Волшебная ночь

Дорогие читатели! Приносим свои извинения за то, что заставили вас так долго ожидать продолжения фанфика! Но все-таки мы его дописали и теперь представляем на ваш суд! Будем благодарны любой обратной связи, отзывам и комментариям. Если же желаете подробнее пообщаться с авторами и высказать свое мнение и пожелания, то приглашаем в новую группу в вк, которую открыли специально для публикаций рекламы рассказов по турецким сериалам. Приглашаем авторов и читателей присоединиться к группе для активного обсуждения. Ссылку оставим под главой.

***

Прежде чем открыть глаза, Эда сладко потянулась как кошка на гладких шелковых простынях, ласкающих кожу, перевернулась на другой бок, уложив голову щекой на мягкую подушку и вдохнула тонкий аромат благовоний, все еще чувствующихся в комнате. Улыбнувшись и проснувшись окончательно, она посмотрела сквозь густые ресницы и тут же резко села на постели. Рядом с кроватью стояла незнакомка и холодно буравила ее светло-голубыми глазами. Красивое лицо этой женщины казалось сделанным из мрамора, до того оно было светлым и только нахмуренные тонкие брови выделялись темными изогнутыми дугами, подчеркивая ее неодобрительный ревнивый взгляд. Волосы цвета спелой пшеницы, уложенные в замысловатую высокую прическу на голове, подчеркивали тонкую длинную шею с горделиво поднятой головой. Она молча рассматривала Эду и от взгляда незнакомки у той по спине побежали мурашки. — Кто ты такая? — спросила девушка, натягивая одеяло до самого подбородка. Незнакомка холодно усмехнулась, слегка скривив идеально очерченный рот и развернувшись, пошла к выходу, шурша богато расшитой золотом парчой платья. Выйдя в распахнувшиеся перед ней двери, женщина бросила злой взгляд на служанку. — Пойдем, — процедила она сквозь зубы. — Ты видела ее, госпожа? — подобострастно склонившись, рабыня заглядывала в лицо горделивой красавицы снизу вверх. Но та, не удостоив ее взглядом, величественно проследовала мимо. Оставшись одна, Эда хотела встать с постели, но тут обнаружила, что она абсолютно обнаженная. Воспоминания о прошедшей ночи заставили ее слегка покраснеть, но в то же время вызвали смущенную улыбку. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя так странно. Все тело сладко ныло, а в душе пели райские птицы. Счастливо улыбаясь, Эда вновь откинулась на подушки, думая только о горячих и страстных ласках, которыми осыпал ее султан этой волшебной ночью. Двери снова бесшумно открылись, и теперь на пороге возникла ее служанка Фатима, неся в руках наряд небесно-голубого цвета. — Я пришла за тобой, госпожа. Тебе нужно возвращаться в свои покои. Владыка повелел, чтобы тебя никто не трогал, пока сама не проснешься, — радостно затараторила Фатима. — Ты хоть понимаешь свое счастье? Наш мудрейший повелитель оставил тебя в своих покоях на всю ночь! Обычно он отсылает девушек обратно, как только насытится ими. Лишь его любимая наложница Лайла-Хатун оставалась с ним до утренней зари! Радости Фатимы не было предела. Ещё бы! Она уже думала о том, как теперь изменится ее собственная жизнь. Быть служанкой фаворитки повелителя — об этом можно было только мечтать! Служанка ловко облачала Эду в многослойное платье, состоящее из нескольких тончайших шелковых нижних юбок и тяжёлого верха из голубой переливающейся парчи, богато расшитой серебром и украшенной драгоценными камнями. — Ты только посмотри на это великолепие! Справедливейший и щедрейший султан Селим, продли Аллах его дни на многие лета, повелел, чтобы для тебя выбрали самые дорогие наряды у лучших придворных портных и сшили новые по твоему вкусу! — Фатима не закрывала рот ни на минуту. Эда почти все пропускала мимо ушей, но, когда прислужница проговорила про любимую наложницу султана, она остановила ту вопросом: — Какая она, эта Лайла? Девушка увидела, как довольная улыбка тут же сползла с простодушного лица Фатимы. Сделав большие глаза и оглянувшись по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, она прошептала: — Лайла прекрасна как солнечный день и коварна как самая темная ночь! Не вздумай соперничать с ней, для своего же блага, оставайся лучше на втором месте, иначе отправишься на дно Босфора быстрее, чем сумеешь опередить ее! — Разве она обладает такой властью, что может лишить жизни? — Эда не сомневалась, что именно Лайла была ее утренней гостьей. — Она обладает гораздо большей властью, чем ты можешь себе представить. В любом случае, остерегайся ее. Даже султан не сможет тебя защитить, если ты поссоришься с Хатун. Полностью одевшись, Эда накинула на волосы полупрозрачный платок и вместе с Фатимой оставила покои повелителя, бросив исподтишка быстрый взгляд на разобранное ложе. Проходя по длинным коридорам огромного дворца Топкапы, Эда думала о словах служанки, почти не обращая внимания на то, куда идет. Полутемный, освещенный лишь факелами на стенах коридор внезапно закончился, и девушка ступила в пространство, залитое солнечным светом. Не сразу поняв, что проход вывел их на просторный балкон, она растерянно подняла глаза и огляделась. Фатима отступила к стене, а Эда подошла к самому бортику, с восторгом вдыхая свежий воздух, наполненный ароматом зелени и цветов, благоухающих в саду. — Разве мы шли не в мои покои? — девушка обернулась к служанке. — Наш светлейший государь возжелал позавтракать вместе с тобой. И правда, Эда только сейчас заметила невысокий столик, заставленный фруктами и всевозможными лакомствами, вокруг которого были разбросаны разноцветные подушки. Снизу доносился лязг металла и односложные выкрики. Эда выглянула и увидела султана, увлеченно сражающегося на мечах с одним из янычаров охраны. На Селиме была надета только легкая рубашка и штаны. Тонкая ткань рубахи взмокла и пропиталась потом, прилипнув к мускулистому торсу мужчины, сейчас больше похожего на лихого молодого воина, возбужденного боем. Чувствовалось, что он наслаждается схваткой и, хотя битва проходила тренировочная, но сражались настоящими мечами и оплошность могла привести к тяжелым последствиям. Эда невольно залюбовалась повелителем. Его рыжеватые волосы горели на ярком солнце, а тело двигалось с легкостью и грацией хищника, словно танцуя, он наносил удары и уворачивался от атак противника. Девушка стояла, глядя на него как завороженная. Ей снова неожиданно пришло в голову то противоречие, которое вызывало странные ощущения — внешность возлюбленного, но в то же время уверенность, что это не Серкан, создавало сумятицу в голове. А сердце не желало прислушиваться к голосу разума, заходясь бешеным стуком при взгляде на него. Султан сделал мощный выпад и, сбив противника с ног, приставил блеснувший на солнце клинок к его шее и надавил на него. Эда слегка ахнула, ей вдруг показалось, что Селим прольет кровь побежденного янычара, и, будучи далекой от жестокостей средневекового времени, испугалась. Селим отпрянул и развернулся в сторону балкона, заметив там девушку, слегка улыбнулся ей. Султан, не глядя на поверженного янычара, слегка кивнул в его сторону и устремился к зданию. Воин начал подниматься с земли, а Эда повернулась лицом ко входу в ожидании повелителя. Он не заставил себя долго ждать, спустя несколько минут показавшись в проеме, быстро и решительно шагая вошел на балкон. Вслед за ним семенил евнух, держа в руках расшитый шелковый халат и полотенце. Рубаха на Селиме, расстегнутая почти до пояса, открывала влажные рельефные грудь и живот, при взгляде на которые на девушку вновь накатили воспоминания о жаркой ночи. Возникло непреодолимое желание коснуться его тела. Селим поймал ее смущенный взгляд на себе и насмешливо усмехнулся, блеснув глазами. Стянув через голову мокрую рубаху и взяв из рук прислужника полотенце, обтерся, продолжая внимательно изучать глазами наложницу. Надев и запахнув домашний халат, прошелся вокруг нее и удовлетворенно прицокнул языком. — Тебе понравился мой подарок? При свете дня ты еще прекрасней, моя гурия! Эда, которая до этого момента стояла не шевелясь, чуть улыбнулась и посмотрев повелителю прямо в глаза, сказала: — Вы говорите о наряде? Он хорош. Султан хитро прищурился. — Тебе не сказали, что при виде повелителя ты должна опуститься на колени, а смотреть, не отводя глаза, считается высшей дерзостью? В его тоне не было гнева, скорее, легкая насмешка. Эда смутилась еще больше, но взгляд не отвела. — Там, где я жила раньше, я была равной среди равных и не привыкла склонять голову ни перед кем, — заявила она без тени испуга в голосе. Брови владыки поползли наверх, а в глазах зажегся опасный огонек. — Ты играешь с огнем, моя непокорная, за свое дерзкое поведение можешь очень дорого заплатить. В душе Эда слегка испугалась, до нее вдруг дошло, что ее жизнь действительно целиком и полностью зависит сейчас от благосклонности этого человека, но она постаралась взять себя в руки и не показать виду. Впрочем, владыка явно пребывал в прекрасном расположении духа. Широким жестом пригласив ее присесть на подушки, он сам небрежно улегся на них, опираясь на локоть согнутой руки. Эда как можно более грациозно прошествовала и заняла место подле султана. Селим взял в руки гроздь винограда и, оторвав одну ягодку, с улыбкой поднес ее к губам девушки. Поколебавшись секунду, Эда зубками аккуратно взяла сочный плод, прокусив тонкую кожицу так, что сок брызнул на ее губы, вызвав у мужчины лукавую улыбку. Султан провел языком по внутренней поверхности приоткрытого рта, словно ощущая всю сладость на своих устах. — Ты мне нравишься, женщина! — сказал он. — Но все же не советую тебе забывать свое место. Завтра рано утром я уезжаю в Конью, государственные дела требуют моего личного присутствия там. Когда вернусь, мы еще поговорим об этом. Надеюсь, за время моего отсутствия ты обучишься этикету и правилам поведения. Взяв со столика бокал с водой, султан отпил из него залпом и, неожиданно резко поднявшись, сказал: — Можешь наслаждаться завтраком на свежем воздухе, а затем возвращайся к себе. Больше не глядя на наложницу, он быстро прошел ко входу на балкон и исчез за поворотом коридора, оставив ее в некотором смятении. Мысли роем носились в голове: «Что теперь будет? Я что, останусь тут, в этом диком времени? Если султан уедет в провинцию, неизвестно, когда он вернется. А я в это время буду сидеть взаперти вместе с этими безумными женщинами — его наложницами? Аллах-Аллах! Как мне вернуться назад в будущее? Я с ума здесь сойду!» Слуги проводили Эду в покои, специально подготовленные для нее по приказу повелителя. Оставшись одна, девушка предалась своим мыслям. На удивление, ее размышления не были тягостными, даже наоборот, волшебная ночь, проведенная в объятьях султана, внешность которого была похожа на Серкана как две капли воды, вызывала у нее довольную улыбку. В теле ощущалось приятное томление, а душа пела. Селим, несмотря на свое внешнее сходство, действовал гораздо более смело и настойчиво, чем ее возлюбленный, и это приводило Эду в восторг. Она задумалась над тем, как могло такое случится, что султан Селим — точная копия Серкана? Ответ на этот вопрос приходил в голову только один — Серкан в прошлом жизненном воплощении являлся султаном. И эта мысль, внезапно осенившая ее, привела девушку в неописуемое волнение. Она прекрасно знала своего возлюбленного, его волевой характер и проницательный ум, но безграничная власть, которой обладал султан Османской империи, придавала ему еще больше решительности и напористости. Двери внезапно распахнулись, и в комнату вошел очень высокий мужчина в окружении девушек из гарема, которые выглядели по сравнению с ним совсем крохотными. Его кожа имела красивый смуглый оттенок, огромные черные глаза смотрели на Эду внимательно и цепко. «Главный евнух!» — догадалась девушка, глядя на его великолепное облачение. Голову мужчины украшал синий тюрбан, а богато расшитый длинный халат был оторочен соболем и подбит изнутри золотистой тканью. Шелковая рубаха и широкий золотистый кушак, украшенный множеством крупных белых жемчужин, дополняли его образ. Изящные пальцы на маленьких, почти как женских, руках были унизаны золотыми перстнями. — Я Хаджи-ага, старший евнух султанского гарема, — с достоинством произнес мужчина непривычно тонким голоском. — Владыка прислал тебе подарки. Славь нашего великодушного и щедрейшего повелителя, женщина! Эти покои теперь принадлежат тебе. В комнату внесли огромный резной сундук с платьями и великолепными тканями. Одалиски завистливо ахали на все лады, бесцеремонно разглядывая шелк и парчу, восхищенно перебирая наряды. Один из евнухов вошел в комнату и поставил на столик рядом с Эдой небольшую шкатулку, откинув крышку. Перед взглядом пораженной девушки предстали необыкновенной красоты драгоценности — перстень с крупным изумрудом, тяжелое витое золотое колье, массивные браслеты и несколько ниток редкого черного жемчуга. Камни блестели и переливались в солнечном свете, падавшем на них из большого окна. — Вот это красота! — удивленно шептались между собой наложницы, с восхищением глядя на сияние драгоценных камней. — Еще никто в гареме не удостаивался таких роскошных подарков после всего одной ночи! Одалиски с нескрываемой завистью смотрели на Эду. Хаджи-ага хлопнул в ладоши, приказывая им покинуть покои. Когда двери закрылись за последним из посетителей и Эда осталась одна, она растеряно опустилась на кровать, рассеянно разглядывая блистающее великолепие. Осторожно погладив пальчиками крупный изумруд на перстне, девушка подошла к зеркалу и приложила к шее несколько нитей крупного переливающегося жемчуга. «Никогда в жизни не видела ничего красивее», — подумала она. Эда внимательно, с чисто женским любопытством и восхищением, разглядывала темно-зеленое бархатное платье, богато украшенное драгоценными камнями, когда ее задумчивость внезапно была прервана Фатимой, как ураган ворвавшейся в покои. В руках она держала еще один наряд. — Султан решил подарить мне целый гардероб? Зачем? Если сам уезжает и у него не будет случая в ближайшее время увидеть все платья на мне? — с натянутой улыбкой спросила девушка. — Это не от повелителя! Хатун прислала тебе! — Фатима округлила глаза, смешно наморщив нос. — И это не подарок. Костюм для танца, чтобы ты развлекла ее сегодня вечером. — Развлекла ЕЕ? — удивлению и возмущению Эды не было предела. Действительно, теперь она рассмотрела наряд, который не имел ничего общего с теми, что лежали на кровати — короткий фиолетовый лиф и шаровары, тонкая многослойная юбка лилового цвета с широким поясом, украшенная малюсенькими бубенцами и серебряными монетками. Фатима, видя, как девушка нахмурила брови, замахала на нее руками, выпучивая глаза еще сильнее. Если бы Эда так сильно не рассердилась, ее насмешило бы выражение лица служанки, глаза которой чуть не выскочили из орбит. — Даже не вздумай противоречить! Если Хатун так повелела, значит, нужно подчиниться и смирить свою гордость. Даже всемогущий повелитель не сможет защитить, если она решит тебя извести! Лайла-Хатун обладает всеми правами здесь, в гареме! Тем более, что светлейший уезжает завтра с утра. Последнюю ночь перед дальней дорогой он по обычаю проведет со своей любимой наложницей. Эда колебалась. Мысль о том, что ей придется танцевать, как уличной циркачке, перед этой женщиной, которая видит в ней соперницу и поэтому желает унизить ее, не нравилась девушке. Но делать было нечего, пойти на открытый конфликт с главной наложницей казалось слишком опасной затеей, и девушка скрепя сердце надела пресловутый костюм.

***

Оказавшись в середине просторного круглого зала, Эда с вызовом обвела глазами присутствующих, гордо распрямила плечи и слегка вскинула голову. Лайла со злорадной усмешкой на лице восседала в высоком кресле. Второе кресло, чуть больше того, которое занимала женщина, на небольшом пьедестале, напоминало трон и, видимо, предназначалось для повелителя. Остальные одалиски расположились на подушках, разбросанных по полу позади и по сторонам от кресел. Все взгляды устремились на девушку, одиноко стоявшую в центре. Некоторые смотрели с любопытством, другие со злорадством, третьи с сочувствием, но всем было интересно, что теперь будет. Станет ли новенькая подчиняться любимой наложнице государя или же будет противостоять ей? Лайла величественно кивнула головой, и маленький оркестр, состоящий из нескольких девушек с лютнями и евнухов с бубнами, заиграл мелодию. Полилась красивая восточная музыка, а Эда все еще не шевелилась. Внезапно позади женщин она увидела Селима, который остановился в дверях и с интересом наблюдал за происходящим. Эда хлопнула в ладоши, и смешки и перешептывания смолкли. Медленно и плавно пошла она по кругу, изящно двигая бедрами. «Раз!» — считала про себя Эда и резко отставила ногу назад. «Два!» — откинула голову и повела грудью. «Три!» — все ее тело начало двигаться то волнами, то мелкой тряской, руки зажили своей жизнью, выписывая грациозные замысловатые фигуры в воздухе. Пальцы и кисти двигались, создавая ощущение колдовства. Отвернувшись и чуть присев, девушка выписывала восьмерки бедрами, звеня бубенчиками на одежде в такт ритму. Селим пожирал глазами изящную танцовщицу. Он медленно прошел вперед и, оказавшись рядом с Эдой, застыл. Музыка на мгновение замерла, наложницы повскакивали с мест, но государь сделал повелительный жест рукой, и мелодия возобновилась. Лайла тоже немного привстала со своего кресла, заглядывая в глаза владыке в надежде, что он сядет на место подле нее. Но он прошел мимо, даже не удостоив ее взглядом, все его внимание было приковано к новой наложнице. Эда остановилась напротив султана, глядя ему в глаза и лукаво улыбаясь, но только он протянул руку, чтобы дотронуться, тут же отскочила назад, увернувшись, обошла сзади и, прижавшись своей спиной к его, слегка присела. Селим развернулся и хотел было ее поймать, но она вновь увернулась. Повелитель хищно улыбнулся, его янтарные глаза разгорались неистовым жгучим огнем, в котором явственно читалось вожделение. Эда, плавно двигая бедрами, обошла вокруг него и прошла к небольшому столику, взяв с него стакан воды, вернулась, на ходу наливая воду тонкой струйкой в свою ладонь. Приблизилась к Селиму и, неожиданно вскинув руку, плеснула водой ему в лицо. Одалиски ахнули в один голос, а султан сузил глаза, мелькнувший в них было гнев мгновенно сменился удивлением, а потом и восхищением дерзкой наложницей. Стерев воду с лица, он продолжал следить за девушкой, прожигая ее огненным взглядом. Эда сама заводилась еще сильнее, в ее крови закипала яркая страсть. Вплетая в старинный традиционный восточный танец современные движения, характерные для будущего, она двигалась возбуждающе и вольно. Черные глаза смело выдержали тяжелый взгляд золотых. В этот момент султан и наложница забыли о присутствующих в зале людях, будто никого больше не существовало не только в этой комнате, а даже в целом мире. Глаза в глаза, глядящие с вызовом, они играли в яростную и страстную игру. Мужчина забыл, что он грозный султан, повелитель Османского государства, представляя себя охотником на эту дикую пантеру, никак не дававшуюся в руки. Девушка кружилась вокруг него то прикасаясь, то отскакивая, то надвигаясь, то резко сворачивая в сторону, то прижимаясь на мгновение, то изящно приседая. В этом диком танце стало непонятно, кто из них охотник, а кто добыча. Черные глаза гипнотизировали и жгли не менее ярким огнем, чем желтые глаза султана. Поворот, и черные волосы взметнулись волной, зацепив щеку повелителя. Разгоряченная Эда закружилась на месте и упала на одно колено перед султаном, широко раскинув руки. Ее грудь волнующе вздымалась от прерывистого дыхания, на щеках играл яркий румянец, растрепанные волосы стали слегка влажными, а глаза сверкали как полуночные звезды. Селим, не говоря ни слова, схватил девушку за руку и резким движением дернул наверх. Эда едва успела подняться, как повелитель потащил ее к выходу, слуги распахнули перед ними двери и султан вместе с наложницей выскочил в коридор. Толкнув ногой первую попавшуюся дверь, Селим впихнул в комнату Эду. Дверь за ними закрылась, и они оказались в полной темноте. Эда успела увидеть только сундуки и тюки материи, наваленные на них горами. По всей видимости, это была одна из кладовых. В комнатке отсутствовали окна, а на то, чтобы зажигать факелы, султан не хотел отвлекаться. Его руки блуждали по разгоряченному и влажному телу девушки. Спустив рывком лиф костюма до талии, он покрывал ее спину горячими поцелуями, одновременно тиская упругую девичью грудь и зажимая пальцами соски. Эда застонала, возбуждение, вызванное танцем, отсутствием света и грубоватыми нетерпеливыми ласками, дошло до предела. Все ее тело горело и ныло. Мужчина резко наклонил ее вперед, задирая юбки и спуская шаровары. Эда шарила руками в темноте в поисках опоры, нащупав рулоны материи, попыталась схватится за них, но ткани скользнули вниз к ее ногам. Она ощущала, как горячая головка члена уперлась ей в промежность, а затем резким толчком вошла в нее, сорвав с губ протяжный стон, переходящий в сдавленный вскрик. Повелитель, удерживая ее на согнутой в локте руке, подведенной под живот, грубо вколачивался, двигаясь резко и быстро. Легкий дискомфорт мгновенно сменился ярким наслаждением от его темпераментных действий. Тяжело дыша и постанывая, отдавшись фантастическим ощущениям, девушка извивалась в его твердых руках. Но мужчина держал крепко, двигаясь все быстрее, пока с глухим рыком не сделал самый глубокий толчок, содрогнувшись всем телом и еще сильнее прижимая к себе девушку. Эда почувствовала спазмы внизу живота, и сладкое удовольствие разлилось по всем клеточкам, заставляя их трепетать. Султан отстранился, и Эда, чувствуя неимоверную слабость в дрожащих ногах, свалилась бы прямо на рулоны материи, если бы крепкие мужские руки не поддержали ее. Глаза немного привыкли к темноте, которая уже не казалась столь непроницаемой, к тому же слабый лучик проникал сквозь щели в проеме дверей. Почувствовав, что девушка уже может сама стоять на ногах, повелитель отпустил руки и, оправив на себе одежду, вышел, оставив ее одну. Евнухи, прислужницы, одалиски — все скопились в коридоре и жались по углам и стенам, любопытство и удивление заставило их нарушить этикет. Прямо напротив выхода из кладовой стояла Лайла, нетерпеливо ожидая господина. Едва он вышел, Хатун, стараясь придать своему лицу как можно более невозмутимое выражение, шагнула навстречу: — Мой государь! Не глядя на нее, тот обратился к одному из евнухов: — Приведите в порядок девушку и отправьте в мои покои. — Но повелитель… — Хатун попыталась возразить, но прикусила язык, увидев грозный взгляд янтарных глаз владыки. Нахмурив брови, он спокойно, но грозно проговорил: — Знай свое место, женщина! Отстранив ее рукой, прошел мимо, больше не сказав ни слова. Лицо Лайлы исказил гнев, а тихие перешептывания, начавшиеся было среди одалисок, тут же смолкли под ее яростным взглядом, которым она окатила присутствующих в коридоре. Вскинув подбородок и гордо неся свою прекрасную голову, женщина удалилась в свои покои. Едва за ней закрылась дверь, как на глазах у перепуганных служанок Лайла начала громить все подряд в бессильной злобе. — Ты пожалеешь, мерзкая тварь! — прошипела она как змея. Проведя всю ночь в объятиях султана, Эда проснулась в отличном настроении. Обнаженная и переполненная счастьем, она возлежала на ложе любви, вспоминая безумную страсть, которая царила здесь этой ночью. Доносившиеся откуда-то с улицы шум и громкие голоса отвлекли девушку от приятных мыслей. Закутавшись в одеяло, она подошла к распахнутому окну, выходившему во двор. Эда увидела, как приближенные и слуги выстроились в ряд, провожая господина, который возглавлял процессию из сотни янычар. Слуги держали в руках корзины, полные монет, чтобы раздать их толпе за пределами дворца, жаждавшей увидеть светлейшего повелителя. Сам Селим гордо восседал на вороном арабском скакуне, отдавая последние приказы янычарам. Эда невольно залюбовалась султаном. В золотистых утренних лучах, озарявших все кругом ярким светом, султан был подобен солнцу. Воротник белоснежной шелковой рубахи выглядывал из-под великолепного атласного кафтана, расшитого золотом и густо усыпанного мелкими бриллиантами. На голове красовался белый тюрбан с крупным желтым бриллиантом и пером белой цапли, а полы такого же белого плаща, подбитого блестящим мехом горностая, стелились по крутым бокам жеребца. Наконец, процессия во главе с Селимом медленно двинулась к открытым настежь воротам. Под восторженные возгласы толпы повелитель вскинул на прощание руку в белой замшевой перчатке. Проводив султана взглядом, Эда вернулась в постель, подавив тоскливый вздох. Девушка чувствовала себя слишком счастливой, чтобы задумываться над тем, как в дальнейшем сложится ее судьба, поэтому решила отложить эти тревожные мысли на потом. Опустив голову на подушку, она ощутила терпкий запах мужского тела, показавшийся ей сейчас лучшим на свете ароматом, и она с наслаждением зарылась в нее лицом. Поджав к груди ноги и уютно свернувшись клубочком, Эда задремала. Резко пахнущая тряпка внезапно закрыла ей лицо, заставив девушку проснуться и судорожно хватая воздух ртом, постараться отбиться от нападавшего. Но силы оказались неравными, от действия вонючей жидкости, которой была пропитана ткань, девушка начала терять сознание, руки безвольно упали на грудь и последнее, что она услышала, было злорадное хихиканье: — Босфор станет твоими покоями, мерзавка!

***

Эда открыла глаза. Утренние солнечные лучи, проникая в комнату из окна, золотили потолок и образовывали зайчиков, разбегающихся по стенам, покрытым светлой краской. «Аллах-Аллах! Это же комната Серкана в его загородном доме! Кажется, все закончилось!» — с облегчением вздохнула она, хотя где-то, в самой глубине души, притаилось некоторое сожаление. Осмотревшись по сторонам, она увидела возлюбленного, спавшего на другой половине постели. Серкан сонно приоткрыл глаза, привычно тепло улыбнувшись ей. Лениво потянувшись, он приподнялся на локте. Притянув ее к себе, зарылся носом в темных волосах и прошептал в самое ухо: — Любимая, ты не поверишь… Я видел такой прекрасный сон! Будто я — султан, а ты — моя прекрасная наложница…