Я любил тебя до и люблю тебя после

Йен стягивает с Микки полотенце и прижимается к нему вплотную. Он слышит удаляющееся бормотание Карла, но едва ли его действительно заботит, закрыта ли дверь. Разве что с точки зрения того, что никто не заслуживает видеть Микки во всей обнажённой красе. Никто, кроме Йена. Вообще-то они специально принимали душ вместе. Йен нагнул Микки над раковиной, а после они долго целовались под то и дело меняющими температуру струями воды — делом настолько привычным в доме Галлагеров, что давно воспринималось нормой. Казалось, он был удовлетворён во всех смыслах. Но это же Микки, Йен хочет его всегда и везде. Он проводит носом по шее Микки, но слышит лишь запах чистоты и геля для душа. Желание сделать Микки грязным, краснеющим и задыхающимся бежит по венам. Забыв про больную ногу, он собирается опуститься на колени, но, к счастью, его будущий муж более внимателен. Микки тут же вздёргивает его вверх и матерится. — Я собираюсь жениться на идиоте. Интонация могла бы показаться обидной, если бы в этот же момент ладони Микки не забрались к Йену в трусы, поглаживая член. Йен на секунду прикрывает глаза, но тут же распахивает их, слыша самодовольный смешок. — Тебе это нравится. — Ммм, да, ты прав. — Микки делает паузу, кусая место под левым соском Йена, а после договаривает: — Но мне не понравится, если ты не явишься на церемонию из-за ещё одной травмы. Микки игриво двигает бровями, однако Йен видит прячущееся сожаление в голубых глазах — как и всегда, когда речь заходит о его сломанной ноге. Они не говорят об этом, но Йен не слепой: он замечает и взгляды, и нежные касания, и мелькающие отголоски вины. Он собирается поднять эту тему сейчас, однако Микки предугадывает его намерение и командует не терпящим возражений тоном: — Сядь. — Ммм, кто-то решил покомандовать? — Раз уж иначе ты покалечишься. Йен послушно садится на кровать. Микки забирается сверху, коленями упираясь в покрывало по бокам от его бёдер. Пальцы щекотно проводят по шее до загривка, собственнически сжимают волосы и, зафиксировав голову Йена в одном положении, Микки наклоняется к его лицу. Йен размыкает губы, готовый к напору настойчивого языка, нуждающийся в нём, но Микки целомудренно целует его в уголок рта, а после — в кончик носа. Йен поднимает голову, следуя за ним, несмотря на жжение из-за натянувшихся прядей, но Микки уворачивается и смеётся, когда Йен недовольно стонет. Ладони Йена привычно скользят по его ногам и отыскивают своё место на ягодицах Микки. Он стискивает их, толкая Микки на себя, и от звука его сбившегося дыхания Йен возбуждается ещё сильнее. Пальцы Микки выпускают его волосы и впиваются в плечи, удерживая равновесие. Они прижаты друг к другу, но Йен хочет быть ещё ближе. Он освобождает одну руку и легко скользит ею вдоль позвоночника Микки, по шее, пока не касается затылка и всё ещё влажных после душа волос. Йен наклоняет его голову и впивается в мягкие губы. Целоваться с Микки — это всегда и возвращение домой, и мираж, ставший осязаемым, и огонь, разогревающий кровь. Йену катастрофически мало, даже когда болят губы и получается лишь дышать друг другом. Может быть, он никак не может компенсировать все те «нельзя» из прошлого. Но кажется, что это просто Микки так на него действует. Поэтому он целует-целует-целует, не давая вдохнуть им обоим, и это так прекрасно, что он готов продолжать вечно. Но у Микки сегодня другие планы. Рука Микки снова ныряет в его трусы и уверенно дрочит, неудобно выкручивая запястье, пока член самого Микки пачкает футболку Йена выступившей смазкой. Йен пытается стянуть мешающую ткань, но Микки не позволяет и возвращает его ладонь к своей заднице. Йен, собственно, и не против: он оглаживает ягодицы и толкается пальцем между ними. Микки расслаблен и растянут ещё с душа, поэтому когда он вытаскивает член Йена из трусов, в нём свободно двигаются уже три пальца. Микки привстаёт и, помогая себе рукой, медленно опускается на член. Йен тянется поддержать, но получает хриплое: — Руки убери. Йен не спорит, потому что такой Микки заводит до цветных всполохов перед глазами. Он опускает ладони на его бёдра, не контролируя, только касаясь горячей кожи, и отдаётся ритму Микки. Он двигается то мягко и плавно, раскачиваясь на члене, то быстро и яростно, и Йен не успевает за ним, но не пытается угнаться. В этом есть что-то по-новому откровенное. Микки полностью обнажён, тогда как Йен одет. Но Йен внутри Микки, а Микки окружает его со всех сторон, замыкает на себе органы чувств. Йен видит, слышит и ощущает лишь Микки-Микки-Микки. Он целует, когда получается, мелькающие перед лицом то шею, то подбородок. Когда Микки замедляется, едва вращая бёдрами, Йен ловит момент и прикусывает кожу на его груди под татуировкой с собственным именем. Иногда ему кажется, что неправильно написанная фамилия — это словно олицетворение их отношений: на первый взгляд всё кажется ошибкой, но то, что стоит за этой видимостью, способно уничтожить весь мир своей силой. Йен сам его сравняет с землёй, если кто-то или что-то попытается их разлучить. С губ Микки начинают срываться эти сдавленные звуки, что-то среднее между «ах» и выдохом, и Йен знает, что тот близко. Он ускоряется, напрягая бёдра, и Йен опускает ладони ниже, держит его крепче, помогая достигнуть финиша. После чуть отклоняется назад, чтобы видеть его лицо и не пропустить выражение той самой беззащитности, которую он запомнил ещё после их первого раза. Микки кончает ему на футболку с громким стоном. И это тоже на секунду напоминает ему о прошлом, обо всех случаях вынужденной, полной опасений тишины, той тишины, которая кричала: «Я не гей, чтобы стонать» или «Трахай молча, Галлагер». Этот Микки, его Микки, не боится демонстрировать удовольствие. Он наслаждается и открыто показывает Йену, как хорошо ему с ним. Он дрожит, и Йен дрожит тоже, не зная, как проникнуть глубже, как стать им и никогда не существовать по отдельности, никогда не чувствовать меньше, чем сейчас, в секунде от оргазма. Йен кончает следом, впиваясь Микки в плечо и перекатывая солёную кожу между зубами. Потом утыкается носом ему между шеей и плечом, скользит выше, к уху — и да, теперь он слышит его запах. Йен бы собрал его в коробку и носил с собой в кармане, вдыхая в те моменты, когда Микки по какой-то причине не может находиться рядом. Микки, разморенный и ласковый, невесомо целует его в шею и гладит пальцами спину скорее на автомате, чем осознанно, но эти моменты всегда отпечатываются в сознании. Йену хорошо. Йену так чертовски хорошо. Становится ещё лучше, когда он представляет, что будет дальше. Как Микки снимется с опавшего члена, а из его задницы потечёт сперма Йена. Как он будет ворчать, в отместку изгваздает одежду Йена ещё больше, а после вновь потащит за собой в душ. И Йен послушно пойдёт, вымоет его и вылижет, если потребуется. В конце концов, до двух ещё куча времени.