Highway to serenity.

Стоя у распахнутого окна, Виктория наблюдала за неспешно плывущую по бескрайнему небу вереницу облаков. Было непривычно тихо: множество рожденных бессмертных, ведомые страхом, накануне покинули пределы учебного заведения, дабы отправиться в города Рая и Ада. Им казалось, что в столицах, где улицы неустанно патрулировались вооруженными ангелами и демонами, они будут в меньшей опасности. Дополнительной мотивацией поступка служили перенос экзаменов и приостановка занятий на неопределенный срок в связи с участившимися бунтами в тюрьмах Ада и смертью Эвклаз — последнее событие, потрясшее Небеса, занимало все мысли Виктории. Во снах она неоднократно видела искаженное болью и злостью лицо ангела и наблюдала за тем, как энергия безжалостно покидает бьющееся дрожью хрупкое тело, впитываясь в ситцевое платье и окрашивая его в чарующий коралловый оттенок. Непризнанная помнила взволнованный ропот, пронесшийся над собравшимися учениками после того, как Кроули сообщил о начавшемся расследовании. Факт того, что кто-то посмел убить ангела в Рождество, был почти абсурдным и немыслимым, и много учеников отнеслись к новости со скепсисом. Но осознание правдивости настигло их, стоило в школе появиться верховным серафимам, пожелавшим говорить с Викторией. Днем позже прилетели ангелы, которым поручили охрану водоворотов и учеников. Лишь тогда бессмертные поняли всю серьезность ситуации, и волнение с новой силой охватило разбросанные вокруг лабиринта учебные заведения. Расследование убийства Эвклаз едва ли можно было назвать успешным: оно продвигалось медленно, будто с неохотой, и держало всех в постоянном напряжении. Виновник воспользовался скрывающим энергию амулетом, и отследить его путь оказалось невозможным — он обрывался возле одной из отвесных скал, подле которых морской дракон был оставлен. Радбос, последовавший за убийцей, также потерпел неудачу: ему удалось найти лишь клочок грубой ткани, оторвавшейся от накидки, которую любой желающий мог приобрести в городе Ада. Но даже несмотря на отсутствие улик, многие ангелы сошлись во мнении, что убийцей мог быть демон — слух пролетел по столице Рая и нашел много последователей. Со вздохом оттолкнувшись от подоконника, Виктория прошла по комнате и опустилась на диван, устремив рассеянный взгляд на пустующую кровать соседки — Мими отправилась в родительский особняк, дав обещание вернуться к началу занятий. Ади и Сэми также находились вне школы, однако об их местонахождении Непризнанная не знала. Их отсутствие отзывалось теперь неизъяснимой грустью и унылым покоем. Первые дни одиночество разбавляли скучной беседой Майкл и Обсидиан, но и они оставили подругу, придя к мысли, что их компания не способна в должной степени развлечь Уокер. Виктория старалась занимать себя чтением, однако это занятие быстро наскучивало. Дни тянулись необычайно медленно, превращаясь в однообразную томительную тоску. Мысли чаще возвращались к Бонту и рождественскому заданию. Ведомое воспоминаниями, сознание принималось рисовать лица Софии и Франка. Виктория интересовалась судьбой подопечной: из-за сильных эмоций ее состояние ухудшилось — это привело к переносу операции и переходу глиомы в следующую степень злокачественности. Нефтида поспешила развеять опасения, взволновавшие энергию, убеждением, что у Софии есть шанс на полное выздоровление. Ее тихий голос звучал столь уверенно, что у Виктории не осталось сомнений в том, что все сказанное является правдой. Однако энергия по-прежнему надоедливо ворочалась в груди, будто старалась обратить на себя внимание и заявить, что нечто важное ускользает от внимания Непризнанной. Ведь даже несмотря на вмешательство в жизнь смертной, ситуация складывалась весьма хорошим образом. Уже потом, сидя на подоконнике и наблюдая за перемигивающимися о чем-то сокровенном звездами, Виктория натолкнулась на мысль, что к ситуации может быть причастен кто-то из Небесной Канцелярии. И он намеренно подобрал задание таким образом, чтобы оно не влияло на жизнь подопечной. Ситуация складывалась самым скверным образом из всех возможных: Непризнанная оказывалась в гуще событий. Этот факт она приняла с несвойственным равнодушием, почти как должное. Виктория более не волновалась: все слухи отзывались теперь легкой усталостью, залегшей в глубине глаз, и создавалось впечатление, будто смерть Эвклаз что-то перевернула в ней и изгнала ненужные эмоции, что считали своим долгом постоянно захватывать в плен скрюченных лап. Уокер поднялась, когда первые лучи солнца мазнули по остроконечным крышам учебного заведения и сизый флер испуганно отступил под натиском зарождающегося дня. Обвела напоследок лишенную жизни спальню взглядом и вышла. Извилистые коридоры были погружены в почти звенящую тишину, и только зеленые листья шептались меж собой, нарушая покой. Ее размеренные шаги сопровождались громким эхом, терявшимся где-то в отдалении, и зяблые мурашки навязчиво побежали по спине, когда Виктория ступила во мрак уходящей вниз винтовой лестницы. — Стой. Непризнанная миновала последние ступени и остановилась напротив охранника. Нахмурившись, он смерил ее цепким взглядом и требовательно вытянул раскрытую ладонь — она механически вложила в нее драгоценный камень, сверкнувший в тусклом свете пульсирующих кристаллов. Бессмертный качнул головой и шагнул навстречу, а Виктория развела руки в стороны, позволив ему коснуться себя. Досмотр являлся теперь неотъемлемой частью перемещения между Небесными уровнями, и из-за него многие ученики не решались покидать школы, будто считали принятые меры почти оскорбительными. Широкая ладонь демона равнодушно пробежалась по спине, обогнула живот и задержалась на бедрах, акцентировав внимание на карманах. Бессмертный отдал ей пропуск и шагнул в сторону, освобождая проход. Виктория поправила задравшуюся кофту, задержав взгляд на непроницаемом лице охранника, и неопределенно повела плечом. Цитадель Ада встретила приглушенными голосами и несколькими демонами, по обыкновению курившими у входа: они ненадолго прервали пустой разговор, чтобы с легкой заинтересованностью проводить глазами Викторию. На улицах, по которым шла Непризнанная, было шумнее обычного. Бессмертные делились последними новостями, много смеялись и пили, словно это могло помочь избавиться от почти осязаемого напряжения, нависшего над столицей Преисподней. Библиотека также была наполнена небожителями: многие находили успокоение в чтении. Виктория прошлась мимо высоких стеллажей, остановилась возле одного из них. В задумчивости покрутила головой в безуспешной попытке сориентироваться и улыбнулась, заметив знакомого демона. — Вновь наводишь порядок? — Клайв обернулся, отвлекшись от полки, и радостно всплеснул руками, едва не выронив свитки. — Приходится: после последних новостей посетителей значительно прибавилось, — демон быстро избавился от ноши и спустился. — Отрадно вновь тебя видеть. Какую литературу ищешь на сей раз? — Не знаю. — Странно. Обычно ты приходишь с какой-то конкретной целью, — Клайв ненадолго задумался, вглядываясь в лицо Виктории. — Я закончу с сортировкой, а ты подумай. Знаешь ведь, у меня плохо получается развлекать, в отличие от книг. Непризнанная послушно отошла в сторону и прикрыла глаза. Она не до конца могла понять, по какой причине решила посетить библиотеку. Сознание подсказывало, что находиться в молчаливых стенах учебного заведения было невыносимо. Поступок можно было сравнить с побегом от тоскливого одиночества. Редкие мысли неохотно ворочались в голове, не даваясь бессмертной, и она бездумно смотрела куда-то перед собой, про себя повторяя последние слова Клайва, прежде чем со вздохом отвернуться и скрестить руки на груди. — Придумала? — Виктория отрицательно повела носом из стороны в сторону. — Ты в порядке? — Нет, — демон в удивлении вскинул брови, когда честный ответ повис в воздухе. Непризнанная хмыкнула и нехотя подняла глаза на знакомого. — Уже слышал о смерти Эвклаз? — Об этом знают все, — Клайв растерянно моргнул и вздрогнул, подавшись вперед. — Ты же была там. — И теперь не знаю, куда себя деть, — заключила Виктория, некрасиво шмыгнув носом. Во взгляде демона вспыхнула, оставшейся незамеченной, жалость. Он мягко коснулся предплечья бессмертной и сжал — это вызвало у нее полуулыбку. — Отвести тебя к секции с мифами? — Непризнанная звонко рассмеялась — удивление скользнуло по лицу демона — и согласно кивнула. О причине внезапно вырвавшегося смеха Клайв предпочел не спрашивать. Только развернулся на пятках, поджав губы, и сдвинулся с места, спрятав руки под мантией. Шли недолго, минуя длинные ряды книжных полок. Виктория не заметила, что демон сбавил шаг, и остановилась, стоило взгляду приметить небольшую мраморную табличку. "Мифы и легенды" — оповещала гравировка с изящными завитками. Непризнанная моргнула в попытке сконцентрироваться, шагнула вперед под пристальным взором Клайва. Он некоторое время наблюдал за ее размеренными движениями и рассеянностью в глазах, прежде чем повел носом из стороны в сторону, будто постаравшись избавиться от треклятого наваждения. Ее мягкие черты казались ему теперь совершенно чуждыми, словно и вовсе ей не принадлежали. — Оставлю тебя. Виктория обернулась, когда звук торопливых шагов затих окончательно. Ее рука, скользившая по кожаным корешкам книг, замерла, будто в нерешительности. Она раздосадовано дернула бровью от осознания, что не попрощалась с демоном, и вернула взор к полке. Названия многочисленных книг расплывались в сознании, превращаясь в неясные пятна. Этот факт отзывался колючим, нетерпеливым раздражением. Непроизвольный вздох сорвался с губ; Виктория прикрыла глаза. Сознание прояснилось, когда бессмертной удалось разобрать знакомое словосочетание: "Великий Заклинатель". Она вздрогнула, нетерпеливо дернула тоненькую книжонку на себя — несколько рядом стоявших фолиантов с грохотом упали к ее ногам. Виктория отошла назад и опустилась на холодный пол, едва обратив внимание на беспорядок перед собой. "Великим Заклинателем когда-то давно нарекли ангела, впервые поднявшего вопрос об энергии, которая находится всюду и нигде. Фидеро стал первым из бессмертных, кто задумался о значении незримой субстанции, из которой сотканы Небесные Уровни и все населяющие их существа, от легкокрылых бабочек до древних драконов, поражающих воображение своими размерами. Им была открыта концепция перехода энергии в разные состояния: кристаллическое, жидкое и газообразное. Этот феномен повторяет стадии перехода жидкости. Им было изобретено схожее с формалином, открытым смертными в 1868 году, вещество, которое способно поддерживать кристаллическое состояние энергии, "Sustam", и открыт первый музей, в котором в качестве экспонатов использовались некогда живые существа: насекомые и мелкие млекопитающие. Фидеро являлся основоположником риветы — практики, концепцией которой является верование в существование ритуалов, что способны влиять на энергию и открывать порталы, ведущие в другие измерения, созданные Им. Вместе с Софериэлем, демоном, который в настоящее время находится в Паниэльской тюрьме, он писал многочисленные трактаты, многие из которых впоследствии были утеряны. Принято полагать, что в них содержалась информация о древних существах, некогда населявших Небесные Уровни, ритуалах, включая запрещенные, и описывалось некое измерение, представляющее собой олицетворение первородного зла, пагубно влияющего на энергию и будто разъедающего ее. "Разверзлась предо мною в тот миг сама Бездна, явив Другую Сторону, и ворвался в мое туманное сознание проникновенный глухой шепот, понять который я не смог, сколь не пытался. Сразу я почувствовал непомерную головную боль, сдавившую тисками, ощутил, как кожа на руках, протянувшихся к Бездне, принялась обгорать, будто находились в огне. Она принялась вытягивать из меня энергию, и с диким страхом я осознал, что не в силах закрыть явившееся пространство, сродни губительной Черной Дыре..." — выдержка из личного дневника Великого Заклинателя. Фидеро верил, что ипостаси рожденных полукровок можно отделить друг от друга и впоследствии соединить вновь с помощью специальных амулетов — им он придавал особое значение, считая, что они были дарованы бессмертным самим Создателем. Наиболее подробно Фидеро описывал исследования энергии бессмертных. Он верил в то, что некогда ангелы и демоны представляли собой сгустки чистой субстанции, которые позже были разделены на добро и зло, подтверждая свою теорию полной противоположностью в их структуре. Фидеро являлся сторонником верования в то, что лишь те, в ком соединились обе ипостаси, способны коснуться Sefdosh и Mipehaar, и считал это подтверждением того, что они наиболее схожи с Создателем и способны ступить на четвертый Небесный Уровень." Перелистнув страницу, Виктория вперилась взглядом в иероглифическое письмо. Она долго гипнотизировала его, чувствуя постепенно разрастающееся внутри раздражение, прежде чем подняться, захлопнув книжонку. Бессмертная неспешно расставила по местам фолианты, которые все это время покоились у ее ног, и огляделась вокруг, после чего двинулась прочь. Прочитанное в трактате едва ли способно было в должной мере заинтересовать Непризнанную, однако написанное она нашла занимательным — стоило поблагодарить Клайва за то, что предложил отправиться в эту секцию. Она находила примечательным и то, что книжонку, несмотря на содержание, не причислили к запрещенной литературе, ведь после прочтения у бессмертных могли появиться множество вопросов. Виктория замедлилась, заприметив знакомую фигуру демона за столом, который без интереса читал какой-то фолиант на древнем языке. Она опустила взгляд на книгу, которую держала в руке, и решительно приблизилась, обозначив свое присутствие. Люцифер нехотя поднял голову и в удивлении вскинул брови. — Поможешь? Демон откинулся на спинку стула — в его глазах возникла заинтересованность. Виктория заняла место напротив него и без лишних слов протянула книгу, на которую тот не обратил никакого внимания. Непризнанная лишь украдкой дернула бровью, сложив руки перед собой. — Помоги расшифровать иероглифическое письмо, — в уголках губ Люцифера затерялась самодовольная улыбка. — Чем интересуешься на этот раз? — Великим Заклинателем, — демон неопределенно хмыкнул и нехотя перевел взгляд на книгу перед собой. — Сперва Мальбонте, теперь Фидеро, — он в задумчивости постучал указательным пальцем по столу, наклонив голову набок. — Что ты затеваешь? — Просто расширяю кругозор, — Люцифер с удовольствием хохотнул, после чего резко подался вперед и с особой внимательностью вгляделся в непроницательное лицо бессмертной, в глубине глаз которой залегла непомерная усталость. — Ты изменилась. — В самом деле? — вопрос прозвучал саркастично и вызвал у демона полуулыбку, скользнувшую по лицу. — Зачем тебе информация о Фидеро? — Непризнанная свела брови к переносице. — Сможешь ведь ответить на столь простой вопрос? — Я не пытаюсь втянуть тебя в опасную авантюру, если ты об этом. — Не об этом, — демон сложил руки перед собой, сощурившись, и продолжил тише, словно опасался, что кто-то посмеет подслушать их разговор. — Мне интересно, по какой причине ты так яростно пытаешься раскрыть Небесные тайны, когда на кону стоит жизнь, и втягиваешь в это малышку Мими. — Беспокоишься? — Люцифер лишь досадливо дернул бровью, а Виктория сочла молчание за положительный ответ. — Я отговаривала ее, но положение дел это не меняло. Многие решения были приняты именно ею. — И ты не придумала ничего лучше, чем позволить ей участвовать в этом? — Что ты хочешь услышать? — откинувшись на спинку стула, бессмертная закинула одну ногу на другую и сложила руки на груди. — Я лишь попросила тебя помочь с переводом, а не устраивать допрос с пристрастием. — Уходишь от ответа, Непризнанная, — вместо ответа она со вздохом отвела глаза в сторону. Люцифер некоторое время наблюдал за ней, прислушиваясь к умиротворенной тишине библиотеки, после чего резко вскочил и, быстрым шагом обойдя стол, остановился подле Виктории. Он нетерпеливо повернул стул к себе, наклонился и замер в опасной близости, заставив ее посмотреть на себя. Виктория не поменяла позу. Лишь нахмурилась, не впечатленная его выходкой. — Когда правда о ваших деяниях вскроется, одним допросом с пристрастием дело не закончится, — он с силой сжал спинку стула — та в ответ протестующе скрипнула. — До твоего появления здесь она прилежно училась и даже не думала о том, чтобы рисковать собственной жизнью ради какой-то жалкой крупицы информации. А ты перевернула все с ног на голову и ощутила вседозволенность, оказавшись под покровительством Нефтиды. Но она не поможет, когда ты предстанешь перед судом. — Если правда вскроется, я лишусь жизни гораздо раньше, чем объявят о проведении суда, — твердость, с которой была произнесена фраза, вызвала тень удивления, вспыхнувшую во взгляде демона. — И ты наивно полагаешь, что за мной стоит лишь Нефтида. — Что ты имеешь в виду? — Лишь то, что и у Нефтиды есть свои покровители, наделенные огромной властью, иначе она не смела бы запрашивать аудиенцию у самого Правителя Ада и иметь неоспоримое влияние, — Люцифер стремительно выпрямился. — Я знаю, что являюсь лишь жалкой пешкой в этой большой игре и мне позволяют жить, узнавая все больше информации, угодной кому-то. Но если они посчитают, что мое вмешательство более не имеет смыла, я тут же лишусь жизни. — Ты не боишься, — Непризнанная сдержанно улыбнулась, приняв его слова за несуразный комплимент. — Я помню, какой наивной и напуганной ты была, когда только обрела крылья, и как тщетно пыталась поймать одобрительный материнский взгляд. Тебя все еще раздражает сравнение с ней? — Нас более не сравнивают. Демон качнул головой, принимая ответ бывшей смертной, и неспешно вернулся на место. Подняв книжонку, он без интереса покрутил ее в руках, рассматривая со всех сторон, и вновь отложил. Виктория повернула свой стул в его сторону и в ожидании сцепила перед собой ладони. — Как думаешь, из-за моего вмешательства что-нибудь изменилось? — Что? — демон в непонимании вскинул брови. — Я нарушаю законы, пытаясь разузнать о Мальбонте, Фидеро и причине своей гибели, но это ли стало причиной всеобщего волнения и последних событий, потрясших Небеса? — Виктория с нажимом провела ладонями по лицу, зачесала назад спутанные волосы. — Мои попытки разобраться в этом никак не связаны со смертями и бунтами в тюрьмах Ада. Эти события произошли бы в любом случае, даже если бы я продолжала быть обычной смертной. Я знаю, ты винишь меня в том, что и Мими пытается откопать информацию о полукровках, но изменилось бы что-нибудь без меня? — Не знаю, — на выдохе бросил демон и отвел взгляд, в котором отразилось смятение, в сторону. — Нет, знаешь, — Непризнанная невесело усмехнулась. — Она бы с таким же рвением пыталась узнать правду. И, быть может, давно бы поплатилась за это жизнью. Но ее спасает то, что под удар подставляюсь я. Ты знал, что именно меня Нефтида поймала, когда я относила пропуск от запретной части библиотеки и амулет? Думаешь, она была бы столь же снисходительной к Мими? — Ты превышаешь свою значимость. — Ни в коем случае. Просто Нефтида держит меня подле себя, преследуя свои цели. А я принимаю ее покровительство, потому что благодаря ему могу владеть информацией. — И что даст тебе информация? — Пока не знаю. Быть может, она просто приблизит меня к гибели, — демон удивленно моргнул, а Виктория тяжело вздохнула и протянула руку, чтобы забрать книгу, но Люцифер опередил ее, подтянув вещь к себе. — Я не отказывал тебе в помощи, — Виктория в ответ тихо хмыкнула. — Шквал вопросов и обвинений я ошибочно приняла за отказ, — бессмертный не ответил, лишь замер на миг, о чем-то задумавшись. — Много веков назад по Небесам ходил слух об ангеле, который добровольно лишился бессмертия и затерялся среди смертных, но не примкнул к ним. Скорее всего, речь шла именно о Фидеро. — Скорее всего, — эхом повторила Виктория, едва прислушавшись к его словам, и подперла подбородок рукой. Люцифер бросил на Непризнанную мимолетный взор и обратился к книге. Виктория долго смотрела куда-то перед собой в терпеливом ожидании. Было слышно, как Люцифер делает заметки, облегчающие перевод иероглифического письма. Несколько раз мимо проходили бессмертные, ненадолго задерживая заинтересованный взгляд на сыне Сатаны и дочери верховного серафима, которые сидели напротив друг друга. — Едва ли это тебя заинтересует, — голос демона выдернул Непризнанную из задумчивости. Она непонимающе вскинула брови и моргнула, сфокусировав взгляд на знакомом. — Из важного сказано лишь, что Горс стал последователем Фидеро после того, как он добровольно отказался от бессмертия, и продолжил его дело. — Ожидаемо, — буркнула Уокер, шумно выдохнула, выразив разочарование, и откинулась на спинку стула. Наблюдающий за ней Люцифер закрыл книгу и скрестил руки на груди. — Не уверен, что это поможет тебе, но, — Непризнанная стремительно вернула взгляд к демону, чем вызвала у него удовлетворенный смешок, — последнее упоминание о бессмертном, который затерялся среди людей, датируется началом одиннадцатого века. Тогда он находился на северо-западных окраинах династии Сун и вел затворнический образ жизни. — Уже что-то, — на выдохе заключила бессмертная и нехотя притянула к себе книгу. — Может, удастся что-то найти в Канцелярии. — Едва ли. — Почему? — У Фидеро нет Ratae: он ведь не стал смертным, — Виктория немного помолчала, обдумывая мысль, и только неопределенно пожала плечами. — Спасибо за помощь, — она поднялась и махнула рукой на прощание, не взглянув более на демона. — Эй, Непризнанная, — Виктория замедлила шаг и обернулась через плечо, стоило голосу Люцифера коснуться туманного сознания. — Малышка Мими передавала тебе привет. — Чудно, — она продолжила путь, не заметив явное удивление, скользнувшее по лицу демона после короткого и резкого ответа. Обратный путь до учебного заведения выдался быстрым. Закрыв за собой дверь, Виктория бросила книгу в сторону кровати и прошлась по комнате с заведенными назад руками. Она уже знала, по какой причине заинтересовалась Великим Заклинателем: желала с его помощью разгадать загадку печати, которая находилась возле комнаты Бонта. Неясным оставалось лишь, что именно станет делать с полученной информацией. Мысленно она много раз возвращалась к печати, несмотря на слова ангела о том, что она защищает его и помогает восстанавливаться, сдерживая страшные кошмары, которые настигают по ночам. Бессмертные справляются с помощью эликсиров, в которых содержится сок плодов мыслительных деревьев — преимущественно по этой причине Виктория часто задавалась вопросом, отчего Бонту понадобилась дополнительная и столь сильная защита. Уокер со вздохом запустила пальцы в волосы, до боли оттянула их, зажмурившись. Распахнув глаза, она столкнулась с собственным отражением: по ту сторону на нее удивленно взирала девушка с растрепанными волосами и встопорщенными перьями на серых крыльях, среди которых находил пристанище прохладный ветер. Виктория моргнула, стремительно приблизилась. Дрожащей рукой она коснулась посеревшего и осунувшегося лица, задержала взгляд на глазах, в которых еще недавно плескалась жизнь, а теперь слабо трепыхался огонек, норовящий погаснуть в любой неподходящий миг. Резкий стук в дверь вынудил Непризнанную испуганно шарахнуться в сторону. Она наспех пригладила волосы, дабы придать им более презентабельный вид, резко раскрыла и вновь прижала к спине крылья. — Виктория? — Уокер потянула на себя дверь, выглянув в коридор. Обсидиан подалась вперед, внимательно оглядела подругу, акцентировав внимание на лице. — Агнес сказала, что видела тебя ранним утром в западном крыле. Была в библиотеке Ада? — Да, — бессмертная скользнула в сторону, освободив проход, и приветственно улыбнулась Майклу. Непризнанный махнул рукой и, немного помедлив, неспешно вошел в комнату. — Наконец-то решила выбраться из своего логова? — Виктория усмехнулась, закрыла за друзьями дверь и развернулась на пятках, вперив в улыбчивое лицо Обсидиан рассеянный взор. — Чем интересовалась на этот раз? — Древним Китаем, — Майкл расплылся в широкой улыбке, плюхнувшись на кровать подруги. — Моя бабушка интересовалась древнекитайскими рукописями, — он оперся о заведенные назад руки и уставился в потолок. — И благодаря ей я расшифровал ту, в которой упоминался человек, над который неподвластно время. — Что? — Виктория удивленно подалась вперед, готовая жадно ловить слова друга. — Вспомнил об этом, когда ты упомянула Древний Китай, — Майкл хохотнул, найдя это забавным, — хотя мои воспоминания о прежней жизни почти исчезли. Он жил в горах Хуаншань, недалеко от храма Баймасы, который считается самым древним буддийским храмом Китая. Многие люди пытались отыскать его, чтобы получить благословение или узнать о будущем, но терпели неудачу. Его нарекли "Wuosou". Всеведущим. Никто не знал его настоящего имени, и найти его могли лишь единицы. Словно он являлся лишь тем, кто действительно нуждался в его помощи, или был плодом разыгравшегося воображения. — Занимательно, — отозвалась Виктория и расплылась в улыбке, тогда как в ее голове уже начал созревать план действий. — На самом деле, во многих древнекитайских рукописях встречаются упоминания о людях, которые жили не одну сотню лет. Например, Ли Цинъюнь, который, если верить задокументированным источникам, прожил более 250 лет. Жил себе спокойно где-то в горах, собирал лечебные травы и постигал секреты долголетия. — А представь, если бессмертный вдруг сойдет на землю и станет жить среди обычных людей? — Обсидиан задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. — Устанет, например, от этой Небесной жизни и будет жить в горах Китая. — Да, собирать лечебные травы и много медитировать где-нибудь у речки, — Майкл с удовольствием хохотнул. — Думаешь, ему бы позволили? — Отступники есть везде. И на Небесах, я уверена, тоже. Совершил что-нибудь ужасное и, почувствовав вину, отказался от бессмертия, чтобы жить в одиночестве где-нибудь в глуши. — Чувствуя вину, он бы добровольно лишился жизни. Зачем продолжать существовать среди смертных с огромным грузом на плечах? Если бессмертный устанет от бессмертия, ему ничего не мешает снять с себя все полномочия и поселиться на каком-нибудь отдаленном острове. — А если он ждал кого-то? — Виктория заинтересованно вытянулась. — Представь: он совершил большую ошибку и сошел на землю в ожидании кого-то, кто наконец-то сможет исправить ситуацию. — Почему на Небесах не стал ждать? — Боялся преследования, — Обсидин пожала плечами. — И пройдет много времени, прежде чем наконец-то появится кто-то, кто найдет его и наконец-то сумеет исправить ошибку. — Ты можешь поверить в это? — Майкл повернулся к Виктории — с улыбкой развела руками, не находясь с ответом. — Ну и кого, по твоему мнению, он будет ждать столько времени? — Непризнанного. — Почему его? — Только он может появиться на Небесах спустя много времени и проявить заинтересованность, в отличие от рожденных бессмертных, — Майкл неопределенно хмыкнул, на что Обсидиан эмоционально всплеснула руками. — Ну это же самый логичный вывод! — Логичный, как же, — бессмертный фыркнул и скрестил руки на груди. Непризнанные продолжили диалог, но Виктория более не прислушивалась к им голосам. Устремив взгляд на одиноко стоящую в отдалении Башню, она в сознании прорабатывала план действий и обдумывала слова Обсидиан о том, что Фидеро мог добровольно лишиться бессмертия, затерявшись среди смертных, чтобы в одиночестве дожидаться кого-то, кто сумеет найти его и исправить совершенную им когда-то давно большую ошибку.