Сверху вниз

Вэй Усянь смирился с произошедшим. По крайней мере, он заставил себя так думать. Он подвергся насилию далеко не в первый раз, только насилие это было новым, и шрамы оставило необычные: приступы тревоги, когда снимаешь одежду, ночные кошмары, от которых невозможно спать; а ещё страх, когда кто-то подходит близко, и открытая паника, когда кто-то прикасается без особой нужды. Особенно мужчины. Как бы стыдно ни было это признавать, но теперь он их боялся. Не так сильно, как собак. Он проверял свои новые границы, и они его приятно удивляли: Вэй Усянь мог разговаривать, смотреть в глаза всем, кроме Лань Ванцзи, и даже засмеялся сегодня утром над шуткой Не Хуайсана — они увиделись только сегодня, потому что до этого Усянь не выходил из отведённой ему комнаты, и Хуайсан радостно скакал вокруг него, пока его не отозвали на тренировку, — и в целом он чувствовал себя почти восстановившимся, адаптированным… пока кто-нибудь не подходил к нему ближе, чем на метр. И если женщин он ещё мог терпеть, то от мужчин ему хотелось бежать как можно дальше. И в каком-то роде это было даже более позорно, чем его боязнь собак. Вэй Усянь бы скорее умер, чем открыто признал свои новые слабости, поэтому старался самостоятельно держать необходимую дистанцию, не поднимая при этом слишком много шума. Остальные всё равно мгновенно всё поняли и послушно держались подальше. Даже Не Хуайсан не жался к нему, как раньше. Как будто его предупредили заранее. Всё-таки стыдно. Ужасно стыдно. Настоящий мужчина бы так не отреагировал. Как же низко он пал, что всего лишь одно неприятное событие так сильно его подкосило? Как же низко он пал, что Лань Ванцзи так просто… воспользовался им, и никогда после не заговорил об этом? Чем дальше, тем больше он убеждался, что ему не показалось, что это действительно произошло. Теперь, когда он начал снова выходить к остальным, младший Лань всегда покидал комнату, едва Вэй Ин в ней появлялся. И это… унижало сильнее всего. Неужели он был ему настолько противен?.. Однако были вещи, которые волновали его сильнее. Например, война. То, что их с Ванцзи каким-то чудом смогли спасти из плена в первый же день, было здорово, но ни в коем случае не было… концом. До победы было ещё мучительно далеко, и главы кланов проводили много времени вместе, выстраивая стратегию, распределяя силы и в целом планируя свои действия на десять шагов вперёд. Вэй Усянь глубоко и горько осознавал собственную бесполезность. Без золотого ядра от него не было никакого толку. Даже если бы при нём был его меч, он стал бы лишь ненужным куском тяжёлого железа. Путь заклинательства был закрыт для него. А это значило, что нужно было поискать новые. Библиотека Цинхэ была не слишком обширна, и на третий день пребывания в резиденции Вэй Усянь перерыл её чуть ли не целиком, отбирая всё, что хотя бы отдалённо относилось к его проблеме. Точно так же, как он ворошил книги Цин в смотровом пункте, только здесь успехи его совсем не ждали. Этим он был занят, когда глава Лань вдруг решил проведать его. Цзэу-Цзюнь повторил свой первый визит к нему уже на следующий же день, едва Вэй Усянь проснулся. — Доброе утро, молодой господин Вэй, — как обычно, спокойно молвил он, усаживаясь на почтительном расстоянии. Молодой господин кивнул в ответ. — Доброе, Цзэу-Цзюнь, — кротко отозвался он, подмечая про себя нелепый парадокс: сам глава Лань обращался к нему на «вы» и называл господином, хотя он, Усянь, и ржавого гроша не стоил. Лань Сичэнь разговаривал с ним осторожно и мягко; он не спрашивал ни о чем, чего Усянь не хотел бы рассказывать, но здорово создавал иллюзию, что тот не одинок. Они почти никогда не контактировали раньше так, один на один, и их новый общий опыт был… ужасно неловким. Но Вэй Ин всё равно был благодарен ему за то, что тот решил потратить на него своё время. Глава Лань рассказывал о войне, о планах, которые сейчас строились, о Гусу, о других местах, о легендах; бог знает о чём, обо всём подряд, прощупывая интересы собеседника, — и наконец заметил, как глаза Вэй Ина загорелись, стоило ему упомянуть… книги. Книги?.. Ну да, он и вчера подметил, что Вэй читает. Даже не читает, а ищет что-то с необъяснимым упорством, словно у него вся жизнь зависит от этого. — Если бы только вы заглянули в библиотеку Юньшэня до пожара, — меланхолично произнёс Сичэнь. — Там вы узнали бы всё, что угодно. — Да, библиотека Цинхэ с вашей не сравнится, — неловко ответил Усянь. — Хотя ваша тоже вряд ли располагала тем, что меня интересует сейчас. — Что же вас интересует, господин Вэй? Он так и не ответил. Как бы доброжелателен ни был глава Лань, Вэй Ин ему не доверял. И знал, что ещё долго не сможет доверять вообще никому. И хотя он не мог рассказать Сичэню, что он пытался найти среди книжной пыли, он вдруг задумался. Клан Лань всегда считался самым мудрым… а Сичэнь был его главой. Может, он знал как раз то, что было ему нужно. ~~~ Следующей ночью Лань Сичэня разбудил чей-то крик. Схватив Шоюэ, он стрелой вылетел из покоев и бросился на звук. Однако нападения не было. Кричали в гостевом крыле, там же, где и он. Голос был юношеский и как будто знакомый. Вэй Усянь? Душераздирающий вопль повторился, и глава Лань припустил к комнате, где жил Вэй. Когда он подбежал достаточно близко, всё уже затихло, но у двери собралось ещё несколько человек, включая и Ванцзи, и Цзян Чэна. Последний заколотил в закрытую дверь, готовясь выбить её, если ему не откроют. — Вэй Усянь!!! Усянь откликнулся через пару секунд: — Я в порядке! — Чего же ты развопился посреди ночи, раз ты в порядке?! — рявкнул Чэн, но колотить перестал. — Всю резиденцию на уши поднял! — Простите! Остальные, поняв, что ничего серьёзного не произошло, заворчали и разошлись обратно. Лань Чжань тоже ушёл. Конечно. Они с Вэй Ином поссорились. Он выбежал лишь потому, что тоже опасался, что произошла атака. А теперь решил, что ему нечего здесь делать, раз тому ничего не угрожает… Сичэнь встряхнулся. Ванцзи не маленький, они сами разберутся со своими проблемами. Если сейчас и было нужно помочь кому-то из них, то это Вэй Ин. — Глава Цзян, не кричите, — спокойно, но твёрдо попросил он, подходя к закрытой двери. Пусть нападения и не было, но что-то всё же напугало молодого господина до воплей, и ему не хотелось, чтобы Чэн усугубил ситуацию. Тот поёжился и действительно заговорил помягче: — А-Сянь, пожалуйста, открой дверь. А-Сянь открывать не хотел. — Для чего? — спросил он. Его голос стал ощутимо ближе, и Лань понял, что он подошёл к двери с другой стороны. — Просто нужно убедиться, что никто не залез к тебе и ты правда в порядке. А-Сянь, пожалуйста. Дверь распахнулась, и Вэй Усянь, полностью одетый и дрожащий, сердито уставился на Цзян Чэна. — Вот! Я в порядке. Ты доволен? — заворчал он, но оборвал себя, увидев встревоженное и виноватое выражение у брата на лице. Как бы груб он ни был на словах, Чэн действительно перепугался за него, это было ясно. Глава Лань подошёл ближе, и Вэй Ин, только сейчас заметив его, пугливо отшатнулся назад, делая несколько шагов вглубь покоев. — Господин Вэй, что случилось? — осторожно спросил Сичэнь. Вэй, услышав его голос, немного расслабился и замялся: — Ничего, правда. Вам не стоит беспокоиться, Цзэу-Цзюнь, — и добавил: — Мне жаль, что я разбудил вас. Не мог же он сказать, что в темноте принял старшего Ланя за его брата. — Из-за чего вы кричали? — мягко, но настойчиво повторил Сичэнь. — Дурной сон, — после короткой паузы нехотя признал Усянь. Насколько же дурным должен быть сон, чтобы заставить человека кричать?.. С Вэй Ином явно было что-то не так, если его кошмары были так же ужасны, как его крики. — Я сыграю вам «Успокоение», — предложил Лань Сичэнь. — Вам станет легче. — Не стоит утруждаться. — Вэй Ин скрестил руки на груди и взглянул ему в глаза. Лицо у него было серое. Было видно, что волна прошла. Его дрожь отступила, и он держался отстранённо и с достоинством. Почти так же он вёл себя в Гусу, когда его ловили с поличным на нарушении каких-либо особенно глупых правил: прямой и возмущённый, только… только тогда он даже в возмущении светился теплом изнутри, а по губам его то и дело пробегала шаловливая улыбка, словно он не мог сдержаться; и в своём бунтарском настроении он всегда напоминал Сичэню солнце, проказливо подмигивающее в дождь, несмотря на то, что оно вовсе не должно там быть. Теперь же солнце погасло. — А-Сянь, пусть сыграет. Ты правда совсем никакой, — поддержал Цзян Чэн, нервно сжимая кулаки. Усянь огрызнулся: — Я-то никакой? Я отличный. Я замечательный! Не нужно мне никакое «Успокоение»! В следующую секунду словно плотину прорвало. — Да ну?! А мне кажется, что тебя не помешало бы успокоить! — яростно загрохотал Чэн. — Себя успокаивай! — воскликнул Вэй Усянь, не уступая брату в напоре. Лань Сичэнь протянул руку между ними, вежливо отодвигая Цзян Чэна назад. — Не нужно ругаться, все только легли обратно, — со вздохом произнёс он, думая о том, что его словно окружают маленькие дети. — Господин Вэй, я принесу Лебин. — Не надо Лебин! Вы же сами сказали, что все легли, Цзэу-Цзюнь, — заупрямился Усянь. Цзян Чэн угрожающе дёрнулся в его сторону, и тот отпрыгнул ещё дальше назад. Все трое замолчали ненадолго. — Тогда я приду к вам утром, — разорвал неловкую тишину Сичэнь. — Спокойной ночи, господин Вэй. Почтительно поклонившись друг другу, все разошлись по своим покоям, а на следующее утро глава Лань действительно начал играть для Вэй Ина на флейте, и делал это каждый день. Сам Вэй Ин поначалу противился, но вскоре поддался на уговоры и смирно слушал всё, что Сичэнь мог ему предложить. Предлагал он в основном «Успокоение», а чуть позже начал играть и мелодии для восстановления ци. Аура зияющей пустоты вокруг Усяня никуда не девалась, что сильно настораживало. Где он потерял так много духовных сил, что столько времени оставался… пустым? Была, конечно, одна догадка, но Лань Сичэнь очень сильно не хотел в неё верить. Особенно со всеми этими книгами, которые теперь всегда валялись стопками вокруг него… всё о силе и заклинательстве, но ведь Вэй Усянь сам всегда рассказывал всем, как им заниматься. Отчего же сейчас ему так понадобилась помощь в этих делах? — Цзэу-Цзюнь, о чём вы задумались? — спросил Не Минцзюэ, появившись словно из ниоткуда и заставив того вздрогнуть. Лань Сичэнь глубоко вздохнул. — Вэй Усянь… — честно ответил он. — Беспокоит меня. Чифэн-Цзюнь хмыкнул и промолчал. Сам Вэй Усянь тоже беспокоился из-за того, что беспокоил главу Лань. Ему конечно, об этом не говорили, но по Сичэню было видно. Слушая его игру четвёртый день подряд, Вэй Ин начинал невольно засматриваться на Лебин. Флейта была восхитительная, белая, резная; и интересно было, что же… такого в ней. Отличается ли это заклинательство от пути меча? Смог бы Вэй Усянь постичь его? Нет. Конечно, нет. Духовный инструмент требует духовных сил. В этом флейта нисколько не отличается от меча. Всё одно и то же. Всё-таки Лань Сичэнь играл очень красиво. — Цзэу-Цзюнь, что это за мелодия? — поинтересовался Усянь, когда игра прекратилась. — Это не «Успокоение», ведь так? — «Насыщение», — объяснил Сичэнь. — Я заметил, что вы ослабли духом. Вот как… Конечно, он заметил. Сичэнь же умный. Да и Усянь плохо скрывался. Всё-таки очень легко догадаться, что кто-то… в такой ситуации, если этот кто-то целыми днями киснет, читая литературу о заклинательстве, но никогда не ходит на настоящие тренировки с мечом. Вэй Ин вдруг почувствовал себя очень глупо. — Ох. — он замялся, не зная, что ответить. Сичэнь вежливо улыбнулся, словно стараясь ободрить его. Нет, он точно видел его насквозь. Сичэнь всё знал. Не могло быть иначе. — Давайте закончим на сегодня, Цзэу-Цзюнь. — Хорошо. ~~~ Война шла своим чередом, и Цзян Чэн готовился отбыть к одному из организованных фронтов. Он держался на новообретённом посту главы клана неожиданно хорошо, только собственный тяжёлый характер немного сковывал его. По Чэну едва ли было видно, что всего три недели назад его родной дом сравняли с землёй, а обоих родителей жестоко убили. Он стоял прямо, ступал твёрдо, и весь был пропитан обжигающей решимостью, страстью молодого сердца, зовущей его вперёд: мстить, подниматься, развиваться, — возможно, сердце было даже слишком молодое и слишком страстное. Цзян Чэну предстояло возродить свой клан после того, как он отвоюет Ляньхуа обратно. Ляньхуа и был его первой целью. А ещё он хотел привезти свою сестру в безопасное место. В общем, с Чэном всё было ясно, и Лань Сичэнь не собирался встревать в его планы. Что его действительно тревожило — это его, Чэна, брат. С каждым днём он всё сильнее убеждался, что забрать Вэй Усяня в Гусу было бы лучшим исходом. Для всех. — Забрать в Гусу?.. — ошеломлённо пробормотал Чэн, услышав предложение. Его брови побежали волной. Глава Цзян хотел возразить, но чем дольше он искал слова, тем больше ему казалось, что так правильно. — Там я смогу продолжить играть ему, пока его душа не исцелится, — объяснил Лань Сичэнь. — Вам не придётся за него волноваться, и вы сможете сосредоточиться на войне. Я пригляжу за ним. Приглядит как нельзя лучше. Он уже знал, что Вэй Ина нельзя было оставлять одного. Теперь он знал, что его ещё и нельзя было доверить никому другому. Цзян Чэн слишком вспыльчив, чтобы с ним справиться. Ванцзи слишком холоден. Вэй Ину нужно было внимание, которого они оба не могли ему дать. — Вам обоим будет только лучше, если я увезу его, — мягко уговаривал Сичэнь. Чэн вдруг кивнул: — Я не буду вас останавливать, Цзэу-Цзюнь. Только я не думаю, что он сам захочет с вами поехать. Лань смиренно склонил голову. — Вэй Усянь — умный юноша, глава Цзян. Он всё поймёт. ~~~ Боги, какой же Вэй Усянь дурак! Он вообще ничего не понимал. Сколько книг ему нужно было пролистать, чтобы найти хоть что-то? Сколько времени должно было пройти, чтобы что-то изменилось? Что он вообще надеялся найти? Он обчистил последний сектор библиотеки. Больше ничего не осталось. Цинхэ не смог вознаградить его поиски. Усянь лёг на пол. Как же так вышло, что золотое ядро, — самая важная часть не только тела, но и жизни в принципе, — осталось темой, изученной настолько поверхностно? Люди едва ли вообще что-то знали! Полежав на полу, он подскочил обратно и принялся наворачивать нервные круги по комнате, ругаясь себе под нос. — Дьявол тебя дери, да можно ли хоть что-то сделать без ваших дурацких духовных сил?! — сдавленно воскликнул он, бросая одну из книг в стену. За этим его и застал глава Лань. Они столкнулись взглядами, замерев, и впервые не поприветствовали друг друга поклоном. — Молодой господин Вэй, — осторожно позвал Сичэнь, прикрывая за собой дверь. — Да, это я, — отозвался тот. Тишина вдавливала в пол. — Когда вы были в Буетянь… Зрачки расширились, а сердце пропустило удар. Неужели он знает?.. — Вы повстречали Руку, Сжигающую Ядра, так?