расскажи мне правду

Перед наступлением непроницаемой ночи, приходят сумерки. Этот период суток по-настоящему восхитителен. Солнце заходит за горизонт, куда-то далеко, в абсолютно неизвестном направлении. Ты никогда не узнаешь куда именно прячется огромный шар, не догонишь его, не дотронешься. Ты можешь только наблюдать за тем, как светило постепенно удаляется из твоего поля зрения, оставляя в памяти лишь остатки лучей, озаряя ими мир. Все это — картина талантливого художника: облака переливаются совершенно разными цветами и их оттенками. Эти же лучи играют с листьями на ветвях, травой и цветами, придавая всему новый окрас. Тебя будто окутывает эта атмосфера, заставляет расслабиться и отдаться мгновению. В такие моменты наблюдения у тебя словно открывается второе дыхание. Все вокруг замирает. Нет ни звуков, ни запахов, ни каких-либо чувств. Есть только ты и эта картина. Джостен снова сидел на балконе с сигаретой в руках. Наверное, уже не стоит говорить, что это обыденность для него? Он медленно делает затяжку, не отрывая глаз от чудесного вида. Выдыхая дым, который на считанные секунды создает пелену, он снова погружается в свои мысли. --------- — Работа, работа, работа. У тебя что, совсем нет никаких дел или увлечений помимо этого?! — вопила женщина, с каждым словом повышая голос. — У тебя есть семья! — Прокрастинация, — спокойно выдает Нил. — Склонность к постоянному откладыванию важных и срочных дел, приводящая к жизненным проблемам и болезненным психологическим эффектам. — Вычитывает Джостен в книге по психологии. — Ты становишься просто невозможным, — рявкает мать. — Прямо как твой отец! — она громко хлопает дверью после ухода, оставляя Нила наедине с мыслями. — Как…отец, значит. — На лице появляется еле заметная ухмылка с нотой грусти, а за ней идёт смешок, мол, «тебе ли судить меня». --------- " Возможно, я был слишком раним. Да, скорее всего, так и было. Я принимал все настолько близко к сердцу, что каждый раз, когда мне наносили удар, я чувствовал, что оно вот-вот разорвется. Я чувствовал, что на грани. Эта грань делила настоящего меня и злое, обиженное, и в то же время безразличное существо, запертое в моей душе, где-то там, далеко внутри, в собственной тюрьме. Много раз оно пыталось высвободиться из этих оков. Но каждый раз я усмирял его. Но, как известно, всему рано или поздно приходит конец. Он настал и для настоящего меня…» --------- — Держи себя в руках, паршивец! — пронзительный крик раздался в комнате. — Что ты ведешь себя, как последняя тряпка?! — упряжка ремня прилетела прямо по спине и в тот же момент послышался дикий вопль. — Это ты его таким воспитала! Мужчина поворачивается к жене и уже было хочет ударить с такой же силой и её, но попадает прямо в мальчишку, который встал как стена, в защиту своей матери. Он тут же теряет сознание от мощного удара. Отец Нила с презрением смотрит на лежащего сына и, перешагнув через него, выходит из комнаты, напоследок фыркнув что-то нечленораздельное. --------- «…Оно вырвалось. Сбежало. Оно вытеснило настоящее. И мы поменялись местами. Я в плену своей же печали и с ощущением настоящей безысходности, был заперт в собственной душевной тюрьме. Но она стала куда отдаленнее, чем место, где было заперто мое второе «я». В моей душе образовалась впадина. Она расширяется с каждым днем, а я проваливаюсь в неё, как в зыбучие пески. А кусочек света, который хоть немного давал мне надежду, практически исчез. Наступила тьма. Я…мёртв?.. --------- — Пап, не надо, пожалуйста… — глаза заполняются слезами, создавая пелену, через которую Нил практически ничего не видит. Впрочем, ему и не надо видеть. — Я не хотел, я не знал, прости, пап… — мольба срывается с уст мальчика. — Закрой рот! Я предупреждал тебя! — гневно произносит мужчина. — Ты снова совершил ошибку, а я не потерплю сына-неудачника в своем доме! — уже кричит он. В помещении слышались звуки ударов все тем же ремнем. Это была совершенно незнакомая Нилу комната. Он впервые находится здесь. Освещение очень тусклое, поэтому разглядеть он ничего не успел. Да и не мог, ведь его отец буквально затащил сюда мальчика за шкирку как беззащитного котенка. — Этот урок ты запомнишь надолго, мерзавец! — Мужчина берет в руки горячий утюг и медленно приближается к парнишке. Нил слезно умоляет не делать этого с ним, отодвигается к стенке как можно быстрее. Но когда спина уже упирается в холодный бетон, тот понимает, что выхода нет. Закрыв глаза как можно сильнее, перед тем, как раскаленный предмет дотронется до его кожи, он умоляет, чтобы это был лишь кошмар. Он всеми силами пытается проснуться. Но это не сон, Нил, это не сон… ------ «…Оно заняло моё место. Оно управляет моим телом, разумом, жизнью. Оно устроилось с полным комфортом для себя. После стольких лет, это, наконец, почувствовало свободу. Все мои усилия были напрасны. Они испарялись, как и все чувства внутри меня. Я стал пустым, бесчувственным и совершенно одиноким человеком. Я один. Навсегда. Давно стоило это усвоить и больше не пытаться доверять людям. Хватит. » Прочитав страницу с собственным почерком Нил слегка усмехнулся той же горькой улыбкой. Воспоминания с новым порывом нахлынули, как волны во время шторма. Они с силой бились о скалы души, которые еле как держали оборону, не давая пробраться за пределы. Ненависть разливается по всему телу с неимоверной силой, а рука тянется к месту, где сейчас «красуется» ужасный шрам от того самого утюга, который его отец много лет назад, все же оставил на нем, в качестве урока. Ему было всего одиннадцать, когда он почувствовал такую невыносимую боль. И он помнил ее до сих пор. Нил помнил все, но пытался как можно тщательнее запереть воспоминания в «сейфах» памяти. Но, время от времени, они все же открываются сами собой. Прошлая жизнь его все еще преследует, как собственная тень. От этого никуда не деться. С этим приходится уживаться. Каждый делает это изо дня в день. Все мы скрываем внутри страшные тайны, укрываем их от других. Но потом, оказавшись наедине с собой, мы сталкиваемся с ними лицом к лицу. И снова будто проживаем те моменты, сами этого не хотя. Больно.