Знаешь, я так соскучился...

«Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте. Через тернии, провода, — в небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!» Порнофильмы — «Я так соскучился»

      Тишина… В таком большом и вечно гудящем городе, как Нью-Йорк, для того, чтобы поймать это ощущение нужно либо заткнуть уши, либо забраться настолько высоко туда, где не слышно ничего. Питер выбрал второй вариант. Сидя на крыше башни «Старк Индастрис», он наслаждался тишиной и думал о том, как же, черт возьми, это символично, учитывая, что он собирается сегодня сделать.       Вряд ли кто-то признал бы сейчас Человека-паука в бледном взъерошенном подростке, одетом в растянутую футболку AC/DC (-Питер! Это моя любимая, вообще-то! — Ну, мистер Старк! Вам жалко, что ли?). Парень поежился от порыва холодного ветра и, привычно завороженно, глянул с крыши вниз. Вообще, Пит всегда любил ощущение высоты. С тех пор, как он стал человеком-пауком, он и дня прожить не мог без полетов на паутине по улицам Нью-Йорка. Он частенько прыгал с крыши, наслаждаясь свободным полетом, лишь в последний момент выпуская паутину. Его, наверно, можно назвать адреналиновым наркоманом, но Пит об этом не задумывался ни тогда, ни тем более сейчас. Сейчас в голове у паучка было довольно мало мыслей, там только беспросветная тоска, боль и ощущение сосущей пустоты. В чем собственно дело? Сегодня ровно месяц с похорон Тони Старка. Месяц с тех пор, как мир Питера рухнул. Месяц с тех пор, как его сердце окончательно остановилось…       Догадывался ли Тони чем закончится битва? Ну, разумеется, догадывался, он же гений. Знал ли он, что с его смертью закончится жизнь еще одного человека и это будет вовсе не Пеппер? Вряд ли.       «Трусы, слабаки, эгоисты…». Кажется, так всегда Питер называл тех, кто решал закончить жизнь самоубийством? А теперь вот, гляньте только, сам сидит на крыше высотки и с интересом смотрит вниз на город с высоты птичьего («паучьего» хмыкнул внутренний голос) полета. Если бы мистер Старк только узнал, что творит его карапуз, он бы… Питер судорожно втянул воздух, как и всякий раз, когда думал о своем наставнике. Хотя, кому он врет? Какой, к черту, наставник? Для Тони Питер был учеником, близким человеком, почти сыном. Кем был Тони для Питера? Наставником, кумиром, самым близким человеком, почти личным Богом… Он стал альфой и омегой существования паучка. Питер не представлял своей жизни без присутствия в ней мистера Старка. Господи, он готов был мир перевернуть, только бы увидеть поощряющую улыбку и услышать: «Ты молодец, карапуз!». Да, ради Бога, он ведь буквально поднял здание, только бы заслужить одобрение мистера Старка! Питер чувствовал себя таким потерянным и одиноким. Он не жил, а существовал, причем как-то вполсилы, будто из его программы стерли важные протоколы.       Питер потер воспаленные от недосыпа и постоянных слез глаза и решительно встал у самого края крыши. Он машинально тряхнул запястьями и чуть дернулся, не ощутив привычной тяжести веб-шутеров. На губах появилась кривая усмешка, не характерная для паучка. Сегодня паутина ему не пригодится, точно нет. Ведь он трус, эгоист и дальше по списку. Питер всегда считал глупым желание закончить собственную жизнь. Он думал, что все проблемы можно решить, любую боль можно пережить, но сейчас… Он просто больше не может засыпать после истерики и просыпаться с мыслью о том, что Его больше нет. Не может жить, не слыша родного «Хей, паучок!». Вокруг него твердили, что все будет хорошо, жизнь продолжается. О, и самое любимое — время лечит. Питер кивал головой, натягивал улыбку и заверял, что все в порядке и он просто нехорошо себя чувствует, ведь он, на секундочку, был мертв пять лет! Кажется, ему не очень-то верили, но лезть с утешениями, от которых было только хуже, перестали.       На глаза навернулись слезы, и Питер часто заморгал, чтобы снова не разрыдаться. В кармане загудел телефон и Пит осторожно достал его. «Мэй» высветилось на экране. Паучок вздохнул, это уже десятый пропущенный вызов от тетушки, помимо еще двадцати от Хэппи, Нэда и Мишель. Парень даже задумался, а нет ли у его тети «паучьей чуйки», как она это называет. Ну, в смысле, не могла же она просто так догадаться, что он сегодня планирует сделать? Питер положил все еще разрывающийся телефон рядом с собой и снова перевел взгляд на город внизу. Ему было стыдно, безумно стыдно перед Мэй, Нэдом, Мишель и еще кучей людей, но он просто не мог по-другому. Питер устал думать о других, он ведь только этим и занимался последние годы. — Все, хватит! Просто «королева драмы», — прошептал парень. — Раз уж решился, то вперед.       Он встал так, чтобы кончики его кед висели в пустоте, вздохнул и вдруг понял, что боль внутри начала отступать, уступая место предвкушению свободы. Скоро. Скоро этот Ад, в котором оказался Пит закончится. Парень чуть подал корпус вперед, чтобы сделать последний шаг. В глазах на мгновение потемнело и странно кольнуло в груди. В следующую секунду он ощутил жесткую хватку на своем плече и его резко дернули назад. Питер, не удержавшись покачнулся на ногах и замер, услышав над ухом невозможное: — Какого хрена, карапуз?! Питеру показалось, что сердце замерло на несколько болезненных мгновений, чтобы забиться раза в три быстрее. Кровь бросилась в лицо, руки затряслись, а ноги отказались держать его бренное тело. Если бы его все еще не удерживали, парень сполз бы лужицей к ногам своего невозможного спасителя. Очень медленно, ощущая одновременно ужас и безумную надежду, Пит обернулся чтобы окунуться в родные темные глаза. — Мне повторить вопрос?! — рыкнул мужчина и встряхнул резко побледневшего парня. На краю сознания у Питера мелькнула мысль, что его бедный организм может не выдержать таких скачков давления. Не то чтобы его это волновало, ведь… — Мистер Старк? Тони… — прохрипел парень, боясь поверить. Боясь даже подумать о том, чтобы поверить… — Нет, Папа Римский собственной персоной, — саркастично отозвался, кажется, все-таки, Тони. -О! Я… Ты… Боже, — не мог из себя выдавить ничего содержательного Питер и вдруг резко замолчав, кинулся на шею Тони и разрыдался. — Эй, паучок, ты чего? — растеряно пробормотал Тони, поглаживая по спине рыдающего парня. А Питер не мог взять себя в руки. Он рыдал как никогда, с хрипами, подвываниями и нехваткой воздуха. Не то чтобы его это сейчас волновало, ведь он, кажется, все-таки сошел с ума… — Ты здесь, ты здесь. Боже, ты здесь! — прорыдал Пит, цепляясь за плечи Тони, оставляя синяки. - Что же ты натворил, парень… Что же натворил, — прошептал Тони, целуя Питера в макушку. — Тише, все хорошо. Я рядом. Я теперь всегда буду рядом. Пойдем домой, паучок. — Тони! Тони… — смог выдавить из себя Питер, уткнувшись в плечо мужчины. — Знаешь, — прохрипел он, — я так соскучился… — Я тоже, карапуз. Я тоже…

***

      Питер очень любил белые лилии. Конечно, он никогда и никому бы в этом не признался, поэтому об этой его слабости знала лишь тетя. Мэй подошла на нетвердых ногах к могильной плите и опустила на землю огромных размеров букет белых лилий, как и каждый месяц вот уже год. Если это единственное, что она еще может сделать для своего мальчика, значит она сделает! Женщина присела на землю и погладила надпись на плите - «Питер Бенджамин Паркер — дружелюбный сосед». Мэй подавила всхлип. Ей ведь даже не дали взглянуть на ребенка в последний раз, потому что смотреть было в общем-то не на что. При падении с такой высоты… Она тряхнула головой. Ее пытались успокоить, сказав, что Питер умер быстро, что он не испытывал страх, когда летел вниз, что у него остановилось сердце еще там, на крыше. Как будто это могло ее успокоить. Как будто ее хоть что-то могло успокоить в тот момент.       На самом деле, как бы ужасно это ни было, Мэй даже понимала Питера. Она единственная знала, как Пит относился к Старку. Знала и молчала. Думала это болезненное обожание с возрастом пройдет, забудется. А потом случился Танос, пять ужасных лет, а когда, вроде бы, замаячила надежда на счастливый исход, чертов Старк просто взял и умер! И Пит не справился, не выдержал. А сама Мэй не уследила, не поняла насколько все плохо и не успела ничего сделать. Женщина тяжело вздохнула и вытерла слезы дрожащей рукой. -Мэй, — раздался тихий голос за спиной, — пойдем, дорогая. -Да, Хэппи. Сейчас, еще секундочку. Она потянулась и поцеловала имя племянника, выбитое в камне. — Я надеюсь, малыш, что тебе там хорошо. Я люблю тебя, дорогой. Всегда буду любить, — прошептала Мэй. Она поднялась, отряхнула колени и повернулась к могиле рядом. — Только посмей его и там оставить одного, Старк! Ты же знаешь, что я тебя везде достану! Идем, Хэппи. До встречи, мальчики.