Feel.

      Сколько Изуку себя помнил, глаза Бакуго всегда были ярко алые, пылающие неистовым пламенем, сжигающие душу и сердце юного Мидории в пепел. Они всегда казались ему чем-то мистическим, необычным, красивым. Потому он и любил наблюдать за взглядом Кацуки, его движением, как сужаются или расширяются зрачки, как меняется цвет радужки на свету. Как меняется это пылкий алый на яркий коньячный, пьяня не хуже вышеупомянутого алкоголя. Почему-то это казалось ему безумно интересным занятием, а ещё безумно смущающим, когда они с Кацуки, во время таких «гляделок» сталкивались взглядами. В такие моменты всё нутро Изуку замирало, пока сердце бешено колотилось, разгоняя адреналин по венам и давая спокойно сгореть под этим вулканическим взором. Слишком много чувств и эмоций испытывал он в этот момент. Правда, ему всегда казалось, что Кацуки смеряет его недовольным, а порой, даже, ненавистным взглядом, словно хочет прибить, как назойливую муху. Это пугало, обескураживало и вгоняло в тоску, но Изуку не сдавался, упрямо стараясь быть рядом с Бакуго, помогать ему. Он всегда считал его лучшим, таким классным и интересным. С восторгом малого ребёнка он наблюдал за его успехами, бегая послушным хвостиком, он пытался быть похожим на Кацуки. Да, конечно, он сильно боялся его, не понимая, почему его друг детства так обозлился на него, но всё равно беспокоился и считал близким.       Кацуки же старался даже не смотреть на Мидорию, но всё равно постоянно ловил себя на мысли, что ему нравится цвет его глаз. Он не был обычным зелёным, какой бывает у всего количества зеленоглазых людей. Его цвет был гораздо насыщеннее, словно густой лес в начале лета или свежескошенная трава на лугу. Бакуго не хотел признавать, но его безумно радовал этот блестящий изумрудный взор, дарил покой и уют, вызывал эти дурацкие мыльные пузыри где-то под сердцем. Ему нравилось, что Деку смотрит на него с таким восхищением, обожанием. Это тешило его пылкое самолюбие, даруя уверенность, что он поступает правильно. Кацуки ведь всегда старался защитить Изуку, уберечь, даже когда узнал, что тот хочет стать героем. Он презирал Деку, говорил, что тот ничего не сможет, но лишь потому что видел в Изуку сильного соперника, а так же боялся за него. Странное желание из детства — защищать этого маленького, хрупкого мальчишку, с зелёными вихрами и веснушками на щеках. До самого последнего момента, он думал, что поступает правильно, а после увидел, что Изуку может постоять за себя, что у него есть эта чёртова причуда. Бакуго в тот момент было жутко обидно, больно. Он грубил уже из привычки, из своего взрывного характера, ему казалось, что судьба просто жестоко пошутила над ним.

***

      Так было долгое время: они соперничали, пытаясь уберечь друг друга, менялись, становились лучше. На какое-то время они даже перестали общаться, лишь с замиранием сердца наблюдая со стороны, радуясь победам друг друга и скучая. А потом всё как-то закрутилось-завертелось и вот, они уже самый сильный геройский дуэт, олицетворяющий символ мира.       Теперь каждое утро они видят друг друга, улыбаются, крепко обнимаясь и шутя над своим сонным видом. К слову, их взгляды изменились. Мидория теперь смотрит на Кацуки более открыто, не смущаясь своих чувств. Его взгляд стал более весел и словно светился солнечным светом, согревая сердце и душу Бакуго, вызывая улыбку и острое желание обнять этого кудрявого недотёпу. Кацуки же начал смотреть на Деку теплее, гордо оглядывая его с головы до ног, как бы говоря «Выкусите, это мой чертовски шикарный парень!». Это порой смущало Изуку, как и то, с каким пылким обожанием на него смотрели его любимые рубиновые глаза, как зажигали в груди огонь уверенности и согревали в трудную минуту. Да, их взгляды поменялись, но чувства остались те же, лишь сильнее разгораясь.