На круги своя

— Каково было умирать? Что ты испытывал в этот момент? Кокичи позорно молчит — отводит апатитовый взгляд куда-то в сторону, словно пытаясь всеми силами спастись от этого дурацкого диалога с не менее идиотскими вопросами. Серьезно, почему всем интересно именно это? Прошлые сеансы, хоть и были тяжелыми в эмоциональном плане, но не затрагивали всю ужасающую суть убийственной игры… там были простые разговоры насчет детства и приюта, правильных и не очень поступков, отношения к другим участникам и так далее. Вполне логично, что ему было больно. Возможно, Кокичи проанализировал бы и другие ощущения, но в тот момент он захлебывался собственной кровью и пытался расцарапать холодный металл надвигающегося пресса сквозь пиджак Момоты. Или ему стоит разыграть душераздирающую драму с настолько невыносимой болью, чтобы суметь довести себя до панической атаки? Или же… сказать, что он ничего не почувствовал? Кокичи, честно говоря, не знает, что ему отвечать. Возможно, его смерть была лишь мимолетным явлением, как цветение сакуры или движение звуковой волны. Той же Каэде пришлось прыгать по клавишам пианино с петлей на шее, наигрывая кошмарный «Собачий вальс», а в случае Кируми — карабкаться к фальшивому выходу по шипам сквозь циркулярные пилы, а потом взять и разбиться. Ома тяжело вздыхает: ему тяжело выражать правду, ложь так и норовит соскользнуть с языка, словно так было и задумано с самого начала. Но ему надо двигаться вперед, чтобы заполучить свое «долго и счастливо», ведь так?.. Вопрос только в собственных ощущениях того, заслужил ли он это. — Я не знаю, — честно сознается Кокичи спустя минуты раздумий. — Что ты имеешь в виду? — мягко интересуется собеседница, рассеянно водя карандашом по полупустому листу бумаги. — Мне было больно, да, но больше ничего, — Ома смотрит на собственную ладонь, словно пытаясь найти какую-то подсказку, но не получая ее. — Возможно, даже страшно, но не из-за факта смерти, а из-за того, что Момота-чан завалит мой гениальный план. Я знал, что я умру, черт возьми, ведь именно я убил себя. Не Кайто, а я. И это было правдой: он собственноручно прописал целую книгу различных ситуаций, предугадывая реплики и ход мыслей остальных учеников; подговорил Миу создать необходимые для него вещи; использовал Маки и Кайто в своем плане. Но все это оказалось бы пустым звуком, если Кокичи не пожертвовал бы собой ради общего блага, даже будучи тем еще трусом. — Это… весьма честное откровение, — наконец-то произносит женщина, дописывая последнее предложение и закрывая блокнот. — Давай на этом закончим, Ома-кун, ты сегодня хорошо постарался. Кокичи тяжело вздыхает, вставая с дивана: он чувствует себя так, словно его окунули лицом в грязь, сфотографировали, а потом отправили всей школе… нет, всей стране, чтобы та посмеялась над ним в ответ.

***

Кокичи честно старается жить, а не существовать, как это было раньше: переписывается с Мегуми, выслушивая ее многочисленные жалобы на погоду, школу и родителей; выбирается несколько раз в неделю в какой-нибудь полудревний магазинчик на другом конце города, заставляя себя провести какое-то время плечом к плечу с посторонними людьми; даже выбирает подходящий ночник в виде шахматной королевы — любимой фигуры, кстати, — ведь аниме-атрибутику он выборочно недолюбливает в любое время своего существования. В любом случае Кокичи… старается по-настоящему двигаться вперед? Он ходит к специалисту, терпит необходимые процедуры и даже прием таблеток редко когда пропускает и то, по уважительным причинам. Но вместе с этим Ома продолжает избегать людей и предпочитает проводить большую часть свою времени за книгами, играми или учебой — менеджмент неожиданно открывается для него с новой стороны именно после последних событий. Переступая порог недавно купленного двухэтажного дома, Кокичи останавливается посреди гэнкана и ставит снятую обувь в гэтабако нейтрального коричневого цвета, чтобы не мозолить глаза по возвращению. Какое-то время он тратит на дыхательную практику и пересчитывание мелких камешков у себя в кармане — с недавнего времени это становится его ежедневной рутиной, благодаря которой Ома остается в сознании и трезвом уме. Где-то в глубинах дома играет старенькое радио, купленное на какой-то барахолке по мимолетному желанию. Оно иногда барахлило, срывалось на свистящее шипение и провоцировало на не самые положительные действия в его сторону. Обычно радио выключали на ночь, дабы не проснуться где-то в два-три часа от странных звуков и не отправиться к богам раньше положенного срока. Кокичи слабо улыбается, чувствуя приятный аромат свежеприготовленного мяса с овощами — наверное, именно так ощущается тот самый ранее непонятный для него уют. Он тенью бесшумно следует на кухню, осторожно наступая на деревянный настил и стараясь не скользить по нему, тем самым выдавая себя и свое присутствие. Открывшаяся перед его глазами картина заставляет сердце метафорически сжаться в трепетном порыве подойти и обнять Шуичи, вертящегося подле кухонной плиты. Отросшие темно-синие волосы были собраны в хвостик на затылке, что покачивался в разные стороны от любых телодвижений парня. Сайхара напевал себе под нос какую-то заевшую мелодию, будто он снова пересидел на репетициях Каэде, будучи ее лучшим другом. Противный розовый фартук с сердечками на груди, подаренный на какой-то глупый праздник самим Кокичи без задней мысли, висел где-то в стороне — сам детектив обходился хлопковыми штанами и застиранной до полустершегося принта футболкой. Кокичи беззвучно смеется, стараясь не выдать самого себя: отвратительное настроение, оставшееся у него после сеанса у специалиста, безвозвратно ушло. Возможно, он слишком безалаберно относится к собственному здоровью и имиджу «грубого, язвительного и до отвратительного невыносимого придурковатого идиота» — прямая цитата великой Миу Ирумы, кстати, — но нынешняя ситуация заставляет немного расслабиться и сбросить маски. Шуичи вздрагивает от неожиданности, когда чужие холодные руки обнимают его со спины и заставляют едва заметно передернуть плечами. Около уха слышится возмущенный смешок, из-за чего юноша слабо улыбается и притягивает к себе бледную ладонь, чтобы оставить на ней легкий поцелуй вкупе с горячим дыханием. — Ты сегодня рано, — произносит Сайхара, свободной рукой выключая плиту, дабы случайно не испортить блюдо, — что-то случилось на сеансе? Кокичи притворно кривит губы и лишь хмыкает своему парню куда-то в шею: — С чего ты взял? Все прошло просто замечательно, она весь сеанс проплакала, я же такой трагичный! — Я в этом не сомневаюсь, — со смешком отвечает Шуичи, разворачиваясь в чужих объятиях и поднимая чужое лицо за подбородок. — Но я слишком долго знаю тебя, поэтому не верю в такую очевидную ложь. Можешь не рассказывать, просто ответь: все нормально? Ома задумывается, вглядываясь в заманчивую глубину серых глаз чуть выше его собственных. Они стоят на небольшой кухоньке под играющее на фоне радио и радостный гомон детей с улицы, пока солнце медленно прячется за высотные дома — или общежития? — неподалеку от их улицы. Он может рассказать про разговор со специалистом насчет его гибели в виртуальной реальности, поделиться своими сомнениями и переживаниями по поводу прошлого, настоящего и будущего, но что это даст? Сайхара его обязательно поймет и поддержит — они оба прошли через игру, но с небольшими различиями: только один из них был злом в глазах других, построил песочный замок для себя одного и организовал собственное убийство, хоть и ради благой цели. Но напрягать парня своими проблемами Оме не хотелось. Проходит несколько минут, прежде чем Кокичи растягивает губы в трогательную и мягкую улыбку, получая ответную от Шуичи — невозможно устоять перед этим фиолетовым чудом. — Да, все нормально, — произносит Ома с почти твердой уверенностью, — не переживай. Сайхара чуть щурится в ответ на такое заявление, после чего чему-то кивает и аккуратно наклоняется к чужому лицу в попытке поцеловать, однако задуманного не происходит — его партнер ловко выскальзывает из кольца рук и отходит к холодильнику, чтобы достать любимую газировку. Кокичи обожал играть с ним именно таким образом, строя недотрогу и избегая любых проявлений нежности. Поначалу Шуичи даже думал, что их чувства различаются и о никакой любви со стороны бывшего лидера не идет даже речи, однако потом пришел к выводу, что тот... никогда не сталкивался с таким, предпочитая либо оборачивать все в шутку или насмешку, либо не обращать внимания вовсе. Спустя полгода ничего особенно и не изменилось-то. — Хорошо, — бормочет себе под нос детектив, после чего оборачивается в сторону партнера, повышая громкость, дабы тот его услышал, — хочешь есть? Я как раз закончил с мясом. — Так точно, капитан! Я жуть как голоден! — воодушевленно соглашается Кокичи, наигранно похлопывая в ладоши — самый настоящий ребенок.

***

Ночь встречает Кокичи неожиданным кошмаром и ощущением удушения в самый неподходящий момент: он вскакивает с постели, едва не разбудив крепко спящего на второй половине Шуичи, и выскальзывает на небольшую террасу, скрытую за неприметной дверью. Погода в это время суток не радует высокой температурой, но холодный воздух отрезвляет голову и позволяет вернуть мысли в рациональное русло. Перед ним простирается небольшой садик, освещаемый небольшим фонарем на солнечных батареях в угоду экономии. Где-то вдалеке слышны цикады, иногда смешиваясь с шумом проезжающих мимо автомобилей и ветра. Кокичи устраивается на краю террасы, свешивая голые ноги и едва касаясь носками влажной травы. Он уже не помнит, что именно ему снилось, но ощущение нехватки воздуха и бесконечной боли ему еще долго не получится забыть. Плечи дрожат то ли от перемешанного с паникой страха, то ли от ночной прохлады, то ли от всего сразу — парень не знает точного ответа. В последнее время все произошедшее казалось ему Адом во плоти: новое место, старые личности, очередные страхи. Да, с момента переезда кошмары снились ему все реже и реже, но каждый такой раз был все более волнующим и болезненным. А многочисленные походы к специалисту только всколыхнули былые раны, прошлись по ним, словно бульдозер по полусгнившему яблоку, что заставляло еще сильнее нервничать. Прислонившись телом к деревянному столбу, Ома мрачно всматривается в сад, но ничего не видит. Перед глазами мелькают картины прошлого: многочисленные трупы «одноклассников», отвратительная черно-белая — и не только — плюшевая медвежья морда Монокумы, череда собственных неудач и оплошностей. С какой-то стороны глупая смерть. «Было слишком глупо думать, что я смогу жить как нормальный человек... — тяжело размышляет Кокичи, теребя пальцы, — возможно, мне стоит вернуться обратно в Ямагату». Какое-то время он проводит за тяжелыми мыслями, пока на его плечи не опускается любимый клетчатый плед. Сайхара выглядит невероятно мило и сонно; он широко зевает себе куда-то в локоть, прежде чем опуститься рядом и приобнять сожителя за плечи. Кокичи доверчиво утыкается ему в шею, впитывая запах геля для душа и кондиционера. — Все нормально? — доверчиво интересуется Шуичи, крепче обнимая. — А ты как думаешь? Нормальные люди не сидят на веранде глубокой ночью, знаешь ли... — с кривой усмешкой, которую никто из них двоих не видит, отвечает Кокичи. Собеседник отзывается лишь глухим вздохом. Сайхара знает: тому невероятно тяжело, однако Ома должен прийти ко всему этому сам и лишь с помощью специалиста, а не стажера-детектива и такого же студента, который может сделать только хуже. Уже удивителен тот факт, что они живут вместе без каких-либо крупных скандалов или недомолвок. «Все будет хорошо, — мысль мелькает у обоих одновременно, — я справлюсь с этим».

***

— Не особо вдупляю в твои проблемы, мелкий, — сразу же заявляет Миу, расправляясь с очередным молочным коктейлем и покачивая изящной ножкой. — Этот полоумный носится с тобой, словно с какой-то принцессой, а ты продолжаешь страдать, как та самая принцесса. Кокичи тяжело вздыхает: он не планировал встречаться с Ирумой так быстро, хоть и прошло полгода, но та каким-то чудесным образом вынюхала его новый адрес и заявилась спустя несколько дней после того злополучного сеанса и кошмара. Возможно, к этому приложил руку и сам Шуичи, но зачем? — Это вовсе не так. Я просто... — Просто что? Постоянно цепляешься за прошлое, закрываешься ото всех, хотя Сайхара раскрыл тебе душу и не только, — нагло перебивает его девушка, устраиваясь поудобнее. — Ты мечешься из стороны в сторону, не зная, что тебе делать, у тебя даже нет четкого описания собственной проблемы. Такое чувство, что ты просто запутался. Ома чуть хмурится: запутался? И это говорит ему та, которую он убил чужими руками, хоть и ради сохранения собственной жизни? Нет, парень четко знает, в чем его проблема: она... она заключается... в... Хотя, возможно, Ирума права. Кокичи совершенно точно не знает, в чем причина его терзаний. Девушка замечает изменившееся лицо, после чего аккуратно присаживается перед Омой и берет его за руки. Они чересчур бледные с не особо длинными пальцами и коротко обстриженными ногтями, но дрожат так, словно их хватила какая-то непонятная судорога. — Все нормально, — тихо произносит Ирума, сжимая чужие ладони. — Ты слишком резко бросаешься из крайности в крайность. Просто задумайся, что для тебя важнее: настоящее с будущим или прошлое? Парень тихо хмыкает. Его прошлое — абсолютно любое прошлое — было наполнено болью и утратами. Сейчас же у него есть все, о чем десятилетний мальчик когда-то только мечтал: любимый человек, хорошая и подходящая профессия через некоторое время, кое-какие друзья, адекватный приемный отец. Естественно, он выберет настоящее, что потом станет обеспеченным и счастливым будущим. Только заслуживает ли Ома такого?.. Миу тяжело вздыхает и поднимается с корточек, забирая со стола свои вещи: заказанную ранее еду они оплатили еще в тот момент, когда ее принесли — для собственного удобства. Она нахально улыбается, обнажая ряд зубов: — Пойдем прогуляемся, мелкий, а то слишком ты бледный.

***

Кокичи задумчиво хмыкает над очередной глупой шуткой родом из телевизора, после чего переключает на другой канал, где идет какое-то не менее абсурдное кулинарное шоу. В доме никого, кроме него самого: Сайхара проходил стажировку в другом городе под руководством Киригири, а насчет домашних питомцев никто из них не заикался. Он продолжает размышлять насчет недавних слов Ирумы: прошлое или настоящее? К ответу он уже давно пришел, однако все еще считал себя недостойным и, возможно, даже несколько раздраженным, учитывая то, как все носятся вокруг него в попытке разобраться. Но где-то глубоко внутри вся эта ситуация... радовала его, даже льстила полумертвому самолюбию. Шуичи всегда говорил, что лучше иметь к себе хоть какое-то уважение — смешно и иронично одновременно. Шуичи... тогда и сейчас для Кокичи он был центром небольшой вселенной, в которой было тепло и уютно. И это чувство не изменилось спустя время. Сайхара всегда стоял на своем, двигался вперед сквозь терновые ветви к новому испытанию судьбы, никогда не закрывал душу и сердце и постепенно взрослел. И такой многогранный и восхитительный человек выбрал его — именно его — в свои партнеры, хотя мог встречаться с той же Каэде... Кокичи тяжело вздыхает, снова переключая канал и встречаясь с какой-то пространственной викториной. Ему хватает и десяти минут, чтобы осознать правильный ответ и поухмыляться над тупостью игроков, но это дело ему быстро наскучивает. Он лезет за телефоном и открывает диалог с Шуичи, решая: написать или нет? С одной стороны, не хочется тревожить того — наверняка уже с ног валится, бегая по всему городу в поисках преступника. С другой же... Ома хмыкает, размышляя достаточно долго, после чего быстро что-то печатает, отправляет и откидывает телефон в сторону. Ему даже стыдно от того бреда, что он только что написал, однако Кокичи реально хочет быть счастливым. Возможно, он ведет себя как маленький ребенок, однако... Ома Кокичи @liar_liar53 » ты мне нравишься. давай сходим на свидание? Ответа нет достаточно долгое время, из-за чего Кокичи успевает поужинать в полном одиночестве и даже помыть за собой посуду, а потом вернуться обратно к телевизору. Возможно, Шуичи прочитал и теперь пытается понять, как не сойти с ума с таким-то парнем... но без этого его жизнь была бы скучной, не так ли? Наконец телефон противно пиликает, но Ома берет его в руки только через несколько минут. Он не смотрит на всплывающее сообщение, а сразу отключает блокировку и вчитывается в диалог. Теперь его сообщение кажется глупым и в какой-то мере детским, что вызывает столп недовольства где-то в груди. Но он сразу стихает, стоит прочитать ответ: Сайхара Шуичи @saihara_shuichi » Я знаю неподалеку хорошую чайную. Тебе должно понравится. » И я тоже тебя люблю, Кокичи. Увидимся послезавтра. Кокичи сгоняет с лица дурацкую улыбку — он смог сделать полноценный шаг вперед.