Фантасмаго́рия

Россия очень устал. В его голове шум, глаза слипаются, дымка апатии окутывает всё сознание, а движения становятся вялыми и тяжёлыми. Как будто он был мешком с песком, который выбросили в воду, постепенно всё быстрее и быстрее идущим ко дну, отдавшись на волю судьбе. Голова опускается на руки, а те в свою очередь лежат на столе. Россия горбится, он почти лежит на столе, медленно вдыхая. Воздух в комнате недвижим. Дверь тихо приоткрылась. Качественная дверь, такие же качественные, хорошо смазанные петли и существо, не любящее лишний шум. Суоми стоял на расстоянии вытянутой руки напротив двери, не спеша заходить. Взгляд равнодушных глаз цепляется за российское воплощение, выглядевшее сейчас болезненно и сонно. Внутри возникает смешанное чувство сочувствия, злорадства и чего-то ещё, что в результате дало омерзение. Финн проскользнул в кабинет. Стоит поодаль, не подавая голос, но буравя в русском дырку. Кратер, если быть точнее, возможно бездну или квадрат Малевича… Россия замечает посетителя. Через полминуты не выдерживает, встречаясь с ним взглядом. Суоми хмурится — РФ, не заботясь о своём виде, начинает разговор, причём явно не тот, за которым пришёл финн. А России было всё равно, зачем в его кабинет кто-то пришёл. Пришёл, воззрел лик апатии и ничтожества, так что же ещё может быть нужно? Будь добр теперь, слушай. В голове не прекращала бить тупая боль. Иногда воплощению казалось, что существование его разума — ошибка. Должно быть только тяжёлое, ухающее чувство, а не живое странное существо, подобное ему… — Финляндия, да? У тебя всегда был пронзительный взгляд. А теперь апгрейд, добавляется ещё и презрительный, — Россия глухо смеётся, поднимаясь и пряча лицо в ладонях, — Господи, за что ты так с нами, — слова, произнесённые себе под нос, достигли и чужого уха. — Мне нужно… — Финляндия думал игнорировать всё не относящиеся к делу, по которому он пришёл, но Россия перебил, не дав закончить предложение. Раздражающая черта, при дружбе почти никогда не проявлявшаяся. — Для тебя хороший шанс, страна перед тобой не в самом лучшем состоянии… — русский убрал ладони от лица, вымученно улыбнувшись, — Давай, чего же ты там стоишь? Получалась провокация. Явная провокация, хоть РФ и не думал о чём-то таком. Он вообще не думал сейчас о словах и о том, как они могли подействовать на собеседника, находясь в неприятном и приятном одновременно состоянии усталости. Финляндия почувствовал тоску. Резкую, непреодолимую, болючую тоску. — Riittää… (Хватит…) — твердо шепнул он, заставляя Федерацию прислушаться. Русский чуть меняет положение головы, смотря снизу вверх из полуприкрытых ресниц. Он не успел разобрать, что там высказала марионетка, подумавши, что, возможно, показалось, как Суоми оказался совсем рядом. Зрачки расширяются, и РФ резко дёргается, откатываясь на стуле назад и незамедлительно вскакивая — финское воплощение стояло на том же месте, где только что сидел Россия, с занесенной рукой для удара. — Чего же ты? — со сбитым дыханием произносит финн, выравниваясь и опуская руку, следя взглядом за действиями оппонента. — Проснулся, — Россия проглотил вязкую слюну, подумав, что после неплохо бы выпить воды. Выходка финна стала для русского неожиданностью, однако он быстро приходит в себя, оценивая желание страны рядом продолжить схватку. Желание оценки не поддалось. — Не думаю, — Россию обдало холодным жаром, когда он с непониманием встретился взглядом с финном. Тот же демонстративно выудил откуда-то, то ли из-за символики, то ли по совпадению, «свой» знаменитый нож: финка. Пара секунд форы и на осмысление, и вот РФ уже незамедлительно схватил куртку, оставленную на спинке дивана, в качестве подручного средства для защиты. России было бы желательно отступить, да особо некуда. — Хочешь помочь мне размяться? Ладно, спаси… — фраза была прервана необходимостью сосредоточиться на самообороне. Хоть Финляндия и не выглядел, как жаждущий убить русского, но, как минимум, ему явно хотелось потрепать своего «вассала». Вместо ножа ткани коснулась свободная рука, с силой ухватившаяся за неё. — Себе. А то совсем форму потеряю. В ход для самообороны шло всё. Точно так же, как и для нападения. Несчастная куртка была испорчена, но хозяину она послужить успела. Россия всё время двигался по комнате, сбрасывал какие-то вещи, удачно попадающие под ноги Фину. Но скользкие скучные журналы сработали лучше всего. Суоми чуть не поскользнулся на одном из них, успевая удержать равновесие, как в лицо что-то прилетело. На бледной коже тут же начали расцветать красные пятна, а около губы появилось жжение. Тяжёлая молния известно от какой вещи не хило так может раскрасить лицо, если уметь правильно ей пользоваться. Или догадываться, как ей пользоваться. После этого оглушающего курточного приёма, Россия хотел было захватить чужую руку с ножом в своеобразный кокон, но Фин неожиданно откинул нож куда-то в сторону, переходя в рукопашный. «Потерял…» — пронеслось одинаковая по звучанию, но разная по значению фраза в головах. Одна мысль с досадой, другая с холодным ликованием. Потеряно было преимущество, перешедшее со сменой стиля боя в русские руки. Россия начинал входить в раж. Ему действительно давно не хватало физической активности, но сейчас, как бы ни хотелось, он не может отдаться адреналину полностью. Да даже на половину не может, не то место, ситуация, противник… Хотя была бы другая ситуация, противник мог бы и подойти. Увернувшись от удара, и отступив назад, перенеся вес тела, Финляндия вдруг чувствует, что пол начинает куда-то стремительно ехать. Журналы. «Дьявол!» — вырвалось сквозь стиснутые зубы вслух. Ещё мгновение и стеклянный столик превратился бы в кровавую мозаику, а всё вокруг долго бы пришлось вычищать, но Россия успел схватить падающего за одежду, скользнув ногтями по чужой руке в попытках удержать. В комнате повисла тишина. Смотря против света на русского, Фин прищурился. В паузе отлично чувствовалось быстрое биение сердца и возможность перевести дыхание. Воплощение вдохнуло, отвело взгляд и, оперевшись рукой о гладкую поверхность, поднялось. А то хватка у России может быть крепче, чем упорство ткани против силы тяжести. — Отойдём где посвободнее, — Россия заключил, что ущерб довольно мал для воплощения и кивнул в сторону выхода, — Я думаю, тебе ещё нужно парочку поучительных. — А тебе понравилось, да? — Финляндия нагло хмыкнул, позволяя себе оглядеть, во что превратилась комната после потасовки. — Сам трудолюбивый финн сделает моему кабинету маленький косметический ремонт, какая прелесть, — Россия неестественно улыбнулся, не отвечая на фразу оппонента, но посылая его взглядом. — Я всего лишь хотел разбудить тебя. — Какие-то сомнительные методы у вас там в Скандинавии. — Не отношусь к ней — финн уже искал взглядом нож. Ну так, ради интереса, куда он там отлетел, и насколько возможно будет его забрать. Ауры враждебности не было и в помине. — А ты рискованный, — Россия потерев костяшки, отметив пару царапин, засунул руки в карманы. Закончился бой, ясно уже, — По каким твоим доводам я не должен был убить тебя? Или хорошенько вмазать? Даже сейчас. — О, ну-у, — то, насколько быстро поменялась атмосфера даже пугало. Но однако она поменялась, что несомненно к лучшему, — потому что ты знаешь, что у меня пойдёт кровь и всё придётся выкинуть? — У тебя пойдёт кровь? — Уже. Федерация хотел что-то сказать, открыв рот, но тут же закрыл, нахмурившись: — Нет, это не то. И с чего вообще кровь, я аккуратен, этого бы не случилось, — пройдя мимо республики, РФ плюхнулся в кресло, доставая из стола упаковку салфеток. — Звучит ужасно, — несмотря на фразу никакой определённой эмоции не проскочило на лице, — Предупреждая повторение вопроса, я всего лишь хорошо разбираюсь в том, что чувствуют люди в определённый момент времени. Люди и ты. То есть, вполне было предположение жестокой расправы, — после небольшой паузы добавил Финляндия, пожав плечами. — Ясно. В следующий раз буди поцелуем. — В сердце? — Без колющих, огнестрельных и подобных предметов — разрешаю. — Так и запишу. Обрадую людей новостью об улучшении отношений, — Россия нечитаемым взглядом одарил страну напротив. Слишком весело Финляндия как-то отвечает. Правда, ни одной весёлой нотки в голосе не было. — Только это? — в конце концов решил отреагировать русский. Салфетка окрашивалась в красный. — Ещё то, что ты ублюдок, — финн цокнул языком на неостанавливающуюся кровь. Нос во время драки он не задевал, значит, Россия, возможно не нарочно, но подействовал по-другому, — И даже не отрицаешь. На это Федерация, приподняв брови, просто рассмеялся. Провёл рукой по волосам, пригладив их, поворачиваясь к каким-то бумагам. — Ты знаешь, мы слышим такое слишком часто, чтобы обращать внимание. Открой окно, пожалуйста. — Если бы ты не нёс фигни, я бы не нападал, — тихо и спокойно произнёс финн, подмечая ироничную картину разгрома везде, кроме стола. И громче, — Ножа могу не ждать? — Я догадываюсь, — мимолётный взгляд на бледнолицего северянина, оценка дальнейшего развития событий и, на удивление, мах рукой в сторону ножа, мол, бери, — Окно ждёт своего открытия. Это намёк на то, чтобы ты его открыл, а не вышел, если что. Лёгкий стук подошвы по полу, шуршание и звяк поднятого предмета, тихий скрип ручки. – ...И всё же, мне бы хотелось, чтобы всё получилось, — по комнате пронёсся лёгкий ветерок, — Ты всё равно знаешь, — часто, на самом деле, опасные разговоры вёл финн, непозволительные ни по статусу, ни по положению. Но он действительно успевал понять в каком именно расположении духа то или иное существо, что до этого укрепляло дружбу с русским. А сейчас позволяет получать странные результаты… — Знаю… Не осуждаю. Однако рандомные удачные планы моя стезя, не твоя. Теперь, на будущее, Финляндия во всю рязглядывает кабинет. — Ага. И быстрее убьёшь меня ты. — Я польщён, но прекрасно осведомлён о твоих навыках, — Россия вздохнул с какой-то обречённой усмешкой, — Просто давай будем обходиться без незапланированных стычек. — Тогда мне стоит вписать парочку запланированных в твой календарь? — Суоми… Я ведь не пошутил по поводу ремонта. И это не угроза, чёрт с ними, но твой энтузиазм нельзя оставить без внимания. Про изначальное дело Суоми давно забыл. Всё равно оно было менее важное, чем возможность беспоследственно выпустить пар. А пара этого было достаточно.