Фантасмаго́рия

Уютно. Вопреки этому немного тяжело и неудобно, но потерпеть можно. Финляндия сидит чуть склонив голову, одна нога прямая, а вторая согнута: на коленке удерживается блокнот. В комнате тихо, слышно только дыхание над плечом и шуршание грифеля по бумаге. Честно говоря, руки уже совсем замёрзли, а штрихи ложились не так, как хотелось бы. Фин не подаёт виду, наносит каждую линию всё медленнее и медленнее, а внутри ведь продолжает расти чувство возмущения. Россия что-то задумчиво промычал, убирая голову с чужого плеча и освобождая тело от своих тёплых объятий. Федерации очень хочется как-нибудь напакостить, оторвать друга от кропотливого труда, но при этом быть причиной испорченного рисунка русский как-то не желает. В груди у него приятно грело. Точнее на груди, ведь грели не какие-то романтические чувства, а физический контакт с другим, таким же тёплым, существом. Контакт то, кстати, прервался, и теперь ветер, гулявший по комнате, потихоньку начинает холодить кожу. Финляндия вздыхает, его грудь медленно поднимается и опускается. Сие действие заставило Россию сладко зевнуть. Финн откладывает блокнот, чтобы ненароком он сам не выпал из расслабившихся пальцев, однако Федерация ловит момент и решает убрать от Суоми все вещи, что тот ещё недавно использовал для рисования. Теперь предметы покоятся на холодной глади столика, а их хозяин недовольно смотрит в глаза русскому, собираясь высказать всё, что думает о подобном отношении к своему личному пространству, но сталкиваясь с улыбчивым выражением лица понимает, что бесполезно. Россия прекрасно знает, что и зачем делает. Кровать тихо скрипит, когда Фин пытается дотянуться до столика не вставая на пол, из-за чего, округляя спину и протягивая руку, тянется вперёд. Почувствовав лёгкий вес и тепло, республика запоздало понял свою оплошность. Большие руки России обхватывают воплощение со спины, образуя некое кольцо, постепенно сужающееся у того на талии, прижимая свободную одежду к телу. — Попался, — констатирует довольный голос на русском, уже ощутимо обнимая и оттягивая финна назад к себе, подальше от края кровати. — Знаешь ли, я вообще-то занят. Что ты… — Договорить не дали, Россия положил свою голову на макушку Финляндии, тем самым и давая возможный ответ на непроизнесённый вопрос. РФ, чувствуя, что страна особо и не сопротивляется, совсем тянет западного соседа на себя, укладывая рядом, а после ложась так, как кошка, когда старается закрыть своих котят от внешнего мира. Не полностью, но с одной стороны по крайней мере. — Не похоже. Тебе удобно? — Uh… — Голубые глаза разглядывали потолок, а после, проскользив по убранству комнаты, остановились на стене, выдавая безразличие их обладателя к происходящему. Когда Россия вновь зашевелился и немного придавил Суоми к кровати из-за разницы в росте, то второй недовольно фыркнул, оповестив об этом. Его прижали ещё чуточку сильнее из чего финн сделал вывод — это нарочно. Ему захотелось спать. Какая-то слабость являющаяся из уютной ленивости охватила тело северной страны; ему даже было лень возмущаться. — Какой же ты всё-таки шкаф, — для приличия заключил он и устроился немного поудобнее, чтобы вес чужого туловища распределялся более менее равномерно. По сравнению с русским, особенно сейчас, Суоми чувствовал себя таким маленьким. Лежит себе спокойно, практически не дыша, с полузакрытыми глазами и сонно думает о чём-то. А ведь по факту его нагло поймали в ловушку. На губах появляется тихая улыбка. Это ведь в данной ситуации ничего плохого нет, а при других объстоятельствах… спасаться было бы поздно — «В этой клетке я в безопасности ровно на столько же, сколько в опасности». И какой бы правда ни была жестокой, мысли Финляндии в данный момент абсолютно с ней совпадали. Северянин прикрыл глаза, чувствуя, что веки становятся тяжёлыми. Россия, кажется, дремлет. Или попросту отдыхает, наслаждаясь редким спокойным моментом и особенно редкой подобной шалостью. Его кончики пальцев нервно дёрнулись, но с закрытыми глазами такую тонкость не заметить. «Россия, если захочет, так легко меня может зажать. Как сейчас. А я даже не показал напускного сопротивления, — Суоми действительно корил себя за это, считая, что желательно поддерживать авторитет всё время, — ведь мы воплощения…». В гнезде казалось стало ещё более уютно и тепло. Так спокойно, физически и эмоционально. Но не морально. На близких плоскостях сознания ещё звенела колокольчиком тревога. Точнее, била маленьким звонким музыкальным треугольником, постепенно теряющим свою громкость из-за дыхания рядом. Финляндия неосознанно вздрогнул, а через несколько минут провалился в зыбкую тягучую дрёму, что нежно окутывала в свои солнечные одеяния, напевая на ухо приятнейшую успокаивающую нервы мелодию. Мутно поглядев перед собой, Россия почувствовал, что тушка в руках вздрогнула. Через некоторое время чужое сердцебиение совсем успокоилось, как и дыхание. Русский, улыбнувшись сильнее, прижался к спящему, убирая чувство гуляющего ветерка между ними. Аккуратно приподнимая ладонь, чувствуя как внутри скрипят суставы, Федерация еле ощутимо погладил финна по волосам, но опасаясь пробуждения того, вскоре вернул руку на место. Ему нравилась Финляндия. Красивая и перспективная страна. Да и воплощение её неплохо, Фин — современный, не самый слабый… Привлекательный. Глаз русского он точно привлекал. А ещё, цветовая гамма, являющая собой сущность Финляндии была как холодные озера, коих было полно на его территории. Чистые леса с приятным цветом зелёного, как говорится зимой и летом, запахом хвои, к тому же и чудесные курорты… «Разве было бы плохо, имей я что-то из этого? — Россия случайно опалил затылок Республики своим дыханием за что тут же одёрнул себя, — нет, было бы очень хорошо…».