Мой спасательный круг

Кто бы мог подумать, что жизнь так резко изменится и разделиться на до и после… Ровно шесть месяцев я училась, чтобы стать настоящим агентом. Каждый день изнурительные тренировки, стрельба из огнестрельного оружия и драки на ринге. Каждый день новые раны и синяки, к которым никак не привыкнуть. Я научилась попадать в цель со второго раза, да и драться получалось куда лучше, теперь Наташа могла уложить меня на лопатки с третьего раза. Прорыв. По вечерам Романофф лично тренировала меня, давала подсказки, советовала, как лучше ударить, чтобы соперник лежал на полу и больше не вставал. И да, я снова доверилась человеку. Наташе хотелось верить, разговоры с ней были лёгкими и теплыми. Ей хотелось рассказать всё на свете, посоветоваться, выговориться… Когда я была рядом с ней, то невольно ловила себя на мысли, что она — моя родственная душа. Мне казалось, что мы знакомы всю жизнь. Она всегда приветлива со мной, и я надеюсь, что моё доверие к ней не обернётся чем-то плохим, как это вышло с Клэр… Мне хочется верить в искренность девушки. Хочется, чтобы в конце концов она не попыталась меня убить… А что касается моих сил, то я не пользовалась ими на людях, так было лучше для меня — никто не задавал лишних вопросов, не донимал расспросами, не смотрел косо. Мне даже нравилось, что почти никто не знал о них. Ещё каждые полгода мы, новобранцы, сдаём что-то вроде экзамена. И вот, приближался последний и самый важный экзамен, на котором должен был присутствовать сам Ник Фьюри. Именно он отбирал подходящих кандидатов в агенты, от его голоса многое зависело — не знаю, получится ли у меня впечатлить его хотя бы немного. Но одно я знаю наверняка — я хочу стать настоящим агентом и спасать жизни. *** Я просто стояла, чуть склонив голову вперед, под струями воды, обжигающей и бьющей по коже. Голова уже гудела от бесчисленных повторений правил боя, тактик и болевых точек оппонента. Под ровный грохот падающей горячей воды я с волнение представляла отбор. Но паникой, к сожалению, делу не поможешь, верно?.. Выйдя из душа, я очень долго смотрела на себя в зеркале и не могла больше найти ту девушку, которая потеряла всё. Отца, подругу и дом… Боль от потерь не прошла, она была и всегда будет, однако сейчас она хорошо замаскирована. Нельзя позволить себе слабость — одно неверное движение может решить исход сражения. Но несмотря на это, я всё равно продолжаю просыпаться ночью, в поту, из-за страшных кошмаров. Они преследуют меня, с каждой последующей ночью подкрадываясь ко мне всё бесшумней, незаметнее. Дурные сны царапают горло, щиплют глаза, но я больше не плачу. Слезами горю не поможешь. Я не могу плакать ни перед кем. Перед собой в особенности… Руки тянутся к расчёске, и я резко выпрямляю мокрые волосы. Из зеркала на меня смотрит уставшая девушка, на плече которой появился новый синяк, на губе — ранка. Невольно я заметила, как мои волосы сильно отрасли за последние месяцы нахождения здесь. Говоря, что волосы хранят воспоминания, но я не хочу вспоминать свою слабость, дрожь по всему телу, слёзы, многочисленные мольбы… Хочется, чтобы всё это было лишь сном. Ужасным кошмаром. Но, к сожалению, это не сон. Уже как полгода не сон… Серая явь, которой бессмысленно сопротивляться. И я прекрасно знаю это. Но даже если не хочу вспоминать — волосы растут и уже прикрывают грудь. Стараюсь расчесывать не так резко, слежу за движениями собственного тела. На плечах видны чёткие контуры мышц. Я стала сильнее. Опасней. Даже без своих сверхсил я была способна дать отпор врагу. Правда, иногда я забываю об этом. Моё тело осталось таким же миниатюрным — хорошая маскировка, надень я мешковатую одежду, никто бы и не заподозрил. Преимущество — это оружие, которым нужно уметь пользоваться, звучат слова отца в моей голове. Поток ностальгии прервал внезапный стук в дверь, от которого губы сами собой расплылись в улыбке, — эти три коротких постукивания я знаю. Сложно не запомнить, когда Наташа заходит каждый вечер. С поводом и без повода. Накинув на себя атласный халат, я иду открывать дверь. Наташа выглядит сконфуженной, её густые брови сошлись на переносице, глаза были затуманены и будто ничего не видели. Напряжение подруги передалось и мне. — Что случилось? — говорю спокойно, но с нажимом, привлекая внимание девушки. Молчит. Ходит по комнате, будто отсчитывая такт. Я закрываю дверь и подхожу ближе. — Всё нормально? — спрашиваю громче, — иногда Нат сложно вывести из раздумий, но на этот раз мне приходится буквально трясти её за плечо, чтобы она посмотрела на меня. Нет ответа, девушка лишь лихорадочно хмыкает, будто я сказала что-то нелепое. Она стояла спиной ко мне, поэтому я не могла понять её эмоции. — Видела бы ты своё лицо, такая серьёзная, — когда же Романова поворачивается в мою сторону, на её лице играет озорная улыбка. Она скалит свои белые зубы, смеётся и вмиг всё напряжение пропадает. — Боже, Наташа, ну что за детский сад! — пусть я и говорю это с раздражением, с души как будто сняли бетонную плиту. Слава богу, Наташа просто «шутит». — Не смешно нихрена, и так на душе хреново, а ты тут со своими приколами! Наташа уже по привычке идёт к одному из кресел, продолжая тихо хихикать. У меня самой улыбка от уха до уха, но я из последних сил стараюсь держать обиженное лицо, но, глядя на подругу, сохранить серьезный вид не получается. — Я переоденусь и приду, — взяв вещи из комода, я направляюсь в ванную, не забыв перед уходом одарить Наташу осуждающим взглядом. Та лишь закатывает глаза к потолку и бормочет себе под нос, что-то по типу «младшее поколение, которое шуток не понимает». — Не боишься экзамена? — доносится из комнаты приглашённый вопрос Наташи. Вопрос риторический. Конечно, не боюсь, но вот на счёт волнения — тут я беру приз за самые тревожные и невероятные мысли по поводу событий на ринге. Не хочется опозориться перед Фьюри и его подопечными. — Не боюсь, готова на все сто! — самоуверенно отвечаю я, входя обратно в комнату и уперев руки в бока. — Кто будет принимать? — спрашиваю, будто ответ меня ни капли не волнует, но Романофф на эти жалкие попытки самообмана не попадается. — Я и Стив, тренеры должны присутствовать на экзаменах своих подопечных, — проговорила она, задумчиво оглядывая мою комнату. Каждый раз как в первый осматривает, удивительно. Киваю, мол, поняла тебя и продолжаю слушать дальше. Под кроватью хранится коробка со слабоалкогольным пивом, достаю две банки. Девушка перехватывает одну и молча кивает, благодаря. Слышится скрип и вырывающиеся наружу газы. Глоток, ещё один и ещё. Молчание длится недолго. — Ты не передумала? — Наташа спрашивает почти что с трепетом, смотрит на меня как на зверька какого-нибудь и, ожидая ответа, отпивает ещё немного алкоголя. — Я спрашиваю потому, что знаю, тебе нелегко: новые синяки, ушибы там… Это всё тяжело, но ты не жалуешься, держишься стойко. И я восхищаюсь тобой. Горжусь тобой. Мне была приятна похвала подруги, но скрывать я от неё ничего не собиралась. — Скажем так — если не пройду завтрашний экзамен, меня это не сильно огорчит, но и пробовать я больше не стану. Я легонько махнула головой, а затем сделала два коротких глотка. Наташа нахмурилась, глаза сверкнули недовольством. Романофф не нравился мой ответ, это я знала. Она хотела, чтобы я стала агентом и осталась здесь, с ней. Но лёгкие сомнения до сих пор преследовали меня. Я никак не могла до конца решить — нужно ли мне это?.. Тех людей, что пытались убить нас с Нат у меня дома, так и не нашли, и я уже потеряла всю веру в то, что их вообще когда-нибудь найдут. Возможно, правдивы те слухи о том, что с возможностями этих людей нам их не найти — найти можно лишь в том случае, если они сами захотят этого. А кто захочет простодушно отдаваться в руки закона? Правильно — никто. Может, оставить всё, как есть? Прекратить искушать судьбу и не лезть туда, куда не нужно, чтобы остаться целой? Зачем пустой риск и цель, если нет даже мизерного шанса на успех? Это как бегать по кругу, надеясь, что он когда-нибудь закончится. — Послушай, — голос Наташи был искренним, её взгляд стал мягким и тёплым, я невольно подняла на неё глаза. Это лицо изучено мною вдоль и поперёк, эта улыбка, родинки, большие глаза — человек передо мной — ценный друг и лучший союзник. Голос девушки перешёл на шёпот, она медленно произносила слова, стараясь удержать моё внимание. — Один человек сказал мне, что если ты хоть чем-то можешь помочь остальным, твой долг сделать это. По спине пробегает дрожь. И я задумываюсь. Что если это так и есть? У меня есть способности, и я могу помочь, действительно помочь другим. Почему я не хочу этого, почему бегу? Разве ради этого папа умер? Ради моего эгоизма? Но разве всё это — не очередная игра?.. Подобные вещи всегда выходят кому-то боком, некоторым это грозит местом на кладбище. Стоит ли вражда, боль и насилие чьей-то смерти? Для меня нет смысла в убийстве ради убийства. Убийство во имя спасения, убийство чтобы помочь, убийство, чтобы защитить… Но смерть каждого существа — бесценна, какое я имею право отнимать её? Я не могу. Но папа… Я молча гляжу на свои трясущиеся руки. Впервые за долгое время, я чувствую тяжёлый ком в горле, мешающий мне дышать. Наташа не двигается, её большой палец ненавязчиво поглаживает меня по плечам. Она как будто тоже думает о чём-то. Вряд ли обо мне. Потом мы заговорили, прервав воцарившиеся молчание. Наш разговор отошёл от этой серьезной темы, и мы стали просто болтать насчёт завтрашнего экзамена и шутить. А когда банки с пивом опустели, Нат засобиралась к себе. Я не возражала. Голова гудела так, что я решила лечь спать пораньше. Как-никак, а завтра тяжёлый день — никогда не знаешь что будет в будущем. *** В спортзале царил полнейший хаос — тревожные разговоры однокурсников сливались в сплошной гул, я чувствовала, как от этого раскалывается голова. Я не волновалась, на душе было тихо и спокойно. Вот только ждать я никогда не любила. Ожидание нервирует куда больше, чем разговоры или трясущиеся от волнения выпускники. Оглядев зал ещё раз, я наконец увидела Нат, — девушка стояла рядом с Роджерсом и Фьюри. Они что-то обсуждали, даже на таком далеком расстоянии я могла видеть раздосадованное лицо подруги. Чем больше говорил Ник, тем сильнее она хмурилась. То, что она слышала, определённо ей не нравилось. Внезапно Романофф повернула голову в мою сторону, я кивнула ей, приветствуя, но она лишь сильнее нахмурилась и молча отвернулась. Что там у них случилось? Но, спросить я не решилась. А когда пробило обозначенное время для проведения экзамена, все новобранцы, в том числе и я, построились в шеренгу. Ник Фьюри встал в центре зала, его пронизывающий взгляд не ускользнул от внимания бойцов. Прокашлявшись, он заговорил, не забывая при этом оглядывать каждого из нас: — Сегодня ваш последний экзамен. Каждый из вас поочереди выйдет на ринг и в рукопашном бою должен будет повалить одного из наших бойцов. После последней фразы в строю начались тихие перешёптывания и непонимающие возгласы, но мужчина резко поднял ладонь вверх, призывая всех в молчанию. — Будет сложно, не спорю, но такова наша работа. Всем удачи. Ник не был многословен; ничего лишнего, кратко и по делу, — в этом весь Фьюри. Но, волнения в шеренгу не утихли, наоборот, поднялись с новой силой, когда мужчина сошёл вниз по ступеням, а на ринг медленно, но не без гордости, поднялся Брок Рамлоу. Твою ж мать… Брок был такого же телосложения, что и Роджерс, но его навыки борьбы были куда жёстче. Он не скупился на сильные удары. Ходили слухи, что на одном из промежуточных экзаменов он сломал одному новобранцу несколько рёбер. Хуже этого было лишь то, что Рамлоу был мастером боевых искусств в ближнем бою и мог одним ударом вырубить любого из нас. По спине пробежал холодок — я не хотела выходить на ринг, только не против Рамлоу. Чем вообще думал Фьюри, когда выбирал кандидата на роль бойца для проведения экзамена?! Могу предположить, что даже Стиву пришлось бы приложить немало усилий, чтобы уложить Брока на лопатки. Рамлоу мне не понравился сразу. Уж очень пристально он разглядывал молоденьких девушек, в их число входила и я, к сожалению. Его взгляд был, откровенно говоря, голодным, он как будто раздевал каждую девушку, на которую смотрел, и от этого было ещё хуже. И сейчас он стоял на ринге, обводя взглядом всех, будто каждый присутствующий здесь, его враг. Он ожидал боя, то и дело потягиваясь. Прозвучало имя первого человека, которому было суждено драться с Рамлоу. Одним за одним новобранцы выходили к нему на ринг и дрались. Было видно, что он немного уступал новичкам, позволял ударить себя и повалить. Делал он это очень искусно, корректно, и всё же было видно, что он поддаётся. Когда наступила моя очередь, я почему-то вздрогнула. Нет, я знала, что следующая по списку, но лишь когда произнесли моё имя, я поняла, насколько быстро и сильно стучит моё сердце. И чем ближе я подходила к рингу, с которого на меня свысока смотрел Рамлоу, сердцебиение ускорялось. Да так, что его стуки эхом отдавались в висках. Почему я так боюсь? Почему именно сейчас?! Как только я перелезла через канаты, то увидела сразу перед собой накаченную руку со вздутыми венами. Мужчина услужливо протягивал мне ладонь. И снова тот самый похотливый взгляд. Мерзкие узкие щёлки глаз. И губы, сложенные в едкую усмешку, словно он прекрасно знает, как мне противен и какое впечатление вызывает, — почти что наслаждается этим. Как же хочется стереть эту чёртову лыбу с его лица… Не думая и быстро выпрямившись, я первая бью его кулаком в челюсть, от чего тот, растерявшись, отходит на пару шагов назад, держась за больное место. Теперь он не улыбался. Прекрасно. — Это не по правилам! — громко рыкнул Рамлоу и посмотрел в сторону Фьюри, как бы спрашивая, допускается ли такое. Ник лишь пожал плечами, а я с удивлением замечаю тень улыбки на его лице. — Правила никто не обговаривал, — рявкнула я, сама не понимая откуда во мне взялось столько злобы. Чуть сгибаясь, встаю в боевую позицию и внимательно слежу за движениями Брока. Его чопорная улыбка сползла насовсем. Теперь его глаза блестели ненавистью и злобой. Он оценивающе оглядел меня, и я почувствовала удовлетворение. Наконец-то он серьёзен, лучше быть грушей для битья, чем куском мяса. Похоже, я смогла задеть его хрупкое мужское эго, — где это видано, чтобы Брок Рамлоу не начал нападение, а наоборот, получил оплеуху от девчонки, так ещё и у всех на глазах! Пыхтя от злости, мужчина быстрым шагом направился ко мне. Не долго думая, я побежала в его сторону и, перекатившись у него в ногах, мгновенно оказалась за его спиной. У меня есть всего миг, прежде чем он развернётся; удар ногой приходится под его колено. Вскрикнув, Брок падает вперёд, однако в последнюю секунду он успевает сделать мне подсечку, отчего я с грохотом падаю на спину. Проходит несколько секунд, прежде чем я снова могу видеть что-то, а нога Рамлоу тем временем уже поднята для атаки. В последний момент мне всё-таки удаётся сделать перекат в сторону. За спиной слышу глухой удар по полу. Эта борьба могла продолжаться вечность: ни он, ни я, не хотели уступать друг другу, мы то и дело делали подножки, наносили удары исподтишка, стараясь вымотать противника. Однако голос Фьюри прекратил этот бой. Только сейчас я почувствовала всю боль от ударов, которые наносил мне Брок во время экзамена. Мы не отрываясь смотрели друг на друга, но внезапно Рамлоу протянул мне руку. Я пожала её. Снова эта мерзкая улыбка появилась у него на лице. Спустившись с ринга, я, хромая, встаю в линию с новобранцами. Отдалённо слышу, как Фьюри объявляет имена прошедших экзамен. В этом списке мелькнула и я. Ещё он что-то говорил про вечер и награждение на нём. А также Ник не забыл упомянуть, что явиться туда надо будет в презентабельном виде. Подводя все итоги и завершив свою речь, мужчина попросил всех привести себя в порядок и отдохнуть перед вечерним торжеством. Как только всех отпустили, я сразу же отправилась к себе. Не желала больше оставаться рядом Рамлоу. Даже в одном помещении, когда нас окружали люди, мне было не комфортно. Ведь догадывалась, что теперь он будет смотреть на меня ещё пристальнее. Теперь его похоть граничила с ненавистью, и я не знала, что было хуже. Я почти не помню, как дошла до своей комнаты и приняла душ, всё расплывалось перед глазами. После душа я почти сразу же провалилась в сон. Мне ничего не снилось, возможно, и хорошо. *** Проснувшись под вечер, я наскоро оделась и отправилась на награждение новобранцев. Оказывается, из нашей группы все успешно прошли экзамен, Наташа лично подошла и похвалила меня. Я поблагодарила её, но мыслями была не здесь, перед глазами всё ещё была надменная ухмылка Рамлоу и его пошлый, оценивающий взгляд. — Теперь вы — официальные агенты Щ.И.Т.а, поздравляю всех! Но не стоит расслабляться, впереди вас ждет ваше первое задание, на которое вы отправитесь уже завтра. — торжественно проговорил Фьюри, поднимая бокал с шампанским над головой. Все сделали то же самое. Значит, уже завтра у нас будет первое официальное задание? Интересно и волнующе. *** В одном из клубов Нью-Йорка, на нелегальной основе продают запрещённые вещества. Это самое популярное заведение в городе, про него слышали даже те, кто отдалённо не промышлял подобным. Я и мои одногодки знали про это место.В целом изображение довольно мрачное — нагромождение готических башен, чёрных шпилей и зубастых бастионов вышестоящих этажей, нависших над дверью. Внутри толстые морщинистые стены, а вишенка на торте — мигающая чёрно-зелёным вывеска-экран. Однако, если бы дело касалось лишь наркотиков, Щ.И.Т. не взялся бы за это задание: вместе с наркотиками, владельцы этого бизнеса промышляли и сексуальным рабством. В основном, в бордель попадали несовершеннолетние, их удерживали с помощью манипуляций и психологического воздействия на разум. Никакого принуждения — на верёвках не держат, в подвале не запирают, а вот наркотики в еду подсыпают. Так, на пробу — проверяют товар. Задание заключалось в следующем: во время передачи товара провести разведку и успеть записать разговор с представителями наркопритона, сделать фото или видео-доказательство для подтверждения данных. Не сложное дело: пришла, вышла к людям, смешалась с толпой, поспрашивала — не получилось, тоже хорошо; отошла в сторону, дождалась своих, а дальше следуй указаниям. Без паники, веди себя естественно, в случае чего притворись пьяной. Операций руководила Романофф. Вместе со мной участвовало ещё несколько человек, по большей части девушки. В клуб все пришли в разное время, — подозрения вызывать не стоит, Нат ждала в фургоне, в паре кварталов от клуба, и в случае чего была готова отправить подмогу. В назначенное время, когда группа собралась, план медленно пришёл в действие. Шум и громкая музыка с басами в помещении давили на барабанные перепонки, а полумрак, царивший в клубе не облегчал ситуацию. Несколько агентов засекли цель, о чём сразу же сообщили Наташе — она передала остальным. Молодая девушка стояла, оперевшись спиной на колонну. Она то и дело оглядывалась по сторонам и нервно теребила подол короткого платья, которое ели прикрывало ягодицы. Странным было не это: почти сразу к ней подошёл парень, и взяв за локоть, повёл в сторону туалетов. Я же продолжала стоять около барной стойки, оглядывая помещение и ища что-нибудь подозрительное или странное. Инцидент не заставил себя долго ждать: за одним из столов послышался звонкий удар; молодой парень со всего размаха ударил девушку, сидевшую рядом с ним, по лицу. Пощёчина была такой сильной, что даже я, сидевшая на приличном расстоянии от этой пары, услышала её. Парень резко поднялся с места и больно схватил всхлипывающую девушку под локоть, а затем рывком поволок в сторону выхода, намеренно ускоряя шаг. Я сглотнула, какое-то неприятное предчувствие заставило меня пойти за ними. Идя сквозь толпу, я заметила своих, те незаметно кивнули мне, но почти сразу же отвернулись, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Парочка остановились возле какой-то двери, в темноте я не могла понять — написано на ней что-то или нет, но что точно увидела — другого мужчину, который о чём-то переговаривался с парнем, всё ещё крепко держащим незнакомку. Я встала в паре метров от них, облокачиваясь о стену, — держа в руках бокал с алкоголем, я старалась делать вид, что неважно себя чувствую и просто отдыхаю, уперевшись спиной на холодный бетон. Внезапно в наушнике я услышала голос Наташи, она быстро сообщила, что нашему агенту удалось поймать тех двоих, что якобы ушли в туалет. Сейчас он ведёт их через чёрный выход к ней. Я снова устремила внимание на двух мужчин и девушку. Сквозь шум мне с трудом удалось разобрать слова, которые говорил парень. Я не хотела верить в услышанное — юноша яростно доказывал старшему, что он заплатил за девушку, но та яростно сопротивляется и не хочет исполнять его желания. Меня потряхивало, знать детали задания — одно, но видеть девушек, которых как разменный товар покупали и продавали, совершенно другое. Когда же я снова посмотрела в их сторону — все трое уже скрылись за дверью. Дрожь усилилась, и я судорожно нажала на наушник: — Нат, в клубе действительно торгуют девушками. Только что передо мной куда-то повели одну, и ей явно нет восемнадцати. Иду за ними. — Вот чёрт. Хорошо следуй за ними, но будь аккуратна. Голос Романофф показался мне напряжённым, однако я понимала, что она полностью мне доверяет. Качнувшись на месте, всё же осторожно подхожу к чёрной двери, за которой скрылись подозреваемые и их жертва. Она оказалась не заперта: нехороший знак, но мне не остаётся ничего, кроме как набраться смелости и открыть её. Запах холодной земли врезался в лицо, стоило мне открыть дверь. Внизу было что-то наподобие подвала, небольшая лестница, а дальше — только один длинный коридор. Я шла осторожно, в темноте ориентируясь только на свои органы чувств. Держась за стены, я чувствовала холод камней под ладонями. Внезапно мои руки натыкаются на дверную ручку, и я без раздумий открываю дверь. Тусклый свет режет глаза, но как только моё зрение привыкает к освещению, я вижу перед собой маленькую комнатку в красно-бордовых оттенках. Посередине стояла кровать, а на ней лежала девушка, которая пыталась оттолкнуть от себя мужика в два раза больше неё. Он угрожающе нависал над ней, одной рукой удерживая тонкие руки над её головой, а второй — сильно сжимал её грудь. Девушка рыдала, горько умоляя отпустить её, но мужчина игнорировал громкие всхлипы и мольбы, продолжая насильно целовать её. Я с трудом сглотнула. Челюсти свело. Картина пугала. Во мне вспыхнула ярость, горячая, неудержимая и быстрая. Она переливалась под кожей, словно мое тело уже не могло ее вместить. Рвалась наружу. Хватает одного взмаха руки, чтобы подонок отлетел в стену, а его тело с оглушительным шлепком упало на пол. Словно в бреду слышу, как девушка взвизгивает и отползает к краю кровати. Её глаза, полные слёз и ужаса, умоляют о помощи. Её всю трясёт. Услышав кряхтение мужика на полу, девушка рысью подрывается с кровати и бежит ко мне, ища в моём лице защиту. Прижимается всем телом и глухо рыдает, прося о помощи. — Умоляю, помогите мне, увидите меня отсюда, — лихорадочно просит она. Её трясёт, словно в лихорадке, и сама я чувствую, как страх постепенно окутывает моё тело. Неосознанно я заключаю её в крепкие объятия, поглаживаю по спине. — Как тебя зовут? Сколько тебе лет? — стараюсь говорить более уверенно. Не давать себе слабину, моя миссия ещё не закончена. Девушка поднимает на меня глаза, её губная помада совсем стёрлась, тушь потекла. — М.м.мари, м.меня зовут.т.т Мар.ри… М.мне сем.над.дцать, — заикаясь проговаривает она, снова прижимаясь ко мне. Я понимаю, что если прямо сейчас не начну действовать, то начну трястись от злости. Сердце сжимается, мои объятия становятся крепче. Кто способен на такое? Она же ещё подросток… Аккуратно беру её лицо в ладони, неосознанно вытирая остатки глиттера с её щёк. — Я выведу тебя отсюда, но только скажи мне, здесь есть ещё девушки? Кивок. — Ладно. Послушай, Мари, мне нужна твоя помощь. Нам нужно вывести всех их отсюда, ты поможешь мне? Снова послушный кивок. — Ты знаешь, где те люди, которые привели тебя сюда? — В самом конце коридора, — одними губами проговаривает та. — Хорошо, иди за мной, — девушка снова кивает. Мы быстро выходим из комнаты и направляемся дальше по коридору. Я не отпускала её руки, — даже если бы хотела, её цепкая хватка не позволила бы мне этого. За каждой дверью — одна и та же сцена и каждый раз — взмах руки и сломанный череп педофила. Когда осталась последняя дверь, я нажала на наушник. — Нат, ты меня слышишь? — Да, слышу. Что там? — Нам нужна ещё одна бригада агентов. Здесь девочки, Нат, им нет восемнадцати. Я всех вывела из комнат. Их десять. Молчание в микрофон длилось десять секунд. — Я вызвала подкрепление, они уже идут. — Хорошо. Поворачиваюсь к девушкам и оглядываю их. Все они, заплаканные, с подтекшей косметикой, тряслись от накатившей на них истерики, а некоторые — уже понемногу приходили в себя. — Сейчас вас отсюда выведут в безопасное место, всё будет хорошо, — постаралась подбодрить их я, хотя в такой ситуации вряд ли это им поможет. Мало что поможет лучше, чем помощь специалиста. Послышалось, как кто-то спускался вниз. Трое наших агентов остановились возле девушек, оглядели их и повели к выходу отсюда. Я шла сзади, как вдруг вспомнила, о… — Отлично сработано! Когда я обернулась, то увидела мужчину в чёрном костюме. Он надменно улыбался и хлопал в ладони. Я забыла открыть последнюю дверь, вернее, надеялась, что людьми там займутся другие. — Что смешного? Наши застыли, но я дала им знак двигаться дальше, и они последовали моей просьбе. Мужчина не ответил. Вместо этого незнакомец потянулся ко внутреннему карману пиджака, но не успел он вытащить оружие, как его лицо было вбито в стену. Я чувствовала дрожь — этот мерзавец, даже после всего, что он сделал, не раскаивался. Не сожалел об испорченных им жизнях, ему было абсолютно плевать. Мне хотелось подойти к нему и выбить из него всё, что только можно было, но услышав топот ног по лестнице, я остановилась. Подкрепление. Когда я вышла из опустевшего клуба, в лицо дунул холодный ветер. Я не могла поверить, что всё это закончилось. Наши агенты уже развезли девочек по больницам, а полиция арестовала насильников и заковала в наручники владельцев бизнеса по производству и продаже наркотиков. — Ты как? — спросила Нат, подходя ко мне. Я устало улыбнулась, качая головой. — В порядке, впечатлений на всю жизнь хватит. Неужели каждое задание будет таким? Наташа невольно усмехается. — Нет, будет ещё хуже. Да, я знала на что шла. Легче теперь не будет.