Highway to serenity.

Несколько дней пролетели слишком быстро, сродни скоростному поезду или ураганному ветру. Виктория начала уделять бóльшее количество времени учебе и дополнительным занятиям, лишь бы не думать о последних ускользающих воспоминаниях об отце и матери, на встречу с которой обрела смутную надежду, что вызывала тягостное волнение и какую-то меланхолию, настигающую ее каждый раз, когда мысли вновь возвращались к этой женщине. Все яснее становился факт того, что Ребекка Уокер, верховный серафим, не знакома ей совершенно. Непризнанная едва ли могла вспомнить, какой внешностью она обладала, какой была ее манера речи. Лишь смутный образ возникал в голове, когда рылась в обрывках своих воспоминаний, но опираться на него не имело смысла. Детская фантазия развита лучше, чем у взрослых. Сознание рисует для них много визуальных видений — они до того кажутся правдивыми и естественными, что дети порой не могут отличить вымысел от реальности. Будто тонкая грань между ними стирается, и они действительно начинают верить в собственный вымысел. Дети наивны и считают себя правыми абсолютно во всем, слепо веря в реальность своих фантазий, со всех сторон их окружающих. Виктория была почти уверенной в том, что Ребекка Уокер сильно отличается от образа, который рисовало ее детское воображение. Потому боялась, что не узнает свою маму, когда та окажется перед ней. С Бонтом они виделись ежедневно, пусть даже мимолетно, потому что у с головой погрузившейся в учебу Непризнанной попросту не хватало времени на встречи подольше. Она дочитала и вернула ему книгу Жан-Жака Руссо, которую тот принял со счастливой улыбкой на устах и озорным блеском в светлых очах. Спросил о впечатлениях и пообещал дать другую — он торжественно вручил ее вечером следующего дня, сообщив, что некогда произведение помогло ему справиться с вновь нагрянувшими кошмарами. Виктория, уже вернувшаяся в комнату и удобно устроившаяся на кровати, с удивлением прочитала аккуратно выведенное на грубом кожаном переплете: «Марк Аврелий: Наедине с собой». Она находила удивительным то, что ангел испытывает страсть к философским книгам, и была уверена в том, что минимум восемьдесят процентов всех рукописей, которые хранятся в его комнате, посвящены философии. Убеждаться в этом не спешила, хоть интерес и был велик. Ограничивалась прогулками до Башни и обратно, никогда не заглядывая внутрь. На землю спускалась за эти дни три раза, два из которых осуществлялись в компании приятелей. Ади продолжал подшучивать над Викторией, считая своим долгом при каждом удобном и неудобном случае упомянуть о грандиозном провале с амулетами, скрывающими энергию, только делал это осторожно и без лишних ушей — Непризнанная была благодарна хотя бы за это. Остальные участники авантюры никак не высказывались на этот счет, только Мими единожды сказала, что ничего страшного в этом нет. Подумаешь, поймали с поличным, с кем не бывает! «Ни с кем», — издевательски шепнул внутренний голос Уокер, но вслух она ничего не сказала. Благодарно улыбнулась, качнув головой, и продолжила с кислой миной потягивать коктейль из трубочки. Ангелы же просто остались в стороне, благоразумно решив, что обмусоливать эту тему более не стоит. О том, что мама Виктории — верховный серафим, приятели узнали совершенно случайно, однако темы этой не касались. Даже Ади тактично прикусил язык, посчитав, что лишний раз задевать чувства Непризнанной не стоит. В самом же учебном заведении об этом знали, пока что, лишь учителя, некоторые из которых считали своим долгом постоянно напоминать Виктории о необходимости усердной учебы и прикладывании максимум усилий в этом плане. Уокер казалось, что они терпеливо ждут момента, когда этот факт будет предан огласке, чтобы тыкать в это носом и сравнивать их уже вслух, а не в своих головах. И эта мысль ее откровенно злила, ведь становиться дочерью верховного серафима, к которой будет особое отношение, не хотелось совершенно. Это, конечно, было неизбежным, однако ей хотелось максимально отсрочить момент своей славы и всеобщего внимания, что поджидали за углом. Она вспоминала слова Мисселины и благоразумно засовывала недовольство подальше, слушая упреки со стороны некоторых преподавателей каждый раз, когда терпела неудачи. И всегда, когда оказывалась в такой ситуации, ей казалось, что учителя готовы плюнуть на все и ядовито прошипеть: «А у твоей мамы это получалось». — Пятнадцать минут, Вик, о чем ты только думаешь? — подушка пролетела через всю комнату и угодила Непризнанной точно в правое плечо. — Хватит витать в облаках! — Собираюсь, — кисло отозвалась Виктория, отправила подушку обратно и вернулась к шкафу, возле которого стояла. Мими страдальчески закатила глаза и поспешила на подмогу, потому что наблюдать за тем, как приятельница последние полчаса пялится в одну точку, было невыносимо. Непризнанная испуганно дернулась, когда ладони демонессы опустились на ее плечи, но она не сдвинулась с места. Горячее дыхание опалило шею — предательские мурашки побежали по коже, вызвав довольный смешок соседки. Мими мягко отодвинула приятельницу в сторону, бегло оглядела шкаф с находящимися внутри вещами и саркастично фыркнула, словно представшая взору картина ей совершенно не понравилась. Виктория вопросительно вскинула брови, и под ее внимательным взглядом демонесса прошла к своему комоду, поочередно выдвинула несколько ящиков, словно пыталась найти что-то подходящее. Уже через несколько мгновений в Непризнанную полетело несколько вещей, которые она ловко поймала на лету. — Ты в Ад собираешься, крошка. — Чистилище, — поправила приятельницу Непризнанная. — Оно относится к Аду, — соседка бедром задвинула ящики и поясницей облокотилась о комод, — поэтому выглядеть нужно соответствующе. — У меня есть подходящие вещи, — обиженно бросила Уокер — в ответ Мими невозмутимо пожала плечами, как бы не находя подходящего ответа. Бессмертная демонстративно закатила глаза и с самым страдальческим видом, на который только была способна, прошла в ванную комнату. Взглядом проводившая ее Мими лишь хохотнула в ответ на разыгранную сцену и вернулась на свою кровать, чтобы продолжить чтение какого-то учебника на латыни. С самого раннего утра Непризнанная не могла найти себе место, излишне нервно реагируя на предстоящее посещение Ада. Она то начинала читать, бросая это гиблое дело на третьей или четвертой минуте, то ходила по комнате из угла в угол, словно пыталась шагами измерить ее длину, ширину и все возможные связанные с этим величины, то подходила к окну и, облокотившись о него, высовывалась на улицу и напряженно смотрела куда-то вдаль, будто пыталась что-то разглядеть на горизонте. Это сопровождалось чередой вопросов, порой самых абсурдных и смешных, и далеко не на все Мими отвечала, прекрасно понимая, что Виктория просто хочет своим словесным потоком, которому, казалось, нет конца и края, нарушить тягостное молчание. Прерывать сие представление демонессе не хотелось совершенно, да и упрекать Уокер было не за что — все ведь волнуются в первый раз. И потому она спокойно сидела, время от времени бросая на встревоженную приятельницу мимолетные взгляды, как бы удостоверяясь в неизменности ее действий. А когда до всеобщего сбора осталось не более часа, бессмертная вдруг притихла, словно погрузилась вглубь себя и позволила потоку мыслей заполонить все ее сознание. Только тогда Мими окончательно отвлеклась от учебника и даже отложила его в сторону, переместив внимание на непутевую соседку, таращившуюся на свою одежду. — Не слишком... вычурно? — Виктория ногой прикрыла за собой дверь и поспешила к зеркалу, чтобы была возможность полностью оглядеть наряд. — Совсем нет, — демонесса ухмыльнулась, — самое то. — Самое то, — писклявым голоском, не отдающим чести оригиналу, передразнила Уокер и со вздохом плюхнулась на кровать, пододвинув поближе обувь. — Могла бы дать что-то менее затейливое. — Это Ад, крошка! — Мими театрально всплеснула руками. — Одеваться нужно соответствующе! — Я еще не выбрала сторону. — Это что-то меняет? Когда соберетесь в Небесную канцелярию или Рай, оденешься во все белое, — она скривилась, будто ей это совершенно не нравилось, и неопределенно махнула рукой. — Попросишь Лилу помочь с нарядом. — Думаешь, она согласится? — А есть причины отказываться? — И правда... Виктория застегнула молнию на правом ботинке и выпрямилась, чтобы кинуть последний взгляд на зеркало. Наряд, состоящий исключительно из темных цветов, был открытым и потому так сильно нравился демонессе, посчитавшей своим долгом позаботиться о гардеробе. Викторианская блузка винного цвета обладала глубоким квадратным вырезом, и манжеты ее полупрозрачных рукавов были украшены замысловатыми рюшами. Черный корсетный пояс повторял изгибы талии, подчеркивая стройность фигуры, того же оттенка шорты лишь немного выглядывали из-под верха, и завершали образ кожаные ботфорты на толстой подошве. Непризнанная крутанулась вокруг своей оси и хотела покинуть комнату, однако была остановлена соседкой, которая усадила ее на свою кровать и придирчиво осмотрела, будто что-то в образе казалось незавершенным. — Что ты?.. — Не двигайся, — скомандовала она — Виктория хоть и недовольно проворчала что-то нечленораздельное себе под нос, но послушно замерла, позволив вошедшей во вкус приятельнице завершить работу. Менее чем через пять минут демонесса отодвинулась от нее и, порывшись среди своих украшений, невозмутимо протянула ей старинный комплект, состоящий из колье, сережек и кольца с крупными рубинами. Непризнанная непонимающе вскинула брови, на что Мими усмехнулась и призывно махнула рукой, как бы намекая на то, что это тоже необходимо надеть, чтобы образ был завершен. Виктория послушно выполнила желание демонессы и повернулась к зеркалу, в котором отразился нанесенный легкий макияж, подчеркивающий выразительность глаз. Уокер с благодарными объятиями бросилась на приятельницу — они обе повалилась на кровать, звонко смеясь. Оказавшиеся совсем близко к ней темные глаза коварно сверкнули и отразили счастливое лицо бессмертной. Мими оставила невесомый поцелуй на чужой щеке, первой вскочила на ноги и помогла подняться Виктории. — У тебя в запасе несколько минут, — она аккуратно поправила ее чуть растрепавшиеся светлые локоны, — лучше поспешить. Уокер послушно кивнула и выскочила из комнаты, чудом не врезавшись в проходившую мимо Непризнанную — она мгновенно узнала в ней Лору, с которой за эти дни сумела найти общий язык. Знакомая с неподдельным восхищением оглядела бессмертную, в ее глазах отразился оттенок легкой зависти, который исчез уже через мгновение. Непризнанная приветливо улыбнулась и молча указала в сторону главного холла, как бы намекая на необходимость идти. Виктория согласно качнула головой и, плотно закрыв за собой дверь, двинулась к мраморной лестнице, возле которой стояли несколько демонов. Когда подошла ближе, они одарили ее заинтересованными взглядами, из-за чего Уокер мысленно поблагодарила Мими за заботу о гардеробе. Ее плечи горделиво расправились. На улице собрались все Непризнанные, о чем-то возбужденно переговаривающиеся. Гомон самых разных голосов, сливающихся воедино, был таким громким, что попросту закладывал уши, и создавалось впечатление, что бессмертные находятся в каком-нибудь клубе, а не возле учебного заведения. Благо, занятия рожденных ангелов и демонов были отменены, иначе им пришлось бы учиться под это не самое приятное музыкальное сопровождение. Тут и там можно было увидеть парочки, мило воркующие, и одежда большинства бессмертных обладала темной цветовой гаммой — от этого даже их серые крылья казались темнее обычного. Кто-то был в платьях, что выглядело довольно комично и нисколько не вязалось с мыслью о предстоящем полете. Кинувшая на одну из таких особ мимолетный взгляд Виктория не сумела сдержать легкой полуулыбки, что на мгновение тронула ее уста. Когда бессмертные подошли ближе, из общей толпы отделился Энди, который приветливо раскрыл руки, словно готов был разом обнять их обеих, но на это действие, как всегда и происходило, отреагировала лишь Лора, с большой охотой нырнувшая в его теплые объятия. Виктория только понимающе улыбнулась — Непризнанные были гармоничной парой, и их отношения начались до ее появления на Небесах. — Представить не мог, что тебе так сильно будут идти наряды викторианской эпохи, — украдкой вздохнув, Уокер лениво обернулась к вальяжно подходящему к их компании Майклу, внимания которого хотела избежать. — Мими одолжила? — Вижу, ты тоже приоделся, — она кивнула в сторону атласной черной рубашки, заправленной в зауженные джинсы. — Гордон одолжил? Непризнанный с удовольствием хохотнул, остановившись в шаге от бессмертной. Он деловито поправил манжет на правом рукаве, как бы акцентируя внимание на винтажной вещи, и его взгляд, сверкнувший заинтересованностью и удовлетворением, медленно прошелся по Виктории — по ее спине пробежал неприятный холодок. Он показался ей липким и почти омерзительным, так что она передернула плечами, попытавшись избавиться от неприятного чувства. — А вы, я вижу, не слишком заморачивались, да? — Майкл наклонился корпусом чуть вперед и издевательски присвистнул, соизволив перевести взгляд на Энди и Лору. Непризнанный скрипнул зубами; его правая рука сжалась в кулак. — А ты, я вижу, как обычно пытаешься самоутвердиться за счет других, — поспешившая разрядить постепенно накаляющуюся обстановку Виктория подошла к Харрисону и несколькими движениями расправила воротник его рубашки. — Ничего, Майкл, ты не один такой. Когда-нибудь ты поймешь, что внешний вид — это далеко не самое главное. Особенно на Небесах. — Пытаешься нотации мне читать? — Нет, конечно, — она одарила его мягкой улыбкой, — считай это дружеским советом. Нотации тебе будут читать преподаватели. Виктория несколько раз шлепнула его по плечу и поспешила отойти, ведь более находиться в его обществе не хотелось. Майкл, пожалуй, был одним из тех учеников, которые своим поведением не вызывали восхищения или даже банального одобрения. Смотря на него, окруженного походящими на него самого дружками, Уокер все сильнее убеждалась в том, что на него пагубно влияет Гордон — демон, обучающийся вместе с Мими и Ади. Приятельница находила его чудаковатым бессмертным с завышенной самооценкой, который с особой пренебрежительностью и даже какой-то ненавистью относился к Непризнанным, считая их отбросами небесной иерархии, которых попросту не должно существовать. Неясно, было ли дело в какой-то давней историей с его отцом, которого когда-то понизили в должности, или в короткой интрижке с одной из бывших некогда смертных, после которой его едва не исключили из школы. Точной причины не знал никто, кроме него самого. Как бы то ни было, Непризнанных Гордон либо не замечал совершенно, либо, наоборот, цеплялся за любую мелочь, чтобы как-то задеть и напомнить о занимаемом ими месте в небесной иерархии. Странным было то, что к Майклу подобных чувств он не испытывал, но Виктории казалось, что все дело в схожести их характеров. — А я думаю, что мы полетим на драконах, — Уокер вздрогнула, когда почувствовала легкое прикосновение к своей руке, и обернулась. — На драконах, говорю, полетим. Наверное... — Думаю, что ты права. Без них дорога займет в разы больше времени, — Энди согласно качнул головой и взъерошил темные волосы на затылке. — Разве их хватит на всех? Я видела от силы шестерых... — На прошлом занятии ангел Мисселина говорила, что на этом уровне их около сотни, — Лора пнула мелкий камушек, так некстати попавшийся на ее пути, и вздохнула, — поэтому их хватит с лихвой. — А Непризнанные из другой школы полетят? — Зачем это? — искренне удивился Энди, обернувшись к ним. — Они перемещаются между уровнями чаще нас. — Зато мы на землю сходим чаще. — Неясно, что лучше, — кисло отозвалась Виктория и устремила взгляд в сторону Башни. Новость о посещении Ада — его части, если быть точнее, — была известна за несколько дней до обозначенного срока, который дважды был перенесен по непонятной причине. Кто-то говорил о неразберихе в библиотеке, кто-то утверждал о каких-то проблемах с человеческими душами, но точная причина никому, за исключением отдельных должностных лиц, не была известна. И хоть об этом лишний раз не распространялись, по учебному заведению ходил слух, что несколько преподавателей трижды спускались в Преисподнюю. Непонятно, конечно, зачем сие визиты были так уж необходимы, да и было это лишь сплетнями, которые так сильно нравились бессмертным. Как бы то ни было, одно было ясно точно — дату посещения переносили дважды. Виктория вытянулась, когда ее взгляд зацепился за мелькнувшую между деревьями знакомую фигуру. Она радостно улыбнулась и поднялась было на ноги, чтобы подойти ближе к ангелу, но настойчивое прикосновение к правой руке заставило обернуться. Лора отняла взгляд от Бонта и с беспокойством посмотрела на Непризнанную — Уокер нахмурилась, почувствовав неладное. — Ты общаешься с... — она умолкла, словно не решалась произнести конец предложения, и нервно передернула плечами. — С мальчиком из Башни, — закончила за нее Виктория и мягко высвободила руку. — Да, общаюсь. — Я слышала, что его специально там держат, — голос выдал нешуточное беспокойство. — Чушь. Он не опасен, — бессмертная фыркнула. — Бонт не может обучаться наряду с другими рожденными бессмертными, потому что слаб. В нем мало энергии. — Вокруг него крутится много слухов, — Энди скучающе пожал плечами. — Но все это чушь собачья, которой не стоит верить. Бессмертные любят распускать сплетни. — Например, какие? — Например, что он сын самого Шепфа, поэтому дорог ему, или что некогда он был за что-то сослан на землю, но вернулся обратно на Небеса. Или что он якобы был рожден от союза ангела и демона, — он хохотнул, словно находил это забавным. — Говорю же, что это чушь собачья. — А я слышала, что он нарушил какой-то запрет, поэтому его лишили большого количество энергии и всех воспоминаний и заперли в Башне. — И кто только распускает эти слухи, — Виктория раздраженно повела плечом, чувствуя постепенно нарастающее недовольство. — В любом случае, будь осторожнее, — шепнула Лора и, уловив перемену в ее настроении, тактично отвернулась, как бы намекая на то, что Уокер может идти. Виктория опасливо огляделась, удостоверившись в том, что никого из преподавателей нет, и двинулась в сторону ветвистых деревьев, возле которых находился Бонт. Ее уход остался незамеченным, ведь все Непризнанные были поглощены увлекательными беседами друг с другом и едва ли обращали внимание на что-то кроме своих собеседников. Уокер аккуратно отодвинула в сторону низкие ветви, которые норовили испортить прическу и зацепиться за одежду, прошла еще несколько шагов и остановилась, чтобы оглядеться. Она почувствовала едва осязаемый след теплой энергии, которая, пожалуй, была единственной хорошо ей известной. Ее уста дрогнули в легкой полуулыбке, и бессмертная ускорилась, за считанные мгновения миновав еще несколько метров. Высунувшаяся откуда-то из кустов рука мягко остановила ее и потянула на себя — Непризнанная успела обернуться прежде, чем оказалась заключенной в крепкие объятия. Чужие пальцы мягко пробежались по волнистым волосам — Виктория тихо рассмеялась. Она точно не помнила, в какой момент объятия стали неотъемлемой частью их приветствия. — Решил пожелать удачи? — Непризнанная отодвинулась, позволив ангелу оглядеть ее, и покрутилась вокруг себя, полностью демонстрируя наряд. — Тебе идет темный цвет, — заметил Бонт и, расправив крылья, оперся спиной о толстый ствол находящегося позади него дерева. — Соседка помогла выбрать? — Мими сказала, что я должна выглядеть соответствующе. Решила одолжить свою одежду, потому что моя, видите ли, не подходит. — Она же демон, — Бонт улыбнулся, — и лучше знает... — Как я должна выглядеть, чтобы произвести впечатление, — закончила за него бессмертная и вздохнула — ангел понимающе улыбнулся. Он наклонился корпусом чуть вперед, остановив взгляд на чужом лице. В светлых глазах мелькнуло беспокойство, которое заставило бессмертную вздрогнуть и потупить взор. Она неловко переступила с ноги на ногу и почувствовала, как Бонт аккуратно взял ее за руки. Виктория не предприняла попытку высвободиться. Только перевела взгляд на его теплые ладони и полной грудью вдохнула воздух, пропитанный его энергией. — Тебя что-то беспокоит, — констатировал и свел брови к переносице. Уокер неуверенно повела носом из стороны в сторону, выражая несогласие с его словами. — Нет, просто... — собравшись с духом, она подняла на него глаза. — Просто не нравится, что вокруг тебя крутится так много слухов. — Они опасаются, — Бонт вытянул руку, мягко заправив светлую выбившуюся прядку за ухо бессмертной. — Их можно понять. — Тебя это не беспокоит? — Совсем нет, — ангел покачал головой, как бы подтверждая свои слова. — Главное, что ты не веришь этим слухам. — Потому что знаю, что они ложные. Ангел хотел ответить, но не успел. Он обернулся к Башне и прикрыл глаза — Виктория вновь ощутила протянувшуюся от него энергию. Она послушно замерла, с плохо скрываемым интересом в голубых глазах разглядывая сосредоточенное лицо Бонта, которое с каждым мгновением становилось все напряженнее. Бессмертный вдруг вздрогнул и прошептал что-то на незнакомом Непризнанной языке, прежде чем передернуть плечами, словно сбрасывая с них груз, и повернуться к Уокер. — Снова почувствовал чью-то энергию? — тихо поинтересовалась Виктория, чуть сильнее сжав его руку. — Твоя мама здесь, — шепнул ангел и сдвинулся с места, утягивая в одно мгновение притихшую бессмертную за собой. Виктория нахмурилась, изо всех сил пытаясь разглядеть сквозь густые кроны деревьев, что смыкались над их головами, очертания Башни, которая с каждым пройденным шагом становилась все больше, заслоняя собой небосвод. Она не чувствовала, как ветки деревьев и кустарников царапают кожу и ударяют по ногам и рукам, подобно хлысту, не пыталась увернуться от них, ведь едва ли обращала внимание на что-либо вокруг происходящее. Ей казалось, что время замедлилось или даже остановилось, и пульсация ледяной энергии стала такой сильной, что в ушах неприятно зашумело. Бонт на мгновение обернулся к ней, взглянул в ее широко распахнутые глаза, в которых плескалось нетерпение вперемешку с опаской и сомнением. Он сильнее сжал ее руку, словно напоминая о том, что находится рядом, и вдруг сорвался на бег. Виктория сделала то же самое, когда разглядела впереди стоящую к ней спиной женскую фигуру. Когда бессмертная развернулась, чтобы призывно взмахнуть рукой кому-то, она узнала ее. Виктории показалось, что земля уходит из-под ее ног, стало нечем дышать — из-за этого она замедлилась, не переставая вглядываться в силуэт. Ребекка ничуть не изменилась с момента своей смерти. Те же голубые глаза, отражающие сосредоточенность и задумчивость, светлые волосы, которые в косых лучах дневного солнца приобретали благородный оттенок золота, и даже привычное выражение лица — спокойное и слегка отстраненное. Взгляд Непризнанной мазнул по двум парам внушительных размеров крыльев золотого цвета, характерных для серафимов, перебежал на величественные одеяния, которые были украшены золотыми нитями и какими-то причудливыми узорами. Ребекка с легкостью забралась в седло, надетое на минутой ранее опустившегося в шаге от нее морского дракона, повернулась к ангелу, чтобы перекинуться с ним несколькими словами. Поняв, что у нее остались жалкие мгновения, Виктория вновь сорвалась на бег, игнорируя слабость в ногах и сильную пульсацию в области солнечного сплетения. Серафим обернулась в ее сторону — Непризнанная столкнулась с ее взглядом из-под пушистых ресниц. У нее словно разом выбило весь воздух из легких. Оставшийся позади Бонт, которого обогнала чуть ранее, поравнялся с ней. Виктория почувствовала, как он взял ее за руку. Ребекка качнула головой, приветствуя ангела, и, в последний раз мазнув взглядом по Непризнанной, отдала команду морскому дракону. Уокер хотела что есть мочи закричать, чтобы остановить ее, но из легких вырвался лишь хрип. Она расправила крылья, чтобы взлететь, но Бонт остановил ее, обняв со спины. — Драконы намного быстрее, — шепнул он. Его горячее дыхание опалило шею, вызвав табун непрошеных мурашек. Виктория предприняла несколько попыток вырваться из сильной хватки, но все они с треском провалились. Непризнанная могла лишь смотреть вслед матери, фигура которой уже спустя несколько мгновений скрылась за остроконечными крышами Башни. Беседовавший с Ребеккой ангел скрылся в здании, едва взглянув на них. — Не узнала, — из-за сбившегося дыхания Виктория с трудом могла говорить. — Она не узнала меня. Непризнанная вытерла слезы ребром ладони, шмыгнула носом, задрав голову. Ее плечи мелко дрожали от переполняющих эмоций, которые ураганом бушевали внутри. Левая ладонь накрыла сцепленные на животе руки ангела — Бонт все так же стоял позади нее, лбом уткнувшись в ее правое плечо. Виктория чувствовала, как его грудная клетка вздымается и вновь опускается после быстрого бега, кожей ощущала его дыхание. Непризнанная с шумом втянула ртом воздух, пропитанный его теплой энергией — она обожгла носоглотку и вязкой патокой просочилась внутрь, осадком оставшись там. Бессмертная облизнула пересохшие губы, повела носом из стороны в сторону, словно пытаясь избавиться от выступившей на глаза пелены слез. — У вас еще есть шанс встретиться, — едва слышно прошептал, но она смогла услышать слова. Непризнанная не ответила. Бонт ослабил хватку и еще через некоторое время отступил назад. Виктория обернулась к нему. Он смотрел на нее с тихой печалью и сожалением, будто считал себя виноватым в том, что бессмертная не успела поговорить с Ребеккой. Сильные эмоции постепенно отступали, сменяясь холодным спокойствием. Она качнула головой и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не успела, отвлекшись на раздавшиеся вдруг позади Бонта размеренные шаги. Виктория шагнула в сторону, чтобы заглянуть за спину ангела, и увидела выходящую из Башни демонессу. Нефтида замерла на мгновение, ведь явно не ожидала увидеть их. Подумав о чем-то, она решительно подошла чуть ближе, но тактично остановилась на некотором расстоянии от них. — Все собираются, — произнесла она и вдруг улыбнулась, когда взгляд ее темных, почти черных, глаз остановился на Бонте. Виктория мысленно поблагодарила ее за тактичность. — Ты тоже летишь? — искренне удивился ангел и всем телом повернулся к демонессе. — Я думал, что ты останешься в школе. У нас... — Были планы, я помню, — она виновато развела руками. — Придется перенести их на завтра. — Сегодня тебя заменят? — Да. Ангел Мисселина, — его светлые глаза радостно сверкнули. — Попросила ее. Не хотела, чтобы вместо меня был архангел Гавриил. — Я ему не нравлюсь. — Ему никто не нравится, — Нефтида хохотнула и обратилась к Виктории. — Нам нужно поспешить, иначе всех драконов разберут. Непризнанная понимающе кивнула и, улыбнувшись на прощание Бонту, поспешила к демонессе. Нефтида помахала рукой ангелу, который остался на прежнем месте, и двинулась следом за Викторией к учебному заведению, со стороны которого доносился гомон самых разных голосов. Непризнанной с трудом удалось избавиться от лезущих в голову надоедливых мыслей. Еще издалека Уокер заметила фигуры нескольких драконов. Они были больше морских, которых ей довелось видеть несколько раз, и их грубая чешуя обладала огненным цветом, в некоторых местах переходящим в черный и алый. На их спине, хвосте и лапах виднелись костяные наросты, острые когти оставляли ряды глубоких полос на земле, и большие перепончатые крылья, как у летучих мышей, то расправлялись, то вновь складывались и прижимались к спине. Когда они подошли достаточно близко, бессмертная сумела разглядеть ряды острых зубов, которые виднелись каждый раз, когда драконы открывали свои пасти, и едва заметные прожилки меж чешуйками, будто мелкие лавовые речонки. — На морских драконах передвигаются на Небесах, — словно распознав удивление, пояснила Нефтида. — Они плохого переносят жар. — В Аду передвигаются на... лавовых? — Виктория остановилась в нескольких шагах от одного из драконов — существо повернулось к ней и шагнуло навстречу. — Не двигайся, — демонесса опустила руки на чужие плечи. — Мы называем их фафнирами. Они обитают в Аду и приспособлены к условиям сверхвысокой температуры. Фафниры рождаются в магмовых очагах и живут вблизи них. На третьем и втором уровнях, которые относятся к Аду, передвигаются именно на них. — Я читала о них в бестиарии, — Лора обошла дракона и остановилась возле Виктории. — Они свободолюбивые, поэтому ими трудно управлять. Фафнир должен выбрать тебя, чтобы ты смогла на нем полететь. — Большинство, но далеко не все. Древние драконы не поддаются управлению, потому что предпочитают жить в отдалении от демонов, возле магмовых озер, что не скажешь о молодняке. Они позволяют управлять собой, если бессмертный им нравится. Нужно быть аккуратным. Если фафнир поклонится тебе, то это будет означать, что он выбрал тебя. Нефтида сделала несколько шагов назад, потянув за собой Лору. Виктория непонимающе обернулась, но застыла, когда услышала громкий выдох рядом с собой — ее окатило волной раскаленного воздуха, будто пропитанного мелким песком и пылью. Она медленно повернулась, боясь совершить резкие телодвижения, которые могут разозлить существо. Дракон вытянул шею, его маленькие горящие глазки остановились на Непризнанной — бессмертная увидела в них свое отражение. Виктория замерла и, казалось, даже перестала дышать на несколько мгновений. Немного подумав, она медленно присела в реверансе, который выучила когда-то давно. В старшей, кажется, школе, когда обучалась бальным танцам. Фафнир вновь шумно выдохнул, расправил перепончатые крылья и медленно склонил голову в ответном поклоне. — Ты понравилась ему, — Нефтида подошла к дракону и погладила его шершавую шею — фафнир несколько раз качнул головой, как бы приветствуя демонессу. — Это Игнис. Некогда он был моим драконом. — У бессмертных могут быть свои драконы? — Конечно, — преподавательница призывно махнула рукой, подзывая Уокер к себе. — Не только драконы, но и другие существа. Если начну перечислять их названия, ты не поймешь и половины. — Почему? — Ты не изучала бестиарий, — демонесса улыбкой ответила на недоуменное выражение лица ученицы и указала на седло из мягкой темной кожи, красующееся на спине фафнира. — Будь аккуратнее и держись крепче. На другом уровне тебя встретит демон Велимир. Виктория с трудом залезла на дракона, удобно устроилась в седле, которое расположилось между двумя костяными наростами. Она предусмотрительно застегнула ремень во избежание падения с древнего существа и положила руки на рожок. Игнис нетерпеливо переступил на ноги, издал хриплый утробный рык и вдруг взмыл в воздух. Нефтида успела отскочить, так что ее не задело крылом. Непризнанная испуганно подалась корпусом вперед, что есть сил вцепившись в рожок, устремила взгляд на проносящиеся очертания лабиринта Адама и Евы, над которым пролетали. Скорость была слишком большой, чтобы суметь разглядеть хоть какие-то сооружения, время от времени мелькающие меж утопающей в солнечных лучах зелени. Ей удалось рассмотреть смутные очертания статуи, изображающей двух бессмертных, однако разглядеть ее не получилось. Постепенно нарастающий гул, пробившийся сквозь свист ветра, заставил поднять голову. Ветряные потоки, нещадно бьющие по лицу, вынуждали щуриться, но бессмертная сумела сквозь выступившую на глаза пелену слез увидеть водоворот, сродни ураганной воронке. Он был намного больше того, что находился у школы, и уходил куда-то вверх, упираясь в бескрайний небосвод, и редкие облака с монотонным гудением закручивались вокруг него. Игнис издал еще один глухой рык и, ускорившись с помощью сильного взмаха своих больших перепончатых крыльев, влетел прямо в водоворот — от пульсации у Непризнанной заложило уши. Несколько мгновений они провели внутри водоворота, который вдруг прервался — взору бессмертной предстал огромный город, что раскинулся вокруг него. Фафнир чуть замедлился, как бы позволяя Виктории получше разглядеть его. Это были древние развалины, поросшие изумрудным мхом, и среди них редко можно было увидеть уцелевшие сооружения, которые сумели сохранить свой первозданный вид. Здесь не было никого, за исключением разгуливающего среди пустынных улиц одинокого ветра, который теперь царствовал над этими руинами — остатками цивилизации, некогда населявшей древний город. Мраморные и каменные статуи были разрушены. Лишь несколько чудом уцелели и теперь с тоской глядели своим невидящим взором куда-то перед собой. Необыкновенной красоты деревья и цветы, походящие на самые настоящие кристаллы, отражали косые лучи солнца; давно забытое кем-то оружие было брошено, словно напоминало о каком-то кровопролитном сражении. И Виктория вдруг разглядела впитавшиеся темные сгустки, что хаотичным бурыми пятнами расплескались на камнях и мраморе, сродни крови, которая служит напоминанием о непоправимом. Фафнир сделал небольшой круг вокруг продолжения водоворота и, сложив крылья для ускорения, нырнул в него. Непризнанная вжалась в существо, чувствуя щемящую тоску внутри себя, которая увеличивала пульсацию ледяной энергии. Холод бежал по всему телу, когда отрывки свежих воспоминаний о руинах древнего города яркими вспышками появлялись перед глазами, и из-за него Уокер не замечала, что с каждым мгновением воздух становится все горячее. Когда Игнис вынырнул из водоворота вновь, оказавшись в темной пещере, стало тихо. Словно кто-то выключил абсолютно все звуки, так что в этой совершенно немой тишине Виктории удалось услышать шум собственной энергии, сосредоточенной в области солнечного сплетения, и ленивые взмахи перепончатых крыльев фафнира, зависшего в воздухе. Откуда-то издалека раздался длинный протяжный звук, пробирающий до самых костей. Игнис встрепенулся, двинулся в ту сторону, словно он служил ему ориентиром. Он повторился вновь, громче предыдущего, и напомнил сотни голосов, что слились в один жалобный стон. Жуткая какофония, пронизанная всеобъемлющей тоской и болью, усиливалась с каждым мгновением, и эхо разносило этот мучительный вой по всей пещере. Уокер хотелось закрыть уши, но это не представлялось возможным. Она повертела головой и заметила проход, который с каждым мгновением расширялся, становясь больше. Облегчение на миг захлестнуло ее, но исчезло, стоило очередному жалобному стону, оглушившему бессмертную, ворваться внутрь пещеры. Яркий свет, ударивший в глаза, на время ослепил Непризнанную. Когда Виктория вернула себе возможность видеть, ее взору предстало огромное пространство, которому, казалось, нет конца и края. Здесь летали фафниры, огибающие редкие клубящиеся сгустки, походящие на тени, и когда Игнис приблизился к одному из них, Виктория с ужасом разглядела сотни светящихся глаз, что бездумно таращились на нее. Нечто медленно дрейфовало, и порой можно было разглядеть в нем очертания человеческих лиц, пытающихся выбраться наружу. Одно из таких клубящихся сгустков вдруг увеличилось в размерах и разразилось жуткой какофонией. Подобно той, что Уокер слышала в пещере. Вслед за одним жалобным стоном потянулись другие — постепенно нарастающий звук, пропитанный тоской и болью, пронесся над помещением и резко затих. Фафнир начал медленно снижаться. Дракон приземлился возле огромных массивных ворот, которые были украшены устрашающими барельефами, что утопали в них. Множество людей, навечно застывших в самых разных позах, зачастую неестественных, были изображены на них и казались живыми. Чудовищные головы с рогами самых разных форм и размеров глядели своими огненными глазами куда-то перед собой, навевая страх и ужас на горстку Непризнанных, ожидающих у них. Демоны стояли чуть в стороне подобно молчаливым смотрителям, что следили за обстановкой. Бессмертная спрыгнула с фафнира и обернулась, словно почувствовала на себе чей-то взгляд. Вокруг врат клубился густой темный туман, в котором время от времени можно было увидеть чьи-то сверкающие глаза. Он то сгущался, становясь совсем непроглядным, то, наоборот, рассасывался, так что сквозь него бессмертные видели озера, плюющиеся лавой, и очертания деревьев, что протягивали к ним свои скрюченные ветки без листьев, словно норовили ухватить и утащить куда-то в серую клубящуюся пустоту. Она показалась Виктории одушевленной. — Подождем всех, — скомандовал один из демонов, будто почувствовав повисший в раскаленном воздухе вопрос учеников. Он был высоким и тощим, лет сорока по человеческим меркам, и черты лица, лишенные всякой приятности, были отталкивающими. Маленькими черными глазками он бесстрастно оглядел толпу Непризнанных и вновь отвернулся, чтобы вернуться к прервавшемуся разговору. Виктория нервно потерла ладони друг о дружку и пробежалась взглядом по бессмертным. Ей удалось зацепиться за фигуру Энди — он стоял возле фафнира, на котором прилетел, и напряженно вглядывался в густой туман, словно пытался разглядеть в нем что-то. Уокер поспешила к нему. В одиночестве находиться в столь жутком месте не хотелось. — Кажется, я чувствую их боль, — Непризнанный повернулся к приятельнице и нервно взъерошил волосы. — Чью? — Потерянных душ, — он указал в сторону клубящегося тумана и покачал головой, словно не мог поверить собственным глазам. — Нам рассказывали о Чистилище, но я не думал, что оно будет настолько жутким. Виктория не ответила. Еще несколько фафниров приземлились у массивных ворот. Она подняла голову и провела глазами демонов, которые несли внушительных размеров сосуды, в которых находились пульсирующие сгустки. Некоторые были очень темными, почти черными, а другие обладали серым цветом. Палитра символизировала степень загрязнения человеческой души — именно их и несли на очищение молчаливые демоны. Огромные ворота с противным скрипом приоткрылись — раскаленный воздух пролетел над толпой Непризнанных и затерялся в тумане. — Все здесь? — Нефтида спрыгнула с фафнира, на котором прилетела, и оглядела собравшихся учеников. — Кажется, никто не потерялся. — Возле учебного заведения никто не остался? — Никто, — демонесса кинула мимолетный взгляд в сторону Виктории и отошла к остальным преподавателям. Непризнанные отошли от фафниров, часть которых тут же взмыли в воздух и затерялись в непроглядном сером тумане, тянущимся к воротам. Один из демонов — тот, что был ближе всех к воротам, — взмахнул рукой, будто молчаливый дирижер палочкой. Они медленно начали открываться, и раскаленный воздух вновь символично сотряс жалобный стон. Оглушающий звук, подобно грому, пронесся над бессмертными и первым ворвался в Чистилище. Виктория вместе с Энди и Лорой обошли учеников и встали в первом ряду. — Об этом месте вы уже должны были слышать на занятиях демона Велимира, которые направлены на ознакомление с устройством Ада, — тощий демон вышел вперед, заведя руки за спину, и цепким взглядом обвел толпу. — Мы с вами находимся у входа в Чистилище. Оно представляет собой огромную систему, поделенную на круги, и направлено на очищение человеческих душ, которые попадают сюда, от грязи, чтобы они смогли отправиться на реинкарнацию. Мы не будем заходить далеко, ограничимся лишь Предчистилищем и двумя уступами, на которые взглянем одним глазком. Будем передвигаться на фафнирах. Демон поднял голову — ученики синхронно повторили за ним это действие. Над ними, среди темных стонущих сгустков, кружили драконы. Он махнул рукой — фафниры, словно по команде, начали снижаться. Потоки воздуха, которые появлялись при каждом взмахе их сильных крыльев, развеивали густой туман. Существа приземлились в некотором отдалении от бессмертных, словно ожидая следующей команды демона, уже для полета. Игнис, на котором прилетела Виктория, вальяжно расхаживал у ворот чуть позади Нефтиды. — Само Чистилище состоит из семи кругов, расположенных в градационном порядке. Первый, второй и третьи круги символизируют любовь к «чужому злу», то есть зложелательство, — гордость, зависть и гнев. Четвертый круг — недостаточная любовь к истинному благу — уныние. Пятый, шестой и седьмой круги — чрезмерная любовь к ложным благам — корыстолюбие, чревоугодие и сладострастие. В Предчистилище, куда мы отправимся в первую очередь, находятся новоприбывшие души, которые ждут доступа в Чистилище. На первом уступе находятся нерадивые, до смертного часа медлившие с покаянием в своих грехах. На втором — нерадивые, умершие насильственной смертью, но успевшие покаяться. Со стороны ворот прозвучал утробный рык, который заставил демона обернуться. Непризнанные боязливо уставились в ту сторону, не решаясь совершить лишнее телодвижение. Фафнир, чьи размеры почти в полтора раза превышали других драконов, приземлился рядом с демоном. Существо качнуло головой, угрожающе раскрыло огромные крылья, в нескольких местах рваные словно после ожесточенных сражений с другими представителями данного вида. Оно дыхнуло жаром в толпу напуганных учеников и смиренно склонило голову перед демоном — тот удовлетворенно прикрыл глаза и после этого обернулся к Непризнанным. — Ни в коем случае не отделяйтесь от группы. Сохраняйте спокойствие и не реагируйте на посторонние звуки: вой, плач, крики или шепот. Обо всех странных ощущениях, которые будут нарастать по мере приближения к самому Чистилищу, немедленно сообщайте — учителя вернут вас к воротам. Ни в коем случае не умалчивайте об этом. Подобная реакция — распространенное явление. По его команде бессмертные оседлали фафниров. Виктория боязливо огляделась вокруг, аккуратно провела по шершавому костяному наросту перед собой. Будто почувствовав ее волнение, существо подпрыгнуло и фыркнуло, словно пыталось успокоить бессмертную. Он обернулся — длинная шея позволяла это сделать — и внимательно посмотрел на Уокер своими маленькими светящимися глазками. Игнис выдохнул ей в лицо — Непризнанная улыбнулась и успокаивающе погладила спину существа, как бы говоря, что все в порядке. Фафнир отвернулся и, расправив перепончатые крылья, поднялся в воздух. Он пристроился во главе группы рядом с руководящим демоном, оставив позади остальных Непризнанных. Бессмертных окатило жаром, который уже через несколько метров сменился пробирающим до самых костей холодом. Виктории без особого труда удалось поднять температуру своего тела и согреться — она специально тренировалась этому под пристальным руководством Мими. Она повертела головой, но ничего, кроме окутавшего их густого серого тумана, сквозь который невозможно было разглядеть абсолютно ничего, не увидела. И вновь непривычная тишина, их окутавшая, заставила насторожиться и приготовиться к чему-то нехорошему и устрашающему. Сперва раздался тихий стон где-то в отдалении. Взволнованный ропот пробежал по группе Непризнанных. Туман впереди постепенно начал рассеиваться, открывая взор на подножие. Над толпой коршунами летали архангелы и архидемоны — вторых было в разы больше — и внимательно наблюдали за душами, что находились на земле. Они одной вереницей, которой, казалось, нет конца и края, шли вперед. Подобно олицетворению своей души, их образы были разного цвета: от черного до светло-серого. Они медленно выходили из густого клубящегося тумана, и потому начало этой процессии невозможно было разглядеть. Кто-то задирал головы и протягивал навстречу группе свои уродливые конечности, словно пытался дотянуться до них. Их перекошенные болью и тоской лица со впалыми и тускло светящимися глазами вызвали повторный ропот — кто-то из учеников повернул назад. И постепенно нарастающий шепот их нечеловеческих голосов заставлял дрожать от парализовывающего ужаса. Кто-то вскрикивал вдруг и падал вдруг наземь, словно испытывал сильную боль, кто-то неподвижно стоял, устремив пустой взгляд куда-то вверх или в пустоту, кто-то рыдал, согнувшись пополам. Едва различимые силуэты, точно выцветшие, сидели или лежали у дороги, между валунов, и их трудно было заметить на сером фоне. Процессия шагала вперед, извивалась между камнями и скалами, что находились по обе от нее стороны, и утопала в клубящейся серой пустоте. Мимо пролетали редкие тени, которые время от времени издавали оглушающий утробный вой подобному тому, что был слышен у входа в Чистилище. Находящиеся внизу души закрывали руками уши и кричали — их жалобные голоса становились частью какофонии. Взяв чуть вправо, фафниры ускорились. Через мучительно долгие минуты, которые показались Виктории вечностью, из пустоты выросли очертания громадной каменной стены, которая терялась в непроглядном тумане. Она сумела разглядеть проход дальше, который охранялся несколькими архидемонами и странными уродливыми существами с непропорционально длинными конечностями, которые передвигались на четвереньках. Их налитые кровью глаза внимательно следили за человеческими душами. Игнис начал снижать высоту следом за летящим рядом фафниром. Откуда-то из пустоты неожиданно раздался животный вой. Непризнанные синхронно завертели головами, чтобы найти источник звука, и уродливые твари, заскулив, стали пятиться, словно испытывали колоссальный страх перед неизвестным. Из тумана показались очертания громадного существа, размеры которого едва ли уступали драконьим. Когда подлетели ближе, Уокер испуганно вжалась в Игниса, узнав в нем чудовищного трехглавого пса. Он неспешно прошел вдоль каменной стены, оглядывая в один момент притихшие души, и задрал одну из своих голов. Уокер встретилась с его маленькими черными глазами, полными ненависти и непомерной злобы, и нервно сглотнула, прижав к спине серые крылья. Фафнир издал утробный рык, который заставил пса предупредительно зарычать, обнажив ряды острых клыков. Тем не менее, существо отступило в туман, позволив Игнису и остальным драконам полететь дальше. Виктория проводила его растерянным взглядом и обернулась на со свистом разрезавший воздух взмах крыльев — подлетевшая к ней на своем фафнире Нефтида улыбалась. — Это было Предчистилище, — произнесла она, на что Уокер понимающе качнула головой, всеми силами пытаясь унять дрожь. — Страшно? — Немного, — демонесса усмехнулась, словно распознала ложь, но ничего не ответила. Виктория отняла от нее взгляд и огляделась вокруг. Они оказались в похожем на предыдущее месте, которое отличалось отсутствием густого тумана. Температура здесь была значительно выше, и души сидели под редкими сухими деревьями, спрятав лицо в коленях, или бездумно бродили, сталкиваясь меж собой. Над ними летали несколько архидемонов, которые следили за порядком. Души нараспев тянули подобие молитвы, временами сбиваясь и начиная заново, и отвратительное пение их, подобно жалобному вою, проносилось над безмолвной группой Непризнанных. Время от времени песнь прерывалась глухим рычанием человекоподобных существ с непропорционально длинными руками, которые заканчивались острыми когтями. Местами их плоть обнажала сухожилия и даже кости; искривленные рога торчали из голов. У них полностью отсутствовали глаза, зато огромный рот с обнаженными острыми клыками, походящими на акульи, занимал добрую половину уродливого лица. Обернувшись через плечо, Виктория наблюдала за тем, как все больше учеников поворачивают назад. Она не заметила, как фафниры подлетели к следующим вратам, которые едва были заметны на фоне скал. Это был проем, расположенный на некоторой высоте и охраняемый двумя архидемонами. Они взлетели, освобождая путь группе учеников, и Виктория проводила взглядом одного из них — на его поясе находился меч, отразивший Игниса и ее бледное лицо. Второй уступ едва ли отличался от первого. Лишь шепот отвратительных голосов был громче и настойчивее. Он будто сладко зазывал бессмертных, но ожидаемо терпел неудачу. Виктория повернулась направо и увидела архангела, опустившегося возле одного из силуэтов, чей цвет был белым. В его руках она заметила сосуд со специальной табличкой, которая, судя по всему, содержала информацию о том, что принадлежит именно этой душе. Архангел без проблем избавился от золотой крышки — силуэт вдруг засветился и стал уменьшаться в размерах, пока не превратился в пульсирующий сгусток. Бессмертный заключил очистившуюся душу в сосуд и поднял голову, будто почувствовав на себе взгляд Непризнанной. Виктория вздрогнула и отвела глаза, словно пристальное наблюдение было чем-то постыдным. Фафнир, на котором восседал руководящий ученической процессией демон, описал полукруг и замер в воздухе. Остальные существа повторили за ним этот маневр. — Дальше мы не полетим, — голос демона пронесся над оставшимися Непризнанными. — Возвращаемся обратно. Обратная дорога отчего-то показалась Виктории короче. Она проводила долгим взглядом человеческие души, которые либо очищались от грехов, либо только готовились к очищению, одной бесконечной колонной идя к огромным вратам, возле которых стояли распределяющие их бессмертные. Когда из непроглядного тумана показались ворота, Игнис и еще несколько фафниров ускорились, обогнав руководящего. Виктория слезла с дракона и оперлась о его переднюю лапу, чувствуя слабость во всем теле. Хотелось попросту лечь на землю, свернуться калачиком и, быть может, даже расплакаться, но она подавила в себе это непреодолимое желание. Рядом с ней нарисовались Энди и Лора — они придержали ее и помогли не свалиться. Виктория ответила слабой полуулыбкой и повела носом из стороны в сторону, безуспешно постаравшись избавиться от наваждения. Мысли одним бесконечным потоком, сродни пчелиному рою, настойчиво кружили в черепной коробке, в ушах неприятно звенело, и пульсация холодной энергии едва ощущалась и, казалось, с каждым мгновением становилась все слабее. Ее будто проткнула игра — чувство щемящей тоски стало настолько острым, что хотелось взвыть от отчаяния. — Такое бывает, — она устремила невидящий взор в сторону подошедшей Нефтиды, — сейчас будет легче. Настойчивое прикосновение медленно вернуло ясность ума, однако Виктории пришлось еще некоторое время не двигаться, чтобы окончательно прийти в себя. Она полной грудью вдохнула раскаленный воздух, который обжег горло, устало прикрыла глаза, сдержав кашель. — Надо было раньше поворачивать назад, — Лора беспокойно вгляделась в бледное лицо Уокер. — Я не чувствовала этого, — она слабо отмахнулась. — Только когда мы вернулись сюда. Виктория огляделась и, заметив, что добрая часть Непризнанных сидят, последовала их примеру. Переглянувшись меж собой, Энди и Лора сели напротив нее. — Не представляю, как вы смогли дойти до первого круга Чистилища, — пробормотала Непризнанная и вывела указательным пальцем правой руки несколько незамысловатых узоров на земле. — Мне стало очень жутко, когда увидела трехглавого пса и тех мерзких существ, и я повернула назад. — На уступах существ было меньше, лишь несколько. И человеческие души... — И их жуткое пение, — Лора передернула плечами и нервно потерла ладони. — Вы до этого не посещали Чистилище? — Виктория отняла взгляд от земли. — Его посещают только один раз за все время обучения, поэтому нет. — Второй раз я бы не вынесла, — с горькой усмешкой на устах бросила Лора. Виктория качнула головой, выразив согласие с ее словами. Непризнанные в абсолютном молчании находились у входа в Чистилище, обеспокоенно вглядываясь в клубящийся туман и вздрагивая от испуга каждый раз, когда темные сгустки, медленно дрейфующие над их головами, разражались пронзительным воем сплетенных меж собой сотен и даже тысяч тоскливых голосов. Кто-то тихо плакал, спрятав лицо в коленях, кто-то вполголоса переговаривался меж собой, пытаясь бездумной беседой отвлечься от свежих воспоминаний. — Возвращаемся, — скомандовал демон Велимир, который отделился от руководящих учениками бессмертных. Непризнанные послушно сдвинулись с места, замельтешили, пытаясь как можно скорее забраться на фафниров. Кто-то не мог встать — тогда к нему подходили преподаватели и помогали. Игнис пригнулся, позволив Уокер с легкостью забраться в седло, огляделся вокруг. Он несколько раз качнул головой, фыркнул, будто был недоволен чем-то, и переступил с лапы на лапу. Виктория в последний раз взглянула на массивные ворота, которые теперь были плотно закрыты, и отвернулась, прикрыв глаза.

***

— И трехглавый пес! — бессмертная эмоционально всплеснула руками. — Я о нем только в книгах читала, а тут настоящий! — У моего отца был такой когда-то, но он проиграл его, — Мими усмехнулась, на мгновение отвлекшись от готовки чая. — Потом долго горевал, пока приятель не подарил ему фафнира. — Подарил? — в глазах Виктории проскользнуло сомнение. — Да, некоторые демоны специально разводят фафниров. Это редкость, конечно, но этим правда занимаются. — Мой отец когда-то давно этим увлекался, — подал голос Ади и отвел взгляд от окна, — но перестал. Отнимает большое количество времени, да и, к тому же, находиться надо у магмовых очагов. А это сверхвысокие температуры! Демон всем телом повернулся к комнате и убрал руки в передние карманы джинсов. Мими всучила фарфоровую чашку, от которой распространялся пленительный аромат ягодного чая, Виктории и плюхнулась рядом с ней, чуть не разлив свой напиток. Непризнанная мягко улыбнулась, на мгновение скосив глаза на приятельницу, но не успела сделать и нескольких глотков из-за чьих-то шагов, раздавшихся в коридоре, которые приближались к их комнате. Кто-то остановился и настойчиво постучал несколько раз. Так и не дождавшись ответа, бессмертный медленно открыл дверь — на пороге появился обеспокоенный Сэми. Он оглядел спальную комнату, нервно передернул плечами. Плотно закрыв за собой дверь, ангел прошел внутрь и плюхнулся на кровать Мими, словно на большее его сил попросту не хватало. — Что-то случилось? — Ади отлип от окна и сел рядом с Сэми — бессмертный удобно устроил голову на его коленях и вздохнул. — Страшный сон, — хмуро буркнул он и лениво пошевелил пальцами в воздухе, как бы не находя других слов, — не только у меня, но и у Тео и Иоанна. — Смутные образы? — демонесса отставила кружку с недопитым чаем, и весь вид ее выдал нешуточное волнение и обеспокоенность. — Я видел подобие полыхающего огня, — ангел нервно сжал и разжал кулак. — И черный пепел, кажется. Еще были силуэты ангелов и демонов, но не мог их различить. Слишком размыто. Демонесса шумно выдохнула, поднялась и буквально за мгновение преодолела расстояние между собой и шкафом. Она открыла его и, вывалив несколько книг, которые с жалобным грохотом упали на пол и раскрылись, вытащила толстый фолиант в темном кожаном переплете. Виктория непонимающе вскинула брови и отставила кружку на прикроватную тумбочку, вытянув перед собой ноги. — Пепел во сне предвещает горькие, неприятные перемены. Предостережение о возможной неожиданной перемене к худшему. Он может означать болезнь, печаль или досадные разочарования. Горсть пепла — к потере всего. Пепелище во сне может быть признаком внутреннего опустошения, одиночества и упадка сил, — Мими резко захлопнула фолиант и забросила его обратно в шкаф, не удосужившись убрать туда остальные разбросанные книги. — Это же просто сон, — метнувшиеся к Непризнанной осуждающие взоры троицы заставили ее поморщиться. — Людям часто они снятся... — Мы отличаемся от смертных, Вик. Сны нам снятся очень редко и являются предостережением. Зачастую они аллегоричны и неясны, поэтому почти все бессмертные не предают им значения, — демонесса перешагнула через разбросанные книги и отошла к окну. — Но они всегда сбываются. — Только смысл их неясен. Каждый трактует сновидения по-разному, — Сэми вздохнул и провел ладонью по лицу, словно пытался избавиться от остатков сна. — Или не трактует. — Ну и глупые! На Небесах ничего не бывает просто так. Мими с силой вцепилась в подоконник, резко расправив и вновь сложив крылья. Ади медленно перебирал темные волосы ангела, взволнованно вглядываясь в его лицо. Виктория удобно устроилась на своей кровати, достала из-под одной из мягких подушек философскую книгу, отданную Бонтом, и начала медленно листать. Но едва ли замечала нумерацию страниц, погруженная в надоедливый ворох своих мыслей. — Non est bonum(*), — тихо проворчал Ади. Его слова тяжело и ощутимо повисли в воздухе. И все, кто находился в комнате, кожей чувствовали напряжение, похожее на то, какое бывает перед грозой.