Сверху вниз

Вэй Ин такой красивый, когда во сне поворачивает голову, а с его губ слетает тихий стон. — Ммм… Лань Ванцзи похолодел. Отдёрнув руку, он отскочил назад. Как он мог? Он ничем не лучше Вэнь Сюя. Он сделал всё то же самое. Надругался. Воспользовался. Игрался ради собственной забавы, или вообще неизвестно, для чего. Коснулся без разрешения, и зашёл так далеко. Преступление. Эта проклятая трава, сводящая с ума… без неё ничего не произошло бы. Лань Чжаню захотелось разбить к чертям эту курильницу, но он не мог позволить себе разбудить Вэй Ина, нагого и беззащитно раскинутого по кровати. Проснувшись, тот бы сразу понял, что произошло, и он бы… не перенёс это легко. Лань Ванцзи был в отчаянии. Почему он это сделал? Почему всё так?! Он никогда не должен был его трогать! Он должен был дать ему самому разобраться с собственным телом. Теперь было поздно. Придя в сознание, он не сможет не заметить… изменений. Не сможет не заметить скользких следов на коже и того, что мышцы снова растянуты. Разве что мазь полностью впитается до утра. Это всё трава, горячий дурман, растёкшийся по комнате; и усталость, огромная усталость… разум в тумане, контроль — далеко наверху, не выплыть, не дотянуться. Всё в пелене: правила, честь и запреты… Мучая себя мыслями, Лань Ванцзи бросился обрабатывать остальные раны. После он торопливо одел Усяня в чистые нижние одежды, дабы не оставлять его в непристойном виде, и уложил как следует, накрыв одеялом. Снова подбросив трав в курильницу, — без них он бы не уснул, — он сам улёгся на пол, не смея больше приближаться к человеку, которого только что обесчестил. Ему было так стыдно, так противно от самого себя, что хотелось выпить того же самого вина, от которого так крепко спал Вэй Ин, и перерезать себе горло, как и Вэнь Сюю. Утро встречало тучами и тихо плачущим телом на постели. Они снова отправились в путь почти сразу, как проснулись, в шестом часу. До Цинхэ оставалась половина пути. Отдохнувшие кони скакали резво, Вэй Усянь, тоже, наверное, отдохнувший, не смотрел никому в глаза. Лань Чжань, проспавший всю ночь на полу, стабильно себя ненавидел и тоже ни на кого не смотрел. Ехали молча и без остановок. Ближе к вечеру Цзян Чэн не выдержал. — И как эти Вэни так заткнули тебя, что ты так долго молчишь? — раздражённо бросил он, обращаясь к брату, ведущему коня. — Может, мне у них поучиться? Столько лет мечтал, чтобы ты затих, и тут — на тебе. Шутка ударила стрелой в сердце всем троим. Лань Ванцзи окаменел, Вэнь Нин беспокойно завертелся, Вэй Усянь, вздрогнув, уставился в пол. Мысль о Цзян Чэне, «затыкающем» его тем самым методом, сделала неожиданно больно. Быстрее, чем он сам понял, поводья натянулись, и лошадь остановилась посреди тропы. — Ты что творишь?! — возмутился Чэн прямо за его спиной. Вэй Усянь не знал, что творил. Просто остановился, и всё. Вторая лошадь тоже замерла, не уйдя слишком далеко вперёд. Усянь, подышав немного, был почти готов ехать дальше, только вот чужая тяжёлая рука вдруг схватила его плечо. Всё упало. Вэнь Сюй, живой и настоящий, вернулся за ним, чтобы добить. Он усмехался, протягивая к нему тёмные ладони, он уже держал его; тянул его на себя, прижимался грудью к его спине, его дыхание было неровным и обжигало ухо, его тело… чёрт возьми, его тело! — Прекрати, прекрати, прекрати! Холодное лезвие у горла, а ещё боль, ледяной узел внутри, и шуршание завязок. Всё то же самое, всё как в первый раз. Это и был первый раз. Ему всё привиделось, ему приснилось, его не спасли, он всё ещё был там. Всё ещё в руках врага, связанный, беспомощный. Хотелось кричать, но голоса не было. Сдавило, перекрутило. Он забился, не осмеливаясь открыть глаз, а потом… что-то произошло. — Ты дурной или что? Чего ты так орёшь? Цзян Чэн?.. А он-то здесь откуда? Открыв глаза, Усянь обнаружил себя лежащим на земле около кобылы, которую только что вёл. До того, как… Вэнь Сюй… Цзян Чэн вдруг тоже спрыгнул с лошади и мгновенно оказался рядом с ним. Быстрее, чем Усянь понял, что происходит, раздался оглушительный надрывный вскрик. Так близко, словно кто-то кричал прямо ему в затылок, или… или это он сам закричал. Чэн от него отшатнулся, но сильно это не помогло. — Не подходи! Отстань! Не трогай! Видение, напугавшее Вэй Ина так сильно, закончилось, но истерика — нет. Адреналин бил в голову, все мышцы напряглись; тело готовилось драться и бежать как можно дальше. Что-то щекотно потекло по подбородку, собираясь каплями внизу, и юноша с удивлением обнаружил, что позорно рыдает перед всеми, как ребёнок. Лицо Цзян Чэна почернело. — А-Сянь, — растерянно позвал он. Он не понимал, что ему делать; когда он подходил ближе, брат пугался, а говорить слова он особенно и не умел. — А-Сянь, ты… ты чего? — Г-господин Цзян, отойдите, — негромко, но твёрдо сказал Вэнь Нин, спускаясь из седла. Он подошёл к ним ближе, но остановился, как только Вэй Ин с тревогой на него посмотрел. Оставшись в паре чжаней от него, он жестом попросил Чэна отойти от них, и сел на землю, внимательно смотря на виновника переполоха. Конечно, Вэй Усянь не мог успокоиться мгновенно, но всё же задышал чуть легче, получив немного пространства. Цзян Чэн и Лань Ванцзи все ещё удивлённо пялились на него, и Вэнь Нин быстро попросил их уйти, посмотрев на них так, что те не посмели его ослушаться. — Господин Вэй, можно п-подойти к вам? — спросил он, когда мужчины ушли достаточно далеко. Усянь тихо всхлипнул и замотал головой. — Хорошо, скажите, к-когда будет можно. ~~~ Внутри Цзян Чэна бушевал ураган. Если до этого он был просто раздражён подавленным духом и необъяснимым поведением всех попутчиков, то сейчас, после всего этого цирка, был абсолютно уверен, что что-то не так. От него скрыли что-то очень важное, что случилось с Вэй Ином — с ЕГО Вэй Ином! С А-Сянем, с его старшим братом! Что-то такое ужасное, из-за чего тот от одного неожиданного прикосновения забился и заорал на него благим матом, словно умалишённый! И, возможно, случилось оно не в Буетянь, а прошлой ночью, ведь вчера он обнимал его, и всё было почти нормально… С каждым шагом ноздри раздувались чуть сильнее, и как только они отошли достаточно далеко от тропы, Цзян Чэн схватил Лань Ванцзи за ворот: — И что, чёрт возьми, произошло?! — прошипел он. — Что сделали с А-Сянем? У Лань Чжаня ни один мускул не дрогнул, хоть его и сгребли так грубо. Не меняясь в лице, он перехватил руку главы Цзян, отодвигая его от себя, и застыл нефритовой глыбой. Тот спросил ещё раз, громче и злее: — Что сделали с А-Сянем?! Лань Чжань молчал. — Отвечай! Мне что, каждое слово из тебя тащить?! — Вэй Ин сам не хотел, чтобы вы знали. — пустым голосом промолвил Лань, и Чэн снова притянул его ближе. — Именно поэтому вы обязаны были рассказать мне! Он, дурья башка, всегда скрывает самое важное!.. — Чэн ругался уже почти в полный голос, но вдруг сильно понизил тон, вспомнив о брате, переживающем жуткий приступ не так уж и далеко. — Как его пытали? Это заклинание? Проклятье? Промывание мозгов? Ответь же мне!.. Лань Чжань отвёл взгляд. — Как его пытали?! — шипел Цзян Чэн, едва сдерживаясь, чтобы не начать орать на него в открытую. По его лицу пробежала тень, и глаза распахнулись шире; Ванцзи понял, что тот, наконец, догадался о том, какие секреты были спрятаны у Вэй Ина под одеждой, и потому, не желая томить его больше, честно ответил: — Плотскими утехами, — и отвёл взгляд. Цзян Чэн охнул и отпустил ворот Ванцзи. — Плотскими?.. — проговорил он едва слышно. — Надругались… прямо так? Лань Чжань кивнул. Лицо Цзян Чэна исказилось искренней болью, страхом и гневом, и он всё-таки закричал: — И ты позволил?! — и ударил его в лицо. Ханьгуань-Цзюнь стерпел удар молча, но отступил на шаг. — Ты был там, и ты позволил?! Кто это сделал?! Лань Чжань принял и второй удар без сопротивления. — Вэнь Сюй, — ответил он. — Я убил его. — Почему?! — взревел глава Цзян. — Ты даже отомстить мне не дал!.. Он снова замахнулся, но бить не стал. Лань Ванцзи совсем не сопротивлялся, и от этого было ещё хуже. Даже драться с ним не хотелось, хотя Цзян Чэн только что был готов порвать его на куски. Он внезапно ощутил себя ужасно беспомощным и потерянным. — Чёрт… — дрожащим голосом пробормотал он и, опустив голову, зашагал обратно к лошадям. Вэй Усянь, пришедший в себя, устраивался сзади на коне Вэнь Нина, согласившись ехать только с ним. Ещё всего одни сутки. Всего тридцать часов пути. Потом, в Цинхэ, всё решится, все станет хорошо. ~ Молчание, воцарившееся между путниками, стало ещё напряженнее, чем до этого. Вэй Усянь сгорал со стыда. Для него было достаточно стыдно уже то, что он позволил всему случиться, и он надеялся как можно скорее подавить неприятное воспоминание, уничтожить его, словно ничего и не было, только… только в этот раз у него не получалось. Он не мог перестать об этом думать. Он не знал, почему. Теперь об инциденте знал ещё и Цзян Чэн. Скольким людям ему придётся рассказать? Секреты не хранят вчетвером. А ему очень хотелось сохранить свой позор в секрете. Вэй Ин не сомневался ни на секунду, что сам во всём виноват: ему стоило вырываться сильнее, стоило быть бдительнее ещё в Илине, стоило не позволить себя схватить. Если бы только он был лучшим человеком, если бы только не ошибался так часто… Цзян Чэн тяжело хмурился в соседнем седле, и от этого в груди Усяня болело. На Лань Чжаня он даже смотреть не хотел. Тот трогал его ночью. Вэй Ин точно знал. Вытащил его из бочки вчера, обработал раны, одел… и сделал кое-что ещё. Очень хотелось верить, что ему просто показалось, только… тело говорило. Он никак не мог знать наверняка. Лань Чжань не смог бы, верно? Не смог бы воспользоваться им во сне. Вэй Ин утром не стал его спрашивать, а просто около часа тихо всхлипывал на гостиничной постели, пока тот не проснулся. Его доверие к младшему господину Лань рухнуло. Может, и в подземелье в Буетянь он… он молчал, потому что ему… нравилось смотреть? Усяню захотелось завыть от отвращения. Может, он уже сошёл с ума? — Ханьгуань-Цзюнь, — позвал он. Между ними вдруг расползлась такая широкая пропасть, что он не мог больше называть его по имени. — Где… где на самом деле Цзэу-Цзюнь? Ты ведь поехал искать его после охоты на Муси, так? Лань Ванцзи помолчал немного, после чего ровно ответил: — В последний раз мы виделись на окраине Цишань. «Должно быть, там его и поймали, » — догадался Вэй Ин. — Он тоже отправился в Цинхэ? — спросил он. Лань Чжань кивнул. Цинхэ… уже два разгромленных клана направлялись туда за помощью. Вэй Ин вдруг подумал, что он и Чэн — почти единственные, кто выжил из их славного ордена, и от этого стало больно. — А что с Вэнь Цин? — спросил он, обращаясь к Вэнь Нину, сидящему впереди него. — Взяла кобылу да поехала прочь, — мрачно сказал Цзян Чэн. Целитель, открывший было рот, чтобы ответить, поспешно закрыл его обратно. — Не могли же мы потащить её с собой в Буетянь. Конечно. Вэнь Цин пришлось бежать. Она теперь тоже отступница. Она ведь помогала им. — Я отправлюсь за ней п-после того, как вы д-доберётесь до Цинхэ, — тихо сказал Нин. — Не д-думаю, что они впустят м-меня. Я всё-таки тоже Вэнь. Тяжёлая тишина повисла снова. ~~~ В Цинхэ Вэнь Нин действительно их покинул. В остальном всё шло гладко; Не Минцзюэ действительно предоставил защиту жалким остаткам обоих разгромленных орденов, и следующие несколько дней Вэй Усянь провёл в одной из гостевых спален под крышей Буцзинши. Теперь, когда его хоть ненадолго оставили совсем одного, он наконец-то мог хоть немного расслабиться, и это было приятно. Лань Сичэнь появился на сутки позже, белым лебедем влетев в их устоявшуюся тревожность. Даже несмотря на то, что ему пришлось скитаться неизвестно где почти два месяца, он оставался прежним: спокойным и улыбчивым, вежливым и приветливым; и когда Вэй Ин наконец ненадолго покинул свои покои, Лань, столкнувшись с ним, кивнул ему так же дружелюбно, как делал давным-давно, ещё на его обучении в Гусу. Память кольнуло. Позже Цзян Чэн упомянул, что кланы хотели объединиться. Планировали Аннигиляцию Солнца. Вэй Ин подумал о том, что стал совершенно бесполезным на поле боя. Лань Ванцзи с приездом брата словно немного приподнялся духовно; его глаза посветлели, но вина всё ещё терзала душу. Он проследовал за Лань Сичэнем в широкий коридор. — Брат, — позвал он, и тот обернулся, едва слышно зашелестев длинными рукавами. — Нам нужно поговорить. — Конечно, — тепло откликнулся он. — Что тебе хотелось узнать? — Об отстройке Юньшэня. Старший Лань задумался на секунду. — Дядя и выжившие адепты наверняка восстановили часть зданий. Я вернусь туда, когда военные планы будут чётче, — ровным голосом ответил он, едва уловимо склоняя голову. — Но это едва ли займёт больше недели. Лань Чжань кивнул, принимая информацию, и после недолгой паузы с каменным лицом спросил: — Мог бы ты взять Вэй Ина с собой? Неловкая тишина протянулась по всему коридору. — Для чего?.. — растерянно спросил Лань Сичэнь, несколько ошеломлённый предложением. За день своего пребывания в Буцзинши он успел заметить много неладного, связанного с Вэй Усянем, начиная с того, что тот, по рассказам, почти не выходил из комнаты с самого приезда, и заканчивая тяжёлым выражением лица Цзян Чэна, который никак не смог бы объяснить поведение брата. А когда он всё-таки вышел, выглядел ужасно уставшим, и посмотрел на него так… Теперь ещё и Ванцзи просил забрать его. Дурные предчувствия пробежали мурашками по спине. — Не могу объяснить. — ответил Лань Чжань, застыв льдом. — Кое-что произошло. Опасаюсь оставлять его без присмотра. Без присмотра? Вэй Ина? — Ты боишься, что он плохо себя поведёт? — уточнил Лань Сичэнь, едва веря своим ушам. Младший Лань покачал головой. — Намного сложнее. Цзэу-Цзюнь осторожно кивнул. Ему было предельно ясно: раз Ванцзи просит о помощи, ситуация действительно страшная. Настолько редко он о чём-то просил. Лань Чжань предпочёл бы вырезать себе язык, чем чем-то с кем-то поделиться. — Почему же ты сам не хочешь присмотреть за ним? — Я не имею больше права его тревожить. Но его нельзя оставить одного. Больше Лань Ванцзи ничего не сказал. Он развернулся и вышел спокойным шагом, оставляя старшего брата одного в коридорах резиденции. Тот был ужасно растерян. «Не имеет больше права его тревожить»… Стоило ему решить, что у Ванцзи наконец появится друг, как он вдруг запретил себе к нему подходить. Должно быть, между ними действительно что-то случилось. Тяжело вздохнув, Лань Сичэнь отправился к покоям Вэй Ина, чтобы убедиться в своих догадках. — Господин Вэй, могу ли я зайти к вам? — осторожно позвал он, постучав в дверь. Сначала всё было тихо, словно комната пустовала, но через некоторое время Усянь откликнулся: — Входите. В покоях было светло; на столе царил беспорядок, состоящий из десятка открытых книг, которые молодой господин, должно быть, листал все сразу; сам он стоял рядом, видимо, только что поднявшись, и рассеянно вертел головой, разминая затёкшую шею. Когда он повернулся к своему гостю, тот заметил глубокие тени, залегшие у него под глазами. Вэй Ин выглядел истощённым; глава Лань уже слышал об их плену, из которого юноша вернулся бледной тенью самого себя, но видеть это вживую было странно. Его лицо словно сковало той же самой неестественной сдержанностью, которую Сичэнь столько лет наблюдал у своего брата. Вэй Ин похолодел; его вечно улыбающиеся глаза погасли, и вся его личность, напоминавшая гостеприимно распахнутую дверь в праздник, теперь закрылась тяжёлым навесным замком. Лань Сичэнь медленно двинулся к нему, сокращая расстояние, и тот со звериной осторожностью слегка подался назад. — Цзэу-Цзюнь, зачем вы пришли? — спросил он с едва заметным волнением в голосе, скрещивая руки на груди. Разумно остановившись в нескольких метрах от него, Лань Сичэнь ему почтительно кивнул: — Я слышал, что вам нездоровится в последнее время, и пришёл вас проведать, — спокойно объяснил он и добавил: — К тому же глава Цзян и Ванцзи за вас волнуются. При упоминании младшего Ланя Усяня заметно передёрнуло. Сичэнь теперь был точно уверен, что они поссорились. — Мои раны давно исцелились, — холодно сказал Вэй Ин, опустив взгляд. — Благодарю за участие, но вам не о чем беспокоиться, господин Лань. — Хорошо, — мягко продолжил Лань, подмечая про себя, что запястья у Вэя чистые, без следов от верёвок, а духовное поле ужасно слабое. — Я буду заходить к вам иногда, ладно? — Для чего же? — Лишь хочу убедиться, что вы действительно в порядке, господин Вэй. Господин Вэй в порядке не был. — Откуда такая забота?.. — спросил он, напрягаясь всем телом. — Мне казалось, сейчас у всех есть дела намного важнее. Лань Сичэнь задумался. Вэй Ина буквально отдали ему на попечение. Ему предстояло не только заходить к нему «иногда» следующие несколько дней, но и забрать его с собой в Гусу, где тот смог бы восстановиться духом. Если бы он сказал Вэй Ину об этом прямо сейчас, испугался бы он? Цзэу-Цзюнь улыбнулся, стараясь скрыть, что вопрос поставил его в тупик. — Кто-то же должен о вас заботиться, в конце концов, — загадочно произнёс он и ушёл.