Непокорëнные

[*Англ. «Вечность начинается этой ночью» (пер. автора) Из песни Bonnie Tyler – “Total eclipse of the heart”]

Она прячет улыбкой слёзы, Она редко мне смотрит в глаза, Мы спешим разными дорогами На один вокзал* [*Из песни группы Високосный год – «Метро»]

Первым человеком, которого встретила Лада, стоило ей только оказаться на территории парка, была Эми Хансен, шедшая ей навстречу, кутаясь в широкий шарф, явно потрепанный временем, но по-прежнему красивый, с зеленовато-бордовыми полосами. Эми взглянула на девушку растерянно и невольно остановилась. - О, Лада… - в голосе её слышались сожаление и даже, кажется, чуть смущение, - Тебе ребята не сказали, да? - Вообще-то да, действительно не сказали. Интересно, о чем это она сейчас?.. – Мы до следующего года уже не будем собираться, я вот только что как раз инвентаризацию провела и всё выключила… - Оо… - Так вот, в чем дело. Интересно, выглядит ли растерянность Лады так же натурально, как у Эми? – Ладно, мне все равно надо было кое-что из вещей забрать, я там в подсобке кофту оставляла. - Ты болела, да? Тебя подождать? Вместе поехали бы… - Эми, самая старшая из всех ребят «Листа», молодая женщина двадцати четырех лет, была не только руководителем организации, но и одним из главных активистов-инициаторов создания Парка. Лада знала о ней немного, но то, что знала, всегда отчего-то её вдохновляло и оставляло надежду, что вполне возможно совмещать семью, работу и любимое дело. Муж Эми, Янош Хансен, работал где-то в администрации парка, хотя жили они (с двумя милыми дочками – восьмилетней Римой и шестилетней Реей) в далеком четырнадцатом квартале. Однако Парк Славы Империи, даже голый и незавершенный, был для Эми и всей её семьи вторым домой, без преувеличений, и каждый день, проведенный здесь, девушка буквально излучала тепло и светлую женскую силу, о которой Ладе только мечталось. - Вроде того, - опустила глаза Лада, - не нужно ждать, тебе всё равно в другую сторону ехать, мне же в одиннадцатый. - Ладно, - отозвалась девушка, - не задерживайся там, холодно. Спасибо вам за проделанную работу. Хороших дней, отдохни. - И тебе, Эми… В павильоне было темно и тихо, спускавшиеся на Империю ранние декабрьские сумерки с трудом пробивались через стеклостену, выходящую на северную сторону. Едва не прильнув к ней всем телом, Лада сумела разглядеть фигурку Эми, покидающей территорию парка, затворив за собой половинки ворот, и выдохнула. Тишина звенела в ушах. Часы показывали без шести минут четыре, значит, звонить Ие еще рано. На душе было равно спокойно и почти страшно – едва ли сама Лада могла понять, как уживаются внутри эти такие разные чувства одновременно. В подсобке тоже никого не было, и пахло пылью, холодом и какой-то бытовой химией. Пальцы мерзли. 16:01 на часах. Ия появилась легкой тенью, с трудом различимой в сумерках, заставив Ладу невольно вздрогнуть. - Привет, милая. - А Лада, кажется, уже успела совсем отвыкнуть от того, какими крепкими бывают ее объятья. Единственное, чего хотелось – чтоб время остановилось, закончилось, чтобы дальше этого момента уже ничего не было, но не смерть, нет, а по-другому, как в реальной жизни, конечно же, не бывает… - Я так соскучилась, - только и смогла выдавить она, зарываясь лицом куда-то в ворот пальто Ии, - я так соскучилась… - Я тоже, - выдохнула та, безуспешно пытаясь чуть отстраниться и взглянуть в лицо Лады, - столько всего было… - глаза её сияли. Лада с трудом сглотнула колючий ком, вставший почему-то поперек её горла и, тщетно пытаясь придать бодрости своему голосу, спросила: - Может быть, всё-таки объяснишь, что здесь происходит? - Идем. - Внезапно засуетившись, Ия увлекла её в подсобку, попутно изливая на ее голову необъятные потоки информации - про школу, про Кая с Роной, про каких-то рабочих, маячивших всю прошлую неделю «возле того павильона, который возле теплиц, ну, ты же помнишь». До того места, куда так уверенно вела Ия, девушки, правда, так и не дошли, потому что, несмотря ни на какую нежность, чуть ли не через край лившуюся, избавиться от ощущения, что молчание сейчас приравнивается ко лжи, было почему-то совершенно невозможно. - Ия, Ия, послушай. – Лада остановилась, едва они вошли в подсобку и затворили за собой дверь, и, взяв Ию за плечи, заглянула в темные глаза девушки каким-то совсем детским, просящим взглядом, - ты… ты только не уходи сразу, ты послушай, ладно? Та заметно напряглась, поддавшись перешедшей на нее нервозности, и спешно закивала, мол, не томи, Лада. - У меня… мы… То есть, Карл хочет ребенка. Вернее… Он настоял… – Выпалила она на одном дыхании, отводя глаза и не имея смелости взглянуть в глаза любимой девушке. – Он говорит, дело не в деньгах, хотя и в них тоже, я же знаю, просто, ты пойми, он всё так рассчитал… - Ия вдруг сгребла ее в охапку и прижалась к ее груди, обрывая горячую и порывистую речь. Лада так и замерла, не закрыв рта, а потом уткнулась носом в шею той и замолчала, сомкнув глаза. В памяти почему-то всплыл тот сумасшедший летний вечер, когда гроза оборвала провода, словно специально давая девушкам шанс выяснить, кто и что для кого значит, вспомнились объятия Ии – впервые, - и показалось на миг, что с тех давних пор ушла уже целая жизнь, быть может, даже не одна… - Прости меня… - шепот Ии выдернул девушку из омута воспоминаний. - Пожалуйста, Ладушка, прости меня… - только и твердила она, когда Лада взглянула ей в лицо и увидела дорожки слез на щеках девушки. - Святая Империя, Ия, ты чего?.. – Ей стало вдруг как-то безудержно страшно, словно почву выбили из-под самых ног: Ия Мессель, суровая, волевая, гордая, живая, а теперь… «Пожалуйста, прости меня…» - Я не могу тебя спасти, ничего не могу сделать, не могу тебе дать, Лада, я не могу… ничего не могу для тебя… Только погублю…- шепот срывался, задушенный слезами, что всё еще текли так безудержно по ее щекам, дыхание сбилось, сотрясая плечи крупной дрожью, совсем как на День Славы Империи. - Девочка моя… Ладушка… Что делать, когда ломается то, что всегда было самой надежной опорой? Как быть, когда плачет так безудержно тот, кто всегда утешал и поддерживал, не позволяя пасть духом? Пожалуй, Лада ожидала от Ии прежде всего злости: на неё, на Карла, на Империю, на что угодно, но это… Ия все плакала, и плакала, и утешить ее казалось совершенно невозможным. Тогда Лада просто взяла лицо девушки в свои ладони и поцеловала ее – крепко, долго, с каким-то отчаянным упоением, словно желая прогнать из ее головы все мысли и заставить забыть обо всем на свете, кроме ее, Лады, горячих и сухих губ. Какой Карл? Какие дети? Системе никогда не победить бьющегося сердца. - А теперь собралась и прекратила, - тихо прошептала она, отстраняясь и заглядывая в черные глаза, которые так хотела бы передать своему сыну, - я думала, ты рвать и метать станешь, а ты… Рёва-корова… - Тонкими, холодными пальцами – стирая со щек Ии дорожки слёз. - Разве можно так?.. Даже я не плачу, видишь? Это ведь я должна просить прощения, а не ты... Ия, не надо меня спасать, - произнесла она мягко, снова заглядывая той в лицо, - ты уже меня спасла... И не важно, что будет дальше. Правда. Потому что мы всегда будем вместе, слышишь? Мы с тобой - навсегда… …Из непривычно маленького окошка подсобки наползала вечерняя темнота, чай стыл в крышке термоса, использованной вместо чашки. - Его… будут звать Йонас, - тихо произнесла Лада, всё еще сомневаясь, стоит ли говорить обо всем этом снова, или станет лишь хуже, если бередить лишний раз то, что и без того болит. Они сидели на коробках с брошюрами, плечо к плечу, и никак не могли наговориться после затянувшегося молчания, - я подумала, может быть, когда он вырастет, буквы имени уже не будут тем, что они есть сейчас? Ия почему-то усмехнулась, всё еще немного неровно после слёз, и подняла блестящие глаза на Ладу. - А я думала, Кир. - С какой-то чуть озорной улыбкой произнесла она. Щеки Лады почему-то стали отчаянно горячими. - Я тоже думала, - смущенно пробурчала она, потупившись, - но как-то это… неправильно. И всё-таки слишком опасно сейчас, особенно для него самого. Я бы назвала, конечно, Йоханнес, но это уж совсем ни в какие ворота, да? – Улыбнулась Лада. - Даже для Высокого. А Йохан мне не нравится. - А что Карл? - Плевать. – Мигом посуровела Лада. - Если он ставит меня перед фактом, то и я имею на это право. Считай, мы сейчас в состоянии холодной войны… Не лучшее, конечно, что можно было бы пожелать, но я не собираюсь идти у него на поводу, хватит с меня. Просто не знаю пока, как с этим жить, - чуть погрустнев, вздохнула Лада, - мне кажется, я уже люблю его, Йонаса, а я ведь никогда этого не хотела… Его ведь еще толком даже нет. И, как подумаю, сразу столько вопросов – а как потом? А как наш… замысел, мы сами? А как же Ина и мама?.. И хочется сразу спрятаться и сделать вид, что за тебя это всё как-то решится… само. Закрыть глаза, заснуть, а проснуться уже без проблем… - девушка потупила взгляд, словно стесняясь собственных слов, - я ведь не смогу уже от этого всего отказаться и забыть. - Поражаюсь я тебе, Лада, - качнула головой Ия, глядя на нее долго-долго, словно не то искала какие-то перемены, которые могли произойти в лице девушки за этот бесконечно долгий месяц, не то пыталась запомнить каждую чёрточку её лица. Как бы то ни было, взгляд этот, зачарованный, почему-то отчаянно смутил Ладу. – Как тебе хватило мужества всё это принять? Как тебе хватило сил решиться – тогда, в первый вечер, да и потом… Выбрать… это, а не спрятаться от меня куда подальше, когда еще была такая возможность… Теперь-то уже нет, я тебя из-под земли достану. - Рассмеялась девушка, снова прижимая Ладу к себе. - Нельзя же так просто отпускать человек, который знает о тебе столько недозволенного. - Да я и не выбирала ничего… - Выбирала, Лада, - очень серьезно посмотрела на нее Ия, - и я до сих пор не понимаю, как ты решилась. Просто… ты самая смелая девушка из всех людей, которых я когда-либо знала. – Объятья её были тёплыми и самыми родными, успокаивающими и нежными на свете. - Чтоб мне провалиться, да я даже делать ничего не смогу сегодня, - брови Ии почему-то внезапно поползли вверх, словно девушка собиралась снова вот-вот расплакаться, и она прикусила все еще улыбающиеся губы, некстати дрогнувшие, - просто не отпущу тебя… *** Чудеса начались сразу после полудня, когда Пан, официальным документом освобожденный от субботнего молельного собрания, собрав рюкзак, выскочил из общежития на побелевший после вчерашнего снегопада двор и, выйдя за ворота территории Академии, щелкнув дверцей и изо всех сил борясь с желанием нервно оглянуться по сторонам, опустился на пассажирское сиденье черного автомобиля, принадлежащего Алексису Бранту. - Вижу, ты в духе сегодня, - едва заметная улыбка звучала в голосе Мастера вместо приветствия. - Почему бы и нет? – Уклончиво ответил Пан. - Интересно же. Да и вообще… Когда уже он научится говорить прямо, без этих тупых «вообще»? Или хотя бы сможет съязвить, как раньше, мол, кто бы говорил?.. Что бы он там ни сказал Колину в прошлом месяце, плюсов у этого дня явно было значительно больше, чем минусов, в чем бы ни заключалась суть этого самого выезда. - Да всё там тоже самое, что и в школе было, - отмахнулся Алексис, словно прочтя его мысли, - только с ориентированием на местности, какой в пятом квартале нет. Но это тоже не страшно. Поехали, быстрее начнем – быстрее закончим. Наверное, первый раз в жизни Пан не горел желанием закончить занятие как можно быстрее. - Тогда почему всё окутано такой тайной – если то же, что и в школе? - Потому что важно на самом деле не столько то, что делается, сколько то, что говорится, - отозвался Алексис, - когда еще Мастер может говорить с кадетами один на один практически без камер? И еще потому что едем мы в место, о котором не говорят. - Умеешь ты нагнетать атмосферу, - проворчал Пан, - с кем из наших о чем вы говорили, ты тоже, конечно, не скажешь? - Нет, не скажу, - качнул головой Алексис, - об этом – точно нет. Прости. - И далеко нам? – «Прости», провалиться Империи, он еще и извиняться научился что ли? Мимо проплывали заснеженные силуэты Высокого Сектора, но смотреть отчаянно хотелось в другую сторону, на профиль человека за рулем, сосредоточенного на дороге. Смотреть приходилось в окно. В лобовое. Эдакий компромисс с самим собой. - В Высоком всё близко, - отозвался Алексис, - даже испытательный полигон. А ты пока скажи мне, Пан, что ты думаешь насчет дальнейшего распределения? - Ты знаешь, что я думаю, - внезапно напряженно и сухо отозвался Пан. Алексис бросил на него короткий, мрачный взгляд. - И все-таки?.. - Да не знаю я. От медицины у меня мурашки по коже, экология или административные документы – скучно, от внедрения – тошно, а Мастер из меня не выйдет. - Еще есть экономика и налогообложение. - Ну-ну. - Пан, цель Академии - не сделать вас Высокими. Цель Академии - научить вас мыслить как Высокие, оставаясь Средними. Достаточно хорошо знать Средний, но не быть и не считать себя его частью. Быть посредниками между теми и другими. Ладно, пойдем другим путем. Что ты умеешь? - Не отрываясь от дороги, спросил Алексис. Пан задумался и заметно погрустнел. Ничего он и не умеет на самом-то деле. Потом на мгновение воспрянул: - Я технику чинил, когда в Среднем жил. Подрабатывал в сервисе. - Техника, - кивнул медленно Мастер, - отлично. Второй Мастер первой группы, Иштван Радич, он у вас будет на втором курсе информационную безопасность вести, думаю, тебе интересно будет ним пообщаться на эту и некоторые другие темы. Запомни это имя. Еще? - Это всё. – Пробурчал он. Как же сложно быть перед ним таким беспомощным… - Пан, а ты в курсе, что ты единственный из группы проявил хоть какие-то лидерские качества? Единственный, кто пытался выйти на контакт с другими ребятами ради общей пользы – да и просто выйти на контакт, поговорить... Единственный, кто спрашивал у остальных про общагу, кто спрашивал у меня, что случилось с Киром, и, в тот день, когда Стефа забрали, только вы с Колином бросились на помощь, даже не соображая, можете ли чем-то помочь. Ты заинтересован не только в своей собственной жизни – и это меня в тебе восторгает. Учеба, конечно, тебе дается неважно, но разве кто-то говорил, что на одной только учебе здесь далеко уедешь? Нужно уметь говорить, уметь думать и уметь себя вести. И, хотя с последним у тебя все еще хуже, чем с учебой, говорить и думать своей головой ты умеешь хорошо. Настолько, что за тобой пойдут, если ты поведешь – определенные круги, конечно, - понимаешь? Прямо скажу, это не каждому дано. Разумеется, те, кто умеет молча и сосредоточенно учиться, тоже никогда не будут лишними, но здесь, в Академии, в первую очередь смотрят на другое. За учёбой и наукой идут в БИУ, к нам же идут работать с людьми. - Хочешь сказать, я могу стать лидером в нашей группе? – Недоверчиво сощурился Пан. - Это с Ники-то и Артуром? – А на самом деле как-то очень уж странно слышать от него вдруг столько хорошего о себе. Даже почти невероятно. - Не совсем это – дело не в вашей конкретной группе, я говорю о том, что куда шире. Но тебе не хватает уверенности в себе. Щщ, не перебивай, еще некоторое время я буду занудствовать и говорить с тобой как Мастер, а не как Алексис. Тебе не хватает уверенности в себе, - повторил молодой человек с ударением, - и это нормально, потому что любой Средний в Высоком Секторе почувствует себя не в своей тарелке. Но ты это пытаешься задавить самоуверенностью и дерзостью – они тебе к лицу, Пан, - чуть улыбнулся он, - но на пользу не пойдут. Даниел на меня всё время ругался, что я даю нашим с ним кадетам слишком много воли, мол, им – вам – это только во вред, но я всё равно по-прежнему не согласен с ним… - Алексис, разве… его имя не должно исчезнуть вместе с ним? Его и Ивлича… - Но я не хочу забывать имя Даниела, Пан. Я могу сколько угодно делать вид и поступать согласно правилам, но я не хочу его забывать, - неожиданно горячо отозвался Алексис, потом вновь спокойно вернулся к тому, о чем говорил, - так вот, Пан, тебе нужна цель. Чёткая цель, чего ты хочешь, к которой ты будешь идти, не распыляясь по сторонам – и тогда у тебя много чего получится. Я знаю, что я тебе мешаю в этом – и дальше собираюсь мешать, - снова невесело усмехнувшись, продолжил он, - вижу, что тем же Бергену и Аккерсону тебе легче отвечать на уроках, чем мне, до сих пор не понимаю, как ты вообще экзамены сдал… Но ты же сдал. Пан, тебе нужно научиться разделять меня-человека и меня-Мастера, понимаешь? Как сейчас. Иначе ничего не выйдет, - молодой человек повернулся на пару секунд взглянуть в лицо Пана и увидел в нем смущение. Хм, странно. Давно ли? – Мы, кстати, почти приехали. Дорога упиралась в стену, высокую, хотя и значительно ниже, чем стены, разделявшие Сектора (по крайней мере, Высокий и Средний, стену Нижнего Пану видеть не доводилось); дорогу преграждали металлические ворота контрольно-пропускного пункта. Пока мальчишка исподтишка изумленно озирался по сторонам, Мастер вышел из машины и, ненадолго скрывшись в будке охраны, вскоре вернулся, и машина въехала в открывавшиеся ворота. - А ты думал, мы будем в палатке в лесу жить? – Судя по едва уловимой улыбке в голосе Алексиса, исподтишка таращиться Пан всё-таки не умеет. - Святая простота. Это учебный полигон, так называемая «Зона «А», куда без пропуска не попадет ни один Высокий. И только попробуй сейчас заявить, что не знаешь обозначений «А», «В» и прочих, это у вас в билетах было пять дней назад. - Чуть улыбнулся одними глазами Алексис, потом вновь посерьезнел. - Полигон, конечно, не наш, а Охранного корпуса, Академия договаривается каждый раз только на определенные дни и занимает только одну площадку. И тут уж не имеет никакого значения, как мы называем это место между собой, и как называем для вас – лесом, полем, чем угодно, «Зона «А» всегда остается «Зоной «А». В первую очередь он для рейдеров - разведчиков, карателей, для охранки, - их здесь готовят к самым разным условиям, внизу, под нами, огромная тренировочно-испытательная база. Вы туда на старших курсах еще попадете – по крайней мере, часть из вас, это зависит от специализации. Там проходят тренировки на психоколбах и много чего еще. - Здесь есть камеры? – Осторожно уточнил Пан. - Обычно я говорю, что нет, - отозвался Алексис, глядя прямо в его глаза, - но тебе на этот счет врать не стану. Так что - в большей части есть, но не везде. Я скажу, где нет. Всё-таки странный он какой-то сегодня. Слишком живой, хотя и говорит как Мастер на занятии. А вроде и не делает ничего такого, чтоб показаться живым… - А остальные? – Ладно, пока Алексис в таком странном настроении, стоит успеть задать побольше тупых вопросов, которые иначе Пан никогда не задаст. – Где и когда занимаются остальные наши группы?.. - Все остальные – здесь же, на площадке «семь», к ней наиболее открытый доступ. Но по времени они все разбиваются кто как. Мастер Аккерсон, например, всегда берет для этого вторую неделю января, снимает своих с занятий, Мастер Элверт иногда вообще до февраля тянет… А еще, Пан, вы – первая группа, которую я тащу туда на ночь глядя. Не на утро как Аккерсон, не на день, как Оурман в прошлом году, а на полдня и ночь. - Зачем? Тебе заняться больше нечем? – Хмуро спросил Пан. Тот посмотрел на него как на умственно неполноценного. Видимо, день тупых вопросов дошел до своей триумфальной кульминации. - Ну конечно, нечем, каждый день только и придумываю, как бы время убить… - проворчал Алексис. - Затем, что это первый раз, когда мы законно можем остаться вдвоем с глазу на глаз, балбес. А это стоит того, чтобы проторчать четыре субботние ночи на полигоне. На котором еще и курить запрещено. - Мрачно закончил он. - Ладно, приехали, начнем с главного. Стреляешь хорошо? - Спросил Мастер, выходя, спустя пять минут, из машины возле длинного одноэтажного павильона и открывая тяжелую металлическую дверь электронной карточкой, каких на его связке было не менее десятка. - Ну да. После операции вроде хорошо. Ну, по военке в школе проблем не было. - Про школу я в курсе, но она не показатель. Хорошо, что хорошо, сейчас будешь демонстрировать. Сначала огнестрельное – на открытой местности, пока светло, потом лазерное – это уже здесь, в помещении. Внутри павильон оказался оборудован как лазерный тир дополненной реальности – это Пан понял даже до запуска системы. И было в нем что-то, сразу же напомнившее о психо-колбе, отчего мальчишку замутило. Нет, не думать об этом. Здесь – другое. По крайней мере, хочется верить. Алексис тем временем скрылся за неприметной дверью позади него, в торцевой части павильона, и, пока Пан разглядывал полупустое помещение, отделенное от него прозрачной стенкой, успел вернуться. - Держи, - прозвучал за его спиной голос Алексиса, - разобрать и собрать, стол там, - Мальчишка обернулся и замер, поперхнувшись, потому что в своих руках, с этой своей вечной почти что неприличной непринужденностью, Мастер держал автомат. - У нас в школе вообще-то пневматический пистолет был... - неуверенно выдавил Пан, продолжая не то очарованно, не то чуть напугано разглядывать оружие, перешедшее в его руки. - Ага, остальные парни меня уже об этом оповестили. Прекрасная логика – собирать и разбирать автомат, но стрелять учиться на пневматике, - сарказм в его голосе отчего-то позабавил Пана. Да уж, Брант, вот такой он, Средний Сектор, это тебе не Академия. – К счастью или к сожалению, но здесь не школа, Вайнке. Так что давай разделаемся с этим и пойдем дальше. Стрелял Пан и правда хорошо, и в этом была заслуга в первую очередь Тура, брат которого, числясь в МДН, имел право на хранение пневмата, который Тур время от времени тырил пострелять с Марком и Паном под тем самым мостом, где происходило так много интересного в их школьные годы. В очках, конечно, стрелялось неважно, а после операции стало едва ли не праздником - доказательством себе же своей полноценности, которую так любили отрицать некоторые парни из школы. А автомат им на уроках ПВП * показывали, конечно, во всех подробностях, но в руки толком не давали – и правильно делали, как думал про себя Пан, несмотря на всеобщее негласное возмущение. Легкость, с которой сейчас оружие попало в его руки, немало смутила мальчишку. [*Первичная военная подготовка] - Смешно, да? – Тихо произнес он, когда двое молодых людей вышли из павильона на промерзшую площадку стрельбища и направились в сторону ограничительной черты. - У нас оружие считается дефицитом, доступным в Среднем лишь единицам, а на деле каждый еще в школе, ребёнком, проходит для чего-то экзамен по ПВП. Разбирать-собирать автомат, а стрелять из пневматики... Бред, но ведь на самом деле все так логично, да?… Сделать вид, что всё это нам, конечно, не нужно, но зачем-то подготовить. На всякий случай. В кого на всякий случай стрелять – в диких? Или друг в друга?.. – Слова эти оказались вдруг отвратительными самому Пану, и он пожалел, что вообще заговорил об этом. - У Кира ведь было оружие, да? - Задумчиво произнес он, переводя тему и глядя куда-то в сторону одного из боковых земляных валов. - И он стрелял... - Я не знаю, Пан, - Мастер отозвался так же тихо и, кажется, чуть напряженно, - я не знаю, кто из них стрелял. Мне сказали, что это был не он, однако я не уверен, насколько могу верить этим словам… Но оружие они точно где-то получили. А вообще интересно, если бы Ивлич дошел с нами до этих дней, он бы меня здесь и порешил из этого же автомата? – Едва слышно произнес Алексис – скорее мысли вслух, нежели живой интерес, однако мальчишку эта его фраза немало задела за живое. Странно всё-таки, как можно считать абсолютно «своим человеком» и Кира, и Алексиса, прекрасно между тем отдавая себе отчет, насколько последний прав сейчас в этом жестоком высказывании. - А если бы Киру и ребятам с ним удалось... то, что они хотели... – Нерешительно и совсем тихо начал Пан. - На чьей стороне ты бы был? - Тогда или теперь? - Чуть тревожные нотки послышались в голосе Алексиса. - А в чем разница? - В том, что тогда я еще не получил от тебя никакого ответа и не знал, как далеко всё зайдёт. - Что-то внутри Пана словно разом и надрывалось, и теплело, когда он осознавал, что говорит Алексис. Когда Алексис говорил что-то, что Пан, пытаясь поставить себя на его место, не был уверен, что смог бы сказать. - Тогда я не знал, что будет дальше. И мне бы не оставили выбора... Нет, я бы сам не оставил себе выбора, на чью сторону встать. А теперь, - молодой человек невесело усмехнулся, - впрочем, теперь я тоже его себе не оставляю. - ...и тоже не знаешь, что будет дальше… - чуть улыбнулся мальчишка. - Да. Но я не думаю, что это может теперь кардинально что-то изменить. - Странно посмотрел на него Алексис.