Рождественская ночь (интро к роману "Дневник Лары")

Июнь 2009 года. Он все решил. Сегодня ночь, когда умрет звезда, умрет легенда. Исчезнет из этого мира, чтобы возродиться в этом же мире заново. Человеком, которого никто не знает, обычным уважаемым американцем средних лет, имеющим свой прибыльный бизнес. Он мечтал об этом два последних десятилетия, желая просто растаять в толпе, растворившись в чужих голосах и звуке шагов. Он хотел быть свободным! Еще ребенком он начал взбираться по шаткой лестнице к звездному Олимпу, доказывая свое превосходство под алчными вспышками фотокамер. Но однажды наступил момент, когда он сказал себе: «Всё! Довольно! Я устал» - и в первый раз задумался о своем исчезновении. Высота... Она всегда была для него чем-то реальным и осязаемым. Он ставил для себя самую высокую планку и не успокаивался, пока не достигал ее, но не просто отмахнувшись и коснувшись желаемого кончиками пальцев, а с триумфом, по-королевски!.. Держал обеими руками поводья этой норовистой лошади по имени слава! Он умело управлял ею : гарцевал в блеске софитов, восхищая публику своим талантом и яркостью, тщетно пытаясь изменить мир к лучшему. Этот человек наивно верил в свои силы, как одержимый, стремясь заставить людскую толпу услышать плач больного ребенка. Увидеть, как сочатся раны на планете Земля. Детская мечта, граничившая с безумием. По сути, он и был безумцем, фриком, заставлявшим многих удивленно крутить пальцем у виска. Они не видели смысла в его изнурительной и безжалостной работе над самим собой. Он прекрасно знал, что в этой скачке будет и погоня. Волчья стая: зависть, предательство, боль, клевета… Но казалось, что это случится потом и у него еще есть время, чтобы оторваться от их грязных клыков и раздирающих душу когтей. Ведь у него всё и всегда глобально, по-новому, с нереальным размахом. Он неповторимый и феноменальный! Как избалованный ребенок, ставивший свое «хочу» наперекор всему миру, он не признавал чужих доводов и искренне удивлялся слову «нет», а уж тем более фразе «у тебя ничего не выйдет». Настырный и гордый упрямец, шедший напролом и крушивший запреты. Идол эстрады, покоривший все высоты, доступные вокальному исполнителю и танцору. Он упивался признанием и любовью поклонников… когда рухнул вниз. Его дважды пытались растерзать и похоронить заживо, развеять громкое имя на колючих ветрах чудовищных судебных процессов, основанных на клевете. Но он настырно вставал с колен. Словно брошенный в каменный мешок забвения, он, сдирая ладони в кровь и с плотью срывая ногти, царапался и поднимался со дна этой бездны… смрадной, помойной ямы, в которую его толкнула молва и мерзкие неуемные таблоиды, жаждавшие крови и «жареных» новостей. И вот сейчас, когда весь мир замер, ожидая его возвращения на сцену после десятилетнего молчания, он готов хлопнуть дверью. Он устал жить по их законам! В этом странном мире прав тот, у кого больше прав. Так нельзя! Пусть теперь они играют по его сценарию в пьесе, которая была создана за долгие годы вынужденного затворничества. Он, будучи гениальным автором, прописал все роли так четко и подробно, что даже самый бесталанный актер сыграет блестяще. А он с наслаждением будет заманивать их в закрученные лабиринты сюжета, подбрасывая новые весточки с «того» света, и упиваться их бессильной злобой, когда следы, по которым они летят, брызгая пенной слюной, будут приводить в тупики. Он готовился к этому больше двух десятков лет, продумывал каждый свой вздох за гранью реальности, отсчитывал каждую минуту, приближавшую к назначенному часу. Веря в успех задуманного, и решив сделать это именно теперь, когда выросли дети, он отдаст все силы, чтобы они гордились своим отцом! Не вбирать голову в плечи от стыда за свою фамилию, а распахивать все двери мира магическим словом - Джейсон! Да будет так… *** Какая душная ночь! Худощавый, среднего роста мужчина вздрагивает от звука закрывающейся за его спиной двери. Ему так и хочется крикнуть: «Громче! Салютуй на прощание суперзвезде, слети с петель к чертовой матери! Я почти свободен!» Расплываясь в счастливой улыбке, он оборачивается, чтобы в последний раз окинуть взглядом здание репетиционного Центра, место, где он провел достаточное количество времени за последние три месяца. Этакое чрево, в котором зарождалось его новое детище, его проект, способный заставить мир в очередной раз задохнуться от восторга. Его фильм! Еще пару дней назад он не был уверен в самой возможности этого события, сомневался в том, что всё задуманное исполнится в поставленные сроки. А сегодня, когда он сидел в студии монтажа, ощущение того, что время начинает работать на него, заставило посмотреть на весь процесс другими глазами. Все получается! Пора начинать! И, как, в далеком детстве, всплывают в памяти слова: «На старт – внимание – вперед!» Сердце колотится где-то в горле, и хочется хохотать от счастья. Но… еще не время. От предвкушения перемен холодеют ладони, и не терпится обнять себя за плечи, несмотря на духоту ночного города: « Интересно, как должен чувствовать себя человек на пороге инсценировки собственной смерти? Нет, не буду об этом думать, иначе сойду с ума, и мое сердце действительно не выдержит этого веселья!» Хриплое покашливание бодиграда отвлекло Джейсона от размышлений. Откинув со лба непослушную прядь длинных вьющихся волос, он поправил очки привычным жестом, коснувшись средним пальцем переносицы, и обернулся: - Анри? – его голос внезапно дрогнул, словно пытался выдать волнение, и Майлзу это не понравилось. Улыбка тотчас улетучилась, и уголки губ капризно опустились вниз. - Мистер Джейсон, там фанатки. Они хотели бы получить автограф, - поспешно ответил крепкий парень в деловом костюме. Он не хотел раздражать босса. В последнее время улыбка на лице Майлза была большой редкостью. Все вокруг уже стали привыкать к глубокой складке между его красиво изогнутыми бровями, а о звонком, почти детском смехе, старались не вспоминать. Как будто этот хрупкий, словно прозрачный человек, впал в анабиоз, накапливая силы для чего-то глобального. Он оживал только на сцене во время съемок, становясь вспышкой, шаровой молнией и сгустком сумасшедшей энергии, заводившей всех вокруг. Суровый телохранитель увидел, как его подопечный пытается разглядеть фигурки девчонок, застывших у стены Центра с плакатом в руках. Яркая подсветка здания ослепляет, и мужчина прикрывает глаза ладонью. При этом он так забавно, близоруко щурится и морщит нос, что Анри не в силах сдержать улыбку. Да… Из постоянно сопровождавшей его толпы поклонников, кажется, остались самые стойкие. Человек пять, не больше. Все равно, здорово! Он всегда был уверен, что фанаты – это его семья, близкие люди, не желающие ему зла. По сути, они являли собой источник энергии, постоянным потоком шедший из их горячих сердец и влюбленных глаз. И фразу «Я купаюсь в вашей любви» - певец говорил совершенно искренне. - Привет! – он вскидывает руку и делает шаг к ним навстречу. - Майлз! Майлз! Мы любим тебя! Девичьи голоса перебивают друг друга. В них столько счастья и восторга, что у него сжимается всё внутри: « Бедные девочки. Завтра ваши воспоминания о сегодняшнем вечере будут стоить целое состояние! Вы последние, кто видит меня «живым»!» Он подходит ближе и узнает их лица. Многие годы эти девушки следовали за ним из города в город, из страны в страну. Наверное, его фанаты самые сумасшедшие! И верно говорит один его давний приятель, какой король – такие и подданные. Кажется, ее зовут Мэри - эту смуглую смешливую шатенку. - Майлз, мы верим в тебя! У тебя все получится! Мы так долго ждали этого! Ее звонкий голос очень громко звучит в тишине летней ночи. Если бы ты знала, малышка, как твои слова близки к истине. А уж как я долго ждал этого! Мужчина обнимает ее и утопает в своем любимом аромате. Его поклонников можно искать по запаху, все пользуются парфюмом, которому он отдал предпочтение много лет назад. И вдруг она, поднявшись на носочки, тревожно шепчет ему на ухо: - Ты очень плохо выглядишь. Мы переживаем за тебя, ты такой худенький, Майли. Ты не болен? Тебе нужно обязательно показаться доктору. И так захотелось пошутить в ответ: « Да я, собственно, на смертном одре. Вот приехал развеяться перед кончиной!» От этих мыслей он чуть не расхохотался, поспешно закрыв рот рукой. Слова, слетевшие позже с его губ, прозвучали пророчески: - Да, Мэри… Я очень волнуюсь за шоу. Хочется потрясти мир и удивить вас в последний раз. - Ты лучший, Майлз! Я люблю тебя… Она прижимает руку своего идола к щеке, а потом украдкой касается губами тыльной стороны его ладони. Ее огромные глаза полны слез, а губы бесконечно повторяют слова любви и признания. Он понимает, что совершает что-то страшное. Ему жаль своих фанатов, но если он не уйдет сейчас – то просто реально погибнет на радость своим врагам. Его настоящие фэны поймут своего кумира. Они разберутся во всём и точно соберут сложную мозаику из фактов до конца, разглядев получившуюся картинку: « Умер артист, но не человек!» Он в это верит, иначе не говорил бы этих слов никогда: - Я люблю вас еще больше… Благослови вас, Господь… Испугавшись, что сейчас из его глаз хлынут слезы, он, резко развернувшись, быстрым шагом пошел к машине. И лишь откинувшись затылком к подголовнику заднего сиденья, почувствовал, как все суставы просто немеют. То ли от внезапно накатившей усталости, то ли от неизвестности, перед дверью в которую он стоял. Мерно покачиваясь, тяжелый Эскалейд вырулил с парковки и пошелестел колесами по разогретому за день асфальту. Дорога до дома займет четверть часа, не больше. Он снимает очки и закрывает глаза. Блики уличных огней скользят по векам. От этого приходится слегка жмуриться, как в детстве, когда сестра, играя с зеркальцем, направляла солнечных зайчиков ему в лицо. Это было так давно, что воспоминания кажутся кадрами какого-то старого фильма, черно-белого и немого. Сейчас ему пятьдесят, и он принял окончательное решение. Странные и такие противоречивые чувства разрывают сердце. Радость от предвкушения встречи с будущим и долгожданной свободой, горечь слез настоящего и страх от воспоминаний прошлого. Все это закручивается в голове, и он чувствует, как тревога и беспокойство набирают силу в его душе с каждым мгновением. Ему вдруг становится жарко, а через мгновение озноб сковывает тело. И на смену внезапному холоду приходит удушающая тошнота, заставляя Джейсона прилечь на бок и свернуться калачиком, поджав ноги. Нет, это просто временная неуверенность. Это пройдет! Так всегда бывает перед премьерой, с одной лишь разницей – на этот раз обратного пути нет! Слишком много людей ждут его сигнала. Слишком большая опасность и угроза для его жизни. У него все получится, по-иному не может быть. Как он задумал – так и исполнится. «Так и исполнится…» - название его первого фильма, где он выступит режиссером и автором сценария. Так назывался объявленный, но никогда не планировавшийся тур. Шоу, подготовка к которому якобы и легла в основу картины. Этот фильм он снял для своих фанатов. Они его поймут и найдут всему объяснение, увидев на экране ответы на свои вопросы. Он инсценирует свою смерть, чтобы обеспечить счастливую жизнь детям и свободу самому себе…