Промежуток времени

      Лиза       Семнадцатое марта ознаменовалось ранним звонком родителей из Шотландии.       По обыкновению я уснула лишь под утро. Это теперь стало нормой и уже даже не пугало. Потихоньку, день за днем организм приспосабливался к бессоннице, неохотно соглашаясь, что обычным для него теперь стало три — четыре часа сна.       Мама поздравила меня с Днем рождения и пожелала личной и карьерной реализации. Папа был более конкретен в своих пожеланиях: не бросать бабушку — она уже старенькая и скоро потребует ухода и внимания, слушаться бабушку — бабуля мудрая, дурного не посоветует. Внимательно выбирать себе мужчину для брака. Да, именно так, ни больше, ни меньше — для брака. В общем, быть умницей и слушаться старших. Ох, это мои родители, все такие же скупые на эмоции и чувства. Я давно привыкла к подобным звонкам в день моего рождения и смирилась с некоторым официозом и протоколом пожеланий.       Сухость и малоэмоциональность родителей с лихвой мне компенсировали бабуля, Машка и тетя Лена.       После того, как я закончила разговор с мамой и отцом, телефон немедленно снова запел. На другом конце славного города Новосибирска Манюня завопила в трубку:       — Мася моя! — Губы сами по себе расползлись в широченную улыбку. Машка находилась на выматывающих душу и организм сборах, но нашла время, чтобы не своим голосом верещать мне в ухо: — С Днюхой, систер! Наплюй на все, напейся и загуляй! Меня выпустят из застенков, продолжим!       Что-что, а «гулять» Машка умела, чего стоило ее исчезновение в Германии из общежития! Тогда ее искал весь тренерский состав. К утру, когда все уже пили карвалол, запивая его валидолом, моя Манюня нарисовалась в дверях в компании шести молодых людей. Позже, на «разборах полетов» она на ясном глазу пояснила свое исчезновение. Все оказалось настолько просто, что тренера не знали, плакать им или смеяться. Наказывать или хвалить?       Машка решила посмотреть на Берлинскую стену. То, что тренировочная база находилась от Берлина в ста пятидесяти километрах, мою сестрицу не остановило. Быстро выяснив, что до желанной цели бегали электропоезда, Манюня отправилась на вокзал.       Светловолосая тоненькая красавица привлекла к себе внимание группы студентов из Пакистана. Чтобы сделали Вы, если бы оказались в подобной ситуации? Правильно! Рванули бы с вокзала, сверкая пятками, обратно под крыло родных тренеров. Но Вы не Манюня! Моя сестра смело пошла на международный контакт! И уже через полчаса компания пакистанцев заразилась мыслью: увидеть Стену и умереть! Машка рассказала им историю возникновения Стены и ее сноса. Роль СССР, роль И.В. Сталина и М.С. Горбачева в этом великом историческом событии. Рассказала так «вкусно», что иностранцы, немедленно поменяв свои планы на день и, что очень возможно, планы на саму Марию, готовы были ехать в Берлин, став верными «оруженосцами» русской.       Забегая вперед, «международная делегация» все же увидела Стену и даже попала на экскурсию «в наушниках». Услышав в своих наушниках факты, которые не совпадали с реальным контекстом исторического события, Манюня ринулась в бой. Пакистанские «оруженосцы» еще ничего не поняли, а сестра уже страстно дискутировала с немецким экскурсоводом, излагая свою точку зрения на ломанном английском. И экскурсовод, оказавшаяся «восточной немкой», понимала ее! К общему мнению дамы так и не пришли, но расстались вполне довольные друг другом.       Всю обратную дорогу Машка растолковывала новым друзьям несостыковки рассказа экскурсовода и того, что еще со школы знала сама. Машуня всей душой любила историю, эту любовь нам привила наша учительница Ирина Васильевна. Сестренка в свои редкие набеги в класс, между соревнованиями и сборами, умудрялась писать все контрольные на «отлично» — наш любимый учитель настойчиво рекомендовала Машке идти учиться на «историка». И у Манюни, несомненно, был талант рассказчика.       Выслушав Машку и накормив пакистанских друзей русским завтраком, тренерский состав принял два решения. Первое: Манюне вынесли строгий выговор и запретили выходить с территории до конца пребывания в Германии. Второе: за умение аргументированно отстаивать свою позицию, патриотизм и популяризацию русской истории среди иностранцев тренерский совет вынес Машке официальную благодарность. Вот в этом вся моя сестренка — вечно увлеченная, с горящими глазами, обожающая историю. Настоящая патриотка и хулиганка!       — Систер, напейся, начуди, разбей посуду! — продолжала вопить Машка, возвращая меня в «здесь и сейчас».— Хотя, последнее явно не к тебе, ты у нас всегда образцово-показательная паинька. Гордость Данечки и родичей!       — Должен же кто-то в нашей семье сначала думать, а потом делать! — поддела я сестру, толсто намекая на ее взрывной характер и темперамент, которые приносили немало неудобств окружающим, тете Лене, да и самой Машуне. Но легче было остановить летящую пулю зубами, чем заставить задуматься мою дражайшую сестру.       — Скучно живешь, систер! — не сбавляла оборотов Машка. — А жизнь должна искриться и вспыхивать, вспыхивать и гореть! Гореть, а не тлеть, прошу заметить! — На заднем фоне послышались голоса, сестренку просили заканчивать разговор и выдвигаться на завтрак, далее сестру ждала тяжелая многочасовая тренировка. — Все, я сказала, ты впитывай! Ушла работать на благо родного города! Вернусь, закатимся в кабак! Подарок сегодня тебе доставят, я заказала курьера, жди!       Далее последовали короткие гудки…       Улыбка не сходила с моего лица, что таращилось на меня каре-зелеными глазами из большого настенного зеркала. Машка как никто могла за считанные секунды поднять настроение, заразить желанием «немедленно пойти и свернуть горы, открыть новую планету, заправить постель». Кому что ближе, хе-хе! Насчет подарка — «зуб даю», очередная пара кроссовок. Машка не оставляла надежды втянуть меня в «правильный, здоровый образ жизни». Но меня подобная жизнь не привлекала, бегать по утрам, дыша как астматик в приступе, мне не улыбалось. Но Машка упорно втягивала меня в «физкультуру»!       Накручивая рыжую кудряшку на палец, напевая мотив модной песенки, услышала тихий стук в дверь. «Данечка…»       Бабуля осторожно одной рукой приоткрыла створку двери и заглянула в комнату. Увидев меня, Даня немедленно разулыбалась, окуная меня в теплый любящий взгляд:       — Детонька, роднушечка моя! С Днем рождения, золотая моя!       Бабуля не звала меня по имени, для моей Данечки я была Золотцем. И когда мой отец попытался вмешаться, ему было безапелляционно объяснено, что Золотце я в прямом смысле этого слова. Мои волосы цвета рыжего золота, характер у меня золотой и голова моя с ее способностями к обучению и кучей талантов — тоже золотая! Папе ничего не оставалось, как сдаться: на подобные железные аргументы он не нашел, что возразить. А, может, понял, что все его аргументы разобьются о безусловную любовь его тещи к внучке…       Наобнимавшись с бабулей, привычно чмокнув ее в мягкие русые прядки на виске, поблагодарила Даню за подарок — шикарный тортик, который бабушка испекла для меня и моих коллег в Community. Любимый до непроизвольного попискивания и обильного слюноотделения Медовик был любовно, со всеми предосторожностями упакован в коробку с напутствием «не лезь в толчею, чтобы не подавили». Я направилась на работу, неся сладкое сокровище, дыша через раз.       Выпав из автобуса раньше времени, бережно обнимая коробку с тортом, решила больше не рисковать, хотя тортик почти не пострадал. Я обязана была вляпаться, иначе это была бы не я! Тучный мужик не успел ухватиться своими пальцами-сосисками за поручень и потому ухватился за «ближайшее, что рядом стояло», то есть за меня, и успешно потянул мое тельце на себя в момент резкого старта общественного транспорта. Стоящий по правую руку от меня спортивного вида мужчина успел среагировать и ухватил меня под локоть в момент, когда я уже мысленно прощалась с жизнью и с тортиком… Огромное ему за это спасибо. Решив больше не испытывать судьбу, я вышла из автобуса на остановку раньше. Мужик-сарделька смущенно извинялся до момента, пока водитель не закрыл двери и не отчалил от остановки.       Но сегодня ничто не могло испортить мое приподнятое настроение. Яркое солнце било в глаза, заставляя щуриться. Весна забиралась прохладным свежим ветерком за воротник пальто, солнечные лучики путались в рыжих кудрях, щедро раскидывая по моему лицу веснушки… Душа, впервые за долгое время, пела, а не скулила раненой псиной. Хотелось искренне смеяться, улыбаться прохожим. В кармане запел телефон. Со всеми предосторожностями, перехватив коробку с тортиком за бечевку в одну руку, вынула гаджет.       Корейский номер поначалу заставил вздрогнуть. Понадобилось пару секунд, чтобы до меня дошло: звонили Анечка и Сашка. Мои русские друзья из Сеула знали мой российский номер, знали, что сегодня у меня День рождения. И все же тревога, которая немедленно вернулась в сердце, заняв там свое законное место и довольно свернувшись калачиком, выбила из состояния «легкой походки по облакам».       «Да, Елизавета, твоя реакция на корейский номер неподражаема, поздравляю! Чего ты испугалась, корейцы, кем бы они не были, не знают твоего российского номера…»       В следующий момент я остановилась посреди тротуара как вкопанная. «Блять!» Ладони моментально стали неприятно влажными. А память, как-будто издеваясь, моментально подсунула перед закрытыми веками строчки на экране смартфона: «Никогда не поверю, что это сделал не ты…» Я отправила последнее смс с российской симки. Я явно тогда была не в себе, Господи! А телефон в руке продолжал надрываться.       Понимая, что на том конце трубки Анютка, я все же не смогла справиться с подрагивающими пальцами, не с первого раза попадая на иконку с зеленой трубкой.       — Я слушаю, — внутри меня все замерло, в любой момент готовясь задрожать как заячий хвост.       Услышав «Лизавета, с Днем рождения!» и узнав голосок подруги, медленно стала приходить в себя.       — Анечка, спасибо. Приятно, что не забыла! — Сердце снова билось ровно, дыхание пришло в норму. Почти накрывшая меня паническая атака, слава Богу, прошла стороной.       — Как ты? Лиза, ты не представляешь, как мы соскучились, — приятный мелодичный голосок подруги заставлял все больше приходить в себя и успокаиваться.       Анечка по своей природе была уникальной женщиной: абсолютно нелюбопытной, деликатной и внимательной к окружающим. Анютка обладала удивительным даром считывать и понимать, а главное принимать внутреннее состояние собеседника. Опасаться неудобных вопросов в общении с подругой не приходилось.       — Лиза, ты представляешь, дочура-то наша заговорила, уже неделю четко говорит «папа». Не «мама», Лиза! Эта козявка первым словом в мир выдала: «Папа!» Обидно, да, слушай! — Анютка веселилась на полную катушку. Я тоже стала подхихикивать.       — Как к этому отнеслась бабушка Светлана Вилентовна? — Да, вот такое странное отчество было у Анюткиной мамы. Но на визитке оно смотрелось красиво и весомо…       — Ой, Лизи, что ты, о чем ты? Бабуля пускает слюни пузырями не хуже внучки. Такое впечатление, что у маман моей тоже зубки режутся. Впору слюнявчик на грудь вешать!       Высокопоставленная бабушка, наконец, нашла время в своей страшно ответственной работе и прибыла в Южную Корею с подарками наперевес. Об этом мне поведал Сашка, сбежавший от «женского дурдома» в сауну. Теща гостила у молодых уже вторую неделю, у зятя появился животик, а в Анюткины глаза вернулся мир — такой, какой он есть. А не сонная ватная действительность.       — Когда ты приедешь?       «Ответ «никогда» явно обидит чудо-человечка». Я на пару секунд замолчала, обдумывая ответ.       — Я только на работу устроилась, еще полгода не прошло. Отпуска еще не заработала. Как заработаю, денежку подкоплю, так и приеду.       На том конце трубки тоже примолкли, а затем я снова услышала радостный голосок Анечки:        — Ждем в любое время. Как посчитаешь нужным, мы всегда тебе рады. И я, и Саня. Девочка моя, подружка моя золотая. С Днем рождения тебя, пусть у тебя все сложится так, как ты того сама хочешь. Хочешь — люби, хочешь — презирай, хочешь — игнорируй. Делай так, как тебе этого хочется!       Анюта снова даже на расстоянии прочитала меня… Ни слова о причине моего бегства из Кореи, ни слова о Лиен, с которой была знакома, ни слова о СуДжу… Спасибо тебе, Анютка!       В Community меня ждали сюрпризы, они начались сразу, стоило мне перешагнуть порог школы. Алла нарисовала красивущее поздравление для меня любимой и поместила плакат прямо напротив входной группы. Далее меня ждал огромный букет белоснежных лилий и шикарная коробка конфет от Сергея Сергеевича, старший преподаватель под дружные аплодисменты коллектива вручила мне праздничный конверт, а девочки-коллеги — торт. Но все побил Медовик, сделанный руками моей бабули. Девчонки и женщины моментально позабыли про все диеты и клятвы: «Больше никогда…» Тортик моей бабушки произвел настоящий фурор, женщины постарше просили рецепт, и я клятвенно обещала, что завтра его им предоставлю.       Уроки тоже сегодня прошли на подъеме, мои «корейцы» — креативные девчонки, написали целую песню в мою честь. И заставили, маленькие кровопийцы и шататели моих нервов, расплакаться. К концу рабочего дня я была заласкана, зацелована и практически счастлива. Тем более дома меня ждал праздничный ужин в компании самых близких и горячо любимых людей: Данечки, тети Лены и Машки. Машка вырвалась-таки из лап своего тренера и, дав клятву: «Не жрать!», была отпущена на мой день рождения.       Сидя в такси (не везти же подарки и цветы в переполненном в час пик автобусе), я счастливо жмурилась под легкую музычку. Таксист явно был интеллектуал, из динамиков лился Вивальди.       Телефон известил меня о сообщении. Аккуратно переложив букет рядом с собой на сидение, нажала на нужные иконки:       «Ты на молитву мне ответь,       В которой я тебя прошу.       Я буду песни тебе петь,       Тебя в стихах провозглашу.       С Днем рождения, милая. Пожалуйста, будь счастлива».       Русские буквы сложились в слова не сразу, я смотрела на знакомые строки Есенина и не узнавала их… Незнакомый корейский номер, русский и корейский текст… «Ты на молитву мне ответь…» О чем он? Ведь с Сеулом, с Кореей покончено! Неужели это был всего лишь бег по кругу, и я вернулась к началу?