске и Кенмой, а затем Лев садится с ними и отказывается уходить, несмотря на то, что Мориске велит ему отвалить по крайней мере десять раз». — У них здесь есть пирог, — говорит Тецуро, наклоняясь над Кенмой и указывая на пирог в своём меню. — Хм, — говорит Кенма. — А что, если это ужасно? — Ты не можешь этого знать, пока не попробуешь. — Но если это отвратительно, то я зря потратил свои деньги. — Ну ладно, тогда не получай грёбаный пирог. — Прекрасно. Не буду. — Прекрасно. — Прекрасно. — Прекрасно. Мориске качает головой. — Боже, неужели вы двое больше походите на старую супружескую пару? Вот оно снова. Брак, подразумевающий что-то романтическое между ними. Тецуро пытается унять бешеное сердцебиение, но не может удержаться и незаметно отстраняется от Кенмы. — А что ты тогда получишь, Мориске? — Неужели? Прошло уже два года, а ты так и не придумал более креативного прозвища? Я ожидал от тебя большего... О, подожди, я действительно не ожидал. Кенма тихо хихикает рядом с ним, и Тецуро толкает его локтем. — Не смей смеяться на мой счёт. — Мориске! — громко перебивает Лев. — Как твоя новая группа? Они лучше, чем Неко? Ты скучал по Тецуро? Ты скучал по мне? — Один вопрос за раз, — ворчит Мориске, но потом говорит. — Ладно, я не могу их сравнивать, мне не хватало кого-то столь несносного, как Тецуро, чтобы развлекать меня, и нет, я чертовски уверен, что не скучал по тебе. — Ой! — кричит Лев. — Но я скучал по тебе! Кенма потирает виски, но говорит: — Он спросил меня, знаю ли я, чем ты занимался каждый день в прошлом году. — Спасибо, что не научил его правильно пользоваться гуглом, — торжественно говорит Мориске. — Ты имеешь в виду, если я погуглю, где находится Мориске, он появится? — Лучше не надо, чёрт возьми. Но я не совсем неважный, ты же знаешь! Иногда группы, в которых я участвую, приходят и говорят вам, где я гастролирую. — О, тогда я просто сделаю это в следующий раз! — Боже. Какого чёрта я вообще что-то сказал? Тецуро смеется. — Ух ты, Мориске, с твоей добротой можно подумать, что тебе нравится этот ребёнок. — Лев Хайба — проклятие всего моего существования. — Эй! — обиженно говорит Лев, но потом выражение его лица выравнивается. — Эй, Кенма, что значит проклятие моего существования? Это плохо или хорошо? В глазах Кенмы мелькает огонёк, который Тецуро распознал как зло, проявляющееся внутри него, когда он говорит: — О, это определённо хорошо, Лев. — Чёрт возьми, — говорит Мориске, одаривая Кенму вонючим взглядом, который обычно приберегается только для Тецуро. — Держись подальше от Тецу, Кенма. Он явно на тебя запал. Тецуро хочет сказать, что он воздействует на него не одним способом. Вместо этого он просто усмехается.

***

— Тецуро, у тебя есть пятёрки? — спрашивает Соу, глядя на Тецуро широко раскрытыми невинными глазами. — Сходи поймай, — говорит Тецуро. — Э-э, Шохей, у тебя есть десятки? Шохей смотрит на свои карты, вздыхает и вынимает десятку, передавая её Тецуро. Куроо должен задаться вопросом, как, чёрт возьми, он оказался в автобусе Кошачьего боя, играя в Go Fish*. Конечно, он искал Кенму. Но Кенма явно пропал. Поэтому вместо этого он был втянут Львом, чтобы присоединиться к их игре, и до сих пор не смог найти способ сбежать. — У кого есть король? — ворчит Такетора, раскладывая карты. Шохей качает головой. — Тора, ты должен спросить конкретного человека. — Ребята, вы делаете это каждый день? — не удержался от вопроса Тецуро. — Ну, — осторожно говорит Шохей, — некоторые люди в группе не могут справиться с играми более высокого уровня. Однажды мы попробовали играть в мафию, и Лев тут же закричал, что он мафия. — Я не знал, что нельзя! — протестует Лев. — Мы же говорили, что ты не должен этого делать, чувак, — говорит Такетора, хлопая Льва по плечу. — Кроме того, — говорит Шохей. — Мы хотели познакомиться с тобой поближе, поэтому решили, что это лучший способ. — Потому что Кенма явно очень любит тебя! — добавляет Соу, ухмыляясь. — О, — говорит Тецуро. — Так вот что, ребята, вы разглядываете меня, чтобы понять, достоин ли я дружбы Кенмы? — Ты вроде как его лучший друг, — объясняет Соу. — Так что да, мы хотим убедиться, что ты хороший человек или что-то в этом роде! — Я не жульничал в Go Fish, — говорит Тецуро. — Тем не менее, — отвечает Соу, прищурив глаза. — Я думаю, что у тебя могут быть пятёрки, о которых ты мне не говорил. — Клянусь богом, вы можете посмотреть мои карты. — Я не знаю, как, чёрт возьми, вы все так соревнуетесь в Go Fish, — доносится мягкий голос позади них. Все оборачиваются и видят Кенму, стоящего в дверях автобуса, скрестив руки на груди и сузив глаза. — Когда, чёрт возьми, ты сюда пришёл? — Такетора задыхается, его голова поворачивается, чтобы посмотреть на дверь, которую он, очевидно, уже закрыл, всё это без единого звука. — Срань господня, Кенма, из тебя вышел бы отличный убийца. — Да, наверное, — соглашается Кенма. — В любом случае, как вы все заставили Куро поиграть с вами в Go Fish? — С чего ты взял, что его надо было заставлять? — спрашивает Соу. — Go Fish — это действительно забавная игра! — Пока Лев не разозлится и не бросит всю свою колоду на землю, — говорит Кенма. — И его колода всегда самая большая. — Неправда, — протестует Лев, выпячивая нижнюю губу. — Я выиграл буквально вчера! Шохей обменивается взглядом с Кенмой. Тецуро не так хорошо разбирается в Шохее, как Кенма, но даже Тецуро может сказать, что это означает, что они позволят Льву победить. Он не может не усмехнуться про себя. Интересно посмотреть, как Кенма взаимодействует со своей собственной группой. Кенма ведёт себя тише с группой Тецуро или с другими участниками группы, которых он не знает, но со своей группой Кенма очень похож на Тецуро — свободный, нахальный, саркастичный, весёлый. Приятно видеть, что у Кенмы есть место, где ему так удобно, — не может не думать Тецуро. — Ты должен сыграть сейчас, — говорит Соу. — Потому что Тецуро играет. — Почему, если играет Куро, должен играть я? — Потому что, — говорит Соу и на секунду задумывается. — Не знаю. Просто так. Кенма закатывает глаза, но все равно позволяет Шохею вовлечь его в игру. Тецуро откидывается назад и думает, что, может быть, время от времени он сможет играть в Go Fish. Как ни странно, приятно провести время с Кошачьим боем. Особенно, когда рядом Кенма.

***

— Это была хорошая идея, — говорит Кенма. Тецуро смотрит на него. Они оба сидят на краю моста через ручей, где и оказались после часа бесцельного блуждания от города. Близится закат, а сегодня у них выходной. Тёплое сияние солнца подчёркивает волосы Кенмы, теперь они светлые только у кончиков, что заставляет его глаза сиять ещё более ярким оттенком золота. На его лице лёгкая довольная улыбка. У Тецуро перехватывает дыхание. Красиво, —думает он. Действительно красиво. — Я полон хороших идей, — говорит Тецуро вместо этого. Прозвучало бы немного сомнительно, если бы он начал поэтически говорить о парне, с которым он встречался, и он не хочет отпугнуть Кенму. — Как скажешь, — тихо говорит Кенма. — Но здесь так спокойно. В отличие от моего автобуса. Тецуро болтает ногами взад и вперёд, глядя вниз на ручей. — Что сегодня происходит в автобусе Кошачьего боя? — Тора налил зубную пасту в тапочки Льва, — со стоном отвечает Кенма. — Не спрашивай меня почему, потому что я действительно не знаю, но ноги Льва пахнут лучше, чем когда-либо. Тем не менее, он расстроен из-за этого, поэтому он пытается найти способ отомстить Торе. — Я бы мог дать ему несколько идей, — говорит Тецуро. — Знаешь, еще во времена Нэко я завернул всю койку Мориске в пупырчатую плёнку. Отдельно завернули его подушку, одеяло, матрас, плюшевого мишку, всё. — Плюшевого мишку, — фыркает Кенма. — Конечно, у такого крошечного человека, как Мори, был бы плюшевый мишка, — говорит Тецуро, забавляясь. — А потом, когда мы с Бо ввязывались в розыгрышные войны, они были просто потрясающими. Бо покрыл свой автобус фотографиями сов — Кейджи был зол из-за этого. Однажды даже купил роботов змей, чтобы положить их в душ к Бо. Он выбежал из ванной голый на глазах у всей своей группы. — Итак, я слышу, что я не должен позволять тебе разговаривать с Левом, Соу или Торой. — Как именно ты собираешься остановить меня? — У меня свои способы, — загадочно говорит Кенма. Тецуро снова смотрит на него, на крошечную улыбку на его губах, и его внезапно охватывает желание поцеловать его. Он знает, что это плохая идея. Они не пьяны и не собираются трахаться, так что кажется, что он пересекает черту, которую никогда не пересекал раньше. Так что он этого не делает. Он откидывается назад, глядя на простор ручья перед собой. — Иногда я думаю, что было бы неплохо, — говорит он через секунду. — Жить такой мирной жизнью. Ни фанатов, ни звукозаписывающих студий, ни давления. Просто жить в старом коттедже у реки и смотреть, как дни текут, как листья, пойманные медленным потоком. — Если бы только твои фанаты слышали тебя сейчас, — говорит Кенма. — Особенно те, которые, кажется, думают, что ты какая-то крутая суперзвезда. — Жить в коттедже — круто, — протестует Тецуро. — Конечно, — говорит Кенма. Он делает секундную паузу, потом поправляется. — Хотя было бы неплохо уйти от моей группы. И от всех, кто постоянно обо мне говорит. — Они обычно говорят хорошие вещи, по крайней мере. — Всё равно. Я не большой любитель внимания. — Может быть, когда-нибудь мы сможем снять коттедж, — говорит Тецуро. — Две спальни, красивый ручей на открытом воздухе. — Но там должно быть электричество. — Откуда ты возьмёшь электричество в такой глуши?! — Значит, для меня это «нет». — Что, ты собираешься оставить меня в одиночестве в коттедже? — Тебе придётся подружиться с дикой природой. — Я теперь грёбаная диснеевская принцесса? — Ты так говоришь, будто это плохо. Тецуро не может сдержать смех, который срывается с его губ. — Зачем ты мне сейчас не говоришь, что ты фанат диснеевских принцесс. Боже, Кенма Козуме, ты каждый день находишь новый способ удивлять меня. Кенма бросает на него едва заметный взгляд. — Красавица и чудовище, по крайней мере, хороший фильм. — Так оно и есть, — говорит Тецуро. — Но я не думал, что ты будешь в восторге от всей этой силы любви и счастливого будущего. Кенма на мгновение замолкает. — Не думаю, что я верю в счастливое будущее, — медленно произносит он. — Я не верю, что, как только ты влюбляешься, вдруг становится легко. Любовь требует работы. Но любовь... Я пришёл к убеждению, что любовь на самом деле может быть очень сильной. — Ха? Кто ты и что ты сделал с моим Кенмой? Кенма фыркает, отталкивая его. — Я просто говорю честен, — говорит Кенма. — Я не законченный циник. — Я знаю, — Он подсознательно наклоняется к Кенме, и Кенма отклоняется назад, кладя голову на плечо Тецуро. Они замолкают, наблюдая, как вдалеке садится солнце. Тецуро думает, что если бы он мог выбрать один момент, чтобы запереться, как бутылке, и жить там вечно, он, вероятно, выбрал бы этот. Потому что, когда Кенма прижимается к нему тёплым телом, на этот раз Тецуро чувствует себя совершенно спокойно.

***

— А потом Тецуро споткнулся и пролил свой напиток на голову девушки, — говорит Мориске толпе вокруг него в баре со злой улыбкой на лице. — О боже, — говорит Коуши с благодарным выражением лица. — У неё потекла тушь, — добавляет Кейджи. — Мне стало плохо, и я пошёл за полотенцем. — Почему Тецуро этого не сделал? — спрашивает Дайчи. — Это ведь он её облил, не так ли? Мориске ухмыляется. — Он был слишком занят, переживая кризис посреди танцпола. И Котаро попытался поддержать его, но потом поскользнулся на выпивке на полу, упал плашмя на задницу, и у него начался собственный кризис. — А потом мне тоже пришлось утешать Бо, — говорит Кейджи. — Потому что я, по-видимому, его эмоциональная поддержка. — Почему настало время, когда все рассказывают неловкие истории обо мне и Бо? — Тецуро стонет, пряча голову руками за стойку бара. — Ну, давай, мужайся, — говорит Мориске, хлопая его по плечу. — У каждого есть время, чтобы другие люди рассказывали о них неловкие истории, понимаешь. — А когда наступит твоё время? — Я уверен, что смогу описать тебя, — отвечает Мориске и, помедлив секунду, добавляет. — Через тридцать лет. — Ты никогда не меняешься, — ворчит Тецуро. — Один раз мудак, всегда мудак. — Мудакам веселее, — подмигивает Коуши. — Во многих отношениях. — Извращенец, — бормочет Дайчи, и Коуши ухмыляется, кладя голову на плечо Дайчи и хлопая ресницами. Кейджи хмурится. — А где Кенма? — внезапно спрашивает он, и тут же все взгляды устремляются к Тецуро. — Что, я хранитель Кенмы? — По сути, — отвечает Киёко, пожимая плечами, в то время как Дайчи кивает, а Коуши говорит: — Более или менее, — Тецуро хмуро смотрит на него. Действительно, участники его группы слишком поддерживают его. — Ну, не хочу тебя огорчать, но я понятия не имею. Я коротко поздоровался с ним после шоу, но с тех пор не видел. Кейджи качает головой. — А что, если его похитили, а вы даже не заметили, что его здесь нет? — Этого не произойдёт, — говорит Тецуро. — Я имею в виду, этого никогда не было раньше, верно? — Его грудь внезапно наполняется чем-то вроде страха. Что, если что-то действительно случилось с Кенмой, и теперь он отрицает это как самый большой засранец в мире? Большую часть тура Кенма был рядом с ним, будь то знакомство или просто времяпровождение. Разве не подозрительно, что его сейчас здесь нет? Ему кажется, что его горло сжимается, словно наступил конец света, когда... — Ни за что не догадаешься, кто мне только что звонил, — раздаётся рядом тихий голос. Ну, слава Богу. Кейджи смотрит на него. — Рад видеть, что ты в порядке, Кенма. Мы волновались, когда ты не появился с Тецуро. Кенма закатывает глаза. — Я не всегда должен быть с Куро. В конце концов, я сам себе хозяин. — Так и есть, — признаёт Кейджи. Они смотрят друг другу в глаза, и кажется, что в воздухе между ними что-то такое, чего Тецуро не может понять, почти осязаемое напряжение. Он не может не чувствовать себя немного обиженным. Кенма, конечно, не рассказывал ему о том, что произошло между ним и Кейджи, а Тецуро рассказывает ему почти всё. Ну, кроме того, когда Тецуро пошёл в клуб и попытался подцепить Энни, но Кенме не нужно об этом знать. Вот дерьмо. Кенма встречался с Кейджи? Это то, о чем идёт речь?! Сначала грёбаный Шоё, а теперь ещё и Кейджи? Он знает, что не имеет права расстраиваться. Он и Кенма — не исключение. Но для него Кенма, ну, особенный. Первый и единственный парень, с которым у него был секс. Первый и единственный парень, с которым он, вероятно, захочет заняться сексом, если честно. И мысль о том, что он не то же самое для него, Кенма может делать это с другими парнями, без проблем, что он, вероятно, делает это с другими парнями, даже сейчас — заставляет его чувствовать смесь ярости и тошноты в животе. И с Кейджи, из всех людей. Кейджи, который красив, спокоен и рассудителен, и всё такое, чего нет у Тецуро. Он думает, что его сейчас вырвет, но ему удаётся сдержаться. Ему всё равно. Он не состоит в отношениях с Кенмой. Не хочет быть, не склонен к парням романтически. Но если Кенма был исключением в сексуальном плане, кто сказал, что он не мог быть исключением и в романтическом плане? Нет. Эта мысль также подавляется со скоростью света. Нет, нет, нет. — Кто тебе звонил? — говорит Тецуро, мягко подталкивая Кенму плечом. — Тоору, — говорит Кенма. — У него были некоторые... проблемы с группой. — Шокирует, — бормочет себе под нос Дайчи. — И почему-то он думает, что у меня будет совет. — Он должен был позвонить Тецуро, — нахально говорит Мориске. — Ибо он вечно вляпывается в какое-то дерьмо со своими музыкантами. — Это неправда, — говорит Тецуро. — Мои нынешние участники группы любят меня. Верно? — Конечно, — говорит Киёко, в то время как Дайчи только поднимает брови и ухмыляется. Позже, когда все расходятся, Коуши снова тащит Дайчи на танцпол, Киёко и Мориске болтают у бара, Тецуро снова подталкивает Кенму. — Какие проблемы у Тоору? Кенма медленно вдыхает, выдыхает. — Обещай, что больше никому не скажешь. — Что, теперь тебя так беспокоит Тоору, который называет тебя пудингом и, вероятно, самый неприятный человек на планете, конфиденциальность Ойкавы? — Я пытаюсь быть хорошим человеком, Куро, — фыркает Кенма. — Ладно, ладно, ты же знаешь, что не буду. В любом случае, мне некому рассказать. Покончим с этим. — Он сказал, что они с Хаджиме много спорили, — наконец говорит Кенма. — Пытались писать их второй альбом. Хаджиме не согласен с художественным стилем, которого добивается Тоору, и он хочет иметь возможность иметь большее влияние на работу группы. Он спрашивал, знаю ли я что-нибудь об этом, потому что ему трудно сработаться с участниками группы. — Ах, — выдыхает Тецуро. — Но ведь какое-то время они были друзьями, не так ли? — С тех пор, как они были детьми, — кивает Кенма. — Хм, — задумчиво произносит Тецуро. — Это отстой. — Красноречиво. Однако Тецуро не может не думать о своей собственной группе. Он слышал, что многие группы распадались из - за творческих разногласий. Нэко, по сути, распалась из-за этого, хотя это было и вполовину не так драматично, как распады других групп. А что, если Чёрный Коготь закончит тем же путём и сгорит в огне? Что, если Дайчи, Коуши и Киёко втайне начнут обижаться на него? Он с трудом может представить, что это происходит с Тоору и Хаджиме, но, похоже, там нарастает напряжение, которое даже он не заметил. Он хмурится. — Думаешь, с ними всё будет в порядке? — Откуда мне знать, — пожимает плечами Кенма. — Быть в группах с людьми, которые тебе небезразличны, иногда бывает очень изменчиво. — Ты говоришь так, как будто говоришь по собственному опыту. — Знаешь, когда-то я был подростком. Я попытался создать группу с некоторыми знакомыми. Это плохо кончилось. — О боже. Скажи мне, что у тебя всё ещё есть записи этих песен. — Конечно, не знаю. Я уничтожил все доказательства существования этой группы. — Ты меня лишил, надеюсь, сам знаешь чего. Я опустошён. — Заткнись. — В любом случае, я думаю, что они есть, — напевает Тецуро, а затем, понимая, что это звучит странно вне контекста, добавляет. — Всё будет хорошо, я имею в виду. Тоору, вероятно, просто драматизирует, — он игнорирует яму страха, бурлящую внизу его живота. Кенма слегка кивает. Тецуро снова ухмыляется. — Эй, я просто рад, что тебя не было здесь раньше, когда Мори рассказывал все мои неловкие истории с первых дней в Нэко. Хотя бы за это надо благодарить Тоору. Кенма поднимает бровь. — Неловкие истории? Может быть, мне стоит пойти и найти Мориске. — Эй, нет, в этом нет необходимости, — пытается сказать Тецуро, но Кенма уже направляется туда, где разговаривают Мориске и Киёко. Проклиная себе под нос собственную глупость, Тецуро пробирается сквозь толпу позади него, но к тому времени, когда он добирается туда, уже слишком поздно. — Потом он упал прямо ей на колени, — заканчивает Мориске с ухмылкой на лице. — Опрокинул её шикарную бутылку вина и всё такое. Он предложил заменить его, но я думаю, она могла сказать по тому, как он был одет, что Тецу точно не купался в деньгах. Тецуро в отчаянии смотрит на Кенму, чьи глаза блестят. — Я полагаю, ты не получил право на выступление. — Конечно, нет, — говорит Мориске. — Какое-то время я злился на него, но... Ты начинаешь понимать, что всё дело в том, кто он, чёрт возьми, такой, понимаешь? — Честно говоря, — говорит Киёко, улыбаясь ему. — Стало немного лучше. — Немного лучше?! — жалуется Тецуро. — Мне стало значительно лучше, спасибо. В последнее время у меня никогда не бывает таких моментов. — А как же тот день, когда мы пошли в пиццерию и ты... — Кенма, — перебивает Тецуро, сильно толкая Кенму локтем, чтобы прервать его. — Тебе не кажется, что на одну ночь хватит неловких историй обо мне? — Нет, — хором говорят Мориске, Кенма и Киёко. Тем не менее, кульминация всех самых страшных историй Тецуро недостаточно, чтобы удержать Кенму подальше от него. Как только все остальные рассеиваются, возвращаясь в свои гостиничные номера или кто знает куда, маленькая рука Кенмы берёт его за руку, крепко сжимая и таща обратно в отель. — Я снял номер сегодня вечером, — говорит он слегка знойным голосом. Тецуро сглатывает. — Отлично, — говорит он, вдруг совершенно ошеломлённый и, как павловский пёс, уже немного возбуждённый. Это Кенма тащит его сегодня вечером, Кенма кусает его за губу, Кенма прижимает его к стене, и Тецуро думает, что он может просто умереть на месте, потому что это, должно быть, рай. Руки Кенмы тянут его за волосы, и Тецуро издаёт жалкий стон. Кенма просто смотрит на него, его губы изгибаются в лёгкой улыбке. Однако он ничего не говорит, просто втягивает Тецуро обратно, снова сжимая их губы. Тецуро более чем счастлив утонуть в нём. На следующее утро он просыпается и обнаруживает, что Кенма свернулся калачиком на груди, его волосы собраны в обычный хвост, а его лицо умиротворенно во сне. Тецуро не знает, какое, чёрт возьми, чувство в его груди. Он снова засыпает.

***

Ближе к концу тура он находит Мориске в кафе с ноутбуком перед собой, стучащим по клавишам. Тецуро подкрадывается к нему сзади. рад снова быть в туре, — печатает он, — если бы здесь не было определённого человека... я имею в виду... дерьмо, я ничего не сказал. но он сводит меня с ума. и не в лучшую сторону. Вероятно, пора заявить о своём присутствии. Тецуро громко откашливается, почти заставляя Мориске вскочить с места. Мориске оборачивается, его лицо приобретает чудесный красный оттенок, когда Тецуро растягивает слова: — Пишем дневник, да? — Пошёл ты, — решительно говорит Мориске, его лицо всё ещё имеет оттенок помидора. — Это не грёбаный дневник, придурок. — Тогда какого черта? Потому что это очень похоже на дневник. — Просто потому, что тебе 80 лет. Это блог в «Живом журнале». Я просто пишу посты в блоге о себе и своей жизни. Вот, чёрт возьми, всё. — Это ужасно похоже на дневник с более технологичным названием. И... подожди, подожди. Живой журнал — это разве не сайт с фанфиками? Ну, знаешь, с сексуальными историями? Мориске хихикает. — То, как ты иногда говоришь, Тецуро, звучит, как будто ты — оскорбленная девственница. Затем я должен подумать, что я точно знаю, что нет, и что я видел твою голую задницу раньше... — Давай больше никогда не будем об этом говорить. Дерьмо. — Мне бы очень хотелось никогда больше об этом не говорить. В любом случае, да, это тот же самый сайт, но это не значит, что тебя заставляют смотреть истории о том, как ты трахаешь Кенму, как только ты подписываешься на сайт, понимаешь? — Мориске, о боже... Подожди, чёрт, ты знаешь о них? — Конечно, знаю. Иногда старые поклонники Нэко комментируют мои посты, задаваясь вопросом, что я думаю о... э - э... что это такое — Тецукен? — Давай закончим этот разговор здесь. Что ты им скажешь? — Я говорю им, что я здесь не для того, чтобы говорить о грёбаном Тецуро Куроо и его странной любовной жизни, очевидно. Такой ответ Мориске — не твёрдое «нет, Тецуро гетеросексуален и не имеет романтического интереса к мужчинам», и Тецуро не может не задаться вопросом, поймут ли фанаты, осознают, что даже один из ближайших друзей Тецуро не сможет полностью избавиться от слухов и историй о нём и Кенме. Его сердцебиение немного подскакивает, но он изо всех сил старается избавиться от этого. — Думаешь, мне стоит подписаться на один из этих... э-э, вещей в «Живом журнале»? — Конечно. Ты собираешься внести свой вклад в архив Тецукена? Не думал, что ты из тех, кто пишет бесстыдную еблю, но, наверное, ты никогда по-настоящему не узнаешь людей. Тецуро только усмехается в ответ. — Вообще-то я подумывал о создании сообщества, чтобы люди писали истории о... э-э ... некоем Мориске Яку и некоем Льве Хайбе... — Что? Блять. — Я имею в виду, что я уже видел много историй, — говорит Тецуро, хотя он никогда не смотрел их, даже не думал о том, чтобы сделать это. — Они говорят, что то, как вы ведёшь себя по отношению к нему, и всё время, когда ты говоришь о нём, доказывает, что вы оба отвратительно влюблены... — Кажется, меня сейчас стошнит, — говорит Мориске. — Не смей даже разговаривать с этими людьми. Я позвоню в бюро авторских прав, посмотрю, смогу ли я привлечь этих людей к ответственности за использование меня для этих ужасных, отвратительных фантазий... — Мориске. — Что? — Я над тобой издеваюсь. Я никогда не видел этих историй. — Ты самый худший человек, — говорит Мориске. — И я совсем по тебе не скучаю. Тецуро смеётся. — Да, да, я тоже скучаю по тебе, придурок. Но я рад, что ты нашёл другой способ продолжать заниматься музыкой. Позже тем же вечером Тецуро создает аккаунт в «Живом журнале». Он не понимает, как это работает, даже после просмотра некоторых постов Мориске. Яку пишет о своей повседневной жизни, о случайных, обыденных вещах, которые с ним происходят. Тецуро не уверен, что кто-то захочет читать о нём такие вещи. Тем не менее, он создаёт новый пост. начало Мориске сказал мне, что «Живой журнал» — это новая для меня вещь, так что я здесь, наверное. В туре с Кошачьим боем и Мориске, что очень приятно, потому что я бываю рядом с некоторыми из моих любимых людей. Шоу сегодня было чертовски фантастическим, и мы с К. после этого пошли в Макдональдс. Думаю, кассир мог меня узнать, но она не сказала, чёрт возьми, хахаха Затем он отправляет Мориске ссылку на учётную запись в своём новом посте, сообщая друзьям Мориске о «Живом журнале», а также своему другу, потому что он получает поток уведомлений о людях, добавляющих его. А затем начинают появляться комментарии. К??? Это Кенма?? Ха-ха-ха, приятно видеть, что вы с Мори всё ещё разговариваете, даже если вы не в одной группе А-а-а, Тецукен! Эй, Тецуро, увидимся завтра вечером на шоу Чёрного когтя! Не могу дождаться! Рад видеть, что ты наконец-то завёл «Живой журнал»! Он не отвечает ни на один из них, потому что не уверен, что знает этикет, связанный с ответами на подобные комментарии. Тем не менее, он их все читает, смущая его. Да, К, конечно, имел в виду Кенму — но разве это ненормально, что они вместе ели? В какой-то момент ест со всеми! Ничего особенного! Он выходит из своей учётной записи, его мысли запутались.

***

В последнюю ночь перед окончанием тура он просыпается с головой Кенмы на плече и обнаруживает, что они оба сидят в автобусе Чёрный когтя. Мориске держит свой новый телефон с камерой, ухмыляясь, когда он делает снимок их двоих. — Мои поклонники «Живого журнала» будут в восторге, — торжествующе говорит Мориске. — Ты слишком громко разговариваешь, — ворчит Тецуро, глядя на Кенму, лежащего на плече, его глаза всё ещё закрыты. — Ты его разбудишь. — Честно говоря, ему лучше вернуться в свой автобус, — замечает Коуши. — Лев, Соу, Тора и Шохей уехали назад, хотя Шохей сказал, чтобы мы позвонили ему, если он ему понадобится, он заставит Тору «тащить задницу Кенмы» обратно в их автобус. — Всё в порядке, — говорит Тецуро, глядя на Кенму, и его губы кривятся в улыбке. Кенма действительно выглядит мило, когда он спит, — не может не думать он, а потом задаётся вопросом, не странно ли это думать об этом. Нет, наверное, нет. Мориске тоже выглядит довольно мило, когда спит. Как маленький ребенок. Он может вообразить, как ему надерут задницу за эту мысль. — Ты и вправду слабак, — говорит Киёко. — Ха, я никогда не притворялся, что это не так. Всё дерьмо, что люди говорят обо мне как о крутом — полная ложь. — Никто никогда не говорил, что ты крутой, — подозрительно говорит Дайчи. — У людей есть глаза. — Прошу прощения? Я ношу кожаные куртки! — Да, но у тебя нет татуировок, — говорит Дайчи, указывая на татуировку, украшающую его предплечье. — Или пирсинг, — Он указывает на Кенму, и его различные пирсинги украшают его ухо — пирсинг, который Тецуро облизал и натянул, заработав восхитительные звуки с губ Кенмы, но нет, определённо не время позволять своим мыслям идти по этому пути. — Может, мне сделать татуировку, — размышляет Тецуро, глядя на свою руку — совершенно голую. У Котаро много татуировок на руках, как и у Дайчи, Такеторы и Соу. Даже у Киёко есть татуировка на лодыжке, а у Кейджи — простая татуировка на запястье. Он вдруг чувствует себя немного странно. — Вообще-то, это неплохая идея. — Ты не должен просто так решиться сделать татуировку, — предупреждает Дайчи. — Разве ты не решил сделать её за пять минут? И разве это не была татуировка в виде миски с раменом? — Коуши дразняще ухмыляется. — Рамен вкусный и дешёвый, знаешь ли, — бормочет Дайчи, и это звучит значительно более сварливо. — Кроме того, в тот момент ты всё равно почти не видел моих рук. Не то чтобы это имело значение, если я сделаю ещё одну случайную татуировку. Но если это будет первая и, возможно, единственная татуировка Тецуро... — Единственная?! Кто сказал, что это будет моя единственная татуировка? — Твоя низкая переносимость боли, — сонно бормочет Кенма, его тёплое дыхание касается руки Тецуро. Куроо едва не вздрагивает. — Когда, чёрт возьми, ты проснулся? — говорит он, легонько подталкивая Кенму локтем. — Вы все такие шумные. — Я же говорил вам, ребята… — В основном ты, Куро. У Тецуро отвисает челюсть. — И вот я позволяю тебе использовать мою руку в качестве подушки! А потом ты просыпаешься и грубишь мне! — В любом случае, твоя рука слишком твёрдая. Тецуро закатывает глаза, но поднимает руку, позволяя Кенме положить голову на его грудь. Кенма издаёт тихий одобрительный звук, прижимаясь ближе к груди Тецуро и снова закрывая глаза. Тецуро смотрит на остальных, которые наблюдают за ними, приподнимая бровь. — Что-то не так? — Вы всё ещё похожи на старую супружескую пару, — говорит Мориске, качая головой. — Наверное, некоторые вещи никогда не меняются. — Значит, они всегда были такими? — говорит Дайчи. — По крайней мере, с тех пор, как Тецуро подписал контракт с Кошачьим боем. — Разве это сделал не Котаро? — спрашивает Коуши. — Нет, он расскажет тебе, как это было, но Тецуро прислал ему мини-альбом и потребовал, чтобы он его послушал. И все мы знаем, что Котаро слушает только таких, как Кейджи и Тецуро, и почти никого другого, к вечному ужасу Акинори. — Бедный Акинори, — сочувственно говорит Дайчи. — Хотя я чувствую, что наконец-то понимаю динамику происходящего, — довольно загадочно говорит Киёко. Тецуро трёт свой лоб рукой, которая не обнимает Кенму. — Здесь нет никакой динамики, — устало говорит он. — Просто два чувака дружат. Разве это грех в наши дни? — Да, — хором ответили все четверо. Тецуро стонет, гладя Кенму по волосам. — Вы все невыносимые придурки. Он не хочет отпускать Кенму, думает он, крепче обнимая его. Он не хочет, чтобы это волшебное путешествие заканчивалось.

***

Однако это заканчивается, как и всё остальное. 2007 год тоже заканчивается, и с 2008 года начинается новая эра, новый Тецуро. По крайней мере, так говорит себе Тецуро, как он делает каждый год. В конце 2007 года он обзавёлся собственной квартирой. Он чувствует, что теперь у него есть приличная сумма денег, достаточная, чтобы оправдать получение собственного места. Это довольно хорошее место, отдельная спальня, гостиная, ванная комната и приличных размеров кухня. Уютный дом, хотя он не будет жить в нём больше полугода, пока будет в туре. Однако проблема заключается в том, что жизнь в одиночестве сопряжена со своими собственными проблемами, а именно: жизнь в одиночестве после тура и постоянного окружения людей кажется чертовски одинокой. Вот так он и оказывается в баре на Новый год, чувствуя себя более чем жалко, потому что ему хочется, чтобы он был не один, чтобы с ним был кто-то ещё. Прошло слишком много времени с тех пор, как он целовался в последний раз. Он подумывает поискать кого-нибудь из посетителей бара, но это кажется жалким даже для него. Вместо этого он стучит по стойке. — Ты можешь достать мне... — он смотрит на напитки, потом вздыхает. — Не бери в голову. Это адская ночь, когда он даже не думает, что выпивка ему поможет. Он всю ночь валяется, пока ему не звонит Кенма. Он мало говорит, просто задаёт короткие вопросы, даёт краткие ответы и мычит, когда нужно, но это всё же делает его ночь лучше, просто разговаривая, в миллион раз лучше, когда Кенма говорит: — Было бы хорошо, если бы ты был здесь. — Ах, что это? — говорит Тецуро со смехом. — Ты хочешь, чтобы я был твоим новогодним поцелуем? — Ну и что с того, — фыркает Кенма. — А кого ещё мне целовать? Кейджи автоматически появляется в голове Тецуро, сразу же за ним следует Шоё. Вместо этого он спрашивает: — Кто же тогда с тобой? — Моя семья, — говорит Кенма. — Мама, папа, бабушка. — О, ты должен поцеловать свою бабушку на Новый год. Это было бы мило. — Куро. — Что? Так и будет! Я бы поцеловал свою бабушку, если бы она была здесь. — Где ты? — Я... в баре, — запинаясь, говорит Тецуро. — Куро, — снова говорит Кенма, но на этот раз его тон другой: взволнованный, — думает Тецуро, и тут же чувствует себя плохо. — Я даже не пью, — говорит он, как будто должен объяснить. — Я просто... Я не хотел оставаться дома один. Эта квартира казалась слишком пустой. И я не знал, куда ещё пойти. Обратный отсчёт до Нового года начинает звучать на фоне окружения Кенмы и Тецуро. Кенма вздыхает. — Наверное, мне лучше повесить трубку. Но если тебе станет одиноко, просто позвони мне. Я... здесь. И ты это знаешь. — Знаю, — говорит Тецуро. — Знаю. Я тебе позвоню. Может быть, завтра. — Завтра, — говорит Кенма. — Я поговорю с тобой завтра. Тецуро чувствует, как его губы приподнимаются в улыбке. — Пока, — говорит он. Позже в тот же вечер он пишет новый пост в своём блоге в «Живом журнале». Это начинает походить на дневник: он знает, что другие люди могут читать, поэтому он никогда не конкретизирует, никогда не называет реальных имён. Однако в этом есть что-то такое, что заставляет чувствовать себя весело и захватывающе. Новый год Ты сказал, что хотел бы, чтобы я мог быть твоим полуночным поцелуем, и, честно говоря, я начинаю желать, чтобы я тоже мог быть твоим. Без тебя здесь всё кажется ещё более одиноким. Квартира слишком большая, а кровать холодная без тебя. Ты хороший приятель по объятиям, ты ведь это знаешь, верно? Это действительно звучит так, как будто я тоскую по потерянной любви или что-то в этом роде. Ха-ха-ха. Я имею в виду это в самом платоническом смысле конечно Он читает первый попавшийся комментарий: Омг Тецуро влюблён! Кто эта счастливица? (Или парень, я думаю) Он тут же закрывает вкладку.