Сверху вниз

Вэй Усянь поверить не мог, что им удалось. Риски оправдались. Всё, что казалось лишь безумной фантазией, теперь стало явью. Самые смелые размышления Вэнь Цин на бумаге все-таки ожили в её руках. Они пересадили золотое ядро. Куда бы Вэй Усянь теперь ни пошёл, его сопровождала лишь зияющая дыра в груди. Со дня операции прошла почти неделя, и он почти встал на ноги. Илин встречал его ярким солнцем и улицей, заполненной, оживлённой; толпа сновала туда-сюда, словно мелкая рыба в юньмэнских водах в жаркий день. Теперь Юньмэн был разгромлен из-за него. И Цзян Чэн был в ярости. Хватит ли ядра, чтобы искупить вину перед ним? Нет. Вэй Усяню хотелось выпить; он тихо вошёл в таверну, совершенно случайно оказавшуюся на его пути. Ноющая пустота внутри заглушала всё, делая его ужасно рассеянным. Он знал, что клан Вэнь его ищет, но сосредоточиться не мог. События последних дней едва не свели его с ума. Даже богам не было известно, сколько слёз он пролил и сколько раз его душа треснула. Он хотел бы лечь на землю, съёжившись, и лежать, пока она его не проглотит. Вместо этого он должен был ждать в городе Цзян Чэна. Человека, внутри которого теперь его золотое ядро. Словно из ниоткуда вдруг появилось около десятка фигур в тёмных плащах, и в считанные секунды Вэй Усянь оказался на земле с заломанными руками. Сопротивляться было поздно, но он всё равно забился изо всех сил, — только вот его теперешние силы ничего не стоили. Холодное лезвие коснулось его под подбородком. — Вэй Усянь. Это не был Вэнь Чао. Вэй Усянь поднял глаза. Мужчина, приставивший меч к его горлу, был одет в ханьфу клана Вэнь, но его лицо не было знакомым. Внимательнее рассмотрев его одежды, Вэй Усянь догадался, что перед ним стоит Вэнь Сюй — первый сын Вэнь Жоханя и старший брат Вэнь Чао. Это едва ли было важно: любой из них хотел бы убить его абсолютно одинаково, и с его новым искалеченным телом их шансы преуспеть значительно возрастали. Остриё меча, плотно прижатое к кадыку, всё-таки заставило Вэй Усяня замереть. Он знал, что раньше ему можно было бы выпустить целиком кишки, и он собрал бы их обратно, словно ничего не произошло; но теперь, когда у него не было духовных сил, он не хотел больше так рисковать. Его тело, ставшее пустой оболочкой, наверняка не смогло бы теперь выдержать те раны, что легко заживали на нём раньше. Вэнь Сюй обладал особенной, исключительной вэньской кровожадностью, но, в отличие от младшего брата, не трепал попусту языком. И хотя он не был таким сдержанным, как адепты Ордена Лань, большинство его слов были сказаны по делу. А ещё Вэнь Сюй не любил ждать. Если бы вместо него здесь был его брат, Вэй Усяню ничего бы не стоило уболтать его и отвлечь; к этому же персонажу он не знал подхода. — Обыскать, — приказал Вэнь Сюй, и фигуры в плащах принялись ощупывать пленника. Последний закатил глаза. При нём не было ни меча, ни талисманов, ни ядра. — Безоружен, господин Вэнь. — Тогда скрутить и в Цишань. ~~~ Через несколько часов Вэй Усяня, крепко связанного по рукам и ногам, привезли в Цишань и бросили на пол в одной из комнат подземелья. Подтянув к себе колени, он попытался осмотреться в кромешной тьме. Под ним был холодный камень, как в пыточной, куда его бросал Вэнь Чао. Он вздрогнул и прислушался, пытаясь уловить присутствие собаки-оборотня. Но вместо дыхания монстра он услышал человеческое. Обернувшись на звук, Вэй Усянь увидел смутный силуэт, прислонившийся к стене. Словно разглядев его лицо в темноте, силуэт вдруг напрягся: — Вэй Ин? И сердце Вэй Усяня пропустило удар. — Какой смышлёный, — раздалось сзади. Пропавший было из виду Вэнь Сюй шагнул внутрь, и полоска тусклого света из открытой двери пробежала по сидящему незнакомцу. Вэй Усянь не ошибся. — Лань Чжань, — прошептал он. Его шёпот заглушил скрежет ключа в замке. Дверь закрылась. В камере не было монстра, потому что им являлся сам Вэнь Сюй. Вэй Усянь лихорадочно соображал. Что здесь делает Лань Чжань? Сколько времени он был здесь? Как они поймали его? Для чего их заперли вместе? Вэй Усянь ощутил, как его дыхание участилось от волнения. Если бы только он был один… он позволил бы сделать с собой что угодно, но Лань Чжаню нельзя было навредить. Невольно он вспомнил их последнюю встречу — ожидание в пещере черепахи-убийцы — словно забытый сон из прошлой жизни. После всего, что случилось в Юньмэне, казалось, что с того времени прошли годы. И Вэй Усянь был совсем другим человеком теперь, когда его собственный дом и клан полегли так же, как и Юньшэнь. Полегли из-за него одного. Если из-за него ещё хоть кто-то пострадает… если Лань Чжаня убьют из-за него… Резко зажёгшиеся факела на стенах осветили помещение, открывая взгляду множество предметов, разложенных в ряд в дальней части комнаты. Заколдованная верёвка, такая, какой Вэй Усянь был связан сейчас, кинжалы, акупунктурные иглы. Это действительно была пыточная. Он бросил взволнованный взгляд на Лань Ванцзи. Встретившись с ним глазами, он ощутил, как холод пробегает по всему телу. Вэнь Сюй оскалился, наблюдая, как его пленник меняется в лице. — Надо же, как всполошился! А пока тащили, чуть ли не мёртвым притворялся, — усмехнулся он, поглаживая по рукояти один из кинжалов, поднятый им с пола. — Всегда так возбуждаешься при виде Ханьгуань-Цзюня или только тогда, когда он связан? Связан? И правда… как же Вэй Усянь не заметил? Руки Лань Чжаня были спрятаны у него за спиной, а ноги обвязаны зачарованной верёвкой от щиколоток до колен. Его обычно безупречно белые одежды были вываляны в дорожной пыли, а ещё при нём не было Бичэня. Вэй Усянь не мог с ходу определить, на каком уровне были сейчас духовные силы его друга, но догадывался, что тот истощён. Лань Чжань никогда не сдавался раньше времени. Если бы он мог бороться, он бы боролся. Они были пойманы. Абсолютно бессильны. Не дождавшись реакции на насмешку, Вэнь Сюй нахмурился. Обе его игрушки молча смотрели друг на друга, не отрываясь, и его игнорировали. Так дело не пойдёт. — Будете так много пялиться друг на друга, и люди решат, что вы — обрезанные рукава! — снова начал говорить он. Пуля достигла цели. Оба пленника синхронно вздрогнули и отвели глаза; Вэй Усянь исподлобья уставился на Вэнь Сюя, а Лань Ванцзи — в пол. Вэнь Сюй улыбнулся. — Вэй Усянь, Вэй Усянь, с чего это ты такой тихий сегодня? Ты ведь, говорят, обычно не затыкаешься, и все кланы удавиться готовы от твоей болтовни, — он сделал небольшую паузу и продолжил: — Юньмэн Цзян, например, уже. — Ты! — взъярился было Вэй Усянь, но неожиданно закашлялся кровью. Неужели он настолько ослаб? — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань, дёрнувшись всем телом в его направлении. Вэнь Сюй усмехнулся, наблюдая этот порыв. Кровь капала вниз и почти бесследно пропадала на черных одеждах. — Бедняга, знатно же тебя потрепали, — изобразил сострадание Вэнь Сюй и тут же снова бросился в атаку. — У тебя хоть немного духовных сил осталось, ничтожество? Тебя любой смертный бы прикончил. Вэй Усянь и головы не поднял. Вэнь Сюй расхохотался. — Значит, ты смелый, да?! — заорал он, быстрым шагом направляясь к пленнику. Настигнув цель, он схватил его за волосы и дёрнул, заставляя показать лицо. Лань Ванцзи окаменел. — Вздумал молчать, как твой дружок? Так я тебя заставлю заговорить, паршивая ты псина! Вэнь Сюй приставил кинжал к горлу Вэй Усяня и повернулся к Лань Ванцзи:  — А ты смотри внимательно. Лань Чжань смотрел. Первым делом Вэнь Сюй с размаху пнул пленника, вынуждая его повалиться на живот. Тот молчал. Приняв около дюжины ударов ногами, он всё ещё не издал ни звука. В дело пошёл кинжал. Глубокие порезы сквозь одежду быстро покрыли спину и связанные руки. Боль накатывала с опозданием, заставляя Вэй Усяня вздрагивать и корчиться. Он пообещал себе, что всё выдержит. Что не закричит. Не перед Лань Чжанем. Да и боль от порезов была не так уж сильна. Он терпел вещи намного хуже. Собака-оборотень. Черепаха-убийца. Мадам Юй. Почему же у него сжались кулаки? Вэнь Сюй снова схватил его за волосы и с размаху впечатал лицом в пол. — Испытываешь моё терпение? — гневно зарычал он прямо над его ухом. — Радуйся, что эти придурки-стражники забыли принести кнут, ты, шваль! Хотя я тебя и так заставлю молить о пощаде! — Попробуй, — процедил Вэй Усянь. Второй удар головой о камни оставил его неподвижным. Вэнь Сюй хищно посмотрел на неожиданно замершее тело под собой, потом на Лань Ванцзи. Тот не мог оторвать взгляда от своего друга, лежащего ничком. Его лицо застыло ледяной маской, но глаза горели от гнева. Он едва заметил, что Вэнь Сюй обратил своё внимание на него. Неужели все его мысли заняты щенком Вэй? Вэнь Сюй повернул голову Вэй Усяня на бок, демонстрируя Лань Чжаню, словно трофей, его лицо, покрытое грязными ссадинами и подтёками крови. — Нравится? — Спросил он вызывающе. Лань Чжань молчал. — Конечно, нравится. Что ты так надулся? Хочешь сам поиграть со своей беспородной шавкой? Быстро подняв Усяня в сидячее положение, он кинжалом разрезал его пояс и распахнул верхние одеяния. — Так смотри же, как я с ним поиграюсь. Вслед за ханьфу последовала нижняя рубаха. Резкий холод, пробежавший по оголённой груди, мгновенно привёл Вэй Усяня в чувство. Он мог стерпеть оскорбления, он мог стерпеть побои, он стерпел бы смерть, что угодно, но не это. Он бы сам свернул себе шею, но не позволил чужому мужчине непристойно его касаться, тем более на глазах у второго господина Лань. Шелест собственной одежды пробудил в нем настоящий страх, и он заизвивался с новой силой, словно угорь, однако кинжал в очередной раз оказался у его горла. Он стоял на коленях, против воли прижатый спиной к груди Вэнь Сюя. Пока правая рука приставляла холодное лезвие к шее пленника, левая бесстыдно гуляла по его телу, щекотала и щипалась. Как бы Вэй Усянь ни пытался отстраниться, ускользнуть от этого было невозможно. Верёвки врезались в руки. — Прекрати! — воскликнул он, когда рука принялась грубо играться с его соском. Живот скрутило от ужаса. Неужели он действительно собирался?.. Вэнь Сюй кинжалом притянул жертву ещё ближе к себе, вынуждая того положить голову ему на плечо, и наклонился прямо к его лицу: — Прекратить? Ещё чего. — пальцы защекотали его там, внизу. — А в народе говорят, что тебе такое очень нравится. Что ты строишь глазки всем подряд и ложишься под первых встречных. Не так? Конечно, в народе такого не говорили, но дразнилка была уж очень хороша; от неё у Вэй Усяня горели щёки и вздувались вены на шее. — Отпусти его. Лань Чжань! Он всё ещё смотрел на него. Лицо Вэй Усяня то краснело, то бледнело. Он снова забился, как рыба на суше, изо всех сил пытаясь вырваться, убежать, не даться. Он не хотел этого терпеть. Не перед Лань Чжанем. Взгляды пленников снова встретились; холодная ярость Лань Ванцзи словно усилилась в несколько раз, натолкнувшись на ужас и отчаяние в глазах товарища. Вэнь Сюй кинжалом отодвинул голову жертвы вбок, открывая взору тонкую белую шею, и провёл по ней языком снизу вверх. Вэй Усянь задрожал в страхе, не в силах отвести взгляда от Лань Ванцзи. — Я устраиваю тебе личное представление, а ты противишься, — ответил Вэнь Сюй и укусил своего пленника в шею. Тот часто задышал. — Лань Ванцзи, тебе же нравится. Глаз оторвать не можешь. Личное представление… Вэй Усянь сглотнул. Эта пытка не для него, а для Ханьгуань-Цзюня. — Что тебе нужно от него?! — прорычал Вэй Усянь. Вэнь усмехнулся. — Да так, ничего особенного, — сказал он, снова принимаясь гладить жертву по груди и животу, от чего тот вздрогнул и завертелся. — Просто второй господин Лань так зазнался в последнее время… я слышал, вы вдвоём покусились на Вэнь Чао на последней охоте, не так ли? Последняя охота с кланом Вэнь. Гора Муси. — Такая дерзость со стороны Лань Ванцзи… словно он уже забыл, как я лично разгромил Юньшэнь. Он сделал что?.. Вэнь Сюй был в ответе за пожар в Гусу? За непоправимый ущерб, нанесённый клану Лань? За сломанную ногу Лань Чжаня? За смерть его отца? И после всего этого ему нужно было что-то ещё?.. — Вот я и решил напомнить ему, кто здесь хозяин. Вэнь Сюй вздёрнул повыше руку с кинжалом, заставляя жертву вытянуться по струнке, стащил ханьфу с его плеч и сжал его промежность через ткань штанов. Пленник забился в истерике. На шее выступили капли крови. Вэй Усянь паниковал. Кинжал под подбородком едва ли уже сдерживал его; он был почти готов самостоятельно распороть об него горло, лишь бы прекратить то, что с ним сейчас делали. Ему казалось, что он сгорит от стыда. Как он позволил загнать себя в эту ловушку? — Прекрати, прекрати, прекрати, — взмолился он, ощущая, как чужая рука дёргает завязки на его штанах. — Ещё чего захотел, — усмехнулся Вэнь Сюй. — Может, если твой друг сообщит мне, где сейчас находится сбежавший Цзэу-Цзюнь, я об этом подумаю… но тебе придётся хорошенько попросить его. Лань Сичэнь. Клан Вэнь хотел закончить начатое. Вэй Усянь был лишь рычагом давления на Лань Ванцзи. Способом разговорить его. Оба замолчали. Нижние одеяния с тихим шелестом упали. Лань Чжань отвернулся. Вэй Усянь прикусил нижнюю губу до крови. Вэнь Сюй трогал его там, где его трогала раньше только родная мать, и трогал ТАК, как его вообще никто никогда не трогал. Чужая рука дразнила его достоинство самым бесстыдным образом, заставляя несчастного пленника дёргаться и извиваться. Пальцы гуляли по члену, поглаживая, обхватывая, сжимая; Вэнь был мягким, Вэнь был грубым, но его пленнику ничего не нравилось. Усяня погребло волной отвращения. Всё его тело била крупная дрожь, и ему до боли в лёгких хотелось закричать, но он мысленно пообещал терпеть до последнего. Он выдержит ради Ханьгуань-Цзюня. Ради Лань Сичэня. Ради клана Лань. Зажмурившись и сжав кулаки, он громко и часто дышал. Рядом с чужими жизнями его тело ничего не стоит. Значит, пусть монстр Вэнь делает с ним, что ему угодно. В других условиях прикосновения были бы приятными, но здесь, в камере подземелья Буетянь, ледяной ком в животе оказался сильнее. Тело, взбудораженное паникой, не отзывалось на ласки, член не твердел. Пытка удовольствием не состоялась, но осталась пыткой унижением. И от унижения Усяня трясло. Заметив, что жертва притихла, Вэнь Сюй снова оскалился. — Что такое? — спросил он издевательски. — Щенку Вэй не нравится игра? «Щенок» шумно вздохнул, реагируя на болезненный щипок внизу. — Конечно, ему недостаточно ласк спереди. Он ведь привык раздвигать перед всеми ноги, не так ли? — продолжил Вэнь Сюй, перемещая руку на белые ягодицы. Усяня обдало холодом. Неожиданно кинжал у горла пропал, и в следующий миг пленник оказался прижат щекой к полу. Его бёдра же остались приподнятыми вверх, составляя позицию, которую ни с чем нельзя было спутать. Звонкий шлепок выбил из него остатки гордости. Лань Чжань дёрнулся, услышав звук удара, но не повернул головы. Пошарив твёрдыми пальцами между чужих ягодиц, Вэнь Сюй нашёл нужную точку и принялся грубо разминать мелкие складки кожи. Вэй Усянь продолжал вырываться, всё так же безрезультатно. Вязкая чёрная тревога заполнила его горло, не давая издать ни звука. Всё его существо невольно сосредоточилось вокруг ужасного греха, происходящего между его ног. Немного подумав, Вэнь Сюй разрезал верёвки, связывавшие ноги Усяня, и расставил их пошире. Молчание пленных ему наскучило. — Что же ты не смотришь, Лань Ванцзи? — подзадорил Вэнь Сюй. — Твоя шавка принимает нового хозяина, а тебе безразлично? Ресницы Лань Ванцзи дрогнули. — Вэй Ин не шавка, — процедил он, упорно стараясь не смотреть в его сторону. Внутрь резко и без предупреждения ворвался палец. Несмотря на все свои обещания молчать, Вэй Усянь коротко вскрикнул от боли. Вэнь Сюй снова расхохотался: — А скулит, прямо как псина! Лань Чжань тоже забыл о своих обещаниях не смотреть и повернулся к нему, подавшись вперёд всем телом. Вэй Ин сжал зубы и замолчал. Картина, представшая перед Лань Ванцзи, приводила его в ужас. Вэй Усянь лежал перед ним, напряжённый и трясущийся; правой рукой Вэнь Сюй прижимал к полу его шею, а левой… левой он делал ему больно. На голых боках и бёдрах орхидеями расцветали фиолетово-красные гематомы от пинков. Крепко связанные за спиной руки посерели от верёвок и были намертво сжаты в кулаки, вокруг запястий тряпьём обвисло чёрное ханьфу. Края ран от кинжала опухли и разъехались, и вся спина Вэй Усяня была исчерчена струями стекающей крови. Лица не было видно из-за растрепавшихся волос, и Вэнь Сюй быстро откинул их в сторону, давая Лань Чжаню вдоволь насмотреться на белую маску отчаяния, когда-то бывшую Вэй Усянем. — Не надо, — надрывно проговорил он. «Не надо говорить ему ничего, Лань Чжань. Я всё вытерплю. Не надо смотреть на меня. Не надо…» — Надо, дружок. То, что с ним делал Вэнь Сюй, не было настоящей растяжкой, но было издевательством. Неумелое ковыряние пальцами нисколько не подготовило его игрушку к основному акту, но сделало ей больно, что тоже было неплохо. Отверстие, никогда раньше не сталкивавшееся с ласками такого рода, упорно не желало ни расслабляться, ни принимать в себя больше одного пальца; Вэнь Сюй же был не только далёк от понимания мужской любви, но и абсолютно бессердечен. Изнасилование пленников не было его обычным досугом, но было пока единственным действенным способом сломать Вэй Усяня; а сам Вэй Усянь был единственным, кто заставил бы Лань Ванцзи говорить. Зная об их исключительной близости, было бы просто глупо не попытаться её использовать. Даже если Вэй Усянь и был «обрезанным рукавом», опыта у него было смехотворно мало; всего лишь от одного пальца внутри он уже взвыл… Вэнь Сюй засомневался. Тугое кольцо мышц сжималось изо всех сил, явно не планируя что-либо в себя пропускать. Всё-таки без подготовки в него совсем ничего не войдёт. Схватив Усяня за плечо, Вэнь перевернул его на бок и грубо затолкал два пальца ему в рот, намереваясь смазать их слюной. Сам пленник почему-то не оценил этого жеста и со всей силы вгрызся в чужую руку. Вэнь Сюй зашипел от боли. — Шваль! — снова загремел он, отвешивая Усяню такую пощёчину, что тот снова прижался лицом к полу. По-садистски оскалившись, Вэнь затолкал рукоять кинжала поперёк рта пленника, не давая ему больше сжать челюсти, и вернул пальцы обратно. Вдоволь измазав руку слюной, он вернул своё внимание к плотно сжатому проходу. Лань Чжань никак не мог оторвать глаз от кошмарного зрелища, представшего перед ним. Два пальца… много, так туго… три… …ноль. Вэй Усянь шумно выдохнул, ощутив свободу. Однако его облегчение продлилось недолго; одежды снова зашелестели, а в следующую секунду пустующее место заново заполнилось. И хотя пальцы Вэнь Сюя были достаточно толстыми, их размеры не шли ни в какое сравнение с размером его достоинства, почти на сухую вошедшего до упора. Усянь вскрикнул в полный голос. — Вэй Ин! Внутренности горели и завязывались узлом. Даже не двигаясь, а просто находясь внутри, чужая плоть доставляла сильный дискомфорт. Казалось, что его разорвёт напополам. Вэнь Сюй застыл на несколько секунд, ошеломлённый новыми ощущениями. Едва растянутый проход был узким и горячим, и стенки, плотно обнявшие член со всех сторон, пульсировали от боли. У Вэй Усяня задрожали бёдра. — Лань Чжань, не надо, — повторил он, боясь посмотреть товарищу в глаза. — Не говори ему. Я потерплю. Дрожа, он уткнулся лицом в пол и добавил: — Не так уж и больно… — и в следующую же секунду снова завопил. Плоть пришла в движение, и дискомфорт от непривычной заполненности в миг сменился ужасными терзаниями. Вэнь Сюй толкался в него быстро, грубо, вкладывая в каждый толчок столько сил, что тело пленного по инерции немного уезжало вперёд. Черные глаза затянуло поволокой удовольствия, рот оскалился в широкой улыбке. Вэнь Сюй не опустился до пошлых стонов, но дышал тяжело и громко. Одна из его рук всё ещё вдавливала спину пленника в пол, пальцы пачкались в крови с порезов; вторая же теперь крепко держала его за низ живота, не давая тому ни вырваться, ни облегчить ситуацию хоть как-то. Для самого Усяня акт ощущался, словно его разделывают булыжниками; так он представлял себе, что чувствуют женщины, посаженные на пирамиду*. Каждый толчок приносил нестерпимую боль, от которой он снова и снова громко вскрикивал, не в силах ничего с собой поделать. — Не так уж и больно, значит? — спросил Вэнь Сюй на выдохе, продолжая беспощадно вдалбливать жертву в землю. — Больно! — заорал Вэй Усянь и закусил губу. Именно этого от него и добивались. Чтобы он кричал и просил о помощи. Чтобы Ханьгуань-Цзюнь не смог ему не помочь. — Лань Чжань! — позвал он. Вэнь Сюй ухмыльнулся, готовясь слушать сбивчивые мольбы о пощаде, но вместо этого Усянь сказал совсем другое: — Лань Чжань, не смотри! Ханьгуань-Цзюнь послушно отвернулся, сжимая кулаки. Вэй Усянь стыдливо зажмурился. Его бёдра подкашивались и наверняка бы бессильно разъехались, если бы чужая рука не удерживала его на месте. Его имели так, что ниже пояса всё онемело. Внутри все затряслось от отвращения, когда глухие звуки толчков постепенно сменились на омерзительное хлюпанье. Вэнь Сюй излился внутрь него, и семя, вытекая, смешивалось с кровью. Струя мерзкой жижи защекотала внутреннюю сторону бедра. Его порвали. Пленник сжал зубы и замолк, не чувствуя ног. Видя, что уставшая игрушка не собирается ему подыгрывать, Вэнь дёрнул того за волосы, приподнимая от земли. — Ты опять затих? — зарычал он, наклонившись к его уху. — Неужели шавка всё ещё пытается сохранить лицо? Или же ты просто выдохся? Его плоть выскользнула из Вэй Ина, оставляя позади опухшее темно-красное месиво с кровавыми подтёками. Вэнь Сюй швырнул пленника на пол с такой силой, что тому показалось, что его голова разбилась надвое, ударившись о камни. Он снова отхаркнул кровь и обмяк, поджав ноги к груди. Неожиданно кинжал, уже запачканный красным, оказался у горла Лань Ванцзи. — А ты чего отвернулся, дорогой? — прошипел Вэнь Сюй, уже успевший снова одеться, насильно разворачивая голову «дорогого» в сторону второго пленника, жалко съёжившегося на холодном каменном полу. — Смотри, как твоя псина страдает ради тебя. Не стыдно тебе молчать, а? Лань Чжаню было стыдно. — Вэй Ин, — позвал он. Тот вздрогнул, но не ответил. — Вэй Ин, посмотри на меня. Вэй Усянь ощущал только боль, страх и усталость. Чем бы он ни пробовал пошевелить, любое движение причиняло страдания. Жалкое тело, потерявшее духовные силы, устало сопротивляться. Помимо зияющей дыры в груди там, где раньше было золотое ядро, сейчас в его теле открылась и кровоточила ещё одна. Иссиня-чёрные волосы почти полностью закрыли его лицо. От удара головой и пережитого позора его разум затуманился; он едва ли понимал, что ему говорят, но он узнал голос Ханьгуань-Цзюня. Лань Чжань… он всё видел. Один из тех людей, перед которыми Вэй Ин из кожи вон лез, стараясь показать себя с лучшей стороны, теперь наблюдал, как он неподвижно валялся на полу, связанный, раздетый, избитый, вымазанный в собственной крови. Он видел, как он… как его… Он видел, как над ним надругался мужчина. Неожиданно для всех в комнате Вэй Ин заплакал. Лань Ванцзи окаменел, услышав первый протяжный всхлип. Вэй Ин рыдал, тихо и очень жалобно, крупно дрожа всем телом. Сердце Лань Чжаня обливалось кровью. Вэнь Сюй не ошибся, думая, что это станет настоящей пыткой для него. Ему вдруг показалось, что он легко бы предал свой клан, если бы только Вэй Ин перестал плакать. Но он знал, что этого уже не могло случиться. Если бы он сдался сейчас, это значило бы, что все предыдущие страдания Вэй Ина ничего не стоили. Крепко сжав пальцы и зубы, он сидел, не отводя взгляда от трясущегося тела. Вэнь Сюй коснулся лезвием его горла, но тот даже не моргнул. — Скажи, где Цзэу-Цзюнь, и я отпущу его. — Не надо, — едва слышно всхлипнул Вэй Ин. — А ты не скули, когда хозяева говорят, — выругался Вэнь Сюй, теряя терпение. Поиск, похищение, транспортировка и пытки Усяня его порядком утомили, а от недавнего оргазма клонило в сон. Он хотел бы поскорее закончить со всей этой кровавой вознёй, вот только его пленные упорно стояли на своём, несмотря даже на то, что один из них, кажется, сломался. — Спрашиваю в последний раз: где Цзэу-Цзюнь? Лань Чжань молчал. Вэнь Сюй прождал около минуты. Это было намного больше, чем он привык, и высосало из него всё желание ещё что-либо с ними делать. — Упрямый, да? Ну упрямься! У нас полно времени, чтобы приручить вас обоих. Вспыхнув от злости, он быстро зашагал к выходу и загремел ключами. Однако, как только он вышел за дверь, послышался сдавленный вскрик, а потом звук падения тела на пол.