Рассказы Рай

      Дождь… Такое невероятное и в то же время простое и обыденное явление. Сколько же эмоций и чувств он способен вызвать. Что если это слезы ангелов, сочувствующих кому-то из людей? Или же это обыкновенный результат природных процессов? Кто-то увидит в небе жизнь в самых невообразимых её проявлениях, а кто-то лишь набор молекул.       Теплый ветер барабанил по листьям стоящих вокруг деревьев, создавая успокаивающий гул. Его мелкие «слёзы» стекали по стволам деревьев, создавали на траве сеть маленьких капелек, ручьями стекающих с веток. Тёплый ветер проносился мимо, обнимая меня своими мягкими незримыми руками. В воздухе пахло влагой и свежестью, такое… приятное и чудесное чувство. Где-то далеко гулко слышались раскаты грома. Я наслаждался окружающей меня природой.       Среди толстых стволов деревьев виднелся силуэт Рай. Она стояла, вытянув сложенные чашечкой ладони. В её руках скопилось маленькое озерцо, в зеркале которого она разглядывала своё отражение. Ветер подхватывал и слегка трепал её густые чёрные волосы. Немного стояли так. Постепенно дождь начал стихать, оставляя после себя чудесный запах и тепло летнего леса.       — Красиво, правда? — начал я.       — Да, — Рай повернулась и пошла ко мне.       — Ты хорошо вписываешься в этот пейзаж, — я стряхнул влагу с крыльев.       Её щеки едва заметно покраснели. Капли дождя маленькими ручейками стекали по её лицу, телу.       — Я всего лишь один раз видела такую красоту… Правда, тогда за этой красотой пришла печаль, я расскажу, если ты не против, — сказала она, едва дёрнув за веточку стоящего рядом молодого и ещё тоненького клёна, который в это же мгновение обдал её мелким тёплым душем       — Я весь внимание, — я взял её за руку, и мы пошли вперёд … просто вперёд, куда глаза глядят. Шаркая ногами по мокрой траве, мы наслаждались природой.

Рай начала свой рассказ.

      Я оказалась в глухой чаще леса, очень похожего на созданный тобой. Лил сильный и холодный дождь, отбивая по листьям задуманный лесом ритм, гром гремел, будто прямо над головой, норовя обрушить небесный свод на землю, ветки деревьев с громким хрустом и треском, словно треск ломающихся костей, падали с насиженных мест, нещадный ветер хлестко бил по всему, до чего дотягивался. Великий и могучий лес окунулся в объятия бушующей стихии, провалившись в неё, как камень, упавший воду. Меж тёмно-серых грозных «исполинов» то тут, то там мелькали длинные молнии, а через секунду воздух снова рассекал раскат грома.       Я шла, доверившись своим чувствам, обходя канавы и овраги. Мне так не хотелось забирать кого-то из тех людей, кто достоин жизни, у кого впереди должно ещё столько всего хорошего произойти. Я надеялась встретить бездушного и абсолютно злого убийцу, который уже одной ногой в могиле. Надеялась, что не придется вновь делать тяжелый выбор… и снова попадать к истязателю, к этим чудовищам, которые всем силами стараются сломать тебя! Лишить тебя эмоций! Человечности!!! Снова и снова! Раз за разом! Я не хотела и не хочу становиться бездушной марионеткой, которой плевать на чужую боль… марионеткой, которая абсолютно спокойно забирает жизни и пропускает через себя, а потом просто ждёт следующего. Я надеялась, и я бы молилась, если бы умела, о том, чтобы мне не пришлось видеть гибель хорошего человека.       Бушующий в небе шторм с грохотом высек очередную молнию, которая ударила в одиноко стоящее на небольшой полянке дерево, а ветер, будто поняв желание грозы свалить этого одинокого истукана, тоже приложил свои усилия, и вместе они сломили его. Молодая ель, по странному замыслу судьбы оказавшаяся в отдалении от собратьев, с оглушающим хрустом упала на мокрую землю, звук хвои, соприкасающейся с травой, звучал, как последний вздох старого и непреклонного существа.       Холодные дуновения приносили с собой волны маленьких капелек, которые словно хрупкий хлыст, не способный причинить сильных страданий, разбивались о моё тело. Дождь стекал по лицу и груди. Он рядом, человек, чьи дни сегодня будут сочтены. Среди стволов вековых, покрытых губками мха и испещрённых морщинами, стало прорисовываться что-то напоминающее дом. Серая завеса дождя не позволяла с такого расстояния точно увидеть, что это было.       Где-то под кроной небольшого дерева укрылась сова. Стараясь не высовываться из убежища, она наблюдала за мной, провожала взглядом.       Наконец, я приблизилась к своей цели.       Небольшой бревенчатый дом, стоящий на небольшом возвышении и огороженный не высоким, но добротным заборчиком, широкий навес, закрывающий несколько лавочек и кострище от посягательств стихии. Из трубы небольшой струйкой шёл дым. Небольшой сарай-пристройка, со стоящим рядом и накрытым прозрачной плёнкой мотоциклом с коляской.       Приняв нематериальную форму, я вошла. Это было очень похоже на деревенскую избу: несколько окон, прочная деревянная дверь. Диван и висящий на стене красный с замысловатым узором ковер, белая старенькая печь, ещё один мягкий коврик на полу, в углу дверца в подпол, на стене у входа висит двуствольное охотничье ружье. Много различной домашней утвари. У окна столик, за которым сидит дед, лет шестидесяти на вид, густые белые брови и такая же борода, короткие волосы на голове, глубоко посаженные карие глаза, излучающие тепло, большой нос с горбинкой, покрытый морщинами лоб, крепкое для его лет телосложение, большие и мускулистые руки. Одет был в полосатую тельняшку и старенькие спортивные штаны. Годы давали знать о себе, но он был ещё полон сил. В доме всё было аккуратно прибрано, царила атмосфера тепла и уюта.       Дед сидел за столом и писал что-то на тетрадном листке, иногда поглядывая в окно. Жил он здесь не один. Верным другом ему стал старый серый волк, который лежал на мягком коврике у самой печи. Шерсть его не была такой пушистой, как у его молодых собратьев. Сил было не так много, но клыки его были всё ещё остры, а ум чист и не затуманен инстинктами хищника, не обременён конкуренцией за место в стае. Выросший под присмотром человека, он стал его другом. Он увидел меня, но не подал виду. Посмотрел уставшим взглядом и вернулся к просмотру своих сновидений. Они были похожи… два старых друга, два лесника. У обоих были свои шрамы, как на теле, так и на сердце. На сердце стало тяжко, мои надежды не оправдались. Хотелось взвыть от безысходности, я понимала, что снова будет тяжело… будет больной. И боль эта будет отнюдь не работой от истязателя, она будет идти отсюда, из самой души. Я чувствовала, что в этом человеке нет зла, ровно как и в его товарище. Почему они? Почему?!       Гром не унимался и раз за разом возвещал на весь лес о своем присутствии, поливая его дождём и бросая молнии. Затрещала рация, стоящая у окна. Хозяин дома взял ей, покрутил какие-то переключатели и поставил на место.       — Здравствуй, Игорь Петрович! — донесся из рации сильный мужской голос.       — И тебе не хворать, Дим! — ответил дед. У него была очень четкая речь и громкий командирский голос с едва заметной хрипотой.       — Как тебе погодка, а? Из окна дальше пары метров ничего не видно, — голос собеседника искажался помехами.       — Лучше видали, но и такая хорошо, мошкары меньше будет, — Игорь Петрович посмотрел в окно.       — Тоже верно. Слушай, ты в город когда теперь? — спросил Дмитрий.       — Через пару дней где-то. Письмо отправить надо, — дед посмотрел на недописанное письмо и лежащий рядом кулон в виде звездочки.       — Это хорошо, как поедешь, заедешь ко мне?       –Что-то передать кому надо? Или водка кончилась?       — Да ну тебя, ты к нему с просьбой, а он… Я же не дурак какой… у меня водки тут на месяц хватит, могу и с тобой поделиться, — отшутился собеседник.       Оба захохотали.       — Не, ты же знаешь, я только по праздникам, — отказался от предложения Игорь Петрович.       — Да, мне на ремонт надо запчасть от трансформатора отвезти, а я пока не планировал в город и до конца смены ещё две недели.       — Хорошо, заеду, но с тебя корзина маслят, — усмехнулся дед.       — Договорились. Дождь кончится, и займусь. Ты, кстати, слышал, на кордоне волки мужика загрызли?       — Опять? — удивился он.       — Ну, в этом году их как собак нерезаных, уже сколько раз на людей нападали, — задумчиво сказал Дмитрий       — Так всё правильно, то у нас зайцев было пруд пруди, вот волки и порасплодились, а сейчас еды мало стало — они и нападают на всё, что движется.       — Ты аккуратней там будь.       — А куда же без этого, мы с Серым матерая компания, — услышав своё имя из уст товарища по духу, волк поднял голову. Раскаты грома стали удаляться, тёмно-тёмно-серое небо стало просто серым, а шквальный дождь постепенно сменился моросью.       — Ну, всё тогда, жду тебя через несколько дней, до связи!       — До связи, — ответил дед, щёлкнув по кнопочке на рации.       Дописав письмо и взяв из шкафчика коробку с порохом и гильзами, начал снаряжать патроны, аккуратно, совершенно не спеша. Вскоре с этим занятием было закончено, он надел полосатую кофту, накинул чёрный плотный дождевик, собрал патроны в подсумок и взял ружье.       — Ну что, Серый, пройдемся по лесу? Глядишь, подстрелим кого, — дед потрепал волка по голове. Тот, зевая, поднялся и последовал за своим другом.       Шерсть на теле хищника местами была рыжей, а взгляд полон смирения и мудрости. Я чувствовала, что их очень многое связывает. Видимо, дед вырастил его, волчонка, брошенного или отвергнутого своей стаей.       Надевая обувь, лесник заметил несколько дырок в ботинке. — Слыш, Серый? Это что такое? Твоя работа?       Волк мельком глянул на деда, всем своим видом показывая, «всё так и должно быть, не знаю, что тебя не устраивает».       — Наглеешь, брат, наглеешь. Знаешь, что ты очень дорог мне и наглеешь, — убирая дырявую обувь, вздохнул он.       Надев другую пару сапог, лесник продолжил сбор. Собравшись, оба вышли на улицу, дед закрыл дверь. Дождь окончательно стих, в воздухе пахло свежестью, а небо приняло тоскливо серый вид. Лес пестрил всеми оттенками зелёного, ветер более не нёс холода, но и тепла — тоже.       Игорь Петрович вдохнул полной грудью, наслаждаясь запахом леса. Волк, немного постояв, двинулся вперед. Среди зарослей травы и кустов виднелись лужи, земля не успевала впитывать то количество воды, которое подарило ей небо.       Некоторое время они шли просто вперёд, осматривая окрестности. У небольшого кустарника с какой-то чёрной ягодой они остановились, и дед закинул пару ягод в рот.       — Завтра придем сюда с корзинкой, соберем ягодку. Можно будет варенье сделать, — рассуждал он вслух, не замечая, что его друг приметил добычу. Заметил он это тогда, когда волк украдкой начал скрываться в зарослях.       — Так-так-так, кого ты учуял, Серый, — снимая ружье с плеча, сказал дед.       Наступила тишина. С минуту ничего не происходило, а потом громкий звук ломающихся веток. Метрах в десяти от него выскочил заяц. Игорь прицелился и выстрелил. Попал. Добыча плюхнулась на мокрую траву. Попасть в Серого он не боялся, у них была тактика. Волк находил добычу и выгонял её из укрытия, гнал её на лесника, а потом останавливался, зная, что капкан захлопнут.       — Молодчина! — закинув тушку на плечо, он погладил друга по голове.       Через некоторое время процедура повторилась. И вот дед сидит у печи, готовя свежую зайчатину. Серый в это время с явным удовольствием уплетает свою долю дичи.       — Вот буду в городе, куплю тебе чего-нибудь особенного. Заслужил. А когда внучка подрастет, я тебя с ней познакомлю.       Волк на время отвлекся от еды и посмотрел на деда.       — Ты ведь как человек, всё ты понимаешь. Всё чувствуешь, как и мы, — он смотрел на своего друга по-настоящему уважающим тёплым взглядом. — У нас впереди столько ещё всего будет, дружище.       После этих слов у меня едва не потекли слёзы. Как бы мне хотелось, чтобы моей целью сегодня были два убитых зайца и всё!!! Эти двое! Почему они?!       За окном темнело, шарик луны скрывался за горизонтом, укрывая лес одеялом ночи. В доме аппетитно запахло едой. Накрыв стол, дед уселся за стол и приступил к трапезе.       — Слуш, Серый, не чувствуешь? Такое предчувствие странное, и тихо так за окном… Затишье будто. Перед бурей такое бывает, — рассуждал он, наслаждаясь ужином.       Ответом ему было поскуливание волка. Тот, закончив с едой, устраивался на своем месте у печи.       Не успел лесник доесть своё блюдо, как тишину леса нарушили несколько выстрелов.       — Так, а это ещё что? — насторожился дед. Он встал, быстро оделся и взял ружье и мощный фонарик. Оба вышли на улицу. Прозвучали ещё выстрелы.       Сейчас лес был особенно мрачен. Силуэты деревьев казались чудовищами. Видимость ухудшалась. Небо заволочено тучами, отчего оно казалось чёрным. Идти было сложно, ноги вязли в грязи, и Игорь Петрович часто поскальзывался, к тому же им пришлось спешить, волк следовал за ним. Вскоре они нашли источник звуков.       Группа подростков из пяти человек устроила неподалеку лагерь под открытым небом. Разожгли костер и принялись веселиться. Один из них, парень лет двадцати, крепкого телосложения и изрядно подвыпивший, подбрасывал жестяную бутылку и стрелял по ней из пистолета. У одной из трех палаток стояли несколько бутылок чего-то спиртного и рядом лежали несколько пустых. На палке над костром жарилось мясо, от которого на десяток метров разносился приятный запах. Громко играла музыка, что-то невнятное и неприятное слуху, но им она, видимо, нравилось. Девушки качались в такт музыке. Парни громогласно смеялись и матерились.       Все пятеро перепугались, когда из-за деревьев вышел лесник с волком. Две девушки закричали, а стрелок навел своё оружие на незваных гостей, рука его шаталась из стороны в сторону, взгляд был мутным, на шее татуировки в виде замысловатых символов, острые черты лица, очень короткая стрижка.       Серый оскалился.       — Эй, эй, полегче парень! — дед снял ружье с плеча и приподнял его в одной руке.       — Кто вы? — спросила одна из девушек, по голосу было заметно, что она тоже уже далеко не в трезвом виде.       — Да опусти ты пистолет! — опустил руку своего друга другой парень. Стрелок послушал его и убрал оружие. — Я Макс. — Он был невысокий, квадратный по телосложению, густые чёрные брови венчали маленькие глаза, широкое круглое лицо дополняло образ добряка.       — Я Игорь Петрович, лесник. Вы чего шумите-то?       — Хотим и шумим, — вмешалась вторая девушка, судя по всему, среди этой компании только Максим был трезв. Он очень грозно на неё посмотрел — она замолчала.       — Я выстрелы услышал, подумал, что тут что-то случилось.       — Да мы тут день рождения празднуем, вот его, — Фёдор указал на парня с пистолетом.       Серый зарычал куда-то в сторону кустов. Начал моросить дождь, ветер усилился, заполонив всё шелестом листьев и хвои.       — А оружие откуда?       — Не ваше дело! — снова вмешалась девчонка, за что опять напоролась на грозный взгляд своего друга.       — Волков в округе много развелось, лучше вам вернуться на ближайшую турбазу, я могу проводить.       — Это уже мы решать будем, — сказал третий парень.       Что дальше говорить, лесник не знал. Эта компания совершенно не шла на контакт, и доказывать им что-либо было бесполезно. Он устало вздохнул. Если на запах и звук придут волки, то это пьяная братия даже убежать не сможет и будет разорвана клыками голодных хищников. Дед думал, что предпринять, оставлять их здесь не вариант, учитывая их поведение.       Я чувствовала, что скоро что-то случиться. С минуты на минуту и я твёрдо решила всеми силами постараться спасти Деда и его мохнатого друга.       — Слушайте, ребят, — начал Игорь Петрович, но договорить он не успел. Его отвлекло рычание нескольких глоток. Их окружали, из-за кустов вышла стая, обходя их полукругом. Только сейчас он понял, что уже полминуты, как Серый скалится, чувствуя приближение волков.       — Чёрт возьми, доигрались, ребят, доигрались… — лесник взвел курок.       На них шло пятнадцать волков и ещё столько же оставались в стороне, старые и щенки. Целая стая. Стрелять в которую — равносильно, что подписать себе смертный приговор. Девушек трясло, Фёдор тоже был в растерянности. Стрелок схватился за свое оружие.       — Ребят, назад, по тропинке бегите, там дом, дверь не закрыта, по рации вызовите помощь.       Леснику было страшно, на лбу выступила испарина, руки подрагивали. Пятнадцать волков, молодых волков! Он пятился, по телу побежали мурашки. Шерсть на спите Серого встала дыбом, на его морде появился дикий оскал.       Я не знала, как ему помочь, Вик!!! Я не знала! НЕ ЗНАЛА!!!       Девчонки сорвались с места и с криками побежали прочь, Фёдор следом, два других парня тоже.       — Вот же идиоты, они привлекли целую волчью стаю. А теперь мы подменили их на эшафоте. Что думаешь, Серый, сможем дать им жару? — он пытался сохранять спокойствие, но голос дрожал.       Несколько волков кинулись за беглецами, но дед остановил их, выстрелив. Он не попал, руки дрожали. Умирать ему не хотелось. У него было, ради чего жить.       Ещё выстрел. Мимо. Хруст переламывающейся двустволки. Ещё два выстрела. Снова хруст. Стая не спешила нападать, иногда кто-то из молодых вырывался вперед, но нарывался на отпор матёрого хищника. Дождь усилился, щедро поливая лес водой.       — Ооох… лесочек, нам тут дождя так не хватало, — пытался бодриться лесник. Серый продолжал отгонять особо наглый молодняк.       Оба отходили, перезаряжая ружье, дед стрелял перед нападающими, давая им понять, что добыча так просто не дастся. Волки не нападали, они знали, что человек — опасный противник, особенно, когда у него в руках «палка», которая в мгновение может убить. На глазах у него накатилась слеза, он понимал безвыходность своего положения, тянул время, надеясь на скорую подмогу.       Шли минуты, дождь усиливался, в небе слышался гул ветра. Время, казалось, просто замерло. Руки лесника дрожали, он понимал, что это конец… Стая сжимала кольцо. Вперед кинулся самый дерзкий, но, неловко подставившись, получил прикладом по клыкастой челюсти. Другой кинулся на выручку собрату, но нарвался на Серого, они превратились в рычащий меховой клубок. Ударом ноги дед откинул нападавшего и в это мгновение — укус за ногу и за руку. Лесник взревел, вся волчья орава пошла в атаку. Серый отбивался то от одного, то от другого, но он был окружён. На его теле, так же как и на теле его лучшего друга, появлялись глубокие рваные раны. Старый волк скулил, но бился, вцепившись в глотку очередного врага, сомкнув челюсти, он рывком разорвал тому горло. В эту секунду прозвучали два выстрела, и ещё одна волчья туша упала без дыхания. Перезарядить ружье возможности больше не было, огнестрельное оружие стало дубиной. Я не могла ничего сделать!!! Предвестник не может навредить или напугать зверя, появись я сейчас — только отвлекла бы Игоря Петровича, приблизив его смерть. На глазах Рай стали наворачиваться слезы.       Не знаю, сколько времени прошло, может, очень мало, а, может, очень много, но в дали стал слышен собачий лай и мужские крики. Помощь была рядом. Стая заметила это и, понимая, что с большим количеством людей с ружьями и их собачьей армией им не справиться, начала отступать. И вот все они скрылись, оставив на поле боя двух сородичей. Дед прислонился спиной к дереву и сполз по нему, Серый подполз и положил голову своему другу на ноги.       В тот момент я рыдала!!! Кричала!!! Почему они?! Из-за нескольких идиотов погиб человек, который должен жить!!! Ты не представляешь, что я чувствовала! Его ждала дочь с внучкой, он писал письмо на день рождения своей единственной дочери, а кулон должен был стать подарком! Я видела то письмо! ВИДЕЛА! ВИДЕЛА! Он писал, про то, как хочет познакомить внучку с Серым, даже коряво нарисовал его! Писал про то, как соскучился! Про свои планы на будущее! А я в тот момент понимала, что, чёрт возьми, у него нет будущего! Я знала, что они с волком умрут, но искренне надеялась спасти их!!! Понимаешь?! Понимаешь?!       Они сидели, прижавшись к дереву, не в силах шевельнуться. Жизнь алой струйкой покидала обоих. У деда прокушены вены и много рваных ран на теле, лице, руках, у Серого тоже. Дождь стих… хлёсткие порывы превратились в плачь. Волк не сводил взгляда с лесника, тот потрепал его окровавленной рукой за ухом. Помощь была уже совсем рядом. Но старые друзья потеряли уже слишком много крови.       — Вот как-то так закончится наша история… дружище, — прошептал он.       В ответ волк заскулил. И в следующую секунду погрузился в вечный сон. По небритым окровавленным щекам деда потекли слезы.       — Дружок… — произнес он, проведя рукой по голове своего «брата», а после… Закрыв глаза, замолчал.       Два старых волка пали… Я наблюдала за этим, сердце обливалось кровью и сжималось в судорогах, руки тряслись, меня душила дикая душевная боль. Я чувствовала, как их жизнь через меня отправилась на небеса. Я не могла перестать плакать… Понимаешь?       — Петрович?! Петрович?! — уходя, я слышала голос Дмитрия. Помощь пришла, но слишком поздно. Я очень надеялась, что письмо деда и кулон попадут в руки адресату, он со своим другом встретится снова… Там… в раю.       Тогда… я хотела напасть на кого-нибудь, кто сможет убить меня и освободить от этого бремени… Но поняла, что если я закончу свой путь предвестника, многие жизни могут потерять шанс на спасение…       По щекам Рай текли слезы, она пыталась вытирать их руками, но лицо всё равно становилось мокрым. Я не знал, что сказать и… уместны ли сейчас какие либо слова? Я обнял её, она прижалась ко мне. Мы так и стояли под моросящим дождем среди зелёных деревьев. А где-то в небе ссорились, извергая молнии, два тёмно-серых исполина.