Superposition

'Cause your moonlit backseat Always leaves me somewhere inside The softest part of my mind And keeps me Powerless tonight All I am is losing track of time Tell me why You're the only one that makes me Powerless tonight Powerless, Waterparks

Два года спустя

Тецуро просыпается от звука громкого настойчивого мяуканья у его ног. — Какого хрена, — бормочет он себе под нос. Он осторожно пинает другую ногу под одеялом, что приводит к тихому бормотанию «что?» от его парня. Тецуро закатывает глаза. — Я думал, ты должен был накормить Широ вчера вечером. — Я накормил. — Тогда почему он здесь мяукает? — Потому что он воплощение зла. Выстави его и вернись в постель, ладно? В голосе Кенмы звучит мольба, к которой Тецуро всегда был слишком восприимчив. Он бормочет пару проклятий, подходя к двери, поднимая Широ и выставляя его обратно за дверь. Взглянув на кота, он говорит: — Не буди Кенму. Широ недоуменно моргает. Тецуро вздыхает. — У тебя есть еда. У тебя есть целая долбаная игровая площадка, которую Кенма на днях устроил для тебя. Ты можешь свободно передвигаться по всей квартире. Не можешь найти чем заняться? Широ смотрит на него своими широкими невинными глазами, которые слишком похожи на широкие невинные глаза одного конкретного человека, который имеет тенденцию смотреть на него, когда Тецуро злится. Из-за этого Тецуро слишком сложно рассердиться. — Хорошо, — ворчит он. — Иди, сделай что-нибудь. Я приду и уделю тебе внимание примерно через час, хорошо? — Куро, — голос Кенмы снова доносится из их постели. — Почему ты так долго? Ложись уже в постель. Никогда не было более заманчивых слов, — думает Тецуро про себя, выталкивая кота, закрывая дверь и возвращаясь в свой личный рай. Кенма сонно моргает, глядя на него с кровати, и, как только он ложится, Кенма полностью накрывает его — голова на его груди, руки обвиваются вокруг него, ноги между ног Тецуро. Куроо моргает, но улыбается и медленно, лениво целует его, его рука скользит по спине Кенмы. Козуме целует его в ответ на этот раз с большей решимостью. Он начинает переворачиваться, взбираясь на Тецуро со злобным блеском в глазах, с которым Тецуро слишком хорошо знаком. Тецуро собирается по-настоящему погрузиться в это, когда... Мяу. Кенма, конечно, игнорирует это, покачивая головой, прежде чем наклониться, чтобы снова поцеловать Тецуро, затем опускает губы, чтобы прикусить его шею. Но затем ещё одно мяуканье, на этот раз более громкое и настойчивое, пронизывает воздух, а затем из-за пределов комнаты доносится грохот. Кенма стонет и скатывается с Тецуро. — Этот грёбаный кот. — Это, наверное, к лучшему, — успокаивающе говорит Тецуро, проводя рукой по волосам. — У нас встреча через два часа. — Я не знаю, почему ты так рано назначаешь встречи. — Это личная месть — вытащить тебя из постели до полудня, — говорит ему Тецуро. — Или, что более вероятно, у этого человека не было другого свободного времени, так что я согласился. Я пойду приготовлю завтрак и посмотрю, что на этот раз уничтожил этот кот. Он прижимается к губам Кенмы лёгким поцелуем. По мнению Тецуро, поцелуи с Кенмой — одна из немногих вещей, которые никогда не устареют. Он почти уверен, что сможет делать это вечно. — Хорошо, — зевая, говорит Кенма. — Я посплю ещё десять минут. Тецуро знает, что это ложь. Кенма скажет, что ему нужно ещё десять минут, но он даже не станет ставить будильник. Затем Тецуро должен будет войти в комнату, схватить его на руки и, чёрт возьми, отнести в гардероб, чтобы заставить его одеться. Кенма будет ворчать добрых десять минут, прежде чем надеть то же самое, что надевает каждый божий день: чёрные брюки, толстовку, которая слишком велика для него (обычно украдена у Тецуро, хотя Кенма защищается, говоря, что теперь они живут вместе, то, что принадлежит Тецуро, теперь тоже принадлежит Кенме). Козуме будет ворчать, пока Куроо не уйдёт, после чего Кенма спустится по лестнице через пару минут. Если Тецуро всё ещё готовит еду, Кенма подойдёт к нему сзади, обнимет руками талию Тецуро и уткнётся головой в его спину. И грудь Тецуро наполнится всем счастьем, которое не рассеялось ни капли с тех пор, как они начали встречаться. Думать о том, что будет дальше, достаточно, чтобы у него появилась мотивация, чтобы спуститься по лестнице и начать готовить завтрак. В конце концов, у них впереди довольно полный день.

***

— Тебе нужно вложить больше эмоций в эту фразу, — мягко и ровно объясняет Кенма парню, сидящему перед ними. — Это должно быть кульминацией песни, верно? Но никто не сможет сказать, что это кульминация, если ты не покажешь всё, что у тебя есть. Ты должен убедить публику. — Гм, — говорит парень, поглаживая подбородок. — Да, ну, я думаю, ты прав или что-то в этом роде. Просто иногда я слишком погружаюсь в свои мысли. Я слишком беспокоюсь о том, чтобы звучать идеально, понимаешь? — Я думаю, что каждый это понимает, — говорит Кенма. — Но ты же не хочешь, чтобы люди скучали во время прослушивания альбома. — Боже, — говорит парень. — Чёрт, ты действительно думаешь, что им будет скучно? — Ну, нет, если ты примешь мои предложения, — голос Кенмы звучит уверенно. Приятно слышать, учитывая, как неуверенно звучал Кенма, когда Тецуро впервые встретил его много лет назад. — Имей в виду то, что я сказал. Когда Кенма выходит из студии звукозаписи, он бросает на Тецуро свой фирменный сварливый взгляд. — Разве у тебя нет других дел? — Что-то более лучше, чем наблюдать за тобой? — Тецуро подносит руку ко рту, глаза комично расширяются. — Кенма, детка, нет ничего лучше. — Значит, ты ведёшь себя как извращенец. — Я не подкрадываюсь к случайным людям! Просто мой парень! Я чувствую, что для этого могут быть исключения. — Конечно, — криво усмехается Кенма. — Эй, я сказал Эстель* в студии, что помогу ей, но теперь Джейсон, очевидно, нуждается во мне, потому что он не может следовать указаниям, которые я давал ему около сотни раз, так что... — Да, я отправлюсь туда прямо сейчас, — Тецуро целует его в лоб, улыбаясь про себя, видя, как лицо Кенмы всё ещё краснеет, даже после многих лет свиданий. — Честно говоря, я удивлён, что ты до сих пор не бросил Джейсона. Если бы это был Лев, ты, вероятно, уже хладнокровно убил бы его. — Да, хорошо. Мне платят, чтобы я не убивал Джейсона. Мне бы заплатили независимо от того, убил я Льва или нет, — смеётся Тецуро, и Кенма продолжает. — Лев написал мне на днях. Насколько я понял, он говорит, что снова в туре и скоро приедет в Чикаго. — Прямо сейчас? Чёрт, ты с ним встретишься? — И Мориске в туре с ним. Тецуро хохочет, его громкий, супер непривлекательный смех, который он приберегает только для тех случаев, когда находит вещи супер весёлыми. Например, Мориске Яку, вынужденный выдержать ещё один тур с такими, как Лев Хайба, и на этот раз это даже не вина Тецуро. — Нет. — Да, серьёзно. В любом случае, я сказал им, что мы встретимся с ними, когда они приедут сюда. Несмотря на мои многочисленные оговорки. — Ты тоже идешь? — Да, наверное. Ты же знаешь, какие они с Львом. А теперь они добавили в микс нового вокалиста и барабанщика. — Юки и Тамахико, верно? Они их привезли? — Думаю, да. Хотя, если они хоть немного похожи на Яку и Льва, мне, возможно, придётся откланяться после первого часа или двух. — Я был бы удивлён, если бы ты продержался так долго. — Ха, ха, — невозмутимо произносит Кенма, глядя на него снизу вверх. Тецуро смотрит на него сверху вниз, снова испытывая благоговейный трепет: то, как лицо Кенмы с годами стало более зрелым, но на его щеках всё ещё есть немного округлости; то, как его глаза кажутся немного более яркими; то, как он всё ещё собирает волосы в хвост, его серьги всё ещё в ушах. Тецуро хочет поцеловать его, и он обдумывает это, будь проклят непрофессионализм, когда чёртов Джейсон прочищает горло. Тецуро отскакивает назад, похлопывая Кенму по плечу, прежде чем бросить взгляд на Джейсона. — Удачи с ним, — говорит он со смехом. — Увидимся после работы. — Я убью его, — ворчит Кенма. Тем не менее, он берёт руку Тецуро и быстро сжимает её, прежде чем уйти.

***

В тот вечер он ужинает с Котаро и Кейджи. Кенме приходится задерживаться допоздна, чтобы закончить работу над песней Джейсона, но он обещает, что присоединится к ним после того, как закончит. Ресторан довольно хороший, что говорит Тецуро о том, что ресторан явно выбрал не Котару. Он улыбается Бокуто, когда тот приближается. — Ты хорошо выглядишь, приятель, — говорит он, быстро обнимая Котаро. Кейджи морщится. — Только потому, что он настаивает на тренировках между каждым сетом, — говорит он со вздохом. — В один прекрасный день он поднимет свой вес на сцену. — Эй! Я не такой, — протестует Котаро, толкая локтем Кейджи. — Ты хочешь сказать, что тебе не нравятся мои мышцы? — Они отлично выглядят, Котаро. — Отлично?! Просто отлично?! Кейджи! Тецуро фыркает, глядя на них двоих. Честно говоря, приятно снова видеть Котаро и Кейджи вместе. После того, как всё дерьмо с Full Soul утихло, он беспокоился о них — особенно с учётом критики, которую они получили в отношении своего четвёртого альбома и того влияния, которое сказалось на них двоих. Но всего через несколько лет всё встало на свои места. Они вернулись с совершенно новым альбомом и покорили мир штурмом. Этот альбом отличался от их собственного звучания, но, тем не менее, он был хитом на поп-радио. А Котаро и Кейджи кажутся счастливее, чем когда-либо. Уютнее, чем когда-либо, хотя Тецуро немного боится быть тем, кто им об этом скажет. Позже ему придется спросить об этом Кенму. Он, кажется, всегда знает эти вещи раньше всех. Они садятся за свой столик, Котаро легко проскальзывает на место рядом с Кейджи, его рука снова обнимают Акааши за плечи. Общеизвестно, что Котаро Бокуто — обидчивый человек, даже в присутствии случайных людей, которых он никогда раньше не встречал. Тем не менее, кажется, что есть что-то другое в этом прикосновении, в фамильярности, стоящей за ними, и в том, как его рука продолжает сжимать плечи Кейджи. — Чувак, — начинает Котаро. — В наши дни в туре всё как-то странно. В значительной степени только мы, Crowfeathers, White Foxes и Powerhouse, всё ещё испытывают трудности в эти дни. Я имею в виду, что Тоору всё ещё рядом, но тусоваться с Bluecastle без Хаджиме, Макки и Маццуна — отстой. Кто-то должен убрать Тоору, знаешь ли! — Ты умеешь говорить, — криво усмехается Кейджи. — Ну, вот почему у меня есть ты, не так ли? И Акинори! Он всегда комментирует мои действия. — Наверное. Тецуро усмехается. — Но, эй, Тоору говорит, что они с Хаджиме снова лучшие друзья, да? Это должно что-то значить. — Да, — кивком подтверждает Кейджи. — Хотя я уверен, что Хаджиме не совсем доволен количеством фотографий, которые Тоору публикует с ним в социальных сетях. — Вся его лента — это только его селфи с Хаджиме и Вакатоши! — со смехом говорит Котаро. — Я всё ещё не могу поверить, что они с Вакатоши так близки, после того, как он всё время жаловался, какой ужасный человек Вакатоши, как он думает, что он лучше всех, и всё такое дерьмо. Тецуро смеётся. — Боже, я тоже. Он действительно изменился на сто восемьдесят градусов. Но теперь они с Вакатоши неразлучны, когда ездят в тур вместе. И Тоору постоянно втягивает бедного Вакатоши в свои уродливые селфи с задницей. — Селфи — это весело! — протестует Котаро. — Эй, Кейджи, мы должны сделать больше селфи вместе! — Ни в коем случае. — Что? Почему нет? Нашим фанатам это понравится! Каждый раз, когда я публикую фотографию, они спрашивают: «Где Кейджи, почему Кейджи нет на фотографии!» Они, наверное, плакали бы вечно, если бы ты сфотографировался со мной! Тецуро подпирает подбородок рукой с лёгкой улыбкой на лице, наблюдая, как они ссорятся. Это успокаивающий звук. К этому моменту Full Soul стала, по сути, его собственной семьёй, учитывая количество времени, которое он провёл с ними в туре, и количество разговоров с ними даже после того, как обе их группы распались, хотя один из распадов был временным. Однако через пару минут, когда все изучают меню, Котаро получает оповещение на свой телефон. — Святое дерьмо! — кричит он, швыряя телефон на стол. И Кейджи, и Тецуро поворачивают головы, чтобы посмотреть на него. — Что-то случилось, Котаро? — говорит Кейджи в своей спокойной манере. — Да, что-то случилось! — решительно говорит Котаро. — Любовь победила! — Любовь победила? — повторяет Тецуро, его брови сошлись на переносице, и тут до него вдруг дошло, почему это звучит так знакомо. — Срань господня. Ты шутишь. — Однополые браки теперь легальны во всех 50 штатах, — кричит Котаро, тыча телефоном в лицо Тецуро. — Я только что получил уведомление. — Ух ты, — говорит Кейджи, выражение его лица не меняется, но взгляд смягчается, особенно когда он переводит его на Котаро. — Честно говоря, я этого не предвидел. Я не был уверен, что этот законопроект будет когда-нибудь принят. — Ну, это так, — говорит Котаро, скрестив руки на груди. — И это означает, что это явное доказательство того, что ты должен чаще слушать меня, Кейджи! — Я слушаю тебя, Котаро. Тецуро даже не может их слушать. Он роняет телефон Бокуто на стол, заставляя Котаро и Кейджи вздрогнуть и посмотреть на него, и он говорит: — Я сделаю это. — Что сделаешь?! — спрашивает Котаро. — Я собираюсь жениться на Кенме, — говорит он срывающимся голосом. — Я собираюсь... — Ты понимаешь, — отмечает Кейджи. — Однополые браки легальны в Иллинойсе, штате, в котором вы проживаете, уже почти два года. — Да, но тогда мы встречались меньше года! — протестует Тецуро. — Но теперь прошло уже достаточно времени, и я никогда ни в чём не был так уверен за всю свою грёбаную жизнь. К тому же это было бы символично. В некотором роде, как праздник. Котаро громко смеётся, хотя выражение его лица радостное. Кейджи говорит: — Ну, я, конечно, не собираюсь тебя останавливать. Вы двое — прекрасная пара. И я знаю, что Кенма очень счастлив с тобой. Тецуро кивает Кейджи и не может не вспомнить те дни, когда он думал, что Кенма был влюблён в Кейджи. Сейчас почти смехотворно думать о том, как сильно Кенма любит его: как в своём маленьком Кенме он демонстрирует это каждый божий день. Хотя Кенма однажды в пьяном виде признался, что они с Кейджи встречались несколько раз. Тем не менее, глядя на Кейджи Акааши, Тецуро не может его винить. У Кенмы хороший вкус. (Если подумать, он почти уверен, что сам — самая сомнительная часть вкуса Кенмы.) — Ты собираешься жениться, — говорит Котаро, его голос звучит почти как рыдание, когда он обнимает Тецуро своей слишком мускулистой рукой за шею. — Мои лучшие друзья женятся друг на друге! — Я его ещё не спрашивал, — говорит Тецуро, похлопывая Котаро по спине. — Прибереги это безумие для предложения, Бо. Но ты ведь поможешь мне спланировать, как сделать предложение, верно? Кейджи бросает на Тецуро взгляд, слишком напоминающий тот, который бросает на него Кенма — взгляд «ты шутишь?», в то время как Котаро говорит: — Да, да, да, конечно, но он скажет «да»! — слишком громко. Тецуро похлопывает его по спине, но когда появляется Кенма, он смущается. — С ним всё в порядке... — бормочет Кенма. — Он в порядке, — быстро говорит Кейджи. — Привет, Кенма. Давно не виделись. — Привет, Кейджи. Рад тебя видеть, — говорит Кенма, и чуть более весёлый тон в его голосе указывает на то, что он очень рад видеть Кейджи, прежде чем он снова вопросительно смотрит на Котаро, а затем на Тецуро. Куроо наконец отталкивает от себя Бокуто и лучезарно улыбается своему парню. — Ты слышал новости? — Ничего особенного, — говорит Кенма. — Что-то случилось? — Однополые браки легальны, — громко кричит Котаро. Он, вероятно, привлекает внимание всех остальных людей в (довольно хорошем) ресторане, но Тецуро не может заставить себя заботиться об этом — он уже практически выкрикнул свою сексуальную ориентацию в пустоту, когда публично рассказал о своих отношениях с Кенмой и столкнулся со всеми трудностями из-за этого. Кенма моргает. — В Иллинойсе это уже законно, — мягко говорит он. — Именно это я и сказал, — говорит Кейджи. — Но теперь это законно во всей стране! — говорит Котаро. — Это как бы повсеместно законно! Правильно ли я употребил это слово, Кейджи? — Да, правильно, — кивает Кейджи. — Поздравляю. — Приятно слышать, — говорит Кенма, проскальзывая на место рядом с Тецуро и, когда тот обнимает Кенму за плечи, наклоняется к нему. Тецуро целует Кенму в висок и шепчет: — Как всё прошло? — Это было дерьмово, — мрачно говорит Кенма. — Но я буду жить, — он бросает на Тецуро взгляд, в котором спрашивается, что с Котаро, но Тецуро просто пожимает плечами в ответ. Он ни за что не посвятит Кенму в эту маленькую тайну. — Вы двое такие милые, — говорит Котаро, подходя сзади, чтобы взъерошить им обоим волосы. — Подожди, — осторожно говорит Кенма, — Бо, ты пьян? — Опьянён жизнью, — решительно говорит Котаро. — Сядь, — говорит ему Кейджи, подтягивая его обратно в сидячее положение. — Нас выгонят из этого ресторана. — Это было бы не первое место, из которого нас с Тецу выгнали вместе, — хвастливо говорит Котаро, и Тецуро не может не поморщиться от воспоминаний о своих прежних днях, хотя ему также приходится немного улыбаться. Это были хорошие дни. Кроме инцидента в круглосуточном магазине, но это достаточно легко забыть, учитывая множество хороших дней в туре. Хотя он сидит здесь за столом с Кенмой, всё ещё опирающегося на него, Котаро и Кейджи тоже с ними, он думает, что с таким же успехом это могут быть старые добрые времена. А точнее — даже лучшие времена.

***

В следующие дни Котаро начинает взрывать телефон Тецуро сообщениями. Он отправляет ссылки на видео с действительно продуманными публичными предложениями, говоря, что ЭТО ТАК МИЛО!!! и КЕНМА БЫЛ БЫ В ВОСТОРГЕ ОТ ЭТОГО!! Тецуро достаточно хорошо знает Кенму на данный момент, чтобы знать, что Кенма не был бы рад. Кенма не любитель больших и громких вещей. За последние пару лет он стал более комфортно себя чувствовать на публике, позволяя Тецуро брать его за руку, когда они идут, или наклоняться к Тецуро, когда они сидят вместе, но ему всё ещё довольно неловко целовать Тецуро на публике, и на то есть веские причины. Так что Тецуро не может себе представить, что Кенма будет в восторге от супер публичного предложения. К сожалению, слишком многие предложения Котаро вращаются вокруг показушных признаний в любви. Поэтому он звонит Кейджи. — Кейджи, — говорит он. — Если бы кто-то собирался сделать тебе предложение, как бы ты хотел, чтобы он это сделал? — Ух ты, — ровным голосом произносит Кейджи. — А я-то думал, что у вас с Кенмой всё так хорошо складывается. — Это из-за Кенмы, придурок, — говорит Тецуро. — Я просто подумал, что ты немного больше похож на Кенму, чем на Котаро, и можешь помочь мне подумать о том, что ему нравится, в то время как каждая идея Бо включала целую симфонию задниц, появляющуюся посреди улицы, и лепестки роз сыплются на нас, когда я исполняю ему серенаду. Кейджи тихо смеётся. — Кенме бы это не понравилось. — И ты мне говоришь, — стонет Тецуро. — Так вот почему я звоню кому-то разумному. — Ты не хотел звонить Тоору? — Чёрт возьми, нет. Он, вероятно, захочет, чтобы кто-нибудь сделал ему предложение на вершине Эйфелевой башни, и Кенме это тоже не понравится. — Справедливо. Ну, ты знаешь Кенму лучше, чем я, но тем не менее я дам тебе свой совет. Я бы выбрал что-то особенное и личное. Где-нибудь, где никто не смотрит. Где вы будете только вдвоём. Может быть, где-то, где у вас есть хорошие общие воспоминания. — Хм, — он на мгновение задумывается, исследуя свои воспоминания с Кенмой. Однако есть одна вещь, которая всегда имеет тенденцию выделяться: он и Кенма на том мосту, где, несмотря на все, что происходило в его жизни, он чувствовал себя совершенно спокойно. Это было не так уж далеко от Чикаго, около пяти часов. — Кейджи, ты гений. — Лесть ни к чему не приведёт, — говорит Кейджи, хотя его тон звучит немного веселее. — Серьёзно, спасибо. Это лучшая идея, — говорит Тецуро. — Гораздо лучше, чем идеи серенады. Хотя я всё ещё подумываю о серенаде... более приватная серенада... — Не думаю, что мне нужно это слышать, Тецуро. — Хорошо, хорошо. Тогда я буду продолжать благодарить тебя. — В свою очередь, — говорит Кейджи. — Если определённый человек когда-нибудь решит, что хочет сделать предложение, ты должен дать ему совет о том, что делать. Никаких публичных серенад. Тецуро смеётся. Он определенно имеет в виду Котаро; сейчас это слишком очевидно. Но он не особо удивлён. Котаро говорит о Кейджи с таким почтением, как не говорит ни о ком другом. Он действительно счастлив за своих друзей. И он обнаруживает, что намного легче быть счастливым за других, когда он сам так счастлив. — Будет сделано. Эй, я пойду позвоню Нобуюки сейчас, так как он единственный человек, которого я знаю, который действительно сделал предложение, но ещё раз спасибо за помощь. Нобуюки очень рад за него, как только Тецуро говорит ему об этом. — Наконец-то я больше не буду единственным женатым мужчиной в группе. — Эй, кстати, как там Кира? — спрашивает Тецуро. — Немного сходит с ума, как и я, — со смехом говорит Нобуюки. — Эти ужасные двойняшки действительно достанут тебя. Но у нас самый очаровательный дети на земле, так что в каком-то смысле я думаю, что оно того стоило. — Это правда, — соглашается Тецуро. — И такие фотогеничные. Те фотографии, которые вы публикуете на Facebook... — Я знаю. Но серьезно, Тецу, я рад за тебя. И я знаю, что ты тоже будешь счастлив. — А ты думал, что всё закончится так? — тихо спрашивает Тецуро. — Когда мы впервые встретились с Кенмой много лет назад? Нобуюки на мгновение замолкает. — Нет, не думаю, что я бы догадался об этом, — наконец говорит он. — Но после того, как вы, ребята, сблизились, это стало более очевидным. То, как ты смотришь на него... это что-то другое. Так что я уверен, что вы будете очень счастливы вместе. Но если вам понадобится помощь в планировании свадьбы, дайте знать мне и Кире. — Ты думаешь, он согласится? — Я думаю, что вероятность довольно высока, — говорит Нобуюки. — Приближается к 100%. — Ботаник. — Ты из тех, кто умеет говорить. Тецуро ловит себя на том, что мягко улыбается, вешая трубку. Семейное счастье, да? Это начинает казаться ему слишком привлекательным.

***

— Завтра мы отправляемся в путешествие. Кенма смотрит на него с вопросом в глазах. — Мы что? — Отправляемся в путешествие. — В самую последнюю минуту, — напевает Кенма. — А что, если у меня есть планы? Хорошая вещь в совместной жизни заключается в том, что Тецуро знает расписание Кенмы как свои пять пальцев, поэтому он может просто уверенно улыбнуться и сказать: — А у тебя их нет. — Возможно. — Но ты этого не сделаешь, — Тецуро слишком хорошо знает Кенму на данный момент. Если бы у Кенмы действительно были планы, он бы давно что-нибудь сказал. — Хорошо, — решительно говорит Кенма. — Но куда именно мы поедем? — На край вселенной. — Куро. — Это сюрприз, детка! Неужели мне больше нельзя делать романтические сюрпризы? — Тебе никогда не разрешали делать романтические сюрпризы. — Кенма! — протестует Тецуро, но озорной взгляд на лице Кенмы и блеск в его глазах убеждают, что Тецуро на самом деле не может на него сердиться. Несмотря на ворчание Кенмы, он всё равно отправляется в поездку на следующий день, позволяет Тецуро отвести его к машине, а затем преподнести ему свои любимые закуски, которые он приготовил специально для Кенмы. Козуме бросает на него подозрительный взгляд. — Что всё это значит? — Это значит, что я просто хорошо отношусь к своему парню! — говорит Тецуро, изображая обиду. — Что, мне нельзя быть милым? Я хороший человек, не так ли? — Это спорно, — бормочет Кенма. Тецуро знает, что лучше не позволять саркастическим комментариям Кенмы достучаться до него: нет, он знает, что это признаки любви Кенмы, и это те заверения, в которых он нуждается сейчас больше, чем когда-либо, поскольку кольцо лежит в кармане, а сердце колотится в горле. Что, если Кенма скажет «нет»? Он не скажет, успокаивает себя Тецуро. Теперь он достаточно хорошо знает Кенму, чтобы знать, что Кенма любит его. Они уже обсуждали брак раньше; Кенма сморщил нос и сказал, что это не то, о чём он когда-либо думал — до тех пор, пока не встретил Тецуро. Это было год назад, но Тецуро моргнул и сказал: — Ну, а что, если я сделаю тебе предложение? Не сейчас — в какой-то момент в будущем, но... — Думаю, я бы обдумал твоё предложение, — сказал Кенма, как всегда загадочно, но в его глазах было что-то похожее на счастье. Достаточно, чтобы Тецуро счёл это возможным. И вот он здесь — с простым кольцом, прожигающим дыру в кармане, кольцом, которое он специально выбрал, потому что оно напомнило ему Кенму в своей простоте и золотом блеске. Что, если Кенма передумал за последний год? Что, если он больше этого не хочет? Но смешно думать: они только сблизились за эти годы, только всё больше и больше впадали в семейную жизнь после того, как переехали вместе и разделили свою совместную жизнь, не говоря уже о том, чтобы вместе основать целую компанию. Ничего не изменилось. Кенма не отвергнет его. По крайней мере, так он говорит себе. — Куро? — говорит Кенма, кладя свою нежную руку поверх его. Его прикосновения полны любви. Тецуро находит в этом утешение. — Да, я... — Тецуро качает головой, чтобы прояснить её, и заводит машину. — Извини. Наверное, просто немного помечтал наяву. Кенма наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку. У Тецуро перехватывает дыхание — независимо от того, сколько лет прошло, как далеко они продвинулись, сколько раз это делает Кенма, Тецуро никогда не перестанет быть шокированным от проявлений любви Кенмы. Они маленькие и драгоценные, и Тецуро никогда не хочет их отпускать. Он заставляет себя снова дышать и улыбается своему парню — надеясь, что он скоро станет его женихом. — Тогда пошли. Кенма не очень разговорчив в течение большей части поездки, но Тецуро на самом деле не ожидал, что он будет таким. По тому, как Кенма наблюдает за окружающим, Тецуро понимает, что он, вероятно, пытается вычислить, куда именно они направляются. Тем не менее, на лице Кенмы нет никаких намёков на узнавание, когда Тецуро оглядывается, и Кенма не говорит ничего, что указывало бы на то, что у него есть какие-либо догадки. Однако после третьего часа Кенма говорит: — Что, мы едем в Нью-Йорк? — Нет, — отвечает Тецуро. — Мы скоро будем там. Не волнуйся. Я не собираюсь везти тебя неизвестно куда, чтобы убить или что-то в этом роде. — Когда ты так говоришь, это звучит так, будто так и есть. Тецуро усмехается, берёт его за руку и нежно сжимает, прежде чем снова положить руку на руль. — Ты меня поймал. Всё это было частью тщательно продуманного заговора, чтобы оставить тебя в покое и выгнать на кукурузные поля, чтобы никто тебя не нашёл. — Если бы это было так, ты мог бы давным-давно оставить меня в покое, — скучно говорит Кенма. — Я надеюсь, что ты будешь более эффективным серийным убийцей. — Ах, извини, что мои методы не соответствуют твоим стандартам. Они наконец добираются туда ещё час, и как только они выходят из машины, Тецуро вдруг немного боится, что Кенма не вспомнит об этом, что он провёл всё это время, подъезжая сюда только для того, чтобы воспоминание было значимым только для Тецуро. Но потом Кенма поворачивается к нему, в его глазах ясно читается узнавание. — Этот мост, — осторожно говорит он. — Тот, к которому мы пришли во время того тура с White Leopard. Ты... почему мы здесь? Тецуро протягивает ему руку, которую Кенма нерешительно берёт и тянет его к мосту. Солнце ярко светит над ними, и небо ясное голубое, такое же ясное, как уверенность Тецуро, когда он отпускает руку Кенмы, чтобы опуститься на колено и потянуться в карман за кольцом. Кенма ничего не говорит. Он просто смотрит на Тецуро широко раскрытыми глазами, когда он говорит: — Я привёл тебя сюда, потому что в этот момент я понял, что именно ты заставил меня чувствовать себя спокойно. Я понял, что хочу остаться в этот момент с тобой навсегда. Я... признаться, я был немного идиотом, потому что тогда я не понимал, что влюблён в тебя. Кенма выдыхает через нос, слегка имитируя смех. — Конечно, ты этого не сделал. — Но мне не потребовалось много времени, чтобы добраться туда! — быстро добавляет Тецуро. Он не может сдержать слёз, которые начинают щипать уголки его глаз, когда он говорит. — Кенма, когда я впервые встретил тебя, я понятия не имел, куда нас заведёт жизнь. Я влюбился в твой голос, когда впервые услышал твой альбом. А потом... в течение следующих двух лет я влюбился в тебя. С твоим саркастическим чувством юмора, с твоей улыбкой, то, как ты понимаешь меня, как никто другой, то, как ты делаешь всё намного лучше, просто находясь рядом. — Куро, — ворчит Кенма, его лицо пылает красным. — Я просто никогда не думал, что у меня когда-нибудь будет шанс, — говорит Тецуро, чувствуя, как настоящие слёзы текут по его лицу, капая одна за другой. — Я... я думал, что ты заслуживаешь лучшего, чем я. И я думал, что наше совместное существование невозможно, так как мы оба были в группах и на виду у публики. Но потом ты пробудил меня от этого наваждения. Ты вернул меня в реальность, чтобы я мог увидеть все возможности. Нет никого, кто мог бы сделать для меня то, что ты делаешь, и я бы никогда не добрался сюда без тебя. Кенма Козуме, я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя и только тебя. Это всегда будешь ты. И поэтому я хочу спросить тебя, — он поднимает кольцо, глядя на него, как он знает, самым отвратительно любящим взглядом, известным человеку. — Ты выйдешь за меня замуж? Кенма на секунду замирает, и у Тецуро не может не мелькнуть сомнение. Может быть, Кенма всё-таки передумал. Он уже готов запаниковать, когда Кенма чуть приоткрывает рот и наконец тихо произносит: — Да. — Да?! — восклицает Тецуро, экстаз разливается по его венам. — Правда, да? — Именно это я и сказал, не так ли, — ворчит Кенма, но он улыбается. Тецуро вскакивает на ноги, чтобы надеть кольцо на палец Кенмы, поражаясь тому, как идеально оно подходит, чтобы поцеловать кольцо на пальце Кенмы, а затем губы Кенмы. Козуме притягивает его ближе, обвивает руками шею Куроо, и он обнимает Кенму за спину, притягивая вплотную к себе. Тепло, которое разливается по телу Тецуро, не похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал. Чистая эйфория. Он собирается провести остаток своей жизни с этим человеком. Возможно, учитывая, как закончился брак его родителей, Тецуро следовало бы бояться немного больше. Но он всё больше и больше понимает, что он и Кенма совсем не похожи на них. Это было нелегко — быть с Кенмой. Они иногда ссорятся. Временами кажется, что весь мир против него. Он размещал фотографии с Кенмой в социальных сетях только для того, чтобы люди наводняли комментарии оскорблениями и гомофобией. Но он готов работать ради этого, и в этом, по его мнению, и заключается разница. Он не собирается отказываться от них, от Кенмы. Никогда. Они вместе садятся на мост, Тецуро тянет Кенму, чтобы сесть рядом с ним, и обнимает Кенму за плечи. Это абсолютный покой, думает Тецуро, зная, что человек, которого он любит больше всего на свете, находится здесь, рядом с ним, и только что пообещал провести с ним остаток своей жизни. — Куро. — Хм? — Это означает, что тебе будет ещё более неловко, не так ли? Тецуро усмехается, потирает руку Кенмы, его рука опускается и ложится поверх руки Кенмы. Холод кольца давит на пальцы Тецуро. Это прекрасное напоминание. — Да, это так. Кенма морщит нос. — Отвратительно, — говорит он, но не отстраняется. И на этот раз Тецуро тоже.

***

К счастью, выбор Кенмы в качестве человека, на котором он хочет жениться, означает, что процесс планирования свадьбы не вызывает стресса. Они оба согласны с тем, что не хотят большой церемонии — просто собраться со своими друзьями и некоторыми членами их семьи вокруг них. Тецуро почти уверен, что Кенме было бы всё равно, если бы это были только он и Тецуро, но Кенма знает что Куроо действительно хочет провести какую-то церемонию с людьми, присутствующими здесь. Таким образом, они приходят к небольшому приятному компромиссу. Однако становится немного сложнее, когда они начинают составлять список и понимают, насколько сложно пригласить друзей, когда вы находитесь в группе. — Я хочу пригласить Вакатоши, — говорит Кенма. — Но было бы странно приглашать его без остальной группы, так что нам пришлось бы пригласить и Сатори. — А что не так с Сатори? — Он, наверное, сам попробовал бы спеть нам серенаду, — говорит Кенма. — Хотя он не солист и, честно говоря, худший певец во всей их группе. — По крайней мере, нам больше не нужно беспокоиться о драме с приглашением Хаджиме и Тоору. — Эй. Ты думаешь, Тоору приведет Вакатоши в качестве своей пары? — Ха. Он мог бы. — Если он это сделает, нам придётся не беспокоиться о том, чтобы пригласить Сатори... В конечном итоге они выбирают слишком много лучших мужчин в качестве свидетелей. Четверо лучших мужчин: Котаро, Мориске, Кейджи и Шохей, а также Такетора, Дайчи, Коуши, Нобуюки и Киёко в качестве свидетелей. Кенма неохотно соглашается пригласить Льва и Соу на свадьбу, но категорически отказывается сделать их свидетелями, несмотря на предложение Льва быть носителем кольца. Киёко изящно принимает свое положение единственной женщины-свидетеля, говоря, что она всегда хотела носить костюм, и Тецуро не может не усмехнуться. Он определенно выбрал самых крутых участников группы. Для их мальчишника это не так дико, как некоторые другие, о которых они слышали. Во-первых, они вместе: Тецуро не заинтересован в том, чтобы смотреть на полуголых мужчин или женщин, несмотря на его вероятную бисексуальность. Кенма Козуме официально разорил для него кого-то ещё. И он совершенно уверен, что Кенма тоже не хочет смотреть ни на кого другого, поэтому они выбирают что-то более сдержанное. Все они собрались в комнате и играют в пивную игру: прямо как в старые добрые дни в туре. Такетора предлагает им поиграть в бутылочку, что все категорически отвергают: учитывая, что подавляющее большинство из них состоят в отношениях, это похоже на рецепт для драмы. В итоге они просто играют в King's Cup, в пивной понг и в другие довольно банальные игры. Это больше всего, над чем Тецуро смеялся за последнее время, наблюдая, как Котаро проигрывает в каждой игре, даже в играх удачи; наблюдая, как Кенма немного напивается и прижимается к нему, такой же цепкий, как всегда, когда он пьян; наблюдая за тем, как Мориске напивается, злится и пытается спорить с ним в совершенно бессвязной манере. Котаро пытается заставить их всех спеть с ним песню, как будто они какая-то группа. Они все немного пьяны, и они громкие, несносные и хихикающие, и Кенма продолжает пытаться поцеловать его перед аудиторией всех его самых близких друзей, на что он очень не может заставить себя жаловаться, но знает, что Кенма не захотел бы, если бы он был трезв. В целом, однако, это так весело. В миллион раз лучше, чем ходить в стрип-клуб и притворяться, что ему не очень неудобно, скучая по своему жениху, как тот человек, которым он стал. Всё проходит как в тумане. Они решают не пытаться связаться с матерью Тецуро, а просто вместо этого пригласить отца и бабушку Тецуро, его настоящую семью. Немного горько, что его дед, скончавшийся годом ранее, не сможет присутствовать, но с тех пор, как он встречался с Кенмой, дед очень любил его: из того, как Кенма был счастлив сидеть с ним в тишине и смотреть его странный исторический сериал. И, конечно, приглашают родителей Кенмы: мать Кенмы чуть не плачет, услышав эту новость, но это счастливые слёзы. Но никто другой не может оставаться дома. Тецуро одевается в костюм, планирует приличный приём, заказывает крохотное заведение. В промежутках между попытками регулярно работать и удерживать свой бизнес от развала, планировать свадьбу и общаться с людьми, Тецуро оказывается более чем подавленным. Это становится очевидным, когда однажды Кенма утыкается в его грудь и бормочет: — Я скучаю по тебе. — Я здесь, — бормочет он в волосы Кенмы. — Пока да, — говорит Кенма. — Но ты скоро заснёшь, и тогда я, вероятно, не увижу тебя завтра весь день, так что... Ах. Тецуро морщится. — Извини, — говорит он, его усталость очевидна даже в его извинениях. — Это просто... Я хочу, чтобы свадьба прошла гладко, и это требует много работы... но скоро всё закончится. Тогда останемся только ты и я, детка. Навсегда. — Знаешь, тебе не нужно так сильно беспокоиться о том, чтобы свадьба была идеальной. — М? Что ты имеешь в виду? — Это уже будет идеально, — говорит Кенма, уткнувшись лицом в грудь Тецуро, вероятно, чтобы он не мог видеть румянец, который появился на щеках Кенмы. — Потому что... потому что это ты и я. В ту ночь Тецуро держится за него очень крепко. Хотя это правда — он прав. И это то, о чём Тецуро нужно помнить чаще, а не беспокоиться о каждой незначительной детали. Не имеет значения, как идут дела по мелочам. Важно то, что он собирается жениться на любви всей своей жизни, в окружении людей, которые ему небезразличны. И вот, наконец, приближается день свадьбы. У него небольшой нервный срыв. Стоя в своей гримёрке с Мориске и Котаро, он смотрит в зеркало и говорит: — Я недостаточно хорош для Кенмы. Мориске толкает его локтем. Больно. — Ой, — визжит Тецуро, глядя на Мориске предательским взглядом. — Какого хрена это было? — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — рявкает Мориске. — Ты наконец-то получил любовь всей своей жизни после грёбаного десятилетия надоедливой тоски по заднице. Ты распустил свою группу, чтобы иметь шанс быть с ним, а теперь собираешься всё бросить из-за какой-то тупой неуверенности, которая даже не имеет никакого грёбаного смысла? Ни за что. — К тому же, — добавляет Котаро. — Он, наверное, очень расстроится, если ты просто оставишь его у алтаря, знаешь ли! Представь, как это было бы неловко! Вы, ребята, снова попадете в заголовки газет! И Кенме это так не понравится! Чёрт. В словах Котаро есть смысл. Было бы унизительно оставить его у алтаря, но Тецуро всё ещё нервничает. Что, если он уйдёт, и Кенма поймёт, что Тецуро недостаточно хорош для него? Что, если он поймёт, что Тецуро скучен, и слишком долго не мог понять, что он влюблён в Кенму, накричал на него или распустил свою группу, и... Мориске снова толкает его локтем. — Перестань быть тупицей, — ворчит он. Он поправляет галстук Тецуро и, качая головой, говорит. — Просто иди и выходи за него замуж. Не думай ни о чём другом. Не думай ни о чём другом. Боже, Тецуро, упрекает он себя, сегодня твой чёртов день свадьбы, а ты беспокоишься о какой-то глупости. Кенма любит тебя. Он показывает тебе это каждый день. Он согласился жениться на тебе. Он знает, что делает. Всё будет хорошо. Это то, чего он хочет. И, что не менее важно, это то, чего ты хочешь. Больше всего на свете. Он глубоко вдыхает и пытается прочистить голову. — Хорошо, — говорит он чуть более твёрдо. — Ладно, я пойду туда и сделаю это. — Не могу поверить, что тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя, — бормочет Мориске. Однако Тецуро игнорирует его, окончательно поправляя костюм, прежде чем выйти за дверь. Он делает глубокий вдох, выходя в проход и... Ох. Кенма всегда прекрасен. Он прекрасен, когда просыпается утром, моргая, с постоянно слегка сварливым выражением лица; он красив, когда он ловит взгляд Тецуро через комнату и одаривает Тецуро крошечной улыбкой, предназначенной специально для него; он красив, когда что-то его раздражает, и его нос слегка морщится, а глаза сужаются. Но сейчас он особенно красив, когда Тецуро смотрит на него через комнату. Кажется, будто лицо Кенмы окружает ореол света. Кенма смотрит на него, эта крошечная улыбка снова украшает его губы, и Тецуро замирает. Он женится на самом красивом мужчине в мире. Ни за что на свете ему не должно было так повезти. Он вспоминает себя в молодости, о том, как он волновался, что никогда не сможет найти кого-то, кого полюбит и думает: Ну, знаешь что? Мы сделали это. Как только он добирается до алтаря, он бросает один взгляд на Кенму и начинает плакать. Слёзы только усиливаются, когда наступает очередь Кенмы произносить свою клятву, так как они решили, что он должен идти первым, он смотрит на него и говорит: — Знаешь, я думаю, что я тот, кем хочет быть каждый фанат. Я начинал как простой поклонник Нэко, а теперь я здесь. Но... Куро. Тецуро. Я рад, что ты выбрал именно меня. Я рад, что познакомился с тобой по-настоящему. В данный момент я не знаю, что бы я делал без тебя. Ты человек, который... который знает меня лучше, чем кто-либо, и лучший человек, которого я знаю. И... Я люблю тебя, — эта часть едва слышна, кроме Тецуро, но он знает, как Кенма относится к публичным проявлениям любви, и находит это безмерно восхитительным — или пытается сквозь слёзы, уже стекающие по его лицу. — Итак, я клянусь тебе, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. Заботиться о тебе и делать всё возможное, чтобы ты был счастлив каждый день. Или, более условно, я думаю: да. Тецуро надевает кольцо на палец и чувствует, как слёзы немного усиливаются. Мориске подталкивает его, передавая ему салфетку — боже, конечно, Мориске это предсказал. Но он вытирает глаза и заставляет себя сказать: — Кенма. Ты... ты всё для меня. Ты тот, кто избавил меня от моего страха, человек, который заставляет меня улыбаться каждый день, мой партнёр в бизнесе, в жизни и во всём остальном. Ты тот человек, который постоянно подталкивает меня к лучшему, и я люблю тебя больше, чем когда-либо думал, что смогу любить кого-либо. Поэтому я клянусь быть для тебя лучшим, чем могу. Быть рядом с тобой каждый день нашей жизни, даже после смерти, потому что я почти уверен, что мой призрак найдет способ найти тебя. Я клянусь любить тебя каждой частичкой себя: всем, что касается тебя. Я согласен. Он слышит «теперь вы можете поцеловать жениха» и сразу же бросается вперёд, захватывая губы Кенмы в поцелуе, в котором он пытается выплеснуть всё, что не смог сказать. Поцелуй Кенмы такой же тёплый и любящий: я тоже.

***

Тецуро стоит у стойки в баре и с недоумением смотрит, как Лев пытается заставить Кенму танцевать с ним какой-то странный танец, к явному недовольству Кенмы. Он чувствует, как улыбается, когда он вспоминает их первый танец, произошедший всего час или около того назад: видеть Кенму в его руках, пряча лицо в груди Тецуро, чтобы отвлечь от него всё внимание, к тому, каким было чувство, когда он смотрел на Кенму и думал: «Это мой муж, это любовь всей моей жизни», когда музыка кружилась вокруг него. Он бросает взгляд на Мориске, который разглагольствует о Льве или о чём-то подобном, затем позволяет себе отвлечься, чтобы увидеть остальную часть танцпола. Такахиро и Иссей присоединились ко Льву, который также зовёт Соу, Шоё Хинату и Такетору, чтобы попытаться начать какой-то глупый танец. В стороне Дайчи и Коуши танцуют медленный танец, так как песня на самом деле медленная и не предназначена для линейного танца. В выражении лица Коуши есть намёк на озорство, когда он говорит о... ну, о чём бы он ни говорил, но выражение лица Дайчи — это знакомая нежность, от которой у Тецуро болит грудь. Он не может не радоваться за него. А в стороне — Киёко и... чёрт возьми. Хитока Ячи из Crowfeathers?! Они танцуют слишком близко, чтобы это могло выглядеть по-дружески, лицо Хитоки отчётливо краснеет, но обе выглядят невероятно счастливыми. Ха, думает Тецуро. Хотя он счастлив за неё. Из всех людей, которых он знает, он считает Киёко одним из самых достойных счастья. Хаджиме разговаривает с Сатори (которого они в итоге пригласили и который произнёс очень грязный тост) за столом, но его взгляд перемещается туда, где Тоору танцует с Вакатоши, глаза Вакатоши большие, но тёплые, они сосредоточены на Тоору. На лице Хаджиме лёгкая самодовольная улыбка, он счастлив за Тоору. Тецуро тоже улыбается. Он рад, что по крайней мере что-то получилось. Котаро пытается затащить Кейджи к танцующей команде, в то время как Юки подстёгивает его, а Акинори бросает на них явно осуждающий взгляд. А потом кто-то легонько похлопывает его по плечу. Тецуро оборачивается через плечо и видит, что там стоит Кей, опустив глаза в землю. — Я просто хотел поздравить тебя, — поспешно говорит Кей, прежде чем Тецуро успевает что-то сказать. — Ох. Ладно, спасибо, — говорит Тецуро, потому что это немного странно, и он не знает, что ещё сказать — честно говоря, он даже не ожидал, что Кей что-нибудь скажет. Но тут снова вмешивается Кей. — И мне очень жаль. Боже, я презираю эти слова, но... Я не должен был отговаривать тебя от чего-либо. Я просто не хотел, чтобы кто-то из вас оказался в положении, о котором вы сожалеете. Но... вы счастливы вместе или что-то в этом роде. Так что я рад, что всё получилось. — Все в порядке, — говорит Тецуро, качая головой. — Я не расстроен. Я имею в виду, как я могу быть таким? Мы поженились. Теперь он мой навсегда. Я знаю, что ты просто присматривал за нами. И это действительно так любезно с твоей стороны, что ты так заботишься о нас... — Ради Кенмы. — Ради нас обоих! — настаивает Тецуро, ухмыляясь. — О, и когда я получу приглашение на твою свадьбу? Я надеялся уже занести дату в календарь... — С кем же? Тецуро бросает многозначительный взгляд на Тадаши, который о чём-то взволнованно разговаривает с Тобио, широко улыбаясь. Кей бормочет что-то мрачное себе под нос, прежде чем топает прочь, его щёки немного краснеют, что заставляет Тецуро думать, что он, вероятно, попал в точку. Однако сразу после того, как он уходит, музыка меняется, и внезапно Нобуюки оказывается рядом с ним. — Пришло твоё время, — громко шепчет он. — Помнишь? Ты включил это в список запросов, чтобы спеть серенаду Кенме. — О, чёрт, я так и сделал, — со смехом говорит Тецуро. — Чёрт. Кенма убьёт меня. — Возможно, — соглашается Нобуюки, в его глазах пляшет веселье. Тем не менее, Тецуро никогда не отступал, поэтому он берёт микрофон, который предлагает Нобуюки, и пробирается сквозь толпу к Кенме, который уже смотрит на него зловонным взглядом. Тем не менее этого недостаточно, чтобы удержать его — он выбрал эту песню из одного из своих старых альбомов специально для этого случая, особенно потому, что он написал её о Кенме, даже не осознавая, что это было чертовски романтично, что явное свидетельство его чувств. Песня легко сливается с его губ, когда он становится на колено перед Кенмой, лицо Кенмы искривляется. — Ты хуже всех, — шипит Кенма между обрывками песни. — Буквально самый неловкий человек в мире. Тецуро игнорирует его, продолжая свою песню, вкладывая в неё всю свою любовь и эмоции, глядя на Кенму. Кенма — его Кенма, его муж, его вдохновение, его муза, его партнер, его всё. Боже, Кенма теперь его муж. Он никогда не устанет повторять это. Песня наконец подошла к концу. Тецуро выходит вперёд, прежде чем Кенма успевает уйти, крепко обхватив Кенму руками и уткнувшись лицом в плечи Кенмы. Толпа вокруг них начинает расходиться, вероятно, чтобы дать им минутку, и Кенма шипит: — Это было ужасно. — О, детка, я думал, тебе нравятся мои выступления. — Да, — скрипит зубами Кенма. — Но не тогда, когда это личные выступления. Скажи мне, что у тебя нет никаких других глупых планов. Тецуро смеётся в плечо Кенмы. — Это было самое глупое из всего. Теперь всё кончено. Клянусь. — Лучше бы так и было, — ворчит Кенма. — Эй, тебе это совсем не показалось романтичным? Ни в малейшей степени? Кенма оседает, не встречаясь с ним взглядом. — Может быть, так оно и было. Совсем чуть-чуть. — Тогда я спою тебе серенаду, как только мы доберёмся до гостиничного номера сегодня вечером. Личная серенада. — Не смей, — говорит Кенма, слегка хлопая его по спине, но это слабая угроза. Хотя в слабых угрозах Кенмы есть что-то очаровательное. Тецуро смеётся, целуя его в голову. — Эй, — шепчет он в волосы Кенме. — Эй. — Я люблю тебя. — Я знаю, Куро. — Мой муж, — благоговейно произносит Тецуро, проводя рукой по спине Кенмы. — Мой. — Твой, — соглашается Кенма. — И ты мой. — Навсегда. Вновь включается музыка, и Тецуро снова берёт Кенму за руку, увлекая его обратно на танцпол. Все остальные тоже танцуют, постукивая ногами по кафельному полу, но Тецуро не может заставить себя посмотреть на кого-то ещё. Не тогда, когда Кенма Козуме, любовь всей его жизни, его муж, в его объятиях, выглядит таким довольным, положив голову на грудь Тецуро. И он не планирует отпускать его снова.