Сверху вниз

— Упрямый, да? Ну упрямься! У нас полно времени, чтобы приручить вас обоих. Вспыхнув от злости, Вэнь Сюй быстро зашагал к выходу и загремел ключами. Однако, как только он вышел за дверь, послышался сдавленный вскрик, а потом звук падения тела на пол. В камеру заглянул молодой парень в одежде клана Вэнь. — Господин Вэй! — позвал он, торопливо зайдя внутрь, и остановился в ужасе, увидев, в каком состоянии тот пребывал. Заметив у стены Лань Ванцзи, он уставился на него, открыв рот от удивления, и пролепетал, заикаясь: — Ха-Ханьгуань-Цзюнь! Я се-сейчас п-помогу вам! Он бросился было к Усяню, но Лань Чжань вдруг вскрикнул: — Отойди от него! — и тот застыл. — Я-я не п-причиню вам зла, — пообещал он. — Меня зовут Вэнь Нин… Господин Вэй спас мне жизнь, и я… Го-господин Цзян ждёт нас снаружи. Убедившись, что незнакомый ему член клана Вэнь не собирался навредить Вэй Ину, Лань Ванцзи тяжело выдохнул и скомандовал: — Развяжи меня и выметайся. — Хо-хорошо, г-го-господин. Трясущимися пальцами Вэнь Нин развязал верёвки, плотно обвивавшие руки Ханьгуань-Цзюня. Он хотел развязать и его ноги, но неожиданно получил шлепок по ладони. Тихонько ойкнув, он поспешно извинился и пулей вылетел за дверь, как его и просили. Самостоятельно справившись с оставшимися верёвками, Лань Чжань сразу кинулся к Вэй Ину, словно боясь потерять хоть секунду времени. Тот всё ещё беззвучно всхлипывал, дрожа всем телом, но едва ли уже понимал, что происходит. Его руки, стянутые верёвкой, медленно начинали синеть от застоя крови, и в первую очередь Лань Чжань развязал их. Оторвав от своих одежд кусок белой материи, он вытер кровавые подтёки на внутренней стороне его бёдер настолько тщательно, насколько позволяла поза, в которой лежал Вэй Ин, словно пытаясь отмыть того от греха. Дрожащими руками Лань Чжань взялся за штаны, болтающиеся на чужих щиколотках, и потянул их вверх. Осторожно перевернув юношу на спину, он завязал завязки. Черные волосы Вэй Усяня всё ещё скрывали его лицо. Он позволил Лань Чжаню вертеть своё тело, как угодно, пока тот одевал его, но голова его оставалась лежать на боку, прижимаясь правой щекой к холодному камню. Сам он не двигался, только дрожал, а Лань Чжань словно боялся коснуться его лица. И боялся встретиться глазами. Сегодня они уже достаточно друг на друга насмотрелись. Полностью одев Вэй Ина, Лань Чжань как можно аккуратнее и бережнее поднял его на руки и понёс. Пояс был испорчен кинжалом, поэтому он завязал верхние одеяния красной лентой, выбившейся из волос Усяня. Прямо за дверью их ждал Вэнь Нин. Вэнь Сюй лежал на полу без движения, а из его шеи торчало три отравленных иглы. — Он проснётся через пару часов. По лицу Лань Ванцзи пробежала тень. — Держи, — приказал он, отдавая Вэй Ина, словно самое дорогое сокровище, на руки Вэнь Нину. Тот не мог полностью поднять тяжёлое тело, но закинул его руку себе на плечо и крепко держал за талию. С лицом, холодным, словно статуя из белого нефрита, Ханьгуань-Цзюнь поднял кинжал, всё ещё зажатый в руке усыплённого. Наклонившись над Вэнь Сюем, он занёс руку и яростно взмахнул справа налево, перерезав его горло. Кровь забрызгала его одежды. Ему было мало. Сдавшись первобытному гневу, овладевшему им, он принялся снова и снова пронзать оружием ещё тёплое тело. За то, что Вэнь Сюй сделал сегодня, даже жизнь не была достаточной платой. Лань Ванцзи озверел. Всё его существо заполнила ярость такой силы, какой он не испытывал никогда в жизни. В его движениях больше не осталось присущей ему грациозности, и он, трясясь, словно сумасшедший, полосовал лезвием лицо, совсем недавно растянутое широкой ухмылкой. — Г-господин Ханьгуань-Цзюнь… Замерев на секунду, он яростно воткнул кинжал в промежность трупа и поднялся на ноги. Он посмотрел на Вэнь Нина, на секунду позволив тому увидеть тень жгучей жажды мести на своём лице. Вэнь Нин сглотнул. — Господин В-Вэй бе-без сознания. Лань Ванцзи молча подошёл, забрал тело Усяня и устроил на своей спине. По коридорам подземелья они пошли к свободе. Основная масса стражников сейчас была рассеяна по «смотровым пунктам», и охрана в Буетянь ослабла. По пути им попадались люди Вэнь, уснувшие на посту, с отравленными иглами, торчащими из шей. Лань Чжань не знал, кого из богов благодарить за то, что им удалось выйти незамеченными. Выйдя из подземелья и с трудом вскарабкавшись по внешней стене, всё ещё неся тело Усяня на плечах, он убедился, что снаружи их действительно ждал Цзян Чэн, снаряжённый двумя конями. Всё-таки ни мечей, ни сил лететь ни у кого не было. Увидев Вэй Усяня, безжизненно обмякшего на чужой спине, Цзян Чэн поджал губы. Ничего не говоря, он помог Ханьгуань-Цзюню водрузить тело на лошадь. Закончив, они столкнулись взглядами, словно не могли решить, кто же из них запрыгнет в седло. — Цинхэ, — сказал Лань Чжань. Цзян Чэн кивнул. — Ты слишком истощён, чтобы управлять конём. Лучше бы тебе поехать с Вэнь Нином. — бросил он. Лань Чжань не стал спорить. Он запрыгнул на лошадь целителя, усаживаясь позади него, а Цзян Чэн — на ту, где неподвижно лежал его брат. Путь до Цинхэ должен был занять несколько дней. Нельзя было оставаться в Цишань ни минутой дольше. Они гнали лошадей, как могли; остановившись, когда те устали, они пересели на новых. Вэй Усянь пришёл в чувство в обед следующего дня. Спросонья обнаружив себя чуть ли не на руках у Цзян Чэна, он едва не свалился с лошади. Лань Чжань, задремавший было позади Вэнь Нина, мгновенно открыл глаза. Несмотря на все недавние происшествия, Цзян Чэн всё ещё горячо любил своего брата, поэтому первым делом он остановил лошадь, чтобы на него наорать. — Дурак! Ты знаешь, как перепугал меня? Неужели ты не мог подождать меня в месте, где тебя не поймают?! — горячо выпалил он, замахиваясь на него рукой. Однако вместо удара он притянул Усяня к себе и обнял так крепко, что тот зашипел от боли в потревоженных ранах на спине. — Полегче! — жалобно воскликнул он и вдруг замолчал. Его глаза вдруг широко распахнулись и потемнели. Он вспомнил. Быстро выбравшись из рук брата, он взволнованно оглянулся на Лань Ванцзи, как будто пытаясь мысленно спросить его о чем-то. Тот не мог ему ничего сказать, поэтому просто посмотрел на него в ответ. — Го-господин Вэй, — осторожно сказал Вэнь Нин. — У меня ещё не было в-времени осмотреть ва-ваши раны… может, нам с-стоило бы… — Нет! — вскрикнул Вэй Усянь и тут же замялся, словно удивившись собственной резкости. — Не стоит, правда. Там ничего серьёзного. Поедем дальше. Я могу взять управление, если ты устал. Последнее предложение было обращено к Цзян Чэну. Тот пожал плечами. — Веди, если хочешь, — сказал он. — Бежать за вами в Буетянь было той ещё морокой. — Как ты вообще узнал, что мы там? — спросил Вэй Усянь, беря поводья. — Вэнь Нин примчался непонятно откуда и сказал, что видел, как тебя увозят на мечах, вот мы и кинулись за тобой. Усянь кивнул. Лань Чжань так же сменил Вэнь Нина, и они снова поскакали по тропе. Вэй Ин старался вести себя, как обычно, но Лань Чжань заметил, как его лицо сковала тревожная тень. То, что с ним сделал Вэнь Сюй… не могло не оставить след. Дальше ехали молча; когда уставал один, поводья брал другой. К вечеру устали и лошади. Около семи часов группа остановилась в городе. План был поесть, найти новых скакунов и отправиться дальше, но Цзян Чэн, долго посмотрев на напряженную моську брата, вдруг настоял на привале. Денег хватало на две комнаты в гостинице, на ужин для всех и на четыре балахона без отличительных признаков для маскировки. — Комнаты две, спим по двое, — сообщил глава Цзян. — А-Сянь, ты со мной? Вэй Ин от ласкового обращения занервничал и потупил взгляд. — Возьми Вэнь Нина, — пробормотал он, но был перебит: — Тогда сам его бери, хоть раны тебе посмотрит. Ханьгуань-Цзюнь поджал губы, заметив, как Вэй Усянь себя вёл. Тот словно боялся всех троих, избегал прикосновений и даже прямых взглядов, от собственного брата отшатывался, отказывался дать осмотреть раны и даже просто переодеться не хотел. После минутной перепалки, мгновенно вспыхнувшей из-за раздела спален, он согласился разделить комнату с Лань Ванцзи, назвав его «наименьшим злом», и первый отправился в покои. Лань Чжань его догнал и застал сидящим на кровати. Вэй Ин уткнулся лицом в колени, согнувшись пополам. Скрип двери заставил его повернуть голову. Посмотрев на вошедшего одним глазом, он снова принял предыдущее положение. Лань Чжань тихо подошёл и сел рядом. Он не знал, что говорить, поэтому сказал: — Тебе нужно помыться, — просто, по делу, не трогая тему, тяжело висящую над ними. Вэй Ин проигнорировал предложение. — Цзян Чэн, — пробубнил он в колени. — Он… знает? Знает о том, что произошло в подземелье в Буетянь. — Нет. — честно ответил Лань Чжань. — Если бы он знал, позволил бы тебе отдельную спальню. Вэй Ин обхватил себя руками. — Вот ещё… он назвал меня А-Сянь, он так с детства не делал. Если не ты ему рассказал, то Вэнь Нин. — Он правда не знает, — вздохнул Ванцзи. — Я обещаю. Они просидели молча около минуты. — Хочешь, попрошу согреть тебе воду? — спросил Лань Ванцзи. — Какой смысл мыться, если позор с меня не смоется, — отмахнулся Вэй Усянь. — Твои раны всё ещё не промыты, ты можешь подхватить инфекцию, — осторожно ответил Лань Чжань, надеясь подтолкнуть его к делу. Вэй Ин неожиданно задрожал. — Сдохну и сдохну, — неровным голосом пробормотал он. Лань Чжань не знал, что делать. За всю свою жизнь он ни разу не сталкивался с таким. Он и представить себе не мог, что Вэй Усянь чувствовал сейчас; после того, как его втоптали в землю самым ужасным способом. После того, как его, несгибаемого, сломали пополам. После всего, что ему пришлось вытерпеть… из-за него. Из-за Лань Чжаня. — Вэй Ин, прости. Юноша поднял голову, и Ханьгуань-Цзюнь увидел, что лицо у него мокрое от слёз. Они тяжело уставились друг на друга. Вэй Усянь трясся, силясь что-то сказать; но прежде, чем он смог подобрать слова, его рот разъехался в уродливых рыданиях. Лань Чжань протянул к нему руку в порыве обнять и успокоить, но тот вывернулся и отпрыгнул почти на чжань; там его ноги подкосились, и искалеченное тело осело на пол. — Тебе нужно отдохнуть, — как можно спокойнее и ласковее сказал Лань Ванцзи, хотя у него самого внутри всё скрутилось в болезненный узел. Там, в Буетянь, его заставили запечатать свою ци, и та возвращалась ужасно медленно. Тот факт, что он почти не спал несколько дней, тоже не облегчал ситуации. Он снова осторожно подошёл к Усяню и опустился рядом. Хотелось передать ему духовной энергии, хоть её и было ничтожно мало. Хотелось выключить на время его сознание, лишь бы не мучался, хоть это и было бесчеловечно. Хотелось крепко схватить, унести, спрятать, защищать до последней капли крови, хоть и было уже поздно. — Пожалуйста, вернись на кровать. Я уйду, если тебе так нужно, — мягко попросил Лань Чжань. Вэй Ин молчал. Лань продолжил: — Скоро принесут ужин, хочешь, я попрошу для тебя вина? Заплаканный юноша кивнул, и Ханьгуань-Цзюнь вышел, прикрыв за собой дверь. В коридоре он обнаружил Вэнь Нина, смущённо стоящего неподалёку от их покоев. Почтительно поклонившись, тот вручил ему несколько склянок: — Я к-купил лекарства для г-господина Вэя в городе, — сообщил он, перебирая свёртки и сосуды по одному. — это д-для открытых ран, это для г-гематом, это травы в к-курильницу для успокоения д-души, а это… э-это… Он замялся, держа последнюю банку с густой прозрачной жижей, по консистенции напоминающей мёд. Лань Ванцзи вопросительно уставился на него, не моргая. — Это…? — подтолкнул он. Вэнь Нин побледнел. — Ну… ту-туда, — беспомощно пролепетал он, вручая Ванцзи все припасы сразу. — П-просто, когда я… к-когда он лежал т-там… я за-заметил… вы п-понимаете. Лань Чжань не понимал, но кивнул. — Он н-не даёт м-мне себя осмотреть, т-так пусть хотя бы в-вы… и-или он сам, — закончил целитель, опуская взгляд. Ещё немного постояв, он снова поднял лицо, выражающее какую-то особенную мудрость, и осторожно добавил: — Вы можете п-поесть со мной и г-господином Цзяном, е-если хотите. Го-господин Цзян хотел видеть и господина Вэя, н-но, если он хочет побыть о-один… п-после того, как с н-ним обошлись… он п-поймёт. — Ты рассказал ему? — неожиданно твёрдо спросил Ванцзи. — Н-нет, нет! Ко-конечно, нет! — Вэнь Нин энергично замотал головой. — Г-господин В-Вэй сам ему ра-расскажет, если з-захочет. Мне н-нет нужды см-смущать его перед ним. «После того, как с ним обошлись»… Неужели загадочная мазь… для этого? И «туда» — это в его… разгромленный тыл? И как он объяснит это Вэй Ину?! — Вэнь Нин, это… внутрь? — уточнил Лань Чжань. Они столкнулись глазами и оба синхронно уставились в пол, замирая в неловкой паузе. — Д-да, туда. — подтвердил Вэнь, не поднимая взгляда. — Должно стать л-легче… сидеть. Сидеть, значит. — Спасибо за лекарства, — процедил Лань Ванцзи, едва заметно розовея мочками ушей. — Я приду к вам через несколько минут. Он вспомнил о просьбе Усяня и добавил: — Вэй Ин просил вина, закажите кувшин их крепкого, — и зашагал обратно к их комнате со склянками в руках. Вэнь Нин торопливо пошёл прочь. Руки Ханьгуань-Цзюня были полными, и оттого стучать он не стал. Осторожно толкнув дверь плечом, он вошёл и поставил лекарства на пол у стены. Вэй Усянь его не послушался и продолжал неподвижно сидеть на полу. Лань вздохнул. — Вэй Ин, пожалуйста, отдохни, — всё так же мягко обратился он к чёрному силуэту, подходя ближе медленно-медленно, словно боясь спугнуть. — Тебе не нравится кровать? — Не хочу испачкать кровью, — бесцветным голосом ответил тот. Лань Чжань бросил взгляд на его спину. Неужели раны от кинжала всё ещё кровоточили? Почему же он не направил в них духовные силы, чтобы они побыстрее исцелились? Неужели он теперь собирался всю ночь сидеть из-за них на полу?.. — Давай обработаем твои раны. Господин Вэнь купил лекарства. Так будет лучше, я обещаю. Вэй Усянь пожал плечами. — Если тебе так будет спокойнее. Лань Чжань приказал согреть воды, заправил курильницу травами, которые дал Вэнь Нин, аккуратно сложил чистую одежду на край постели и отправился на ужин, предварительно объяснив Усяню, какая мазь для чего. Он не стал пока говорить о последней банке, чтобы не испортить едва вернувшееся хрупкое спокойствие. Убедившись, что в комнату принесли поднос еды и кувшин вина, он оставил Вэй Ина одного. Цзян Чэн ругался. — Чего он там выпендривается? Его же тысячу раз уже избивали, и хоть бы что! У него даже костей сломанных нет! — ворчал он между ложками супа. — Да он просто видеть меня не хочет! Что он тебе сказал?! — Вэй Ину действительно нездоровится, — ответил Ханьгуань-Цзюнь, внутренне холодея. Даже если Усяня избивали тысячу раз, изнасиловали его явно в первый. Лань Чжань сглотнул. — Г-господин Цзян, ваш брат п-правда очень истощён, — заверил Вэнь Нин, наливая господину вина. Значит, они и себе заказали. Еда не лезла в горло. Вэй Ин, давясь, запихнул в себя порцию риса, думая лишь о том, что либо Лань Чжань, либо Цзян Чэн заплатили за него, и отказываться от еды было бы грубо. От него и так ведь сплошные проблемы. Мадам Юй так говорила всю жизнь, и Усянь никогда раньше не знал, насколько права она была. Он не хотел больше волновать Ханьгуань-Цзюня, поэтому послушно съел всё, что было на подносе, хоть ему и казалось, что его вывернет наизнанку. Какая разница, если Лань Чжаню так спокойнее. В конце концов, он уже пожертвовал клану Лань свою девственность, а значит, и остальное бы мог отдать. Всё равно у него уже ничего не осталось. Ни сил, ни достоинства, ни золотого ядра. Он отчаянно схватился за кувшин, словно утопающий за соломинку, и залпом, не открывая глаз, выхлебал больше половины. Вино обожгло горло. Крепкое. Усянь хотел больше, но неожиданно закашлялся. Закончив кашлять, он всё равно упрямо допил всё до капли. — Господин, вода готова, — сообщил местный работник, до этого таскавший вёдра к бочке в дальней части комнаты. — Вам помочь с омовением? Господин, приехавший с вами, сказал мне, что вы ранены, — добавил он, почтительно склонив голову. При словах «помочь с омовением» Вэй Усянь вздрогнул и посмотрел на работника с таким возмущением во взгляде, что тот, испугавшись, поспешил исправиться: — Или позвать его самого, чтобы он вам помог! Я могу позвать его. Позвать? — Не нужно, — процедил Вэй Ин и, дождавшись, пока прислуга уйдёт, проследовал к бочке. Бочка стояла за большой бамбуковой ширмой, отделяющей зону омовения от остальной комнаты. Глубоко вдохнув, Вэй Ин скинул испорченную и пропитанную кровью одежду, и вдруг застыл, ощутив кожей холодный воздух. Тактильные ощущения заполнили голову образами, леденящими кровь, и он отшатнулся, судорожно хватаясь за ширму. Он ведь больше не в камере, там ведь не было этой ширмы. Он нагой, но никто не собирается его трогать, так? Почему же сердце забилось так же быстро, как тогда? Почему же ему показалось, что он на секунду вернулся в тот самый момент, в этот проклятый день? Сжав зубы, Усянь забрался в горячую воду и изо всех сил постарался успокоиться. Открытые порезы защипало, но он терпел. Он как можно шире распахнул глаза, стараясь убедить себя, что всё в порядке. Посмотри на ширму, такой красивый узор на ткани; на ровные, чистые доски в полу, на воду, поблескивающую в свете от свечей на столе. Никакой темноты, никаких холодных камней; пожалуйста, посмотри, здесь ничего страшного. Всё прошло, всё закончилось. Смотри на воду. На воду… Под водой колыхались яркие пятна синяков, а на руках краснели следы от верёвок. Вэй Ин задышал глубоко и часто. Он же был пьян, да? Конечно, пьян… он надеялся, что алкоголь успокоит его, но вместо этого… происходило что-то другое. Он не мог понять. Словно кто-то игрался с его разумом, водил его по кругу. Он вдруг ощутил себя абсолютно дезориентированным, и ему в голову ударил терпкий, сладкий запах. ~~~ Где Вэнь Нин только взял такие ядрёные травы? Лань Ванцзи чуть с ног не свалило, когда он открыл дверь покоев. Пахло так сильно, что кружилась голова. «Успокоить душу»! Такая дрянь только на тот свет отправит. Лань затушил курильницу и бросился проветривать. Усяня он нашёл в бочке, неподвижно сидящего по грудь в воде. Вода была еще тёплая. Неудивительно, что он уснул, от такой-то травы… конечно, склянки с лекарствами стояли нетронутыми. Лань Чжань наскоро ополоснул его, вытащил из воды и завернул в полотенце. Хоть что-то. Хотя бы чистый. Вэй Ин тихо сопел Ванцзи в плечо, пока тот нес его на постель, но не просыпался. Осторожно опустив завёрнутого в полотенце юношу на ложе, он запер дверь, закрепив простым заклинанием поверх. Он поднял склянку, стоящую на полу. Густая прозрачная жижа колыхалась по стеклу, как темные мысли у Лань Ванцзи в голове. Вэй Ин спал… кувшин из-под вина валялся на полу, абсолютно пустой. Может, если бы Ванцзи сам… обработал всё сейчас… пока он не проснулся и не заволновался… Чтобы не беспокоить его новыми разговорами. Он закрыл окно и заново зажёг курильницу. Тягучий, терпкий аромат снова заполнил комнату, словно укутывая тёплым одеялом. Травы для успокоения души, чтобы мысли не мешали. Тело Вэй Ина под полотенцем белое, отметины на нем — лиловые. Лань Чжань осторожно погладил его по груди, обводя пальцами края клейма, проверяя, проснётся он или нет. Не просыпался. Поддавшись порыву, Лань погладил расслабленное лицо, заправляя черные волосы за ухо, и что-то в этом образе укололо его в самое сердце. Осторожно разведя в стороны тонкие ноги, он потянулся к склянке и зачерпнул жижу рукой. Мазь покрывала пальцы ровным толстым слоем и пахла какими-то травами. Вздохнув, он коснулся точки между ягодицами, скользко погладил кожу, опухшую красным. Вэй Ин не реагировал. Ни один мускул не дрогнул, хотя Лань Чжань трогал его там… может, он и не проснётся. Всё ради его же блага. Целебная мазь сглаживает рельефы шрамов от гуциня, белый палец проникает внутрь. В то самое «туда», которое Вэнь Нину было стыдно назвать. Мышцы ослабли, не успели сомкнуться полностью; нутро принимало спокойно, тело впускало в свои глубины, порванные чужим человеком. Не думай о Вэнь Сюе. Думай о том, как бы не повредить его сильнее. Больше мази, обработай все хорошенько. Юноша всё ещё безмятежно сопел перед ним, словно и не подозревая, что кто-то вторгся в его владения; только мышцы иногда слабо-слабо сжимались на пальце. От обилия смазки движения едва ощущались, и травы, сгорая, притупляли все чувства; они оба неосознанно расслабились, будто что-то, сжимавшее сердце раньше, наконец отпустило, и контроль взяла порочная человеческая натура, заспанным зверем зевающая, раскрывая пасть. Лань Чжань не знал, что им двигало, когда он добавил второй палец. Вэй Ин просто такой красивый. Красивый, когда спит. Когда мирские заботы пролетают мимо, не касаясь его, не решаясь нарушить его покой. Вэй Ин такой красивый, когда теплый отблеск пламени гуляет по его лицу, когда напрягаются его мышцы шеи… и Лань Чжаню было так приятно трогать его, спокойного и мягкого, разложенного перед ним так порочно, но так невинно. Пальцы бездумно погладили едва заметный выступ на мягкой плоти, и неожиданно тело слабо вздрогнуло. Вэй Ин такой красивый, когда во сне поворачивает голову, а с его губ слетает тихий стон. — Ммм… Лань Ванцзи похолодел. Отдернув руку, он отскочил назад. Как он мог? Он ничем не лучше Вэнь Сюя. Он сделал всё то же самое. Надругался. Воспользовался. Игрался ради собственной забавы, или вообще неизвестно, для чего. Коснулся без разрешения, и зашёл так далеко. Преступление.