расскажи мне правду

За окном не видно абсолютно ничего. Кромешная тьма пробивается и заполняет каждый уголок. Кажется, что тебе не скрыться от неё. Что она вот вот настигнет тебя, твою душу, разум, и больше ты не увидишь свет. Только звезды и луна создают слабое освещение, давая какую-никакую надежду выжить. Голова идёт кругом от этого сумрака. Но ты не должен поддаваться этому. Ты должен бежать. Беги, беги, беги! Ноги совсем ватные, будто ещё шаг, и ты рухнешь в пучину бесконечного мрака. Ещё шаг и все закончится. Ещё шаг и больше не придётся все это терпеть. Всего один шаг до финиша. Но нет. Слишком легко. Слишком наивно. Слишком жалко. Парень срывается с места и бежит. Бежит в эту тьму, бежит, чтобы выжить. Чтобы его не достали. Чтобы он больше не чувствовал этого страха. Он бежит в надежде увидеть свет. — Разве что в конце тоннеля, Миньярд. Невозможно понять откуда раздаётся голос. Он будто разлетается по воздуху, ударяется о стены этой подсознательной коробки. От него звенит в ушах, а внутри все рушится. — Куда же ты, Эндрю? Глаза резко открываются, парень подрывается и занимает сидячее положение. В лёгких критично мало кислорода, поэтому Миньярд судорожно хватает ртом воздух, заполняя пустоту внутри. В глазах темнеет от резких движений, поэтому он с силой закрывает их. Трясущиеся руки ложатся на лицо, потирая его. Сердце будто вылетает из груди, в ушах стоит звон. Дыши, дыши, дыши. Снова кошмар. Практически каждую ночь парня мучают плохие сновидения. Каждый раз это новая картинка, но с той же задумкой. — Тебя мучают кошмары, Эндрю? — голос этого «хренового психолога» звучал в голове. Эндрю хмыкает и ухмыляется собственной мысли. Чертов Джостен. Он сразу не понравился Эндрю — он не доверяет «мозгоправам» и считает, что они конченые существа, похожие на комаров. Так же высасывают из тебя кровь, замещая её ядом — таблетками. В обоих случаях побочный эффект есть, но во втором случае — это далеко не безобидная зудящая ранка, которая пройдет через пару дней. Дыхание восстанавливалось, сердце приходило в обычный темп, руки уже не так дрожали. В голове было пусто, но перед глазами все еще стояла та картина происходящего. Парень сжал челюсть до скрипа зубов и ударил кулаком в стену. Но потом его будто переклинило и он успокоился, снова забил, как и на все остальное. Но действительно ли ему было все равно? Эндрю встал с кровати и пошел умываться. Его камера была примерно 8 квадратных метров. Иными словами — детская комната для годовалого ребенка. Кровать стояла возле несущей стены, напротив располагался туалет и раковина. Над раковиной весело зеркало, которое Миньярд хочет разбить с самого прибытия. Он ненавидел зеркала, ненавидел свое отражение и он ненавидел себя. Его тело казалось ему отвратительным, грязным, слишком «неподходящим для этого мира». Он сам был слишком неподходящим. По крайней мере, он был уверен в этом. На его руках был буквально музей из разновидностей шрамов. И каждый имел свою историю, чувства, значение. Некоторые он заработал в детстве, некоторые — в сознательном возрасте, в том числе от самого себя. Но он не давал больше дотронуться до себя кому-либо. Миньярд не позволял ставить любые отметены, ведь это тело принадлежало только ему и только он мог калечить его. Дверь с шумом открылась и поступило указание «на выход». Сейчас было время завтрака, поэтому всех заключенных выводили из камер. Выйдя в коридор, Миньярд влился в толпу. Не сложно догадаться, что её он тоже ненавидел. Все эти люди, которых он знать не знает, вызывали у него чувство ненависти. Добравшись до столовой и получив свою порцию слипшейся каши, бутерброд и чашку чая, Эндрю занял свое привычное место. Это был столик в углу, который вечно пустовал, потому что все знали, что это его место и не хотели лишний раз встречаться с парой холодных и кровожадных глаз. У завтрака был пресный вкус, а в чае не было и грамма сахара. Все было каким-то безвкусным, отвратительным. Даже сэндвич с сыром не спасал ситуацию. Эндрю сидел и ковырялся в тарелке, время от времени все-таки съедая кашу, вприкуску с бутербродом. Это похоже на какую-то шутку. Но никому не было смешно. Всем было по-большей части плевать. Это было принятие, смирение, факт. От этого нельзя спрятаться или убежать. Оно везде. Оно всегда с тобой. Ты не видишь этого, но чувствуешь внутри. Это разрушает. Ты рассыпаешься как песок в часах. Медленно, но уверено. Ты чувствуешь как последние крупицы падают и потом… — Миньярд, на выход, — голос охранника вывел парня из раздумий. — Прием у психолога начнется через 7 минут. Блондин посмотрел на охранника холодным и тяжелым взглядом, от чего тот заметно сглотнул, но быстро оправился. Эндрю это показалось забавным, но он этого не продемонстрировал. Встав из-за стола он взял поднос и отнес его на место. После, вместе с охранником направился в кабинет к Нилу. — Добрый день, Эндрю. — С улыбкой на лице сказал Джостен. — Как твои дела? — поинтересовался парень, усаживаясь на место. Миньярд проигнорировал его вопрос. Снова. — Как я понимаю, ты снова не настроен на разговор со мной? — лицо рыжеволосого приняло уставший вид и сопровождалось вздохом. — Неужели до тебя дошло. — Кинул Эндрю хитро улыбнувшись. — Что я должен сделать, чтобы это изменить? У Нила была какая-то тактика, которой он неоднократно придерживался. И в большинстве случаев это прокатывало. Но Эндрю явно не походил на «большинство». Джостен это понимал, но все же решил попробовать. — Отъебаться. — Пару секунд спустя ответил Миньярд. Вполне ожидаемо. Было глупо надеяться на другой ответ. — Ладно. — Спокойно выдал Нил. — Но знаешь что? Твоя безэмоциональность выдаёт тебя больше, чем тебе может казаться. Ты пытаешься скрыть под каменным лицом свой страх и отчаяние. Тебе ведь далеко не плевать на все это. — Серьёзно поговаривал каждое слово Джостен. — А твоя улыбка — только подтверждение моих слов. Это защитная реакция, не так ли? Твой «холодный» взгляд заставляет других цепенеть и бояться, но если присмотреться… — сказал Нил смотря парню в глаза. — ты на самом деле боишься, Эндрю. И ты знаешь это лучше меня. Но ты не хочешь ничего с этим делать. И рано или поздно это погубит тебя окончательно.